Дюма не Пушкин. ДНК 14

Глава 14. Воронцов. Бильярд.

Оглавление - в конце главы.

Враги его, друзья его
(Что может быть, одно и то же)
Его честили так и сяк,
Врагов имеет в мире всяк,
Но от друзей спаси нас, боже!
Уж эти мне друзья, друзья!
Об них недаром вспомнил я.
А. Пушкин «Евгений Онегин», глава 4.

Воронцов 

Из книги Дюма «Кавказ»:

«Похищение совершилось в Кисловодске. Оно произошло в то время, когда кавказский наместник граф Воронцов, надеясь уменьшить убийства, запретил татарским князьям носить оружие.
Отец похищенной девушки не мог сойтись со своим будущим зятем в цене приданого. Он явился к графу с жалобой на похищение и с просьбой о наказании похитителя.
Подобно маркизу де Нанжи проситель пришел с четырьмя своими слугами, вооруженными с ног до головы. Граф Воронцов велел арестовать его вместе со всеми слугами как нарушителей его приказа. Но в одно мгновение татарин выхватил кинжал и бросился на графа.

Пока граф Воронцов защищался, его телохранители прибежали к нему на помощь. Татарский князь был арестован. А один из его людей был убит на месте. Трое других убегают на гору Бештау и скрываются там в гроте. Их атакуют: они убивают двадцать казаков. Наконец беглецы вынуждены выйти.
Двадцать лет назад Шамиль напал на Моздок, похитил Шуанету со всем семейством и привез ее с отцом, матерью, братьями и сестрами в Дарго, где тогда была его резиденция. Потом Дарго был взят и разрушен графом Воронцовым, и Шамиль удалился в Ведено.

Русские войска понесли большие потери — в частности, восстали Чечня и Авария. Всему краю угрожало общее возмущение. Вот тогда-то император Николай и вспомнил о графе Воронцове, который имел все, чего недоставало генералу Нейдгардту - знатное имя, огромную популярность и аристократическую осанку.
Скажем несколько слов о графе М. С. Воронцове — фельдмаршале, кавказском наместнике, новороссийском и бессарабском генерал-губернаторе.

Это был — вместе с князем Барятинским, но первому было тяжелее, — это был, можно сказать, один из тех государственных русских деятелей, которые умели сохранить, при занимаемых ими высоких должностях, некоторую независимость. Три причины доставили ему эту независимость: богатство, образование и характер.
Он был сыном князя Семена Воронцова, русского посла в Лондоне, воспитывался в Англии и на протяжении всей жизни сохранил тот мелочный аккуратизм, ту привычку к порядку, ту рассудительность и хладнокровие в суете каждодневной жизни, ту заботу о личном достоинстве, в которых англичане черпают свое величие. Уже имея богатое родовое имение, граф Воронцов стал наследником еще и своего дяди Александра, знатного государственного деятеля.

В двадцатилетнем возрасте Михаил Воронцов был гвардейским поручиком. Его отец и дядя хотели, чтобы он получил закалку, достойную мужчины, и послали его для этого на Кавказ. Это было в тот период, когда Грузия лишь совсем недавно вошла в состав империи Александра I.
Спустя несколько дней после прибытия молодого человека произошла несчастная стычка с лезгинами в долине близ Закатал. Гуляков был убит, часть русских войск была опрокинута в пропасть. Михаил Воронцов подвергся общей участи с другими и потерял при падении компас со своим шифром; он был возвращен ему уже по прошествии пятидесяти лет, когда граф стал кавказским наместником.

После закатальской операции, в которой Михаил Воронцов спасся чудом, он в чине бригадир-майора принял участие в экспедиции против Эривани.
Князь Цицианов, наконец, расположился к Воронцову, дал ему щекотливое поручение к имеретинскому царю Соломону, то слагавшему с себя корону в пользу России, то открыто поднимавшему против нее оружие.
Когда князя Цицианова убили, граф Воронцов возвратился в Россию. На Кавказ он не скоро вернется.

Граф Воронцов считал прокладку дорог первой необходимостью, но войну рассматривал как еще более необходимую. Он получил приказ воевать с непокорными с большей энергией и по плану, составленному в Санкт-Петербурге под наблюдением самого императора. Предполагалось совершить экспедицию, чтобы окружить Шамиля, проникнуть в его резиденцию, подавить восстание и окончательно покорить всех горцев Дагестана. На бумаге этот план был фантастически прост, однако не была принята в расчет природа Кавказа.

