Красная рябина

Внимание (18+)!

Предуведомление для чуткого сердца: сей сказ повествует о любви и смерти без прикрас, ибо жизнь, увы, редко бывает сказкой.






























Жили-были дед и баба, и была у них курочка Ряба, и огромный боров Боря. Ряба и Боря любили друг друга.
Но однажды на Новый год, дед зарезал курочку, баба пожарила её, и подали курочку к столу. Все гости с аппетитом чавкали, наедались и пальцы облизывали, веселились и пировали — и были очень счастливы. Только косточки остались обглоданные.
А Боря смотрел на это через окно в избу, прижавшись пятаком к холодному стеклу, — и слёзы текли из глаз его по щетине, крупные, как горошины.
И подумал он:
«Нет мне больше жизни без Рябы! И как можно жить дальше, когда не вижу её — маленькую, рыжую, — не слышу её кудахтанья, не чувствую её поклёвываний и пощипываний? Никогда не забуду о ней».
И, пребывая в унынии, впал он в немощь полную: не ел и не пил. А в последние дни из хлева почти не выходил, только смотрел в одну точку — туда, где раньше бегала Ряба.
Безнадёжно серым, пустым и чуждым было всё вокруг, как пропасть бездонная.
И, видя это, решили хозяева, хоть и сокрушаясь в душе:
«Исхудал Борька. Заболел. Лучше зарезать и продать мясо и сало его сейчас, чем когда он ещё пуще отощает или когда совсем окочурится — тогда уж точно никакой прибыли от него не будет».
И на выходные зарезали Борю…
И когда вели его на убой, ни один мускул не дрогнул на морде его. И когда хозяин занёс нож, вздохнув тяжело, глаза на миг закрыв, взглянул Боря в небо и хрюкнул два раза, коротко, словно молвил: «Иду к тебе!»
И вонзился нож в плоть его, и хрустнули рёбра, и кровь фонтаном хлынула из раны — толчками брызнула, с ударами молодого, большого и сильного сердца…
И плакала бабка, рукавом очи отирая, слыша пронзительный, человеческий почти крик. Но что поделать? Зима выдалась суровая. Опять же — и подать платить нужно.
Мучительную и долгую смерть постиг Боря в кровавой жиже, ибо дед не был опытным мясником.
И когда захлебнулся крик и стих, всё плакала бабка, вспоминая его поросёночком, шепча:
«Прости, Боренька… прости…»
Когда же всё закончилось, разрубили тушу на части и поделили, кому из родственников что достанется, а что — на продажу, а голову отложили в сторону. И странное выражение сохранилось в потухших глазах той головы, как будто они хотели сказать, повторяя:
«Не виню я вас… не виню я вас… не виню я вас…»
А ночью вспыхнула новая звезда — красная, кровавая рябина в чёрном небе.
И с той поры говорят: коль долго смотреть на ту звезду, то можно услышать далёкое, тихое, едва слышное кудахтанье и степенное, надсадное похрюкивание.