Сталинская парилка

 
                Небесная ССР
         
                Глава 15

       Печатаю онлайн, поэтому следите за обновлениями.
   
       Пора нам вспомнить о бедолаге Янаевском, которому не удалось вырваться из социалистического рая - Небесной ССР - в капиталистический ад.
       Технический этаж, куда в конце концов приехал лифт оказался тем самым этажом, с которого и начались все мытарства Сидора Никаноровича на небесах. Он, уже без прежнего душевного трепета прошел в "душевую" кабинку. Просмотрел очередную серию про родную школу, в которой он учился перед войной. Заметив про себя, что репертуар в "кинозале" уныло однообразен. После просмотра серии уже под другим глазом появился очередной синяк. Повторно освежив память, Сидор Никанорович
кубарем выкатился из кабинки, едва не сбив при этом Ивана, который бережно нес в руках стеклянный змеевик - основную деталь самогонного аппарата.
      - Осторожно! - завопил он благим матом. - Разобьешь! Ослеп, что ли? - Сказал он, подняв над головой змеевик. Узнав Сидора Никаноровича, радостно воскликнул: - Ба-а! Какие люди! - и полез обниматься с ним. Приглядевшись, заметил синяк у Сидор Никанороиа под другим глазом. - Опять школьного дружка повстречал? И чего вы с ним не поделили? Не представляю... Ты что ни будь холодное к глазу приложи, чтобы не заплыл.
      Сидор Нканорович поблагодарил его за совет и прошел к автомату с энергетиком. Иван проследовал за ним следом. Сидор Никанорович, крякнув, залпом осушил первый стакан. Тут же налил второй смакуя выпил и его. Потянулся за третьим...
      Иван остановил его:
      - Не пей ты эту гадость! От нее только живот пучит, да башка трещит, как с похмелья, а кайфа - никакого. - Он показал Сидору Никаноровичу змеевик и похвастался: - Вот, скоро у нас свой божественный напиток будет! Фруктов тут полно, можно и без дрожжей обойтись. Мы так в деревне из дички - яблок - гнали. Прекрасный самогон получается и, что характерно, без запаха. Куда этой гадости до него, сказал он кивнув головой в сторону автомата с энергетиком.
      Сидор Никанорович допил третий стакан и потянулся за следующим. Иван с осуждением заметил:
      - Пить в одиночку - последнее дело!
      - А пошел ты со своими советами! - выругался Сидор Никанорович. - Развелось советчиков... - Сморщившись, как горькую микстуру, допил очередной стакан с энергетиком. - Сам знаю, что делаю!
      - Обнуляешься. - Догадался Иван. - Бесполезно. Уже пробовали и не раз.
      - И как? - с интересом спросил Сидор Никанорович.
      - Как, как... Каком к верху! Как видишь, здесь загораем. Эту чертову электронику в лифте никак не удается обдурить.
      Сидор Никанорович, икая, допил очередной стаканчик энергетика. Вытер тыльной стороной ладони губы. Посмотрел на Ивана окосевшими от энергетика глазами
и самоуверенно заявил: - А это мы еще посмотрим! Ты тут девчушки не видел, с которой я в лифте ехал?
      - Крутилась где-то здесь под ногами.
      - Ты вот, что: присмотри за ней. Пусть не волнуется. Я вернусь и обязательно заберу ее. Сделаешь? Я буду твоим должником.
      - Заметано! - заверил его Иван.
      Сидор Никанорович потянулся за очередным стаканчиком с энергетиком, но Иван остановил его:
      - Пяти стаканов достаточно - проверено! Больше не пей, а то башка может треснуть.
      - Тогда я пошел, - сказал Сидор Никанорович и направился к лифту.
      Иван пожелал ему счастливого пути и пошел в центр зала, где под пальмой обосновалась шумная компания его дружбанов. Но на пол дороге остановился и предупредил Сидора Никаноровича:
      - Ты в лифт не суйся!
      - Почему?
      - Сам увидишь. Никакой это не социалистический рай, а сущий ад! Можешь поверить. Меня на стройку железной дороги хотели завербовать - еле ноги унес.
      - А куда идти?
      Иван показал на неприметную дверь, на которой было написано: "Служебный вход".
      - Вон в ту заветную дверь. Но туда только депутатов Верховного Совета пускают, Героев и прочих льготников. А как надоест синяки получать от дружка, к нам присоединяйся. К рому времени первак как раз поспеет. А за девчушкой я присмотрю, не переживай.