Император всегда стремился к тому, чтобы его не уличали в неразумности, но он, тем не менее, приказал начать абсурдную, заранее обреченную экспедицию, получившую позже название экспедиции в Дарго. Она была тем более безрассудна, что граф Воронцов никогда не бывал в той стороне Кавказа, и пункты, где ему приходилось действовать, были ему совершенно неизвестны. Эта экспедиция — целая Илиада, которая имела бы своего Гомера, если бы Пушкин и Лермонтов были еще живы.
Штурм Гергебиля и Салтов, поход в непроходимые леса Аварии, занятие Дарго, — резиденции Шамиля — истребление полка из трех тысяч человек, посланного за сухарями, наконец спасение войска в ту минуту, когда оно должно было погибнуть до последнего человека, все это составляет фазы страшной и удивительной эпопеи.

В одной из экспедиций, предпринятых графом Воронцовым, случилось быть недалеко от одного леса, о котором говаривали, будто его усиленно охраняют горцы.
— Пусть направят на лес две пушки, заряженные картечью, — сказал граф, — и выстрелят; тогда мы увидим, хорошо ли он оберегается.
— Зачем напрасно терять время и порох, ваше сиятельство, — сказал находившийся при этом князь Эристов, — я лучше сам пойду туда и посмотрю.
Он пустил коня в галоп, осмотрел лес в разных направлениях и, возвратившись, доложил с античной ясностью:
— Нет никого, ваше сиятельство.
Кроме перечисленных качеств, грузины имеют еще одно, о котором мы еще не говорили, а теперь — вовсе не в обиду им — скажем. Они имеют носы, каких нет ни в какой стране света.

Марлинский написал нечто вроде оды грузинским носам. Мы приведем ее здесь, так как не надеемся изложить этот предмет лучше его.
«Куда, подумаешь, прекрасная вещица — нос! Да и преполезная какая! А ведь никто до сих пор не вздумал поднести ему ни похвальной оды, ни стихов поздравительных, ни даже какой-нибудь журнальной статейки хоть бы инвалидною прозой! Чего-то люди не выдумали для глаз! И песни, и комплименты, и очки, и калейдоскопы, и картины-то, и гармонику из цветов. Уши они увесили серьгами, угощают Гайдновым хаосом, Робертом-Дьяволом, Фра-Дьяволом и всеми сладкозвучными чертенятами музыки. Про лакомку-рот — и говорить нечего: люди готовы бы жарить для него не только райских птиц, но и самих чертей».

Наконец наступило шестое января, оно принесло с собою небольшой мороз, градусов в пятнадцати, и ветер с Казбека, приятно напоминавший тот ветер, который ударял в лицо Гамлету на Эльсинорской платформе. Я надвинул свою папаху на уши, надел бешмет, подбитый смушками умертвленных при рождении барашков (бешмет подарен мне г-ном Стараренко), завернулся поверх всего этого в русский плащ и в сопровождении Калино и Торьяни отправился на Воронцовский мост — единственный каменный или, точнее, кирпичный мост в Тифлисе. Я точно не знаю, так ли он называется, но он должен так именоваться потому, что построен графом Воронцовым.

Григорий также нашел местечко, прислонился ко мне спиною, и мы заснули, упершись друг в друга.
Есть положения, в которых вы, как бы ни были утомлены, не можете спать долго, — я проснулся уже через 15 минут.
Как путешественник я выработал вызывающую у многих зависть способность спать в каком бы то ни было положении и чувствовать себя свежим, как бы ни был сон короток.
Граф Воронцов, — все большие люди имеют какую-нибудь страсть, — граф Воронцов, который был первосортным садовником, устроил в Поти великолепный сад: апельсиновые деревья, как говорят, принялись особенно удачно.
Во время последней войны турки, вторгнувшись в Гурию и Мингрелию, разорили сад дочиста. С тех пор никто и не думал о его возобновлении.
Двадцать шесть или двадцать восемь садов разбито тем же графом Воронцовым в Грузии, и они процветают.

Мы воротились в гостиницу Якова победителями и приготовили себе великолепный обед из дичи. Князь и его слуга не могли прийти в себя от удивления: они прожили бы десять лет у Якова и продолжали бы все пробавляться одной бараниной.
Я работал пять или шесть часов в день, подвигая вперед свое «Путешествие по Кавказу», три четверти которого были уже готовы.
Князь не понимал, как я имел одинаковую способность владеть пером, ружьем и половником: это давало ему высокое понятие о просвещении народа, где один и тот же человек мог быть в одно и то же время и поэтом, и охотником, и поваром».

