Штрих, Шприх и Шорох

В старом депо, где запахи мазута и пыли въелись в бетонные стены, жили три существа, которых никто из людей никогда не видел. Их звали Штрих, Шприх и Шорох.
Штрих был самым тонким. Он напоминал ожившую чернильную линию, которая вечно соскальзывала с чертежей на пол. Штрих отвечал за границы: он следил, чтобы тени не заходили слишком далеко на свет, а трещины на стенах не превращались в дыры. Он перемещался рывками, оставляя за собой едва заметный графитовый след.
Шприх был колючим и быстрым. Маленький, похожий на комок стальной проволоки, он обожал электричество. Его стихией были искры. Когда в щитке что-то закорачивало — это Шприх танцевал на клеммах. Он был духом внезапности: резкий звук, внезапный укол совести или неожиданная идея — всё это была работа Шприха.
Шорох был самым старшим. Он состоял из обрывков старых газет, сухой листвы и эха. Шорох не ходил — он перекатывался по углам, наполняя тишину смыслом. Именно он хранил истории депо. Когда рабочий замирал, услышав за спиной звук шагов, которых не было, — это Шорох просто перелистывал страницу своего невидимого архива.
Однажды в депо привезли новый, сияющий хромом локомотив. Он был слишком гладким, слишком громким и совершенно не имел «души».
— В нем нет ни одной лишней линии, — прошипел Штрих, пытаясь найти хоть какую-то зазубрину на идеальном боку машины.
— В нем нет искры, только скучные микросхемы! — возмутился Шприх, безуспешно пытаясь укусить бронированный кабель.
— В нем нет памяти, — вздохнул Шорох, облетая холодный металл. — Он молчит.
Друзья решили, что локомотив нужно «оживить».
Штрих дождался ночи и нанес на блестящую краску едва заметную, изящную царапину — первый символ будущей истории. Шприх пробрался в систему управления и подсадил туда крошечного «зайчика», который заставлял фары подмигивать в самый неподходящий момент. А Шорох забился в вентиляцию, чтобы при каждом повороте ключа локомотив издавал не сухой гул, а глубокий, таинственный вздох.
Утром машинист, поднявшись в кабину, удивленно замер. Локомотив больше не казался чужим. На приборной панели играл блик, в углу что-то уютно шуршало, а на корпусе виднелась отметина, похожая на роспись мастера.
Машинист улыбнулся и похлопал панель рукой:
— Ну что, поехали, дружок?
Штрих, Шприх и Шорох, спрятавшись в тени под потолком, довольно переглянулись. Теперь это была их машина. И у неё впереди было очень много историй.