Глава 8. Чисто кошачьи неприятности

   Георгию стало казаться, что он уже привык ко всему. Кошачья жизнь стала ему даже нравиться: кормят, гладят, чешут за ушком... Потихоньку он начинал утрачивать полное понимание человеческой речи; всё чаще ему хотелось просто забраться под одеяло и мурлыкать. А если для тебя ещё играют на скрипке… Очень даже неплохо быть тёплым домашним котом.

  В этом году начало сентября было ненастным; сразу же задул сильный ветер, пошли холодные дожди – и лето скоропостижно ухнуло в небытие. Но затем, мало-помалу, погода наладилась, будто выдавая щедрую компенсацию; октябрь был сухим и тёплым, золотым и багряным. Потому, став котом, Жорик спокойно выходил во двор, нежился на крыше, на солнышке. Слушал щебетание воробьев и смотрел  сверху, как носятся и играют дети.
 
Даже в конце ноября по-прежнему было довольно тепло, хотя небо всё чаще затягивало облаками; ещё цвели астры, дубки и сентябринки. И даже розы… Они, такие несчастные и вялые среди знойного лета, теперь ярко краснели среди общей безлиственной серости. Даже, когда небо стало свинцовым и погода явно испортилась, розы продолжали жить под Зоиным окном. Как обрывки старых рваных простыней, неслись по небу облака, да  метались, будто маясь от безделья, а на деле курсируя то от свалки за городом на поля, то обратно, стаи чёрных шумных галок, которых все называли воронами. В доме становилось прохладно, и Жорик не всегда теперь выбирал подоконник, приятный возможностью природных наблюдений, а временами отлёживался прямо на ребристой тёплой батарее. А на улицу он и вовсе выбирался только по нужде.

    Часто так лёжа и греясь, теперешний кот размышлял о жизни и её превратностях. Думая о том, как странна эта самая жизнь. «Вот, из-за чего, к примеру, я стал котом? Из-за того, что делал пассы, из серии «Дыхание саблезубого тигра»? Ну и что? В иные времена, я их тоже делал. Но, кажется, что именно тогда... Да, несомненно, мой Васька тогда пришёл в неописуемое волнение. Он спрыгнул с форточки и устремился ко мне. Следил за мной со стола с горящими глазами. А потом... Я не мог остановиться, и всё делал и делал пассы. А Васька... Он спрыгнул на пол, и его конечности, несомненно, всё удлинялись, и постепенно он становился на задние лапы. А я, должно быть, так испугался, что моё восприятие мира изменилось, точка сборки поползла вниз - в положение животного, и там зафиксировалась. Уже потом, в состоянии кота, я видел человеческие ноги... И сильно испугался. Быть может, это мой Васька стал тогда человеком, когда я - котом? Как такое может быть? Интересно, а это надолго? И что теперь происходит там, с моим Васькой? А мне что теперь делать?».

    Он горько, совсем не по-кошачьи, вздохнул. Похоже, что, так или иначе - но котом он стал навсегда; во всяком случае, он не знал, как теперь вернуть точку сборки в обратное положение… «Но, вроде бы, она должна возвращаться сама. Рано или поздно. Если я - человек. Может, не стоит тогда так переживать? Да и котом быть неплохо. Кормят, ласкают. Отдыхаю тут целыми днями. Никаких забот. Мурр- мурр- мурр... Вдох - мурр, выдох - мурр. Приятно лежать в тепле и мурчать!» - успокоился Жорик, поскольку  кошачество в нём вскоре возобладало.

  «А Зоя вчера весь вечер меня рисовала, - с удовольствием вспомнил он. - Славная девушка! Я развалился на толстой открытой книге, а она рисовала... Забавно: когда я был человеком - меня никто не рисовал. Я, должно быть, полезней и нужнее в образе... кота».

