Глава 13. Спасение трёхцветной кошки

Пролетела ещё пара недель. Декабрь близился к концу. Петька, убедившись, что он - всё же человек, хотя и с непредсказуемым прошлым, несколько успокоился. Теперь он всё чаще оставался дома, а не бродил по улицам. Но, по-прежнему размышляя о жизни и пытаясь хоть что-нибудь ещё вспомнить. Жорик сделал ему   дубликат ключа, и он мог выходить, когда вздумается - но, обязательно переодеваясь в преподавателя. Никто пока не засёк, что в общежитии жил лишний человек. Конечно, соседи иногда слышали, наверное, как Жорик с кем-то разговаривает, но не закладывали его вахтёрам или коменданту. Мало ли, кто и кого к себе водит в гости. Тем более, что сам сосед, работающий электриком в институте, оказывается, был холост, а девушка жила у него нелегально, а не была его женой. Об этом охотно сообщила Петьке уборщица баба Маня, когда он на кухне недавно готовил своё фирменное блюдо: жареную картошку с яйцами. Петька, понятное дело, ни о чем таком бабу Маню не расспрашивал, но она, полная энтузиазма, поведала ещё и про студента-заочника, работника прокуратуры, и про жену автослесаря, которая выпала с третьего этажа, когда вешала бельё, и теперь стала калекой – и про многое другое...

    - Увы... Я ещё у тебя поживу. Пока полностью не определюсь, кто я такой, - сказал  как-то Петька Жорику.

    - Не возражаю. Но чайник на кухне ставишь и картошку жаришь - ты.

- Договорились. Хотя, я сам себе иногда напоминаю Штирлица.

- Это почему же?

  - Из того анекдота, где он волочит за собой парашют, в будёновке - и удивляется, что все узнают в нём русского. И тогда он решает, чтобы его не узнавали, надеть ещё и тёмные очки... Ага, я тоже так: усы сбрил, теперь ложные клею. И надеваю тёмные очки, когда иду на кухню картошку жарить.

   - Ну... Теперь ты и меня на них подсадил: и я теперь тоже в тёмных очках хожу. Из солидарности, - засмеялся Георгий. - Кстати, а где ты взял накладные усы?

  - В своё время, стырил в танцевальном клубе «Ювента»: там ещё театралы, только в другие дни, занимаются. И коробку грима - тоже там позаимствовал. На всякий случай.

   - И не стыдно?

   - Не а. Там этого добра порядком было, в шкафчике за сценой. И, такое впечатление, что завалялось оно с каких-то прошлых времён.


                * * *

    Занятия у студентов, тем временем, подходили к концу: оставались только консультации перед экзаменами и зачётами. Но, всё равно, Георгий что-то сегодня задерживался. И Петька, пока оставался надолго один, долгое время пребывал в раздумьях. И, наконец, решился...
 
Когда вернулся Жорик, он сразу же, даже не переодеваясь, а только сняв своё осеннее пальто, плюхнулся в кровать.

- Привет! - сказал он при этом.

- Привет! - отозвался Петька, - Ну, что, как у тебя дела?

    - Занятий в институте уже почти нет - но теперь случилась другая беда. Сегодня, во время работы, погнали нас всех прививки делать. В обязательном порядке. Кроме гриппа - вкатили ещё хрен знает что. В общем - четыре штуки. У них план по прививкам. А в довершение всего - флюорографию нужно было сделать... Ты видел когда-нибудь союзника за рулём транспортного средства? - спросил Жорик.

    - Это ты к чему? Да, у Кастанеды - было такое. Союзник за рулём транспортного средства... Говорят, что всей этой неорганике очень смешно среди нас жить и за нами наблюдать, - ответил Петька, перечитавший недавно всего Кастанеду - полное собрание томов наличествовало у Жорика. А ещё, он подумал, что у друга весьма своеобразное чувство юмора. – И документы у них у всех, я думаю, в полном порядке… У неорганических сущностей. Ведь у них тут гнездо.

