Император 4

- 4 -
 Лютвард бесился, что простая мысль направить норманнов на мятежную Бургундию самому не пришла в голову. Но шанс он упустил. Оставалось кусать локти.
 Карл распорядился заключить соглашение с язычниками. Все приближённые к священной особе императора быстро уловили, чьими словами отныне говорит повелитель. Приёмная канцлера опустела. Лютвард понял, что если он рассчитывает сохранить прежнее влияние, с фавориткой надо кончать.

 На переговоры с норманнами были срочно направлены епископы Парижский Аскерих, Неверский Гейлон, Жиронский Теотарий, аббат Жозе и барон де Вала. Канцлер Лютвард под удобным предлогом от участия в сдачи Бургундии уклонился.
 Второго ноября барон де Вала от имени императора подписал постыдное соглашение с конунгом Ролло с позиции побеждённого, по которому он император почти всего христианского мира Карл III пропускал норманнов в Бургундию с условием, что земли по Марне останутся в неприкосновенности. В марте язычники должны вернуться в лагерь у монастыря Сен-Жермен. Также император обещал нечестивцам выплатить семьсот фунтов серебра как выкуп за Париж и плату за их окончательный уход.

 Аббат Эбль размышлял над предложением встретиться, которое сделал ему де Вала. Эбль терпеть не мог спесивых тевтонцев, но барон был римлянином и какое-то время служил покойному графу де Бульону. Кажется, тогда Жиль Вала не был бароном.
 «Ловкий малый этот Жиль! Что ему от меня надо?- задавал себе вопросы Эбль,- при дворе ходят слухи, что де Вала человек Лютварда. Неужели канцлер через «скороспелого» барона пытается купить влияние в Париже? Какую корысть из этого я смогу извлечь?»
 Аббат подёргал себя за бороду. Дурацкая привычка, от которой никак не мог избавиться. «Но такие дела лучше вершить втайне. Дружок Балдуин шкуру с него спустит, если проведает об интригах за его спиной»,- понял хитроумный аббат.
 Ссорится с влиятельным графом парижским было преждевременно. Встречу с бароном де Вала Эбль решил обставить в виде дружеской попойки в доме Алейны, куда оскорблённый граф Балдуин теперь ни ногой. Может знакомство с новым кавалером поможет несчастной сестрёнке немного развеяться?

 Император Карл назначил ответственным за проход норманнских кораблей в Бургундию де Вала. Мог ли год назад простой наёмник об этом мечтать? Назавтра назначен день его триумфа. Местный чванливый граф будет посрамлён.
 Жиля встревожила просьба толстого аббата явится в дом его сестры. Но наёмник решил, что если бы его собрались устранить, сделали это много проще. Опасаться за свою жизнь не следует больше, чем обычно.
 Кроме того, смутные слухи, ходящие при дворе о баронессе Эриланг, приятно волновали кровь.

 Брат сказал: «Будет нужный человек. Удели ему внимание». «Он меня собирается подкладывать под всех нужных людей?»- обиделась Алейна. Эбль прочитал мысли сестры. «Спать с ним необязательно, если не хочешь. Не бойся, я буду рядом. Но этот человек весьма влиятельный. От него во многом зависит, получу ли я епископский сан. Если ты, сестрёнка, сможешь очаровать его, я твои старания не забуду!»
 «Одним больше, одним меньше,- подумала Алейна,- задурить голову мужчине, что может быть проще? Главное сохранить сердце холодным. Любовь - это слишком больно. Пусть за ней наивные дуры бегают! Я своё отлюбила». Душевная рана, которую нанёс Балдуин, ещё кровоточила.
 Алейна позаботилась, чтобы слуги накрыли стол, и села ждать брата и его «нужного человека».

 Эбль подходил к дому Алейны, когда его перехватил Эльфус.
- Едва Вас нашёл! Хозяин велел всем нашим собраться в таверне у мельницы. Говорит — дело важное! Вам, монсеньор, следует быть обязательно.
- Чёрт бы побрал тебя и твоего хозяина,- проворчал аббат,- для дел дня ему не хватило. Кто ещё будет?
- Граф Ренье, Его Светлость граф Эно с сыновьями. Ещё велено позвать старшину Эберульфа!
Аббат покрутил головой. Приятель Балдуин что-то задумал. Пропустить встречу нельзя, но как предупредить де Вала и сестрёнку?
 Эбль недолго был в растерянности. «А оруженосец графа на что?- пришла простая мысль,- пусть известит Алейну, что встреча с де Вала состоится в другое время!»