   В это утро, он заранее устроился на подоконнике, чтобы посмотреть вслед Зое, спешащей на занятия. Потом перебрался на батарею, достаточно согрелся - и вернулся на прежнее место наблюдений. Впрочем, ничего интересного на улице не происходило. Важно прогуливалась ворона, пробежала собака…

Вдруг его обоняние уловило из открытой форточки сильный, неудержимо влекущий к себе, ни с чем не сравнимый запах. От этого дурманящего аромата у Жорика просто сорвало крышу, он съехал с катушек, а его телом полностью овладели кошачьи инстинкты.  Стремительно, молодой кот выпрыгнул в открытую форточку – и был таков.

Внизу он, ощущая прилив сил, неистово бросился к манящему,  очаровательному запаху. Оказалось, что так призывно пахла зелёная дверь первого этажа. Кот подошёл к ней и стал тереться мордочкой и мурлыкать. И вскоре понял, что не одинок в неудержимом проявлении своих чувств. Рядом с ним теперь сидел ещё один, здоровенный рыжий котяра. Незнакомец бросил на нового в здешних местах кота пренебрежительный косой взгляд, подошёл к двери и, совершенно игнорируя Масика, стал орать и обдирать краску когтями.

   - Глядишь  ты! Опять бабке Надьке пацаны дверь валерьянкой облили! Ненавидят они её, и поделом! – хихикнул кто-то, проходя мимо. Масик обернулся. И увидел, что сказал это какой-то дедуля.

   Зря он обернулся... В это время дверь приоткрылась, и чьи-то цепкие пальцы ухватили бедного, нерасторопного кота за шкирку. Ну, а рыжий  тем временем, не будь дурак, уже проворно трусил отсюда прочь.

   - Я тебя, изверг паршивый, в ведре утоплю! – орала злобная старушенция, потрясая той рукой, в которой держала кота. – Всю дверь мне ободрал, негодник!
 
    Силища, между тем, оказалась у бабки недюжинная: она проволокла брыкающегося и царапающегося кота к себе в комнату, продолжая страшно ругаться. Тот отчаянно выл, и, как только бабка подняла его на уровень своего лица, вцепился ей когтями в шею, а затем – вывернулся и укусил за руку, которой она его держала. Бабка, вскрикнув от боли, отшвырнула животное прочь.  Кот кинулся было к спасительной двери – но та захлопнулась, и он больно ударился головой. Нехотя из маленького коридорчика кот вернулся обратно, в комнату: там было труднее его отыскать. Поискав укрытие, он заполз в узкое пространство под диваном. Бабка тем временем отмывала с исцарапанных рук кровь где-то на кухне - и, должно быть, обрабатывала раны: даже сюда воняло йодом.

   Немного позже, кот осторожно высунул голову из-под края диванного покрытия и осмотрелся. Комната была небольшой, всего лишь с одним окном, что выходило на улицу. К сожалению, форточка, которая чуть просвечивалась сквозь тонкую штору из ситца в цветочек, была плотно закрыта. А снизу штора была подоткнута стопкой старых книг. В комнате находился диван, под которым сейчас сидел кот, большое зеркальное трюмо, тумба с телевизором и многочисленные шкафы. Также, везде по стенам висели иконки в рамочках и плакаты или же большие фотографии: портреты разных людей, по всей видимости, духовной направленности. А полку с книгами украшали всевозможные кресты и фигурки.

   Тем временем, пока кот осматривался в доме, бабка вернулась из кухни и неожиданно стала молиться. Молилась довольно долго и странно, а потом заявила громко, вышагивая туда-сюда по комнате, будто читая наставления невидимому собеседнику:

   - Недаром нам духовные Учителя говорят, что любые животные должны жить только на воле, а не превращаться в дармоедов. А иначе – одно паскудство от них выходит. Животные должны совершенствоваться и развиваться, а не быть пушистыми игрушками. Вдобавок, у кошек – плохая энергетика, мешающая их хозяевам углубляться в духовную практику. Теперь, после кота, надо будет полностью атмосферу здесь очищать. Новую шану куплю и повешу, новую янтру прочту, новую манну закажу, благовонные порошки пожгу, Учителям помолюсь… Где же он, паскуда, прячется?