     Сидор Николаевич, забыв поблагодарить Ивана за совет, тяпнул на всякий случай на посошок еще один стаканчик энергетика и, решив не рисковать, направился не к заветной двери, а - лифту. Дождался попутчика, чтобы доехать с ним. На сей раз это оказалась сгорбленная от старости старушка. Сидор Никанорович не стал выбирать подходящий этаж, так как знал, что датчики не фиксируют его присутствие.
     - Бабуля, нажимайте нужный вам этаж, а то я энергетика перебрал в глазах двоится.
     Старушка, прищурившись, нажала нужную кнопку. Сидор  Никанорович с безразличным видом поинтересовался у нее:
     - Вы на какой этаж едете?
     - 1991.
     Сидор Никанорович чертыхнулся про себя, так как этот год был самым нежеланным для него. Напомню читателю, что именно в том году он лишился поста первого секретаря обкома партии и ушел с работы якобы по собственному желанию.
     - Бабуля, охота тебе в очередях толкаться, чтобы талоны н продукты отоварить? Вон, как при Леньке - Брежневом - то хорошо жили - не тужили. Чего бы туда не поехать?
      Старушка согласилась с  ним:
      - Как при коммунизме. - И пояснила почему она выбрала целью своей поездки именно 1991 год: - Старик мой в начале 1991 года помер. Полвека с ним прожили. Да вот, видишь, и я следом за ним пошла. Не смогла жить одна.
      Сидор Никанорович выругался про себе: "Нашла время, старая карга, по гостям ходить!" Но вслух сказал совершенно другое:
      - Проведать? - предположил Сидор Никанорович.
      - Почему проведать?  Мы с ним в церкви венчались. Вот и будем вместе жить, как Господь велел.
      - Хороший мужик то - ваш муж - был, раз так его любите?  Счастливую жизнь прожили?
      - Грех жаловаться. Жили, как умели. Не хуже и не лучше других жили. По всякому бывало. Жизнь прожить - не поле перейти. И горя - горького пришлось хлебнуть сполна, но и радость была, хоть и мало. Муж у меня пил в меру, кулаки особо не распускал. Так иногда для профилактики ударит разок - другой. Не то что другие мужья бьют своих жен смертным боем. Может быть у нас с мужем не так было, как книжки пишут. Чего уж сегодня жалеть. Плохое быстро забывается, а хорошее всю жизнь человек помнит.
     Удивляясь житейской мудрости старушки - обыкновенной деревенской бабы, Сидор Никанорович, понимая, что от судьбы не убежишь, доехал с ней до 1991 этажа.
    - Чему быть, того не миновать! - по философски сказал он и, перекрестившись, затаив дыхание, вышел из лифта.
    Огляделся по сторонам. Зал, как будто, тот же, но его невозможно было узнать - от былого великолепия не осталось и следа: загаженный и заплеванный пол, который, похоже, годами не убирали; неимоверная духотища; автоматов с энергетиком и след простыл; людей - не протолкнуться. Многие лежали прямо на полу. Немногочисленные счастливчики спали на обшарпанных скамейках, расположенных вдоль стен. Многие лежали прямо на полу, положив под голову рюкзак со всем своим немногочисленным скарбом. В глаза сразу бросались угрюмые лица.
    Сидор Никанорович безрадостно вздохнул:
    - Как в зале ожидания на вокзале.
    Между колоннами был растянут выцветший кумачовый транспарант: "Добро пожаловать в Небесную Советскую Социалистическую республику!"
    На противоположной от лифта стене - огромное панно, закрывающие пыльные окна. На нем был изображен Ленин в характерной позе - с вытянутой рукой на фоне индустриального пейзажа, который указывал направление в райское будущее. Сидор Никанорович прочитал текст в низу плаката:
    - "Наша цель - коммунизм!" - после чего смачно сплюнул на пол. - Вот влип, так влип!
    Он повернулся кругом и, перешагивая, чтобы не наступить, ноги спящих на полу людей и направился к лифту. Дорогу ему преградил десантник в камуфляже с крылышками в петлицах курточки.
    - Куда? - рявкнул он поигрывая резиновой дубинкой.
    Сидор Никанорович показал рукой на лифт.
    - Туда - в лифт. Я этажом ошибся!
    - Виза есть?
    - Какая еще виза? Вы же видели меня, когда я выходил из лифта.
    - Ничего не знаю! Покажи визу на выезд и можешь катиться  к чертовой матери.
    Сидор Никанорович решил самым наглым образом, несмотря на запрет десантника, пройти к лифту.
    - Стоять! приказал десантник и угрожающе выставил перед собой резиновую дубинку - знакомый уже читателю электрошокер, который в простой народ называл "демократизатором".