 Когда аббат приказал Эльфусу отправиться к баронессе Эриланг, юноша побледнел, как мертвец, в ужасе затряс головой и заявил, что выполнить приказание не может. Эбль на него прикрикнул, отвесил затрещину и подумал, что дело сделано — мальчишка не посмеет отказать. Святой отец забыл, что в жизни бывает боль сильнее, чем от самой сильной затрещины!

 Про себя Эльфус давно решил, что никогда не переступит порог дома Алейны, хоть его убей. Хозяин приказал известить о встрече аббата, графов Ренье и Эно, старшину кузнецов. Про женщин приказа не было! Пусть Эбль сам разбирается со своими делами. Эльфус служит графу Балдуину, а не толстому аббату.
 И нечего руки распускать!

 «Нужного человека» Алейна решила принять на половине брата. Тут был камин, большой стол, стулья. Вдоль стен стояли окованные железом сундуки с вещами аббата. На стене оружие, охотничьи трофеи. Никаких подушек, занавесей.
 Здесь брат иногда принимал бродячих проповедников и подозрительных личностей самого разбойничьего вида.
 Чтобы придать комнате толику уюта, Алейна велела толстой Лизетте протопить камин.
 Стол накрыт, отсветы огня из камина играют на столовом серебре, сытно пахнет жарким из каплуна и заморскими приправами. Шум тяжёлых шагов на лестнице. В дверях появляется красная физиономия Лизетты. Служанка тяжело дышит. «Какую рожу наела, того и гляди удар хватит,- думает с неприязнью госпожа Эриланг,- но после смерти дядюшки в рот мне смотрит, как верная собака».
- Госпожа, к Вам барон де Вала.
- Монсеньор Эбль с ним?
- Нет, госпожа.
- Где моего братца черти носят? Почему я обязана принимать его гостей!
- Велеть барону обождать?
- Нет. Проси, пусть поднимается.
- Мне постоять за дверью?
- Ещё чего выдумала! В своём доме я с любым мужчиной сама справлюсь.
- Как скажете, Ваша Милость.

 Быстрые шаги уверенного и сильного человека. Хорошая фигура, прямой взгляд. Барон де Вала. «Интересный мужчина, но есть в нём что-то звериное,- думает баронесса Эриланг, разглядывая посетителя,- возможно эта борода от глаз!»
- Госпожа, примите мой скромный дар.
 Голос барона с едва уловимым акцентом уроженца Рима. Склоняется в низком поклоне. В руках кольцо с рубином. Подарок королевский. У женщины радостно вспыхивают глаза.
- Ну, что вы. Не стоит. Это слишком щедро… Тянет руки к драгоценному дару.
- Ваша красота стоит большего,- прячет ухмылку в синей бороде гость,- позвольте самому надеть его на ваш палец.
 «Должен подойти. У Гизеллы были изящные пальчики»,- вспоминает убитую принцессу наёмник. «Какие холодные руки,- замечает женщина,- словно болотных жаб трогаешь!». Но кольцо ей нравится.
- Барон, пожалуйте к столу! Брат скоро придёт. Наверное, задержали дела.
- Обращайтесь ко мне Жиль. Дозвольте и мне говорить Вам Алейна. У Вас прелестное имя.
 Мужчина играет голосом сдержанную страсть. Алейна с притворной скромностью, почти неотличимой от настоящей, опускает ресницы, быстро проводит языком по чувственным губам. Это всегда действовало на мужчин.
- Выпьем за знакомство!

 Близость щедрого и могущественного мужчины приятно волнует кровь. Брата всё нет. Вечер затянулся. Гость и хозяйка сидят рядом. Выпито много вина. Алейна весь вечер очаровывала «нужного человека», и вот дело сделано. Он у её ног — ловит каждое слово, говорит комплименты, не сводит влюблённых глаз.
 Пора заканчивать представление. Просьба брата выполнена. Прелестный перстенёк красуется на пальце. Любезная хозяйка притворно зевает.
- Простите меня, дорогой Жиль, привыкла рано ложиться спать. Кажется, Вам пора. Монсеньор Эбль не придёт. До двери Вас проводит служанка!
- Думаешь от меня отделаться? Взяла перстень, покрутила хвостом — и прощай, простофиля Жиль. Я за этот перстень жизнь забрал,- шипит зловеще мужчина,- вы с братцем собрались поиграть со мной?
 Синяя щетина делает лицо барона похожим на железную маску.
- Пусти!
- Чего ты ломаешься, строишь из себя недотрогу! Думаешь, мне неизвестны твои похождения?
 Женщина резким движением освобождает руку и отвешивает наглецу звонкую пощёчину.
 От удара красивая голова барона дёргается. В ответ мужчина смеётся, по-волчьи скаля белые зубы. Такие игры ему знакомы. Ударом ладони сбрасывает женщину на пол.
 У Алейны течёт кровь из носа. Губы становятся толстыми и чужими. Баронесса пытается позвать на помощь. Второй удар обрывает крик.
 Де Вала тянет яростно сопротивляющееся тело женщины на стол, рвёт вверх подол туники, шипит: «Будь покорной и тебе не будет больно».
 Вино из опрокинутых бокалов залило скатерть, смешалось с каплями крови хозяйки дома.
 Женщина вцепилась зубами в губу «нужного человека».
«Ах, ты дрянь!» Ещё удар.
 Перевернул баронессу на живот. Придавил к столу. Шарит руками.
 Алейна с шумом хватает воздух. Мотает головой, сдавленно сипит разбитым в кровь ртом: «Пусти-и-и...»
- Заткнись, сука! Перстенёк придётся отработать.

