Дилемма Мне уже под девяносто. Годы легли на плечи

Дилемма===========================================

Мне уже под девяносто.
Годы легли на плечи тяжёлым грузом, а память, вопреки всему, не тускнеет.
Порой среди тишины вечера или в предрассветной полудреме всплывает одно и то же: цапля, застывшая над водой, и звук выстрела, расколовший тишину Хопра.
Тогда мне было четырнадцать. Время было голодное, суровое — начало 1950 х. Как и многие мальчишки, я мечтал о собаке.
 Не о какой нибудь дворняжке, а о настоящей овчарке — умной, сильной, верной.
 И вот однажды судьба улыбнулась: кто то подарил мне щенка немецкой овчарки. Я назвал её Альма.
Мать, уставшая от бесконечной борьбы за выживание, сказала коротко:
— Корми сам, как хочешь.
Эти слова ударили сильнее любого упрёка.
Я понял: если хочу, чтобы Альма осталась со мной, придётся искать выход.
 И выход нашёлся — охота.
Ружьё
Я отправился в охотничий магазин.
 Помню, как пахло там деревом, кожей и оружейной смазкой.
 На витрине блестели стволы.
Я указал на одностволку ТОЗ.
Продавец, пожилой мужчина в поношеной гимнастёрке с медаляит  ВОВ, с усталыми глазами, посмотрел на меня, хмыкнул, но… продал.
Никаких документов, никаких вопросов.
Времена были такие .Народу доверяли.
Ружьё стало моим талисманом и одновременно бременем.
 Я понимал: теперь от меня зависит не только моя судьба, но и жизнь Альмы.
Хопёр
На следующий день я отправился к реке Хопёр.
 Место это славилось дичью: утки, кулики, зайцы — всего хватало.
Вода текла медленно, отражая небо, а камыши шептались на ветру.
Я шёл осторожно, стараясь не шуметь, Альма бежала рядом, настороженная и полная азарта.
И вот — она.
Цапля. Стояла на одной ноге, словно застывшая скульптура.
Длинный клюв был опущен, взгляд сосредоточен.
Она не видела меня. Не подозревала, что её жизнь вот вот оборвётся.
Я поднял ружьё. Рука не  дрогнула,  прицел был чётким. Выстрел прогремел резко, почти грубо.
Птица  как подкошенная   упала в воду. Альма бросилась за добычей.
Вечером Альма ела досыта. Я смотрел, как она уплетает мясо, и чувствовал странное смешение гордости и… пустоты.
Воспоминания и мучение
Сейчас, спустя столько лет, я понимаю: то был момент выбора.
Не между жизнью цапли и голодом собаки — между лёгким решением и правильным. Я выбрал первое.
 Оправдывал себя необходимостью, но где то в глубине души знал: можно было найти другой путь.
 Может, собирать ягоды, менять их на еду для Альмы? Или просить помощи у соседей? Но я взял ружьё.
Цапля стала символом моей дилеммы. Она не была врагом. Не угрожала мне.
Просто жила своей тихой жизнью у воды — пока я не вмешался.
Ружьё я продал и  охоту бросил.
Альма прожила долгую жизнь. Она спасла от воров  и меня однажды, когда на меня напал бродячий пёс.
 Она согревала меня зимними ночами. Но даже её преданность не стирает того воспоминания.
Иногда я закрываю глаза и вижу:
• спокойную гладь Хопра;
• силуэт цапли, такой хрупкий и величественный;
• и себя — четырнадцатилетнего, с ружьём в руках, стоящего на пороге взрослой жизни.
Это не просто воспоминание. Это урок. Урок о том, что каждый выбор имеет цену. И порой эта цена — не еда для собаки, а покой собственной души.
Учтите  это охотники.________________________________________
Передислокация
Зима на севере Сахалина — это не просто холод.
Это царство белого безмолвия, где воздух режет лёгкие, а мороз порой за ;60;C превращает металл в хрупкое стекло.
 Я, будучи завгаром, получил приказ: передислоцировать технику в новую точку.
Задача чёткая, сроки сжатые — как всегда.
Первые дни ушли на подготовку. Мы сортировали имущество, грузили оборудование, проверяли машины.
К вечеру основная часть колонны отправилась по маршруту.
 Гул моторов растворился в снежной пелене, оставив после себя лишь запах солярки да вихри позёмки.
 Всё шло по плану — до последнего момента.
Оставалась одна машина — техлетучка.
При осмотре механик доложил: перебита передняя рессора.
Бросить машину  нельзя: техника на учёте, да и в полевых условиях любая деталь на вес золота. Решение пришло мгновенно: сварить рессору..
Я знал, что это рискованно.
 Рессора не жестянка, нагрузка колоссальная.
 Но выбора не было. Сварщик уже уехал с колонной, маски не оказалось — видимо, в спешке кто то прихватил не ту сумку.
 «Всего не предусмотришь, — подумал я, — молод ещё был».