   Она заглянула под диван и увидела фосфоресцирующие в темноте глаза. Сунула руку – и попыталась схватить своего пленника. Кот отступил дальше, в полную тьму. Так, что рука старухи до него не достала. Тогда старая женщина присела на диван и запричитала зло:

   - Недаром та женщина, что гадать ко мне приходила, говорила про кошек. Все мои беды – от вас, оказывается, хвостатые пакостники! Она так и сказала: отдай мне этого вредного кота. Она тебя знала: ты у Марьи живёшь, то есть, у её дочки, у Зои. А той женщине ты был зачем-то нужен. Я бы и поймала, и отдала. Но ты убежал куда-то, негодник. Совсем пропал со двора. А девчонка тебя снова нашла, да? Женщины той я больше не видела, но я знаю, что я сама с тобой сделаю! Только, как же тебя поймать?

   «Зачем ловить? Открыла бы дверь – я бы и сам убежал. Делов-то», - подумал бедный Жорик, чьё сердце трепыхалось в животном страхе.

   - А, негодник! Придумала, как тебя оттуда достать, - сказала бабка, ушла в коридор - и вернулась со шваброй. Стала ею бить кота под диваном - и выгнала, наконец. Пришлось ему вылезти и перейти под трюмо.

   - Убийство, даже кота - это грех. А потому, я тебя, когда поймаю, посажу в мешок, чтобы ты меня не исцарапал. И отнесу куда подальше. Не будешь мне больше дверь портить и несчастья приносить! Знаю я одно местечко; там в округе все кошки пропадают. Ни одной не бегает.
 
   Странная, полоумная бабка кота ловила долго. Всю ночь. Достала шваброй и под трюмо - но он перебрался под шкаф. И оттуда выбила - вернулся под диван... Так и бегала за ним, туда - сюда. Но, ранним утром всё же изловила… Загоняла бедное животное. Посадила уставшего кота в пыльный и вонючий мешок из-под муки. Долго он там сидел и чихал.  До тех пор, пока бабка не поволокла его куда-то. Видимо, отправилась она в  другой конец города: вначале шла пешком, потом ехала на трамвае. Вышла и вытряхнула, в конце концов, живое содержимое из мешка, не сказав при этом ни слова. И непременно над густыми и колючими кустами.

Выбравшись из этих кустов, а потом из репейника, несчастный кот перевёл дух и осмотрелся. Бабка уходила прочь, и была уже далеко. Завернула за угол. Тогда, сидя на газоне, он привёл себя в порядок, вылизался, выбрал зубами репьи и отряхнулся. Снова огляделся, уже повнимательней. «Ну и что теперь делать? Вот, понесла же меня нелёгкая вчера на улицу! Лежал бы себе дома, на подоконнике – и в ус не дул» - подумал он с горечью.

   А к нему, стараясь не шуметь, уже приближались двое. Одетые в ватники, воняющие дешёвым куревом, с испитыми рожами. И с явным намерением  его поймать:  оба растопырили руки и заходили с двух сторон.

   - Кис-кис-кис! – слащаво пробормотал один из этих ватников и достал из кармана маленький кусочек сушёной рыбы. Кот сглотнул слюну. «Да, животные инстинкты слишком во мне сильны. И есть хочется жутко. Но всё же – не куплюсь. А то ведь – это меня съедят», - подумал  он. Всё же, Жорик был умным котом. Хотя и неопытным.

    Он бросился через газон, на котором росла лишь сорная трава, торчавшая сухими будыльями, к другим кустам, что по другую сторону газона. За кустами, которые он преодолел, проползая на брюхе, серела многоэтажка. Подвальное окно унылого здания не было ни застеклено, ни зарешечено. И кот, не долго думая, в него нырнул, пытаясь поскорей укрыться и спасти свою шкуру.

   Внутри было холодно и сыро. Повсюду хламились какие-то ящики, железки, разобранная и поломанная мебель. Было темно, но кошачьи глаза хорошо видели в темноте. Вдруг сзади что-то зашуршало. Кот обернулся. На него маленькими красными глазками смотрело некое существо… Крыса! И  большая. И – ещё одна. «Это  плохо… Значит, поблизости нет нашего брата – котов. Спрашивается: почему?» - подумал Жорик, и ему стало нехорошо. Он боялся крыс. И нужно было... Поскорей смываться отсюда.