 Лизетта услышала шум из господских покоев, поднялась по лестнице и встала под дверью. Звуки из спальни ей хорошо знакомы: шумное дыхание совокупляющихся людей, мужское рычание, страстные стоны хозяйки, хлюпающие звуки её довольной вагины…

 Де Вала ещё несколько раз брал её. Вначале на столе, потом в спальне. Алейна сделалась ласковой и покорной.
 Брат не пришёл. Она об этом не жалела.

 Любовники были в постели, когда в дверь легонько поскреблись. Лизетта. Прячет лицо в тени. Глядит исподлобья.
- К Вашему гостю человек. Пустить?
- Ещё чего! Пусть внизу ждёт.
Жиль ушёл. «Кто может искать его у меня в столь поздний час? Случилось что,- тревога холодной змеёй шевельнулась в груди,- куда запропастился мой дорогой братец?»
 Алейна приложила к губам подсвечник. Холодная медь приглушила боль. Вспомнила, как ответило её тело, как ушла из глаз мужчины ярость, как извивался под ней от наслаждения и клялся в любви. Усмехнулась. Барон перстнем не отделается.
 Женщина поднесла ладонь к огню. Рубин на пальце вспыхнул кровью.

- Какого чёрта тебе надо?- спросил Жиль у молодого де Вилье и широко во весь рот зевнул. После любовных подвигов наступила разрядка.
 Шевалье явился к барону в первый же день пребывания императорского двора в Париже и предложил услуги. Молодец Жилю понравился, и он приблизил его к себе.
- Господин, граф Балдуин собирал своих сторонников в таверне у мельницы. Думаю, Вам следует об этом знать,- доложил шевалье. «Малому неплохо было бы научиться кланяться старшим»,- подумал барон. Словно прочитав его мысли, Жильбер схватил руку барона и подобострастно поцеловал. «Этот далеко пойдёт. Но не надо так уж жопу лизать»,- брезгливо поморщился Жиль и вытер ладонь о штаны.
- Ты считаешь, они что-то готовят?
- Рассчитывал у Вас узнать. Монсеньор Эбль правая рука Балдуина. Думал, Вы знаете, коль ночуете здесь…
- Аббата не видел. Считаешь он нарочно заманил меня сюда?
- Не знаю.
- О чём говорили?
- Мой человек не слышал. Говорит, заговорщики делали вид что пьянствуют. Но разошлись трезвыми. Подозрительно… И ещё.
- Что?
- В городе движение. Солдаты Балдуина ночуют в казармах и при оружии. Аббат и граф с ними. На улицах полно вооружённых людей.
 Барон задумался: «Мальчишка прав. Всё это выглядит подозрительно. С другой стороны, после того как Карл оставил столицу, парижскому графу вполне разумно привести войска в готовность».
 Мысли в голове Жиля путались. «Прежде постель и вино не мешали думать. Похоже, старею,- подумал наёмник,- чёртова баба, не зря про неё ходит столько слухов».
 В паху сладко заныло, и захотелось вернуться к женщине. «Нет, парижский граф не посмеет ослушаться приказа императора,- решил барон,- пошло всё к чёрту. Могу я ночью не думать о делах? Мальчишка желает выслужиться и нарочно нагоняет жути!»
- Ступай, выспись. Завтра будет трудный день,- приказал Жиль,- но держи уши открытыми. Если что узнаешь, сразу ко мне!
 Барон ушёл, широко зевая и протирая кулаками глаза. «Глупец,- подумал Жильбер де Вилье,- ночь с бабой тебе дороже карьеры. Балдуин явно что-то готовит».
 Молодой шевалье впервые пожалел, что связался с бароном де Вала.