   - Я, после того, как побывал котом, начинаю неорганику от настоящих людей отличать. Так вот, захожу я в автобус, в котором флюру делают. А там - с позволения сказать, женщина сидит. Абсолютный квадрат. Только, с руками и ногами. И, вроде бы, в книжку смотрит. Но, не на входящего. Орет: "Входите! Дышите! Не дышите!" - грозно так. А я про себя подумал: "Это союзник!" А она  - сразу стушевалась, обмякла и заткнулась.

   - Ха-ха! - засмеялся Петька, - Союзник – рентгенлаборант… Может, пойти попробовать его обуздать? Если только граждане не подумают, что мы к женщине пристаём?

  Жорик закатился от смеха.

   Чуть погодя, Петька сказал, очень серьёзно:

  - У меня есть дело. Поеду за город... Откроешь окно, когда вернусь? Я веткой стукну.

  - Конечно. Ты... За Мнемозиной?
  - Ага.

   - Молодец. А вот я - дурень. Надо было уже давно забрать оттуда кошатину. А сегодня она мне приснилась. Вернее... Мне приснилось, что я сам - кот на заправочной станции. И мне холодно, и дождь идёт. Сильный. А когда проснулся - напрочь сон забыл. И по обычным, преподавательским делам побежал. Вот сейчас только и вспомнил, что именно мне приснилось.

  - Ну... Я поехал.

   - Слушай, заходи и выходи через дверь, переодевайся в меня. Возьми ключ: вдруг, я засну, в сон клонит смертельно, после всех эти кошмаров медицинских. На крючок и цепочку я закрываться не стану. Так будет лучше: подоконник может и обледенеть На холод, говорят, сегодня повернёт. И будет трудно тебе сюда лезть, да ещё и с кошкой.

  - Надеюсь, что буду с ней.

«Это – должно быть, безумие», - подумал Петька уже около вахты, но не отступил от задуманного. Перед тем, как выйти в моросящий декабрьский дождь, Петька натянул на голову капюшон новой зимней тёплой куртки (они с Жориком купили одинаковые, чёрные).

Рейсовый автобус номер один вскоре, в числе прочих, забрал его с мокрой остановки. Потом, останавливаясь под каждым забором, медленно доплёлся до конечной. Петька  вышел,  перебрался на другую сторону дороги, обходя большую лужу. Дождь, к счастью, закончился. Далее, бывший кот двинул по лесополосе к заправочной станции - и был полностью уверен, что Мнемозину  непременно найдёт, более того - что она ждёт его. «Кажется, мы связаны с ней судьбами», - говорило его сердце.

    До заправочной станции он даже не дошёл. Потому что встретил кошку гораздо раньше. Она сидела около полупрозрачной будки поста ГАИ. Мокрая, потерянная, несчастная. И даже уже не мяукала - от полной безнадёги. Петька подошёл к ней, и она посмотрела ему в глаза с немым вопросом. Совсем как человек.

   Из будки вышел гаишник, с удивлением глядя, как странный молодой человек взял мокрое бродячее животное, засунул себе под куртку, расстегнув "молнию" - и собрался уходить в обратном направлении.

   - Парень, это что - твоя кошатина, что ли? - спросил гаишник.

  - Да. Моя, - ответил Петька, изобразив что-то наподобие радостной улыбки идиота. - Знакомые мимо вас проезжали, сказали, что видели её тут.

   - Ну, тогда повезло твоей кошке. Она сегодня ночью приблудилась, и мы намеревались в ветеринарку, в город, её свести и усыпить, да не успели ещё. Думали - бродячая, - и гаишник неожиданно ответно улыбнулся.

   Петька рассеянно кивнул - и зашагал прочь. Добредя до автовокзала, он не стал садиться в автобус. Не так уж долго и пешком до общаги дотопать, семь вёрст - для бешеной собаки не крюк, да и не спешил он никуда. Дождь за это время внезапно закончился, стало ясно и холодно: поворачивало на мороз. А Петька был в тёплом свитере и в куртке с капюшоном. Светила яркая луна и звёзды. Он шёл прямо по трассе, и его обгоняли только очень редко проезжающие машины.