    - Да пропустите меня, в конце - концов! Чего пристали?
    Он попытался обойти десантника, но тот нажал на рукоятке кнопку и предупредил:
    - Еще один шаг и цацкаться с тобой я не буду - получишь полный разряд! Одним меньше - воздух будет чище!
    На конце дубинки возникла электрическая дуга. Приятно запахло озоном, как бывает после грозы.
    - Документы! - потребовал десантник и выключил электрошокер.
    Сидор Никанорович привычно засунул руку во внутренний карман пиджака, в котором обычно лежал паспорт. Естественно, паспорта там по - известной причине -
не оказалось.
    - Никак дома забыл? - насмешливо спросил десантник.
    - Вероятно... Склероз, понимаете ли... Я...
    Десантник не дал ему возможности договорить:
    - Разберемся! - пообещал он и больно сжал руку Сидора Никаноровича. - Пройдемте в участок, гражданин!
    - Никуда я с вами не пойду! Куда вы меня тащите? Отпустите! - потребовал Сидор Никанорович и стал упираться.
    - А ну, не рыпаться! Знаешь, что за сопротивление представителю власти бывает? - и не сильно, скорее для острастки, ткнул дубинкой ему в живот.
    Сидор Никанорович, не привыкший к боли, перегнулся пополам. Схватился руками за живот и зашелся кашлем. Из нагрудного кармана выпала красная книжка, тисненая золотом, с гербом СССР. Десантник поднял ее с пола. Вытер рукавом курточки пылинки, прилипшие к ней. Открыл и сравнил фото с оригиналом.
    - Что же вы, товарищ депутат, нарушаете? А если бы я вас ненароком задел вот этой штуковиной? - сказал он с виноватым видом и показал на "демократизатор." - От вас бы  мокрого места не осталось - испарились без следа. И - прощай ваша бессмертная душа. - Он показал на полированную дверь возле лифта. На ней висела табличка: "Депутатская комната. Посторонним вход воспрещен." Нам - сюда, - сказал он, услужливо открыв дверь перед Сидором Никаноровичем и крикнул: - Зоя, встречай гостя!
    Перед тем, как войти в депутатскую комнату, Сидор Никанорович поинтересовался у десантника:
    - А что за люди лежат на полу?
    - Эмигранты, точно крысы бегут с тонущего корабля. - После чего продекламировал прелюбопытнейший стишок Романа Солнцева: -
"Почему я не еврей – я б уехал прочь!..
На сырой земле моей мало белых рощ.
И отравлена река, и горит село...
Я б уехал на пока – как им повезло!
Но татарин и русак, ненец и бурят
бросить родину? – Никак!.. – тихо говорят.
И сидим обняв кресты, звезды на холмах.
И сквозь нас встают цветы да во весь размах.
И хохочет прочий мир,
как ведьмачий пир."
    Сидор Никанорович с тревогой спросил:
    - Что, так все плохо?
    - Куда уж хуже! Сами знает, товарищ депутат, что делается. Ввели талоны, а толку - никакого.  Полки то в магазинах пустые. За то у спекулянтов все есть, но цены - зашкаливают. Раньше как говорили: магазины пустые, потому что партия ворует. Ввели многопартийность. А полки то как были пустыми так такими и остались. Спрашивается: так кто же сейчас ворует? Одна болтовня, а толку - никакого. Сейчас закон о миграции обсуждают. Когда его примут, все разбегутся в этот проклятый капиталистический ад!
     Сидор Никанорович, как депутат, побывал во многих депутатских залах страны. Все они были как под копирку, так называемое казенное великолепие брежневской поры. Депутатская комната по своим размерам немногим уступала фойе. Натертый до зеркального блеска паркет, по которому страшно было ходить. А по нему и не ходили. Ходить следовало по  бордовым ковровым дорожкам. Посередине комнаты огромный ковер. на котором лежал огромный ковер. На нем стоял круглый массивный дубовый стол, застеленный зеленой бархатной скатертью. Возле него дюжина массивных стульев, более похожих на средневековые кресла из какого-то рыцарского замка. Окна завешаны зелеными бархатными шторами и полупрозрачным тюлем. В углу стоял телевизор, экран которого закрывала кружевная салфетка. Несколько журнальных столиков с хрустальной пепельницей, стоявшей на кружевной салфетке. Графин с водой и несколько граненых стаканов. Возле него удобные современные кресла, накрытые белыми чехлами. В углу неизменный холодильник ЗИЛ. Недалеко от него на отдельном столике пыхтел расписной электрический самовар. Два фикуса кадушках по углам комнаты.