Примечание переводчика:

«Вполне понятно, что на страницах «Кавказа» много места уделяется руководителям русской администрации, особенно Розену, Воронцову и Барятинскому — двое последних, на наш взгляд, действительно заслуживают большого внимания.
Годы розеновского правления были периодом неудач. Лишь с приходом Михаила Семеновича Воронцова началось наведение элементарного порядка. Главное в Воронцове не титул, образованность и благородство, на что упирает А. Дюма, а талант администратора, стремление к реформам».

Мы прочли отрывок из книги Дюма «Кавказ», который я мысленно называю поэмой, где Дюма воспевает графа Воронцова, словно искупая вины мальчишки Пушкина, дерзившего этому человеку, ухлестывавшему за его женой Элизой, не выполнявшего его приказы, проявлявшего неуважение к эполетам, хотя был под его началом. Что стоила только необходимая для края экспедиция по ликвидации саранчи, губившей урожай! Вместо работы – нелепые стишки!
Пушкин был послан в Херсонскую губернию за контролем борьбы с саранчой, опустошающей цветущий край. Ему выдали деньги на прогон – 400 рублей. Через пять дней Пушкин вернулся с отчетом:

«Саранча:
23 мая. Летела, летела.
24 мая. И села.
25 мая. Сидела, сидела.
26 мая. Все съела.
27 мая. И вновь улетела».

Пришлось Воронцову написать императору о недостойном поведении Пушкина, а его заставить подать рапорт об увольнении со службы. Император прекрасно знал обоих: один – герой, а по другому – Сибирь плачет. Пушкина он знал еще с Лицея. Его антиправительственные стихи поднимали, как флаг, многочисленные недруги императора и государства. Но император Александр сам уже подумывал об уходе: сколько ни делай добра людям, племенам  или государствам, в ответ получаешь вражду или непонимание. Но куда уйти императору? Поэтому сослал Пушкина в свое же имение – Михайловское. Фактически это было не наказание, а сохранение великого поэта. Тогда все выглядело иначе.

Оценивать могут лишь потомки. Через 200 лет скажу: «Спасибо императору Александру за заботу о Пушкине». Надеюсь, кто-то еще подумает так же. А ведь Пушкин о нем писал: «Твою погибель, смерть детей с жестокой радостью я вижу».

Зато благодарный Дюма упомянул в этой «кавказской поэме» всех людей, к кому ощущал чувство признательности, кому в душе говорил свое «прости»: графа Воронцова, императора Александра Первого, Марлинского, даже Пушкина с Лермонтовым (Эта экспедиция — целая Илиада, которая имела бы своего Гомера, если бы Пушкин и Лермонтов были еще живы).

И Дюма, словно остепенившийся Пушкин, взял на себя обязательство сохранить память о человеке, достоинств которого не видел тот мальчишка, своей гордыней доводивший его до эмоциональных решений.

Стыдно, видимо, стало за строки Пушкина о Воронцове:

«Полу-милорд, полу-купец,
Полу-мудрец, полу-невежда,
Полу-подлец, но есть надежда,
Что будет полным наконец!»

Милорд – Воронцов учился в Англии, купец – покровительствовал торговле в Новороссии, что Пушкин считал противоречием. А вот насчет подлеца – явное оскорбление генерал-губернатора Новороссии. Таков был молодой Пушкин. Чересчур искрометный!

А мы, конечно, ставим улику-ген: Воронцов.

Как вы поняли, уважаемые читатели, чтобы добыть улику-ген, нужно переработать массу литературной «руды», в полном соответствии с правилом получения золота, содержание которого обычно 1-5 грамм на тонну руды. А в недрах Земли, считается, содержание золота 0,5 миллионных процента от общей массы. Таков процент и гениев от общей массы человечества.
Поэтому нет смысла говорить о морали гениев. Мораль создается для человечества в виде религий, государственных законов и родительского примера.
В шариате, к примеру, прелюбодеяние женщины карается смертью, такая жестокость приводит к осознанию, что изменять нехорошо, это называется моралью, вследствие которой в семьях мало венерических заболеваний и заболеваний, связанных с генетикой. Так воспитывается супружеская верность.