    Мимо вахты он прошёл с кошкой, спрятанной под куртку, придерживая её слегка рукой. Мнемозина вцепилась когтями в его свитер, и была ещё более маленькая и худая, чем прежде. Вахтёрша ничего не заметила.

В комнате спал Жорик, всё-таки уже переодевшись, но теперь сидя за столом и уронив голову на недавно распечатанные листы почти готовой диссертации. Петька убрал мокрую куртку на вешалку и опустил на пол Мнемозину. Потом переоделся в домашнее и, взяв кошку на руки, понёс её в ванную и долго отмывал шампунем. Кошка перенесла эту экзекуцию довольно стоически, стоя в тазике по брюхо в тёплой воде и не сильно вырываясь. Отмыв кошку и завернув её в полотенце Жорика, Петька понёс Мнемозину в комнату и посадил на кресло. Пошёл, вылил из тазика воду.

   Вернувшись, он увидел, что кошка тут же сбросила полотенце и теперь старательно вычищает лапы. Петька сходил на кухню и поставил  чайник, потом вернулся с кипятком и заварил новый чай.

   Пока он пил чай, кошка почти совсем высохла, стала пушистой и красивой.

  - Прости, Мнемозина, - вдруг сказал Петька, меняясь в лице и вставая. Он явно что-то задумал.
 
Кошка перестала вылизываться, посмотрела на него своими странными фосфоресцирующими глазами, фыркнула - и отвернулась.

Потом Мнемозина притихла. А Петька, похоже, всё не решался. В комнате застыла просто звенящая тишина; слышен был только каждый вздох и мерное тиканье настенных простеньких часов.

- Я не верю, что ты - простая кошка. И что всегда была кошкой. Тебе, быть может, понравился чем-то этот облик, но... Я не простой спасатель животных. Не затем я тебя притащил. Ты, похоже, сигналила мне весь день, что находишься в опасности: и даже сильней, чем Жорику. Я это почувствовал. Но, спас тебя и принёс - не за просто так. Думаю, что это именно ты и сделала меня котом. Во всяком случае, ты что-то явно не договариваешь. Как-то превратила меня в кота - и случайно при этом сама тоже стала кошкой. Может, в новом облике все забывают, что были раньше людьми? Кроме Жорика... Он какой-то особенный. И котом был особенным. Ничего, в человеческом облике, я думаю, ты сможешь многое мне прояснить. А потому, я тебе его верну. И вот тогда-то, я думаю, и ты всё вспомнишь и расскажешь мне про меня, а затем я и сам всё вспомню...

   Кошка издала очень громкий предупреждающий мяв - даже странно, что Георгий так и не проснулся - и бросилась к форточке. Но Петька успел раньше: опередив Мнемозину, он наспех прикрыл её. Затем плотно закрыл на задвижку. Выключил свет - и стал делать пассы.

   «У Жорика однажды получилось - превратить меня обратно в человека, и самому не обратиться в кота. Наверное, просто надо иметь несгибаемое намерение, и пассы надо делать долго. Очень долго».

    Единственные пассы, которые он специально разучил - были из серии «Дыхание саблезубого тигра», и Петька при этом совершенно забыл, что Жорик перешёл на совершенно другую последовательность, побоявшись, что именно эта... Может превратить, именно здесь, того, кто их делает, в кота. Конечно, при каких-то особых, им ещё неизвестных, обстоятельствах.

  Произошло всё быстро, и даже - очень быстро. Кактус засветился зелёным, последовала вспышка света... И мир снова перевернулся, а звуки усилились... Потом ему показалось, что его выворачивает из шкуры. Кошачьей? Человеческой? Он, должно быть, орал. Или - выл. Громко, протяжно. Кактус пульсировал, и внезапно ворвался ветер, распахнув половину, как оказалось, не так уж плотно закрытого окна. «Дурак. Какой же я дурак»... Кажется, его вырвало. И кот, бешено пронесясь чуть ли не по стенам комнаты и, несомненно, по спине Жорика, затем прыгнул на подоконник - и, отчаянно воя, выскочил в ночь, через приоткрытое окно.