   Кот отвернулся от крысы, посмотрел вперёд - и увидел не запертую дверь. Через неё он покинул небольшую каморку и оказался в узком подвальном коридоре, чуть освещаемом через окна подобных не запертых комнатёнок, которые здесь шли по обе стороны. И некоторые из них были даже без дверей. За этим коридором, вдали, обозначился выход: там был лестничный пролёт, и вверх шла лестница со ступенями. И там был свет. «Надо побыстрей выбираться отсюда!» - подумал бедный кот, озираясь затравленным зверем. И устремился к лестнице. Когда он был почти рядом с первой её ступенькой, вдруг открылась  дверь ближнего к ней подвального помещения и взору пробегающего мимо кота предстала внутренность слесарной мастерской, заваленная железками, мусором и пустыми бутылками. Кроме того, оттуда вышел человек. И он показался Жорику таким же потенциальным охотником за кошачьей шкуркой, как и те, двое: незнакомец смердел сильным перегаром и был одет в старую кожаную куртку, весьма грязную и явно с чужого плеча. Такие люди не работают. И что же они тогда едят, спрашивается? Оценивающий взгляд кота скользил по человеку лишь долю секунды. Потом он опрометью кинулся прочь, проскользнув мимо, в другую часть подвала. Прорывайся он к лестнице, непременно был бы пойман: ведь человек кота тоже заметил, пригнулся и загородил проём лестницы рукою. Миг – и ходячий перегар кинулся вслед за бедным Жориком, тяжело дыша.
 
Тот припустил вперёд, по ещё не знакомому ему коридору. Здесь все двери идущих также по обе стороны каморок были заперты, повсюду валялись битые бутылки, старое рваньё и окурки. «Ну и бомжатник!» - только и успел он подумать. Отчаянно рванув до самого конца, никуда не сворачивая, загнанный беглец уже предвидел тупик... Но в конце коридора, на его удачу,  оказалась отнюдь не глухая стена, а фанерная перегородка с дверью посередине. И – о, счастье! Подбежав совсем близко к этой двери с фанерой вместо стёкол, он заметил внизу, в части этой фанеры, значительную брешь: похоже, кто-то пробил её с размаху ударом ноги. И эта брешь была такой, что среднего размера кот с трудом, но при особом желании мог в неё протиснуться. Жорик проворно прыгнул ещё ближе - и просочился в корявую, занозистую дыру. Должно быть, его хвост очень вовремя исчез, мелькнув перед самым носом преследователя. Сзади послышалась грязная ругань.

Он был спасён! Хотя, промедли он минуту - и его схватили бы за хвост.

На другой стороне запертой двери было посветлее: здесь даже горели лампочки на потолке. Вдоль обеих стен подвального коридора так же, как и раньше, шли ряды помещений. Но, тут все двери были целыми. Их было совсем немного. «Наверное, подвальные склады», - подумал кот. Однако, пробегая мимо последней из дверей, он явственно услышал звук льющейся воды и мужской голос, громко распевающий песню про то, как «по Дону гуляет казак молодой». «Наверное, там – душ. Тогда, скорее всего, этот дом – какая-то рабочая общага», - догадался Жорик. За дверью в душевую, в конце коридора, он уже видел площадку и лестницу, ведущую  наверх, как и в другом крыле. Но, относительно чистую. «Надо подняться по этой лестнице – а там, на первом этаже, скорее всего, тоже будет длинный коридор, с комнатами по сторонам. Только, там они - жилые. Что я, общаг не видел, что ли? Потом останется только прошмыгнуть мимо вахты. Носом чую: это - именно общежитие», - и кот внутренне весь собрался, чтобы достигнуть желанной свободы.