 Интрига, которую запустил Лютвард против фаворитки странным образом обрушилась на Карла III. Среди знати возник ропот: позорно для франков отступать, не скрестив оружия с погаными!
 Император, ощутив что доверие к нему пошатнулось, спросил совета канцлера. Друг детства сказал: «Добрый хозяин верность пса завоёвывает подачкой. Брось вассалам кость, и они последуют за тобой!»
 Карл внял совету канцлера. Стремясь купить поддержку недовольных, принялся раздавать бенефиции, титулы и земли, но вызвал лишь ропот среди союзников, поддержавших его и теперь почувствовавших себя несправедливо обойдёнными.
 Бланка укорила несчастного: «Я тебя предупреждала. Нельзя выказывать слабость и пытаться купить неверных. Изменников следует карать, тогда все колеблющиеся станут на сторону сильного!» Карл только беспомощно пожал плечами:
- Что я могу сделать?
- Для начала укажи Лютварду его место!- сказала решительно всемогущая фаворитка.

 Канцлер был в бешенстве. Впервые за много лет Карл отказался его принять. «Это козни рыжей ведьмы»,- догадался Лютвард. Злоба к другу детства душила и не давала дышать.
Тонко зазвенело в ушах, словно в голову проник комар и зудит там, и зудит, закололо в груди. Лютвард ухватился за стену. Сердце всё чаще стало о себе напоминать. Вонючее зелье королевского лекаря помогало плохо. Канцлер истово перекрестился и поклялся, что принесёт заклад мощам святого Бонифация, если телесная слабость отступит. Святой помог, и боль утихла.
- Положение дел в империи таково, что любые действия власти вызовут недовольство,- попытался успокоить себя интриган,- фаворитка потерпит фиаско. Карл вспомнит верного друга, сделавшего его императором».
 Лютвард забыл, что тиран, придя к власти, прежде всего, избавляется от прежних соратников.
 «C'est la vie»,- интересно, потомки галлов тогда уже придумали эту поговорку, оправдывающую любую подлость?

 Сославшись на срочные дела, требующие личного присутствия, всемогущий канцлер во главе отряда рыцарей отправился в Суассон. «Попробую подобрать ключик к королеве,- думал Лютвард, усаживаясь в экипаж,- пусть фаворитка празднует триумф. Недолгим он будет».
 Недавний дождь прибил пыль. Солнце играло в лужах. Дышалось легко. В деревнях продавали яблоки. Горы разноцветных плодов блестели на солнце, выглядывали из плетёных корзин и деревянных вёдер. Одурев от запаха, чёрно-золотые осы вились над прилавками, назойливо лезли в глаза продавцам и покупателям.
 Лютвард велел слуге купить две корзины яблок. Кузов наполнился сладким ароматом. На запах явились осы. Канцлер брезгливо поморщился и ловко прихлопнул жужжащую полосатую тварь, попавшуюся ему на глаза. Через толстую ткань перчатки почувствовал, как хитиновое тельце осы с лёгким хрустом смялось под ладонью. На кожаной обивке сиденья остался мерзкий, зеленоватый след. Лютвард удовлетворённо улыбнулся, вытер руку о штаны, достал из корзины крепкое зелёное яблочко и впился зубами в хрустящий бок.
 Канцлер умел завоёвывать сердца. «Бабе понравится несложно,- думал Лютвард, облизывая губы, -красивой говори, что восхищён её умом, умной — её красотой и добрым сердцем, не скупись на лесть и подарки! Но в сердце своём надо иметь кусок льда, потому что для мужчины - женщина сеть, руки её оковы. Нет такого праведника, который бы избежал соблазна. Лучший способ борьбы с женщиной — другая женщина. Он приручит зеленоглазую королеву. Катерина станет тем мечом, который поразит сердце Бланки де Мариконды!»
 Лошади шли неровно, кузов повозки раскачивало, колёса разбрызгивали жидкую грязь, но канцлер, жизнь проведший в дороге, этого не замечал. Изощрённый ум вельможи был целиком сосредоточен на новых планах.
 С ведьмой пора кончать. Полагаться только на помощь королевы царедворец не собирался. Лютвард решил обвинить фаворитку Карла в колдовстве. «У рыжей интриганки накопилось немало врагов. Свидетели найдутся,- размышлял канцлер, - и надо, наконец, успокоить Кодье, пусть не дёргается, пока я у власти, наши делишки не выплывут наружу. Дни фаворитки сочтены. Прихлопну её, как муху!»
 От запаха яблок, непрестанного движения экипажа, однообразных мыслей канцлер стал задрёмывать. Во сне к Лютварду явилась чёрно-желтая тварь с прозрачными крылышками и лицом королевской фаворитки. Тварь надоедливо жужжала и норовила укусить.
Проснулся канцлер от колючего прикосновения мерзких лапок. Опережая мысль рука дёрнулась к лицу. Острая боль пронзила тело.
 Прежде чем сдохнуть, оса успела больно ужалить.