   Георгий проснулся, обливаясь потом, и уставился перед собой. Сметаемые ветром, на пол улетали листы диссертации. В щель распахнувшегося окна веяло холодом. Кактус на окне пульсировал и светился зелёным. Мнемозина сидела на краю стола, смотрела на кактус и яростно шипела. Странно шипела, с разными интервалами и добавочными звуками.

   - Мнемозина! Ты - здесь. Я рад. Но, что здесь происходит? Окно раскрыто... Что случилось? Это ты мяукала? А где Петька? - спросил Жорик, конечно, не дожидаясь ответа. От кошки...

   Кошка, на мгновение оторвав взгляд от кактуса, посмотрела на него зелёными горящими глазами, а потом снова зашипела.

- Да что с тобой? - он протянул к кошке руку, намереваясь её погладить.
Мнемозина отшатнулась от его руки, и вдруг прыгнула с края стола прямо на кактус - и сбила собственным  телом с подоконника на пол довольно тяжёлый цветочный горшок. Как только это удалось столь маленькому существу! При этом, кактус вывалился вместе с землёй и корнями, и рыхлая земля рассыпалась, но горшок не раскололся. Кошка, тоже свергнувшись с подоконника, уже быстро вскочила на все четыре лапы.

   “Петя... Он, к сожалению, снова стал котом и вышел в окно, - вдруг услыхал Георгий отчётливый голос в собственной голове. - Причём, не серым, полосатым котом, а... На этот раз, Масиком. И, кажется, зато теперь я знаю, что именно здесь происходит. Тебе нужно пойти и отыскать его. Он в большой опасности. В очень большой опасности. Ты должен найти его, и немедленно. Пойди, поищи”.

   - Ты... можешь говорить... с людьми? Не только с котами? - вслух спросил Георгий.

  “Сейчас - могу. Но, не всегда. Особое состояние планет. Ночь. Луна. Разные факторы. Но... торопись, пока он не попал в беду. Быть Масиком - очень опасно. Найди его”, - кошка уставилась на Жорика, сверкнув глазами.

    - Но почему он вдруг стал котом? И почему именно Масиком?

  «Делал «Дыхание саблезубого тигра», хотел превратить меня... в человека. Это невозможно. Я не человек. А он... стал котом. Пойди, поищи его. Конечно, он знает сюда дорогу. Но, ему стыдно возвращаться, и он... Не в том состоянии», - снова услышал он мысленный ответ.

   - Только, ещё и ты... Не уходи, - попросил Жорик. - Ты ведь не уйдёшь? Дождись нас. Я закрою окно?

  “Закрой. Очень холодно. Но, всё же, оставь форточку. На случай, если Петя окажется разумней, чем я предположила”.

   Он выскочил на улицу, проносясь стремглав мимо вахты. Как был, в спортивках и футболке, лишь переобувшись и уже на улице, на ходу, надевая зимнюю куртку. Кота поблизости нигде не было. Ни возле общежития, ни по всему студгородку. Ни даже у киоска с беляшами, куда Георгий незамедлительно отправился, как только обследовал ближайшую окрестность.

  «Что же я ещё могу для него сделать? Адрес он знает. Буду держать форточку всегда открытой», - подумал Жорик.
   
 
   Мнемозина  ждала его, сидя на кровати в позе сфинкса.

  - Я его не нашёл, - сказал он кошке, заглянув в комнату, как только приоткрыл дверь. Переобулся там, за дверью, вошёл и снял пальто. Устало опустился тот на стул, что был недалеко от вешалки, возле маленького кухонного стола.

   «Жаль», - ответила мысленно Мнемозина.

- Ты - самая простая кошка? – спросил Георгий у неё снова, так же, как и в лесополосе. - Но я, как и Петька, всё же не могу в это поверить...

Он глянул на кровать и на кошку. На шее у Мнемозины теперь был ошейник. Очень странный ошейник. С несколькими камнями, что сияли в темноте всеми своими гранями. И откуда он взялся? Когда он уходил, никакого ошейника на кошке не было.

«Не совсем простая, - ответила она мысленно. - Собери землю и посади кактус обратно. Полей его. Жалко будет растение, если пропадёт. Но, кактус должен снова прижиться. Корни его целы».