В православии измена, как и лживость, не является смертным грехом, соответственно, женщина считает себя вольной, даже находясь в браке: мол, я полюбила сегодня  того, а завтра -  сего. Пример: Анна Каренина. Религия создается для продолжения рода человеческого – где ее ограничения?
Государство в виде загса оформляет брак, но говорит ли молодоженам, что за измену они могут получить тюремный срок? Нет. Государство, как и религия, благословляет: гуляйте, как хотите, главное, рожайте! Словами они могут говорить о верности, а где ответственность? Разумеется, ответственность обоих супругов.
В советское время был моральный кодекс «строителя коммунизма». Сейчас идеологии у нас нет: живем, как трын-трава.

Это отступление необходимо для понимания, почему гении обычно – атеисты. В пушкинское время церковь была похожа на нынешнюю. На словах одно, а в жизни другое. Ханжество. Пушкин все это видел. Мы уже знаем пример, как в Кишиневе священника посвящали в масоны. А это фактически измена вере. У масонов своя вера – свобода, равенство и братство. Вера это убежденность в чем-либо.
Пушкин считал себя свободным от всего, кроме творчества. Поэтому говорить о его моральных устоях нет смысла. Судить творца мы можем только по его творениям.
Но особенности его характера и творчества мы продолжаем сравнивать с Дюма.

Бильярд

Андрэ Моруа «Три Дюма»:

«Что же касается денег на проезд, то он выиграет их в бильярд у папаши Картье, который продает билеты на дилижанс. Так он и сделал…
Олимпиец Дюма работал на втором этаже, покрывая большие листы голубоватой бумаги своим писарским почерком, а по вечерам он спускался в бильярдную, где его ждали старые друзья: Ноэль Парфэ, Нестор Рокплан, Роже де Бовуар, которых окружала компания незнакомых ему блюдолизов…
Главное украшение дома - большая галерея, очень просторная, разделенная на две гостиные: в одной стороне стоит бильярд, другую облюбовала для бесед госпожа Дюма. В этой галерее - бюсты Александра и Надин Дюма работы Карпо; в настоящее время они находятся в Малом дворце».

«В реализации этого плана пригодился еще один рано открывшийся талант Дюма – его фантастическое умение играть на бильярде. Казалось бы, какой прок с азартной игры. Но, оказалось, что именно так, выиграв у хозяина постоялого двора шесть сотен рюмок абсента и взяв приз деньгами, с 90 франками в кармане… он уезжает в Париж». (Из Биографии Дюма).

«Это предсказание Тальмы, приводимое самим, достойным доверия, автором «Путевых впечатлений», все в тех же знаменитых «Записках», вскоре оправдалось, и злой дух литературы перенес Дюма окончательно в Париж, на беду новейшим писателям.
Александр Дюма выиграл себе на бильярде свои путевые издержки, взял у матери пятьдесят франков, а у избирателей энского департамента несколько рекомендательных писем к старым генералам Империи, и поместился на чердаке…» «Иллюстрация», № 29 от 24 июля, № 30 от 31 июля 1858 г.

Одним из первых, кто красиво, образно и поэтично прославил в своем творчестве эту древнейшую игру в русской поэзии, был несравненный А.С. Пушкин. Его роман в стихах «Евгений Онегин»  -  яркое тому подтверждение. Именно здесь поэт впервые показал, как благодаря увлечению игрой на бильярде рождается магическая сила вдохновения, и в четвертой главе романа появляются такие строки:

Прямым Онегин Чильд Гарольдом
Вдался в задумчивую лень:
Со сна садится в ванну со льдом,
И после, дома целый день,
Один, в расчеты погруженный,
Тупым кием вооруженный,
Он на бильярде в два шара
Играет с самого утра.
Настанет вечер деревенский:
Бильярд оставлен, кий забыт,
Перед камином стол накрыт,
Евгений ждет: вот едет Ленской
На тройке чалых лошадей;
Давай обедать поскорей!

Бильярдный стол Онегина - это не что иное, как пушкинский бильярд, ибо, как и Онегин, Пушкин находит в бильярде средство времяпрепровождения в дни одиночества и скуки. В целом «Онегин» достаточно автобиографическое произведение и Пушкин многие свои вкусы и характерные черты приписывает герою. Характерно, что им избраны не азартные игры в карты, которыми в те времена увлекались многие, в том числе, и он сам, а игра на бильярде «в два шара», что, естественно, было новым явлением в жизни интеллигенции первой четверти XIX в.
Исследуя документы, в которых описываются томительные дни и «вечера деревенские» молодого Пушкина в ссылке на Псковской земле, мы находим среди игровых увлечений поэта и его старинный дедовский бильярд, игра на котором доставляла ему большое удовольствие. Это подтверждает и опись имущества села Михайловского за 1838 г., в которой указано, что у Пушкина был «биллиарт корельчистой березы старой с четырьмя шарами».
Кстати, и сегодня, как и в 1825 г., в зальце Михайловского дома-музея бережно хранятся пушкинский кий и его же четыре бильярдных шара. Известно, что А.С. Пушкин увлеченно играл на бильярде не только в селе Михайловском, но и в Петербурге, о чем он писал своей жене Наталье Гончаровой: «Я очень занят. Работаю целое утро. Потом обедаю у Дюма, потом играю на бильярде в клубе -возвращаюсь домой рано...».