     Десантник причмокнул губами  и сказал:
     - Ляпота! Располагайтесь, товарищ депутат. Чайку попейте с сушками. Зоя, к тебе гость. Устал с дороги. Напои его чайком, а я побежал - служба.
     Из комнаты для персонала вышла девушка в темно синем строгом платье ниже колен. Накрахмаленный кружевной фартук. На голове кружевной кокошник.
    - Вам покрепче? С лимоном или без? - без улыбки, сухо спросила она у Сидора Никаноровича.
    - Покрепче и, естественно с лимончиком и сахарку три кусочка. А коньячок у вас случайно не водится? - поинтересовался он.
    Дежурная молча прошла к холодильнику. Открыла дверь.
    - Вам какой: армянский, азербайджанский, молдавский.... - стала она перечислять марки коньяка, которые стояли в холодильнике.
    - Конечно, армянский! - сказал Сидор Никанорович поудобней усаживаясь в кресло.
    Дежурная на подносе принесла не распечатанную бутылку коньяка и одну рюмку. Поставила поднос на стол и спросила:
    - Вам еще что ни будь подать или я могу быть свободна? - без тени улыбки на лице спросила она у Сидора иканоровича.
    - А ты со мной рюмашку, за компанию, не пропустишь? - спросил Сидор Никаноровоч, с наслаждением нюхая коньяк, который дежурная налила ему в рюмку.
    - Не положено! Я - на работе!
    - Фу-у, какая бука! - воскликнул Сидор Никаноровчи по хозяйски устраиваясь за столом. Закрыв от наслаждения глаза, маленькими глоточками отпивал коньяк и закусывал его долькой лимона. - Не так, оказывается, страшен социалистический рай, как меня пугали! Жить можно!
    - Что вы сказали? - переспросила дежурная, которая без разрешения Сидора Никаноровича не отходила от стола.
    - Жизнь, говорю, хороша и жить - хорошо! - сказал Сидор Никанорович, наливая вторую рюмку. Поднял ее, подмигнул дежурной и провозгласил тост: - За- дам! - Одним залпом осушил рюмку и крякнул от удовольствия: Хорош коньячок - выдержанный
Скривившись, закусил долькой лимона. - Ты то как, успела хоть погулять или в девках осталась?
    Дежурная зарделась от стыда румянцем.
    - Вы что себе позволяете? - возмутилась она. - Я - комсомолка!
    Сидор Никанорович заржал:
    - А что, комсомолки - не люди? Устав это дело - секс - не запрещает! - Он положил дольку лимона на стакан, в неизменном подстаканнике с изображением кремля и с удовольствием выпил. - Хороший у вас чаек. Грузинский?
    - Индийский - три слона.
    - Вон оно даже как! - восхищенно воскликнул Сидор  Никанорович. - То - то я смотрю вкус знакомый. Плесни ка, милая, еще стаканчик. Соскучился по хорошему чаю - никак напиться не могу.
    Дежурная неохотно пошла к самовару. Сидор Никанорович залюбовался ее точеной фигурой с узкой талией, которую подчеркивал сильно затянутый пояс. "Ладная деваха!" - подумал он про себя и, закрыв глаза, удрученно вздохнул:
   - Эх, где мои семнадцать лет? Погонял бы я тебя... по Уставу ВЛКСМ.
   Перегнувшись через стол, он схватил дежурную за руку и с силой потянул ее к креслу, на котором сидел.
   - А, может быть, и сейчас не поздно заняться изучением Устава? Может быть и сейчас не поздно заняться этим? - Он показал ей золотое кольцо с долларом, которое подарил ему Григорий Кузьмич и наказал беречь его. - Глянь, какая цацка у  меня есть! - Он повертел пальцем с кольцом перед носом дежурной и спросил: - Нравится? Станешь моей - подарю!
    Именно так и начались у него отношения со своей секретаршей - Ларисой, которые переросли затем в настоящую любовь. Эта любовь длилась многие годы. Лариса родила ему сына, которого Сидор Никанороич безумно любил и чрезмерно баловал. Он бы с радостью женился на Ларисе, но развестись женой, к которой давно уже не испытывал никаких чувств, не мог, так как это означало крест на его карьере. В партийной комиссии ЦК КПСС закрывали глаза на наличие любовниц, а, вот развод - не приветствовали. Коммунист должен быть примером для простых граждан, в том числе и в личной жизни.
    Дежурная потребовала:
    - Немедленно отпустите мою руку, а то - закричу!