- Что с ним случилось?

«Упал».

Георгий и сам видел, как он упал... И хотел другого ответа. Но, не стал больше ничего спрашивать. Он посадил обратно кактус и поставил горшок на подоконник.

- Расскажи о себе, - попросил он, присаживаясь рядом с кошкой. - Пока... Какое-то там благосклонное расположение звёзд и мы можем общаться.

«На это влияют отношения Луны и Земли. Звёзды - не так сильно. Ну, что ж, слушай...»

Мнемозина поведала ему свою историю, и на этот раз её рассказ был более чем странным. Её история, тем не менее, отчасти как бы объясняла появление у неё незаурядных способностей в телепатии и недюжинный интеллект. Если учитывать некогда проведённые эксперименты над её папочкой, поскольку именно с его похождений и начинался весь её рассказ.
 
   «Мой папочка был среднего размера чёрным котищем... Его нашла ещё котёнком и приютила у себя одна сердобольная женщина в городе Ростове. Здоровье у этой женщины было слабым, и вскоре она заболела и умерла. А кот  оказался на мусорной свалке. Его поймали, и, в числе других его хвостатых собратьев, доставили в экспериментальную лабораторию биофака университета. Там ставили опыты на бродячих животных. Сначала на бедном папочке испытывали какой-то новый крем или шампунь, и он полностью облысел. Затем ему в голову вживили электроды, и с тех пор он так и ходил по клетке - с антенной на голове».

- Ужас! – не удержался и вставил Жорик.

«Но этому бывшему чёрному, а затем просто лысому коту удалось бежать, хотя он на время из-за опытов и стал неразумным животным, - продолжала Мнемозина. - Это случилось ночью, когда в лаборатории никого не было и никто не следил за показаниями приборов. Кот лапами открыл крючок своей клетки, выбрался из неё и спрятался под шкаф. Когда пришли лаборанты и открыли входную дверь, то сами тут же отправились куда-то: то ли покурить, то ли вынести мусор. Тогда, котяра вылез из-под шкафа, приоткрыл лапой незапертую дверь в лабораторию, и был таков. Ему удалось спуститься на пару этажей ниже и отсидеться там в каком-то кабинете под креслом; в то время его судорожно искали по коридорам всего корпуса, и прежде всего биофака, который располагался на четвёртом этаже. Умный кот умудрился спрятаться, и только после совсем оттуда уйти. Осторожничая, он уходил не мимо вахты, а через чёрный ход; он был при  столовой. Так, он оказался во дворе, а затем - вновь на улицах города».

   - Молодец, - оценил Жорик.

   «Самым замечательным свойством моего папочки была способность внушать окружающим людям определённые мысли. Я не знаю, была она врождённой или приобретённой из-за опытов над ним – но обнаружил он её уже после этого побега. Кот заметил, что теперь мог убедить людей, что они совсем не видят его. Эту способность он обнаружил, когда однажды, будучи снова бездомным, вечером сидел на мусорном баке. Тогда, мимо него проходила пожилая женщина. И, увидев весьма странного кота: лысого, с антенной на голове, - она громко завопила: Чёрт! Это - чёрт!»
 
    - Ну да, ночью такое приснится..., - прокомментировал Георгий.

«Мой папочка испугался, что прибегут люди и будут его бить. Или, что даже поймают. И тогда он… вдруг взял, и как бы мысленно от всего закрылся. При этом, он внушал бабке, что его здесь нет. Пожилая женщина перекрестилась и пошла дальше, пробормотав, что вот, померещится же такое… И тогда мой папочка понял, что иногда в состоянии  внушить людям то, что захочет».

   - И это ему помогло выжить? – спросил Жорик.