Сварочный аппарат зашипел, и в темноте вспыхнула ослепительная дуга.
Я пытался защитить глаза рукой, но тщетно.
Через несколько минут перед глазами заплясали огненные точки — «зайчики».
 Ожог был несильным, но мучительным: веки жгло, зрение расплывалось.
Рессору я всё таки заварил, но время было упущено.
Догонять колонну в темноте по заснеженной трассе — самоубийство.
 Оставаться на месте почти то же самое: мороз не щадит никого.
Я принял решение дожидаться утра. Шофёр, местный парень с обветренным лицом, покачал головой:
 Замёрзнем тут, товарищ командир.
В трёх километрах стойбище нивхов. Можно попроситься на ночлег.
Идея казалась отчаянной, но альтернативы не было.
Мы завели двигатель, осторожно тронулись.
Рессора держалась сварка оказалась надёжной.
 Вскоре фары выхватили из тьмы очертания жилища.
Нас встретили так, как умеют встречать лишь в местах, где гость — редкость.
Хозяева, не задавая лишних вопросов, распахнули двери тёплой японской фанзы. Внутри пахло дымом, рыбой и чем то древним, почти забытым — уютом человеческого тепла.
Стол ломился от угощений. Здесь была вся щедрость северного края:
• строганина из кеты, тающая на языке;
• икра, густая, как бархат;
• вяленая оленина с терпким привкусом хвои;
• медвежатина, томлённая в собственном соку;
• ягоды, собранные ещё осенью, — брусника, морошка, шикша.
Мы ели и слушали рассказы о жизни у моря, о ловле нерпы, о древних обычаях, которые здесь хранили как святыню.
Хозяева не спрашивали, кто мы и куда едем, — просто делились тем, что имели.
Фанза оказалась настоящим чудом инженерной мысли: камин мягко прогревал помещение, а лежанки с подогревом хранили тепло до утра.
Я уснул под шёпот ветра за стеной, чувствуя, как усталость уходит вместе с холодом.
На рассвете мы поблагодарили хозяев.
Те лишь кивали, улыбаясь: «Дорога — она для всех одна. Помогай другому — и тебе помогут».
Колонну мы догнали к полудню. Рессора выдержала.
А в голове всё звучали слова шофёра, сказанные на прощание:
— На Севере без людей — никуда.
Техника ломается, а люди — нет.
С тех пор я запомнил: даже в самой чёткой инструкции не пропишешь то, что спасает жизнь.
Доверие. Гостеприимство. И тепло очага, который делят с незнакомцем.
===========================================
Нужны Миру пороки так  как и  пророки.
Фраза звучит парадоксально.
На первый взгляд, пороки — зло, разрушающее общество, а пророки — носители света и истины.
Однако в этом утверждении скрыт глубокий философский смысл: пороки и пророки не просто сосуществуют, но и взаимно обусловливают друг друга.
 Пороки выявляют несовершенство мира, а пророки предлагают путь к его исправлению.
Именно контраст между ними создаёт нравственное напряжение, необходимое для развития человечества.
Основная часть
1. Пороки как зеркало общества
Пороки — это не случайные изъяны, а симптомы болезней общества.
 Они обнажают его слабости:
• коррупция показывает кризис доверия к власти;
• лицемерие — разрыв между декларируемыми и реальными ценностями;
• равнодушие — утрату солидарности.
Литература многократно обращалась к этой теме.
2. Пророки как голос совести
Пророки в широком смысле — это те, кто бросает вызов устоявшемуся порядку: философы, писатели, реформаторы.
Их миссия — не только обличать, но и предлагать альтернативу.
3. Диалектика порока и пророчества
Почему пороки «нужны»? Не потому, что они хороши, а потому, что:
• провоцируют поиск истины (без зла не было бы нужды в добре);
• проверяют людей на прочность (испытание соблазнами выявляет характер);
• создают почву для изменений (кризис ведёт к реформам).
Здесь порок (трусость) и пророчество (самоотверженность) — две стороны одной истории: без тьмы не виден свет.
4. Современный контекст
Сегодня пороки принимают новые формы: цифровая зависимость, экологическое безразличие, культура потребления.
Но и «пророки» современности — активисты, учёные, художники — предлагают пути выхода:
• экологическое сознание против безответственности;
• критическое мышление против манипуляции;
• эмпатия против цифрового отчуждения.
Этот вечный конфликт движет прогресс: человечество учится на ошибках, а пророки задают вектор развития.
Заключение
Утверждение о равной «нужности» пороков и пророков — не оправдание зла, а констатация закона человеческой природы.
Пороки неизбежны, но именно они создают потребность в пророках — тех, кто напоминает о достоинстве, совести и смысле.
 Ккрасота спасёт мир, но сначала мир должен увидеть своё уродство.
В этом диалектическом единстве — ключ к пониманию истории и самого человека.
________________________________________
o
o ---------------------------------------------------------
o