Как мы работали на практике. Чаcть III

Как мы работали на практике– или как я полюбил учебу.
Часть третья, техникумовско-пилильная.

Помимо практики на заводе, еще была практика в самом техникуме, где нам тоже давали разной степени дебильности трудовые задачи. В один из прекрасных летней дней нам с Андрюхой вручили  длинные железные пруты и отправили в какую-то технарскую подсобку с задачей распилить их на более короткие куски, в качестве утешения сказав, что там есть для этого специальный станок.

Я так до сих пор и не знаю, действительно кому - либо нужны были эти порезанные железяки, или это был техникумо-дарвинский естественный отбор самых везучих и сообразительных, но мы тогда ещё не представляли всего ожидающего нас в процессе выполнения этого  квеста, поэтому неспешно побрели навстречу трудовым подвигам.

Через какое то время мы нашли этот, не побоюсь сказать, производственный комплекс. Он представлял из себя комнату квадратов 30, в которой по углам валялись какие-то железяки и стояло несколько столов, на одном из которых громоздился футуристического вида агрегат, напоминающий безумный гибрид лобзика и швейной машинки, найденный на свалке после многолетнего там пребывания.

Тщательно осмотрев его, мы нашли сбоку табличку с цифрами «1939» и непонятными надписями на немецком языке.

Не став утомлять свой, и так перегруженный недавней сдачей сессии мозг вопросом, как здесь оказался этот обломок Третьего рейха, задумались о более насущном – как он работает?.

С помощью метода «научного тыка» мы запустили эту дребезжавшую кучу металлолома. Доисторическое чудо немецкой инженерной мысли визжало, тряслось, как в эпилептическом припадке, показывая, что вот вот развалится, но, скотина, продолжала работать. Причём, судя по обрезкам вокруг, в таком «кондишине» оно работало не первый десяток лет, поэтому на наш век – то бишь на распил выданных нам заготовок, её производственной жизни должно было хватить.

Сиё означало, что «откосить» от трудовой повинности, ссылаясь на неисправность требуемого для свершения подвига пилильного монстра, не представлялось возможным.

Осознав, что избежать счастья осваивания новых навыков не удастся, мы стали более внимательно присматриваться к этому припадочному «перпетум мобиле».

Теоретически процесс выглядел не очень сложно: зажимаешь железяки в тиски, тыкаешь в красную кнопку – и вуаля, продукт нанотехнологий оживал и принимался дергать вперед –назад кое-как держащуюся пилу с закрепленным в ней на манер лобзика пильным полотном шириной 30 и толщиной 3 мм. На место соприкосновения полотна и железяки, дабы уменьшить неизбежно возникающую нефиговую силу трения, из подвешенной на какой -то ржавой проволоке трубке лилась охлаждающая эмульсия.

С первого взгляда ничего не предвещало особых катаклизмов, и мы, врубив зубастое чудище, пошли в угол на стоящие там стулья отдохнуть от праведных трудов, ведь пока «вкалывают роботы – счастлив человек» .

Но не успели мы толком помедитировать на технократическое будущее, как мерное «ХЫР-ХЫР-ХЫР» сменилось на тонкое «БЗДЫНЬ» и что-то с неуловимой глазом скорость просвистело над нашими светлыми (в смысле ставшими несколько светлее-седее, чем ранее) головами.

Придя в себя, мы пошли искать «что это так Бумкнуло», как говаривал любитель воздушных шаров и неадекватных медведей, инфальтильно-субтильный кабанчик Пятачок.

Вспомнив навыки дедукции от скрипача-наркомана с Бейкер-стрит, мы начали детальный осмотр помещения на предмет поиска причинно-следственных связей таинственного сверхзвукового перемещения предметов.

В итоге мы обнаружили:

1) Лопнувшее пильное полотно в припадочном агрегате

2) Воткнувшийся в штукатурку одной из стен кусок этого полотна размером с пятикопеечную монету

3) Следы от нескольких «рикошетов» на стенах и потолке

4) Сдвинувшуюся трубку, в связи с чем струя масла бодро орошала всё что угодно вокруг, кроме места контакта пилки с железяками

Мы с Андрюхой когда то ходили в судомодельный кружок, где имели счастье узнать, как лопается от нагревания полотно у лобзика. Не надо было иметь семи пядей во лбу, чтобы прийти к неутешительному выводу, что при работе агрегата висящая на хлипкой ржавой проволоке трубка с маслом раскачивалась и сдвигалась, масло переставало попадать куда надо, пилка нагревалась и лопалась на куски, которые разлетались во все стороны со скоростью и убойной силой шрапнели.

Запас пилок присутствовал, касок и бронежилетов не положили.