   «Не только. Увы, не смотря на способности к внушению, бездомный кот пропал бы, замёрз или оголодал. Да и антенна на голове сильно ему мешала, - отвечала Мнемозина. - И тогда, он решил, на свой страх и риск, найти ветеринарную клинику, в которую  когда-то носила его лечиться хозяйка - когда у него была хозяйка. Он помнил работающего там ветеринара, и он казался коту не злым человеком. После долгих поисков, однажды он нашёл нужную дверь. Это было утром, рано-рано. Ветеринарный врач, когда пришёл открывать дверь заведения, обнаружил это чудо - и сказал только: "Ай-яй-яй!" Ему стало жаль лысого кота с уродской антенной на голове, и он долго ругался, проклиная тех варваров, которые сотворили такое с бедным животным. Это был опытный ветеринар, и ему удалось вынуть из головы кота ненужные железки, а потом зашить его голову. Кота он взял к себе, и когда оказалось, что шерстью он по-прежнему не обрастает, несмотря на должный уход, то ветеринар понял, что кот без шерсти может стать родоначальником новой кошачьей породы…»
 
   - Получается, это ему удалось вывести  новую породу: "Донской сфинкс"? – удивился Жорик.

   «Не знаю, всё может быть.  Некоторое время кот был по-прежнему лысым и пару раз дал такое же лысое потомство, которое действительно использовали для селекции и всячески лелеяли. Но потом мой папочка охладел к кошачьей активности и большее время суток стал проводить в медитации и размышлениях. Кстати, он прожил  у ветеринара долго: больше двадцати лет. Но, в конце концов, тот ветеринар решил, что кот уже стал совсем старым, и задумал его усыпить. Хороший человек - но всё-таки ветеринар... Необычные свойства, как и медитации и размышления кота у человека в голове не укладывались. Он счёл его медитации простой вялостью животного. И не принял во внимание ещё одного свойства экспериментального кота: его необычайное долгожительство. Хорошо ещё, что  намерение усыпить домашнего любимца было высказано ветеринаром вслух, при поглаживании моего папочки по голой коже. Ведь хозяин не знал, что кот, к тому же, научился понимать человеческую речь».

- Он сбежал? – нетерпеливо спросил Жорик.

   «Да. Однажды лысый кот, которого хозяин-ветеринар называл почему-то Гоблином, покинул его, хотя и привязался к этому человеку. Не дожидаясь усыпления, папочка удрал через открытую форточку, хотя раньше абсолютно не проявлял никакого интереса к улице. Ну, а после он сменил ещё около двадцати хозяев, внушая тем людям, которые ему нравились, идею взять его к себе домой.  Слишком надолго он старался не задерживаться; боялся, что его сочтут старым – и усыпят. Так он вёл себя, пока не попал к профессору. Тот человек жил в четырёхэтажном доме с внутренним двориком, где росли цветы и деревья. И здесь, наконец, у бывшего Гоблина неожиданно вновь выросла шерсть - чёрная, как до экспериментов, густая и длинная. Умственно он тоже полностью восстановился. Теперь его называли Пиратом. И кот Пират любил валяться среди книг и бумаг профессора, а больше всего любил, когда профессор читал своей жене и дочке вслух книги. Тогда Пират, устроившись в кресле или на письменном столе, лениво посверкивал оттуда только одним полуоткрытым кошачьим глазом и мурчал от удовольствия. А ещё, он отваживал от этого дома ненужных, нехороших людей, внушая им, чтобы они больше сюда никогда не приходили. Они сами, скорее всего, не понимали, почему боятся простого чёрного кота, когда тот очень пристально на них смотрит. Мой папочка умел также навевать хорошие сны, обкрутившись своим тельцем вокруг головы спящего хозяина».

   - И он это всё… тебе рассказал? Когда? Ты была одним из его лысых котят? – спросил Георгий.

  «Нет. Я не была из лысых… Этот кот, живя у профессора, наконец-то влюбился. Впервые в жизни. Его пассию звали Анжела. Это была рыже-белая стройная кошечка. Пират ухаживал за Анжелой всю сумасшедшую кошачью весну. В конце лета у неё родился всего один котёнок - маленькая серо-буро-рыжая Мнемозина… Это они меня так назвали. Будучи котёнком, я часто гуляла с ними - с Анжелой и Пиратом, втроём, и кот передал мне способности внушения и рассказал очень много интересных историй: из жизни да из книг, которые вслух читал профессор.