    Сидор Никанороич и не подумал отпускать дежурную. У него был е малый опыт обращения с женщинами. Он считал, что прекрасно знает их. "Знаю я бабскую натуру! - Подумал он. - Покочевряжится маленько и станет шелковой! Не первая и, дай Бог, не последняя у меня." Но дежурная оказалась не такой. Она, вопреки ожиданиям Сидора Никаноровича, действительно закричала... Даже не закричала, а - завопила:
    - Помогите!
    Сидор Никанорович выругался:
    - Вот, дура! Шуток не понимает. Хреновая и тебя комсомолка - не настоящая. А таких строптивых в аппарате обкома партии не держал - гнал в три шеи с черным билетом, чтобы неповадно было начальству отказывать!
    - Не правда! - закричала дежурная и с размаху в полную силу залепила Сидору Никаноровичу пощечину. - Я - настоящая, а вы... Вы... Вы - хуже фашистов, с которыми я воевала.
     Сидор Никанорович не обратил внимание на  тот факт, что дежурная, оказывается, погибла много лет тому назад о время Великой Отечественной войны.
     - Нужна ты мне, как...
     Он не договорил, так как в комнату ворвался знакомый Сидору Никаноровичу десантник с включенным на полную мощность "демократизатором", готовый все крушить ради одного - защитить дежурную.
     - Звала? - с беспокойством спросил он у дежурной.
     Дежурная с плаче м бросилась к нему и повисла у него на шее.
     - Сашенька, миленький, забери меня пожалуйста отсюда поскорее! - заголосила она. - Я больше не могу терпеть хамство этих депутатов. Каждый из н их так и норовит залезть под юбку, думая_ что раз я работаю дежурной, то должна выполнять все их прихоти. Саша, если бы ты только знал, какие эти слуги народа никчемные жалкие людишки. Да фашисты лучше них обращались с простым народом!
     - Зоенька, да успокойся ты! Ты ведь храбрая девочка - фашистов не боялась, а какой-то депутатишка напугал тебя, - говорил Александр, чтобы успокоить, гладил Зою по голове.
     - Да не испугалась я его! Я - этих народных избранников - просто ненавижу! Порой в голову лезут страшные мысли: - А, может быть, тогда в 41 году не стояло стоять насмерть под Москвой, а - сдаться на милость врага? Может быть, лучше бы жили, чем сейчас?
    - Не смей так даже думать. Мы правильно жили, не то, что этот, - он бросил презрительный взгляд на Сидора Никаноровича и, грозно глядя на него, спросил: - Гражданин депутат, что у вас происходит?
    Напуганный Сидор Никанорович ответил:
    - Да эта - ваша Зоя - шуток не понимает. Простите, если обидел вас ненароком! - попросил он прошения у Зои. - Коньяк в голову ударил. Вот и позволил себе вольность. Еще раз прошу у вас прощения, я, ведь, не знал, что у вас есть любимый парень, да еще такой красавец.
    Александр выключил "демократизатор" и  назидательно сказал Сидору Никаноровичу:
    - Больше так не шутите, гражданин депутат!
    Однако Зоя, несмотря на извинения Сидора Никаноровича, не успокаивалась:
    - Саша, да как ты не поймешь, что дело не в этом депутате - я, уж как ни будь  сумею постоять за себя.
    - А в чем тогда? - недоуменно спросил Александр.
    Зоя, гордо вскинув голову, напомнила Александру свои последние слова, которые она произнесла, стоя с петлей на шее, за минут до смерти: - "Сколько нас ни вешайте, всех не перевешаете, нас 170 миллионов. Но за меня вам наши товарищи отомстят!" Разве тогда я о такой жизни, как сейчас, мечтала? Думаю и ты, бросившись на амбразуру фашистского дзота, чтобы спасти товарищей от шквального пулеметного огня, видел будущее страны иным! - Она бросила презрительный взгляд на Сидора Никаноровича, который от ее взгляда испуганно вжался в кресло и мигом протрезвел. Столько во взгляде Зои было ненависти и презрения к нему. - Не могу я больше прислуживать этой мрази. Улыбаться и говорить: "Чего изволите?"
     - Зоенька, ну потерпи еще чуток! Недолго осталось ждать - обещали сдать дом до конца года. Мы третьи во льготной очереди.
