Глава 9. Дом священника

Сделав шаг, он чуть не рухнул вперед — нога провалилась в невидимую под снегом яму. С сухим коротким смешком, больше похожим на выдох, он отряхнул с колена снег и двинулся дальше, к островку чахлых елей. Вплотную прильнув к одному стволу и вытащив топор, он хрипло пробормотал: «Прости, сестра. Но нам нужнее». Удар топора обрушил на него лавину снега с ветвей. «Знаю, знаю, потерпи», — бормотал он, будто разговаривая с живым существом. Дерево с глухим хрустом рухнуло. Он обрубил ветки, оставив только толстые сучья, разрубил ствол на поленья. «Топливо есть. Теперь — осмотр территории», — констатировал он про себя, стараясь сохранить деловой тон. Но мысль о том, что может таить в себе эта вымершая деревня, заставляла нервы звенеть тонкой струной.

Сначала он вернулся к избе, сгрузил охапку дров у порога и коротко бросил Александру: «Подбрасывай. Не дай огню угаснуть». Мальчик кивнул, и Михаил, не теряя темпа, снова растворился в белом безмолвии.

Первая же изба не пустила — дверь заклинило. Вторая, с выбитой рамой, оказалась пустой. Не просто покинутой, а выскобленной до самого нутра. Темнота внутри была абсолютной. Зажигая одну за другой спички, Михаил переходил из комнаты в комнату, и его шаги гулко отдавались в голых сенях. Ни мебели, ни следов жизни — только пыль да ветер, гуляющий через щели. От этой тотальной пустоты становилось не по себе.

Он вышел, и холодный свет ударил в глаза. Обходя руины за домом, он видел в окне их убежища слабый, дрожащий отсвет пламени — крошечный маячок жизни в этом царстве смерти. Другие дома были не лучше: груды непознаваемой мебели, полки с банками, из которых сочилась черная гниль, комнаты, где природа уже праздновала победу — обои свисали клочьями, а по стенам ползли причудливые ледяные узоры.

В одном каменном доме он нашел рассыпанные по полу книги. Взял пару потрепанных томов — и для растопки, и на случай, если в них остались полезные знания. В соседней комнате его остановила сюрреалистичная картина: весь потолок и стены поросли длинными, острыми кристаллами льда. Они преломляли дневной свет, попадающий из разбитого окна, заполняя пространство холодным радужным сиянием. «Нужно будет показать Саше», — мелькнула мысль, и он уже почти развернулся, когда его внимание привлек последний дом.

Он стоял особняком — из красного и серого кирпича, массивный, с неплохо сохранившейся крышей. Он не выглядел разрушенным. Он выглядел запертым. Хранящим что-то. К нему вела чисто подметенная ветром тропинка. Михаил почувствовал знакомое холодное покалывание у основания черепа — инстинкт, предупреждающий об опасности. Он медленно переложил топор в левую руку, а правой взвел курок винтовки, сняв ее с предохранителя.

Подойдя к крыльцу, он замер. Дверь была не просто приоткрыта — она стояла нараспашку, и чернота за ней казалась плотной, почти осязаемой. Его собственное дыхание стало громким и тяжелым, сердце отстукивало четкий, учащенный ритм, отдававшийся в висках. От дома веяло не просто забвением, а немым вызовом.

Сделав последний шаг, он резко, со всей силы, толкнул дверь плечом. Та с оглушительным грохотом сорвалась с петли и рухнула внутрь, подняв облако пыли. В проеме открылась прихожая: слева — широкая, закругленная лестница, ведущая во мрак второго этажа, прямо — арочный проход в гостиную, справа — черный провал коридора. Ноги не хотели переступать порог. Собрав волю в кулак, Михаил сделал шаг внутрь, мгновенно ощутив, как тишина дома поглотила все звуки с улицы. Воздух стоял неподвижный, спертый и холодный. Интерьер был красивым — резные панели, высокие потолки, — но эта красота была мертва, как чучело в музее, и оттого вдесятеро страшнее. Каждый предмет в немом крике замер, ожидая, когда он пройдет дальше.

2022