А потом меня отдали жить к другим людям. А Анжела и Пират, возможно, так и живут в том же самом месте. Но я не знаю туда дорогу».

   - Жаль… Но как ты оказалась без дома? Кто так плохо поступил с тобой? – спросил Жорик.

  «Меня взяли к себе хорошие люди. Так считал и мой папочка, он их видел, маму с дочкой, и сказал: «Иди к ним – и ничего не бойся». Мнемозиной меня называла и та  женщина, которая взяла котёнка для своей дочки: она как бы прочла внушённое ей моим папочкой имя... Но, прожила я в этой семье лишь два года. А потом мама и папа  девочки, моей хозяйки, развелись. Папа остался жить со своими родителями в прежней квартире, а мама с девочкой переселились в коммуналку, и взяли меня к себе. В коммуналке же одна соседка чуть не отравила меня, собираясь поймать и насыпать в рот крысиного яду -  она не любила кошек.

  Но я умею читать мысли, в особенности, содержащие угрозу.   И потому, притворилась невидимкой и убежала от той злой соседки. Но я очень сильно переволновалась и решила больше не искушать судьбу. Сбежав из общежития, я долго скиталась. Наконец, прибилась здесь на автозаправку, незадолго до встречи с Петей. До заправки добралась случайно: доехала  в фургоне, в который забралась, прячась от дождя, и там заснула. Когда проснулась, вышла, чтобы подышать свежим воздухом – и так здесь и осталась. На заправке меня стали называть просто Манькой».

  - Мнемозина, ты поживёшь у меня? - спросил Жорик.

  «Да. Но, завтра, когда отосплюсь и наемся, если ты меня покормишь, я уйду, и буду отсутствовать несколько дней. Так надо. Ты не волнуйся».

  - Из-за Петьки? Чтобы он не стеснялся, и вернулся сюда?

  «Да. Отчасти. И это тоже».

  - Когда он вернётся, я буду снова крутить пассы. Один раз у меня это уже получилось... Он, я надеюсь, опять станет человеком?

   «Да. Но, лучше будет, если он станет человеком сам. Любое существо может при особом желании обрести свою естественную форму, что бы с ним не происходило и как бы на него не воздействовали. Помнишь себя в лесополосе?»

  - Помню. Я медитировал.

  «Но, Пете нужна не медитация. Что-то другое. Сильное чувство, странное происшествие... Что-то, выводящее из равновесия - но, при этом, не страх. И ему было бы полезно очеловечиться самому. Тогда не будет опасности, что когда-нибудь он снова станет котом. Ведь, что бы там ни случилось, но он стал котом при каких-то очень странных и крайне неестественных, злобных обстоятельствах. Я это чувствую. И, если память к нему вернётся, то он как бы переживёт произошедшее вновь. А это грозит новым изменением формы: человеческой на кошачью. Однако, будучи котом, и вовсе трудно вспомнить свою бытность человеком. И, конечно, вспомнит он себя, только будучи в человеческом обличии».

  - Так, что мне делать? Не пытаться ему помочь, не крутить над ним пассы? А молча ждать, когда он сам сможет стать человеком?

  «Я не знаю. Это решать тебе. Но, при внешнем воздействии, его может ещё вот так, и не раз, поболтать туда-сюда... Прости, теперь завершим разговор. Я скоро потеряю способность общения, и буду просто кошкой».

  - Просто...кошкой? А сейчас ты кто?

  «Давай спать. Тебе утром вставать рано».

  - Ну... Давай.

   Засыпая, Жорик вдруг припомнил, что видел, как на шее кошки вначале появился какой-то ошейник. Как он мог забыть про него, и почему ничего не спросил об этом? Кажется... Да, без сомнений: вскоре в глазах у него затуманилось, и больше он вроде бы и не замечал ошейника вовсе, совсем не видел его. Но, был ли вообще этот ошейник - или же нет, или просто ему показалось? Мысли и теперь вовсе стали путаться, и вскоре он заснул.

  На следующий день, утром, Мнемозины в комнате уже не было. Однако, он насыпал на всякий случай в миску побольше китикета, оставил форточку открытой - и пошёл в институт.