     - Саша, да как ты не поймешь мня? Не нужна мне эта квартира! Мы в ней не будем счастливы, если получим квартиру такой ценой. Я не хочу разменивать себя ради какой-то квартиры. Ведь, я себя могу потерять из-за нее. Неужели ты будешь любить такую? - Она  кинула презрительный взгляд на Сидора Никаноровича. - Знаешь, что он мне предлагал за то, что я отдамся ему? - спросила она и, не дожидаясь ответа Александра, продолжила: - Он мне золотой перстень предлагал с долларом посередине. За него можно купить квартиру. И ты знаешь, я, на мгновение
подумала о том, что может быть наплевать на свою гордость и отдастся ему? Я - женщина и мне тоже хочется носить красивые платья, туфли на шпильках, а не кирзовые сапоги. - Она сорвала с себя фартуки и решительно сказала: - Все, больше не могу терпеть! Решено - увольняюсь. Пусть другие прислуживают этим избранникам!
     - А как же квартира? - испуганно воскликнул Александр. - Столько лет ждали ее.
     - Плевать на эту квартиру. Жили полсотни лет в семейном общежитии и еще поживем. Совесть и гордость дороже стоят, чем квартира! Не по мне эта работа! НЕ могу я больше им прислуживать, насильно улыбаться в то время, когда хочется взять поднос в руки и трахнуть их со всей силы по их пустой башке, в которой кроме пьянки, да гулянки других мыслей и не водится. - Она вновь с ненавистью посмотрела в глаза Сидора  Никаноровича и сказала: - Именно из-за вас страдает народ! Пьете нашу кровь не хуже вампиров!
    - Зоя, что ты такое говоришь? Он, ведь, какой  ни какой, а, все ж таки депутат! - воскликнул Александр.
    Зоя подняла с пола свой фартук. Аккуратно сложила его и протянула Александру со словами:
    - Он - твой. Одевай и прислуживай этим... раз тебе нравится быть слугой. А мне отдай свой "демократизатор" уж я то сумею использовать его по назначению, - и многозначительно посмотрела на Сидора Никаноровича.
    От ее взгляда у Сидора Никаноровича похолодело в груди. Он пятой точкой чувствовал угрозу, которая исходила от Зои. Зоя решительно направилась к двери.
    - Ноги моей здесь больше не будет!
    Александр оторопел:
    - Зоя, но как же так? квартира... Если мы не получим  в доме, который сдается, нам можно будет забыть о собственной квартире. Со следующего года вступает в силу закон, который уравнивает нас в правах с белогвардейцами, власовцами, бандеровцами и прочей нечистью! Говорят отдельных золотопогонников - белогвардейцев - уже поставили на льготную очередь!
     Зоя остановилась. Повернулась к Александру и сказала:
     - Они - тоже люди и страдали не меньше нашего. Все они  - дети России и любили ее не меньше нашего. Просто они имели другие взгляды и по иному видели будущее России, чем большевики. А ты не думаешь, что, возможно, они были правы, а не коммунисты?
     - А мы с тобой не люди, что ли? 50 лет по молодежным общагам мыкаемся, - напомнил он. - Им - белогвардейцам за то, что народную кровь проливали. по милости демократов. квартира, значит, без очереди полагается, а на м - кукишь! Не бывать этому! Не нужна мне такая демократия! На пороге квартиры встану с "демократизатором" - любого испепелю, кто попытается отнять ее у нас!
    Зоя вернулась. Подошла к Александру и улыбнулась ему.
    - Это ты со мной такой смелый, когда к начальству надо идти с просьбой - меня посылаешь. Что ты сможешь сделать один против системы, даже в том случае, когда даже у тебя в руках "демократизатор"? На стороне государства закон, власть и сила...
    - Посмотрим! - многозначительно пообещал Александр и, глянув на Сидора Никаноровича, понизил голос и сказал: - Кажется, веселые деньки приближаются. Кое - кому не поздоровится. Слышал, что Ленин появился. Уж он то задаст жару демократам, как в семнадцатом году. А мы - ангелы и простой народ - поддержим его.
    Зоя, затаив дыхание, с надеждой спросила:
    - Правда?
    Александр глянул на Сидора Никаноровича, который с интересом прислушивался к их разговору. Приложил палец к губам, показывая Зое, что в присутствии депутата лучше не вести разговоры на эту тему. Он спросил у Сидора Никаноровича:
    - Гражданин депутат, вам  не пора в дорогу?
    - Да, уж, пора в путь - дорожку дальнюю! Похоже, что я у вас и в самом деле засиделся! Выясняйте своим отношения без меня. Спасибо за чаек с коньячком - было весьма своевременно, - поблагодарил он Зою т направился к дверям.
    Александр остановил его.
    - Вам сюда! - показал ему на отдельный лифт, который находился в депутатской комнате. Дверцы лифта гостеприимно распахнулись. Боясь того, что Сидор Никанорович передумает, спросил он у него: - Вам какую кнопку нажать?