Миновав лестницу, он со всей дури дунул по коридору. «Да, здесь двери нормальные, с занавесочками да с ковриками, и с обувью перед ними. Все до одной покрашены белой краской, как в больнице… Точно – общага. И даже, довольно приличная, чистенькая. Коляски стоят, шкафы какие-то, даже – велосипед. А вот и вахта! Приторможу, и пройду мимо – вальяжно, будто так и надо», - подумал кот.

Вахтёрша сидела за стеклом, в отгороженном помещении, дверь которого на площадку  была только чуть приоткрыта. И, пока что, она никак не могла бы увидеть кота. А на улицу с этой площадки вела вниз небольшая лестница. Кот, сперва сделав несколько неторопливых шажков, уже чувствуя запах улицы и свободы, потерял всякую вальяжность - и стремглав понёсся к лестнице, как только миновал вахту. И вот, он уже во всю прыть скачет по ступенькам!

   - Ой! А это – что такое? Кто кота завёл? – заорали ему вслед. Вахтёрша в гневе даже вылезла из своей будки. - Я буду жаловаться коменданту. А ну-ка...

   «Сейчас… Сейчас поймает», - у кота ёкнуло сердце. За ним снова гнались. А впереди - был тупик...

   Но тут, на его счастье, входная дверь распахнулась - и в ней показалась средних лет женщина в бигудях и халате, с кипой только что снятого на улице полувысохшего белья. И Жорик, окрылённый надеждой на спасение, опрометью промелькнул мимо этой тётки, при этом чуть полностью не сбив её с ног, и устремился на волю со всей своей кошачьей прытью. Стиранное, свежее бельё женщина, конечно же, выронила. «Простите, дамочка, спасительница моя, но я – очень спешу», - мысленно извинился кот, и был таков.

  Вот и улица. «Свобода! Только… Без эйфории… Не расслабляться пока, - приказал он сам себе. - Бежать надо! Вначале - за угол. Угол дома - поворот. Теперь - прочь от злополучных кустов. Осторожно: за газоном - проезжая часть. И вновь - дома. Только, низкие, одноэтажные. Частный сектор. И - подъём наверх. Ступеньки… Куда угодно - только прочь отсюда, и подальше. И поскорее. После подъёма - снова улицы, улицы, бесконечные улицы… Я устал. Я есть хочу! Очень хочу! Мяу! Мяу!» - бедный кот всё бежал и бежал вдоль улиц, туда, куда глядели его желто-зеленые выпученные глаза. И долгое время он просто боялся остановиться.

  «Тьфу ты, опять машина. Выехала внезапно. Чуть под неё не попал. Нельзя же все время бежать! И район города незнакомый… Впрочем, будучи котом, трудно узнать город. Всё такое большое… Присесть, отдохнуть бы. Только – где? Площадь какая-то впереди… Ой, теперь узнаю! Соборная площадь! Её даже котом узнаю. Добегу до автобусной остановки – и буду там сидеть, хоть отдохну. А вон – и остановка. На ней никто не поймает, чтобы съесть. Там людей много», - и наконец, полностью измученный и уставший от непрерывного бега по городу, Жорик нашёл временное пристанище.

     Никому не знакомый кот долго сидел на остановке, на лавочке, встречая и провожая всё новые и новые автобусы.. Люди приезжали и уезжали, а этот странный кот всё смотрел и смотрел им вслед. Какой-то школьник пришёл на остановку, погладил кота и, сжалившись, скормил ему половину своего бутерброда – есть же ещё на свете добрые люди! Потом мальчик сел в автобус - и уехал.
 
Вечерело. Погода стала портиться. Небо закрыли тёмные, мрачные тучи. Полился моросящий затяжной дождь. «И куда я теперь? Нельзя уходить из-под навеса. Я же вымокну! Здесь, на остановке, хотя бы есть крыша над головой!» - подумал кот. Снова бездомный. Снова не нужный никому.

    Вскоре стало совсем темно, промозгло, сыро. Подул сильный ветер. Да и дождь не думал заканчиваться. Из людей на остановке не осталось никого: все разъехались по домам. Автобусы больше не ходили.

   Неожиданно, рядом с ним притормозила машина. Пустое частное такси. В смысле, обыкновенная машина, хозяин которой подрабатывал развозом людей по городу. Преимущественно, по ночам.
 