Место крепления трубки на этой довоенной рухляди была давным-давно отломано, а сама конструкция полностью исключало какую либо возможность её  более надежного закрепления.

Почесав кто что для ускорения мыслительного процесса, мы в сильной задумчивости воззрились на адское смертоносное чудовище.

Злобный прародитель ДЕСЕПТИКОНОВ злорадно щерился на нас серыми обломками зубцов от пилки «КХА-КХА-КХА! ГЛЮПЫЙ РЮСКИЙ ПРАКТИКАНТИШКО! СТАФАЙТЕСЬ! МИ ЕСТЬ ФЕЛИКИЙ АРИЙСКИЙ ДИВЕРСАНТ-МАШИН! КТО НАС ВКЛЮЧАЙТ, ТОГО МИ ПУТИМ, ПУК-ПУК, НЕМНОЖКО УПИВАЙТ! КХА-КХА-КХА! ВИ ЕСТЬ БИСТРО Ф СТРАХЕ УПИГАЙ!»

В общем, этот фашистский кусок ржавой железяки бросил нам вызов, и мы его приняли, ибо «РУССКИЕ ПРАКТИКАНТЫ НЕ СДАЮТСЯ!», да и отступать нам также было некуда – до конца практики и до зачёта по ней ещё больше двух недель, а откажись мы пилить на станке, нам вручили бы ржавую тупую ножовку по металлу и дали бы волшебного пинка для скорости-ускорения.

И мы стали играть в «русскую рулетку». Выглядела она следующим образом: в самый первый раз подбрасывается монета, и счастливчик идет прятаться за перевернутую на манер дзота парту, изредка выглядывая из-за неё, дабы перекрестить менее удачливого товарища и подбодрить цитатами из популярного тогда мультфильма про опытного афериста-вымогателя Фунтика, который сбежал от обучившего его работодателя и открыл собственный бизнес:

«-Хозяйка, пули свистели у нас над головой!

- А сапоги у вас над головой не свистели?!»

Второй же участник игры на выбывание идёт на «передовую» и садится рядом с этим самопальным пулеметом вермахта, стараясь удержать и направить струю масла туду-куда-надо, целясь трубкой из-под локтя другой руки, «прикрывающей» глаза  вместо отсутствующих защитных очков.

Но так как из-за судорог и конвульсий «Пилы Гитлера» подпрыгивала вся станина вместе со стулом и сидящим на нём пионером-героем, не  говоря уж про руку бойца, которая колоть-держать, а также прицельно лить-охлаждать устала, то рано или поздно происходил очередной «БЗДЫНЬ» и кровожадная бездушная тварь из пучин Мордора   выстреливала новой очередью осколочно-пилочной шрапнели.

После этого, ощупав себя на предмет наличия всех положенных конечностей и органов (и отсутствия незапланированных отверстий), уцелевший камикадзе, поорав в сторону нацистской злобной гадины «ВРЁШЬ, НЕ ВОЗЬМЁШЬ!!!»,а также осмотрев новые отметины-рикошеты на стенах, ставил новую пилку и шел  меняться местами с «окопным наблюдателем» до нового «БЗДЫНя». И так далее, по новому кругу с незначительными вариациями.

Говорят, везёт дуракам и пьяным. Мы тогда не пили. И нам повезло, мы остались живы и относительно здоровы (погибшие пару вагонов нервных клеток – не в счёт), хотя пилок лопнуло в итоге больше, чем гнёзд для патронов в барабане револьвера. Из этой логической цепочки напрашивается вроде бы однозначный вывод, но я бы не был столь категоричен в оценке наших умственных способностей.

Ведь мы в итоге напилили необходимое количество железяк нужного размера  – то есть самостоятельно выполнили поставленную задачу, не прося никого о помощи и не жалуясь на сложности.

И победили-укротили фашистскую лентопильную гидру.

И преодолели страх (ну, как смогли).

И не бросили друг друга – каждый честно отстоял  до конца все выпавшие по очереди вахты, даже когда осколки, пролетая, шевелили волосы на голове (и это не метафора, а, как говорил картавый любитель  кепок и броневичков,«объективная реальность, данная нам в ощущениях»).

И много еще чего важного и нужного произошло.

Ну а главное - в итоге, после всех моих «практических» приключений, я твердо решил поступать после техникума в институт, ибо, как говорил создатель широко известного рассказа о жестоком обращении  мычащего крестьянина с доверчивой собакой - «Ничто так не освобождает человека, как знание» (в моём случае - в том числе и от армии).

Ну а мораль –

1) Всё хорошо, что хорошо кончается 

2) Ученье свет, а неученье – чуть свет и на работу