    - 1980.
    Александр набрал на пульт нужный этаж и пригласил Сидора Никаноровича:
    - Лифт к вашим услугам, гражданин депутат. Счастливо добраться.
    Двери лифта закрылись за Сидором Никаноровичем и он облегченно вздохнул:
    - Слава Богу, кажись пронесло!
    Не успели двери лифта закрыться, как запищала рация:
    - Матросов, ты - на месте?
    - Так точно!
    - У тебя случайно Янаев не объявлялся?
    Связь, как обычно, была ужасной: в динамике слышан был какой-то треск, скрежет...
    Александр прижал микрофон к губам и попросил уточнить:
    - Кто вы говорите?
    - Янаев! Его сам товарищ Сталин ждет в санпропускнике, а он по\вился у нас, да как в воду канул - второй час разыскиваем.
    Как вы помните, дорогой читатель, фамилия у Сидора Никаноровича была - Янаевский весьма похожа на фамилию Вице- президента СССР Янаева, с которым, по просьбе Крючкова, должен был провести разъяснительную работу товарищ Сталин, чтобы тот не колебался в решительный момент. Вот такая путаница вышла, которая, к сожалению, круто изменила судьбу Сидора Никаноровича, а, возможно, и страны в целом.
    - Только что уехал!
    - Вот черт! - выругался оперативны дежурный. - На какой этаж поехал, случайно  не знаешь?
    - Хотел на 1980 этаж, но я нажал... - Александр не договорил, так ка связь оборвалась. Он тряс рацию, пытался снова вызвать дежурного, но - напрасно. Связь отсутствовала.
    Сидор Никанорович ехал в лифте в приподнятом настроении, но стоило створкам лифта открыться, как оно улетучилось. Возле лифта дежурил очередной десантник. Сидор Никанорович показал ему свое депутатское удостоверение и спросил:
    - Какой этаж?
    - Десантник показал на табличку, висевшую возле кнопки вызова. Сидор Никанорович прочитал и грязно выругался:
    - 1990. Вот, черт, перепутал! Нажал на соседнюю цифру и вместо 1980 попал к вам.
    - Всякое бывает! - философски заметил десантник. - С лифтом вечные проблемы -  электроника, наверное, барахлит.
    Сидор Никанорович несколько раз нажал на кнопку вызова. Лифт никак не реагировал.
    - В чем дело? Совсем поломался, что ли?
    Десантник отрицательно покрутил головой и объяснил Сидору Никаноровичу почему не едет лифт:
    - Напрасно стараетесь, гражданин депутат, кнопка вызова с этой стороны заблокирована.
    - Это еще почему?
    Десантник пожал плечами:
    - Мне не докладывали.
    - Это, что же выходит: всех пускать и никого не выпускать?
    Десантник ухмыльнулся:
    - Вроде того...
    - А если мне надо выехать по делам?
    - Через КПП.
    - А где оно?
    Десантник махнул рукой, показывая нужное направление:
    - Идите прямо по улице и никуда не сворачивайте. Дойдете до перекрестка - спросите. Вам любой покажет дорогу.
    Сидор Никанорович буркнул:
    - Спасибо! - И собрался уходить, но задал вопрос, который интересовал его: - Послушай, служивый... Как тебя...
    Десантник представился:
    - Петруха.
    - А по отчеству?
    - А меня все так называют.
    - Хорошо, Петруха, Александр, который дежурит возле депутатской комнаты в зале ожидания из вашего взвода?
    - Так точно!
    - А как его фамилия?
    Петруха насторожился и с беспокойством спросил:
    - А вам она зачем? Натворил что-то? С ним это бывает. Он - резкий парень. Нервы - никудшные. Часто срывается.
    - Лицо мне его показалось знакомым, но никак не могу вспомнить где его видел.
    - Бывает, гражданин депутат. Его портрет во всех учебниках пропечатан.
    - Даже так? - удивился Сидор Никанорович.
    - Это же - Сашка Матросов!
    - Который телом накрыл амбразуру фашистского дота?
    - Он самый!
    - А Зоя - дежурная в депутатской комнате, случайно, не Космодемьянская?
    - Так точно!
    - Геройская команда! Да, с ними каши не сваришь.
    Петруха насторожился.
    - Что вы сказали?
    - Так... не важно одним словом. А кто же в таком случае ваш руководитель?
    Петруха недоуменно посмотрел на собеседника.
    - Как кто? Горбачев - естественно! Президент СССР. Небесный архистратиг. - И добавил уже не так официально: - У нас же ангелы подчиняются Феликсу Эдмундовичу, а замполит у него - Андропов, только они уходят.