Письмо Пушкина мы приводили в первой главе, говоря о фамилии Дюме. Важно то, что бильярд является весомым доказательством, что Пушкин обучился игре в домашних условиях, достиг высокого уровня, всю жизнь практиковался.
Дюма имел высокий уровень игры на бильярде, судя по примеру, что выиграл 600 рюмок абсента, если это не сказка (но литературный факт), далее продолжал в домашних условиях заниматься этой любимой игрой. Одна незадача: в биографии не сказано, как и где он обучился этой игре.
Бильярд, как и шахматы, требует обучения и постоянной тренировки. Для нас является фактом, что оба любили бильярд и играли всю жизнь.

Улика-ген: Бильярд.

Список улик-генов за 14 глав:

А. «Анжель». Андре Шенье. Апеллес. Анахорет. Атеизм.
Б. Боже, царя храни. Бильярд.
В. Вольтер. Воспитанность. Великан. Валаам. Витт. Воронцов.
Г. Ганнибал. Гримо.
Д. Дева из Тавриды.
З. Золотые рудники. Занд.
К. Костюшко. Картошка. 0,5 «Каратыгины».
Л. Лермонтов. Лестница. Лукулл. Лимонад.
М. Морошка. Магнетизм.
Н. «Нельская башня». Ножка.
П. Полина. Письмо военному министру.  Пороки. Подпись-перстень. Письма Пушкина и Дюма. Пальма. Пленные французы. Помпеи.
Р. Русалочка. Руссо.
С. Суворов. Сталь. Сан-Доминго. Снежная пустыня.
Ф. Фон-Фок.
Х. Ходьба голышом.
Ч. Черный человек.
Ш. Шахматы. Шашлык.
 
Формула ДНКФ: = 47,5

Анти-улики:
1. «Деятельность Дюма до 1837 года»: ДП1
2. «Рост»: ДП2
3. «Письмо Жуковского»: ДП3
4. «Каратыгины»: ДП4 (0,5).

Вероятность события:  47,5+3,5=51; 47,5 делим на 51, умножаем на 100 = 93,13%.

Для заключения достоверности ДНК необходимо иметь 99%, поэтому продолжаем искать новые гены.

Оглавление (предыдущие главы):

Глава 1. Предисловие. Уваров. ДНК. Дюма-Дюме. «Нельская башня». Первое путешествие. Суворов. Письмо военному министру.  Костюшко, замок Вольтера, Сталь, Полина.
Глава 2. Ганнибал. Период путешествия. Уваров. Описка в письме. Три письма.  Лестница. Выдержки об осле, театре и кислой капусте. Костер Яна Гуса. Наполеон.
Глава 3. Выдержки из швейцарского очерка: как жена спасла рыцаря; молочная ванна; шатер герцога; до чего довел Ганнибал; о бриллиантах и чем греются в Италии; «Анжель», «Анжела» и «Анджело»; 
Глава 4. ДНК-Ф. Пороки. Воспитанность. Сан-Доминго. Лермонтов. Золотые рудники.
Глава 5. Морошка. Масоны. Рост фельдфебеля. Картошка.
Глава 6. Орден Станислава. Вариант для оптимистов. «Алхимик».
Мнение Андрэ Моруа. Мнение С. Дурылина. Подписи Дюма и Пушкина
Глава 7. Письмо Жуковского. Письма Пушкина и Дюма.
Глава 8. Фон-фок. Андре Шенье. Снежная пустыня. Черный человек.
Глава 9. Боже, царя храни. Апеллес. Ножка. Русалка. Пальма.
Глава 10. Руссо. Гримо.  Лукулл. Анахорет. Валаам. Шахматы.
Глава 11. Витт. Пленные французы. Помпеи. Лимонад. Шашлык. Атеизм.
Глава 12. Дева из Тавриды. Магнетизм. Каратыгины. Занд.
Глава 13. Подтверждение. Ходьба голышом.

Продолжение - глава 15: http://proza.ru/2026/01/14/1621