Вдруг, раскрылась дверь.

    - Макс! Кис- кис! Это - ты? Иди сюда, котик! Давно я тебя не видел! Опять ты попал в приключения? – высунулся наружу водитель и обратился вдруг именно к коту. По виду, это был человек «кавказской национальности». И голос, вроде бы, у него добрый...
 
    Бывший преподаватель вдруг вспомнил, что, будучи ещё человеком, пару раз наблюдал на улице, как этот таксист останавливался у ларька, где любили сидеть коты, и, покупая себе беляш, непременно их подкармливал.
 
   «Вроде, он  - добрый дядька. Но, наверняка путает меня с каким-то другим котом», - подумал Жорик, уставший от приключений. Он решил подойти к таксисту - и тем самым как бы принять его приглашение.

   Подошёл поближе, уставился на человека своими кошачьими глазами.

   - Ну что, нет пока у меня ничего для тебя... Но, чуточку позже, мы с тобой перекусим. Обязательно. Давно ты со мной не катался, я уже соскучился по тебе, - улыбнулся тот.

   Кот запрыгнул в такси и уселся рядом с водителем на сидении.
  - Ну, вот так, вдвоём, и работать веселее. Вдобавок – вроде, как я теперь под охраной. Ты меня охраняешь, я - тебя. Умный ты котяра! Просто как человек. Что, проездим мы с тобой вместе всю ночь, как обычно? Взял бы я тебя к себе домой – но, ты же знаешь, я тебе говорил уже – у меня таких, как ты – восемь голов. Восемь! Жена сказала, что если притащу ещё одного – всех выгонит, и меня в придачу. Так что – ты уж как-нибудь сам. Беляш хочешь? Подвезём кого-нибудь – а потом куплю нам с тобой беляш… Я места знаю - там мне и ночью продадут.

  Их машина весь вечер и всю ночь колесила по городу и подвозила людей. То каких-то плачущих женщин, то – головорезов, бритых налысо и с наколками, то разбитных придурков с пивом, то подвыпившую пёструю компанию, что возвращалась домой после дня рождения. Все смотрели на кота – и удивлялись. А он, получив и съев часть беляша, устроился у водителя на коленях, одновременно вытянув вперёд морду и приглядывая за дорогой.

    Ранним утром водитель обратился к коту со словами:
    - Ну что, Макс, пора мне домой ехать! А ты – выходи. Высажу тебя у института: авось, студенты подкормят. Ты газуй на ту сторону дороги, я туда не подъеду. Там всю дорогу перегородили тачки студиков – деток «новых русских». А от института и до студенческих общаг недалеко – надо будет, доберёшься. Знаю, ты там обычно обретаешься. Ну, пока, Макс! Надеюсь, ещё увидимся! – и, высадив кота на тротуар, водила уехал.

   А Жорик вновь оказался на улице. Дождь и сейчас шёл – но еле-еле заметный. И кот действительно засеменил лапками на другую сторону проезжей части. Было раннее утро. В институт уже спешили к первой паре студенты. И что-то такое ностальгическое охватило вдруг кота… «Я же знаю это здание… Эту лестницу. Эту дверь…» - и он опрометью кинулся к Главному корпусу, а потом - вверх, по ступенькам, ко входу, всё более и более воодушевляясь, улавливая знакомые запахи.

  Охранник у дверей вслед ему проорал:
   - Эй! Кот, ты – куда? А ну – брысь! – но заметил он его не сразу, а потому – упустил и вскоре потерял из виду. Тот прошмыгнул меж ног студентов, и, прячась за ними, успел втянуться внутрь.

   - Га-га-га! Смотрите, он – тоже учиться хочет! – посмеялся кто-то. Но никто из заметивших кота студентов его не ловил и не чинил ему препятствий. Да и охранник вслед за котом не побежал: ему важнее было проверить пропуска и студенческие билеты на входе.

   Ну, а Жорик, оказавшись внутри, побежал вверх, по ступенькам лестницы: туда, где были аудитории.