    - Почему?
    - Закон вышел о деполитизации. Из партии они отказались выходить, вот и пришлось увольняться.
    - Жаль, - сказал Сказал Сидор Никанорович. - Я был лично с ним знаком. Он мня в Москву переманивал, да я отказался, а то мог бы быть сейчас вашим архистратигом.
    - Чего ж так?
    - По семейным обстоятельствам, - Сидор Никанорович не стал вдаваться в подробности о том, что Юрий Владимирович был не приклонен в вопросе соблюдения коммунистами, особенно руководящего состава, нравственного облика. Вот и пришлось остаться на прежней работе, хотя предложение было заманчиво. Андропов рассматривал тогда две кандидатуры первых секретарей обкома партии, которых хотел ввести в состав Политбюро, чтобы разбавить ими днепропетровскую мафию. Сидор Никанорович постарался перевести разговор на другую тему. - И кто же претендует занять место Дзержинского?
    - Поговаривают, что Столыпин, но это только слухи.
    - Этот наведет у вас порядок. Как он лихо подавил революцию в России в 1905 - 1907 годах.
    - Надеюсь, надоели эти демократы - каждое воскресенье митингуют. Забыл уже когда отдыхал.
    Сидор Никанорович узнал у Петрухи все, что хотел, поэтому распрощался с ним.
    - Так говоришь, что а КПП прямо идти?
    - Так точно! Все прямо и прямо...
    Сидор Никанорович не успел сделать и десяти шагов, как услышал, что рация у Петрухи запищала.
    - Слушаю, товарищ оперативный дежурный! - ответил Петруха.
    - Петруха, это ты что ли?
    - Так точно!
    - Ты в своем районе случайно Янаева не встречал?
    Петруха не расслышал и попросил уточнить:
    - Кого - кого?
    - Янаева, говорю! Вице - Президента.
    - Связь плохая, товарищ дежурный. Кого вы говорите: Янаевского?
    - Его.
    - Минуту назад распрощался с ним.
    - Немедленно догони и отведи в санпропускник на КПП - там его встретят.
    - В наручниках?
    Ты что, совсем спятил? Вежливо, под ручку и чтобы ни один волосок с его головы не упал. Его сам товарищ Сталин ожидает.
    - Вон оно как... - Он выключил рацию и окликнул Сидора Никаноровича: - Гражданин депутат, подождите, я вас провожу.
    Шли не очень долго. Молчали. Разговаривать было не о чем. Дорога поражала своей запущенностью и... полным отсутствием машин. Дома обшарпанные с обвалившейся штукатуркой. На тротуарах шла бойкая торговля всяким хламом, который остался с хлебных времен эпохи Леонида Ильича. Унылая, что ни говори картина, знакомая Сидору Никаноровичу по его родному городу.
    Петруха привел его в санпропускник, который находился в сыром подвале КПП. В нем было темно и сыро - тускло горела лишь одна единственная лампочка. Санпропускник ничем не отличался от городской общественной бани горкомунхоза, в которой однажды довелось побывать Сидору Никаноровичу. Его неожиданный визит в баню плохо закончился для заведующего - его уволили. Пришел новый, но баня ничуть не изменилась. Грязный заплеванный пол, обвалившаяся кафельная плитка на стенах, скользкие от мыла деревянные решетки на полу. Душевые кабинки без дверей, из ржавой душевой сетки тоненькой струйкой текла ржавая вода.
    - Да уж... - многозначительно вздохнул Сидор Никанорович здесь скорее испачкаешься, чем искупаешься.
    Петруха постучал в закрытое окошко, врезанное в фанеркой перегородке на уровне живота. Из-за перегородки раздался раздраженный заспанный голос банщицы:
    - Кого там нелегкая привела? Чего тарабаните? Открываемся через пол часа.
    Из окошка высунула голову банщица.
    - Чего надо? Закрыто!
    - Петровна, свои - открывай!
    - Петруха, что ли? Легок на помине. Утречком вспоминала. Чего, думаю, Петруха давно не заходит?
    - Никак соскучилась?
    - Есть маленько! Я - баба молодая. В полном соку, как говорится. Без мужицкой ласки не могу. Ты по делам или как?
    Банщица открыла дверь и вышла в коридор. Это была дородная баба лет сорока с не объемными бедрами и бюстом размером с футбольный мяч. Из одежды на ней был лишь брезентовый фартук из которого то и дело вываливалась то одна грудь, то - другая. На ногах у нее были мужские сапоги, снятые, наверное, с Гулливера.