КрымНаш 2021. Музей Сельвинского

   Симферополь. Музей Сельвинского
Симферополь, вокзал, центральная площадь – 13 часов. Багаж сдан, руки свободны, у нас по определению супруга «куча свободного времени».
– Командуй, Танюша, куда рванём?
– А сам-то ты, как думаешь? Устала я прокладывать маршруты, давай просто сядем в автобус и поедем наугад… в центр города. Мы сели в «знакомый» нам по Саратову троллейбус маршрута № 15. Не успели мы толком оглядеться, как за окном узрели белый монумент (две фигуры в полный рост), один из мужчин с пышными бакенбардами смутно напоминал мне кого-то. В это время из репродуктора:
– Конечная остановка – «Сквер им. Дыбенко». Троллейбус следует в депо. Ладно – значит, приехали. Солнца не видно, небо затянуто сплошной низкой облачностью, так начинается октябрь в Крыму. С теплотой вспоминаем санаторный парк на ул. им. И. Франко – вход украшают псевдо античные колоны, вдоль пешеходных дорожек цветники. И розы, розы, – они повсюду: пурпурно-красные, белые, нежно розовые – мимо не пройдёшь! Наклонился, стойкий дивный аромат! Деревья тщательно кронированы, ни одной сухой веточки. От самых корней стволы плотно облеплены костяными домиками улиток всех цветов и размеров. Куда они ползут и зачем? В Китае, да и в Европах, гурманы их давно бы уже, сбрызнув лимонным соком, «слопали».
– Так, первым делом нам необходимо подкрепиться, и кажется, я узрел, где. Видишь, прямо по курсу «студенческая» столовая, думаю, цены там будут приемлемые. И супруг (как весомый аргумент убеждения) добавил – нам предстоит долгая дорога – обязательно нужно покушать горячего.
– Да я не против, только не употребляй, пожалуйста, в отношении нас глагол покушать… И ещё, сначала пойдём, глянем вон на тех джентльменов на постаменте – издали тот, что с «баками», похож на художника Айвазовского.
   Помнишь, моё недолгое увлечение рисованием (группа художницы Анны Гладкой), пока жива, буду её помнить… Короче, наши с ней пристрастия совпали – Шишкин и Айвазовский, сохранились у меня и альбомы с репродукциями их картин. Один – уроженец средней полосы России, а вот Айвазовский – родом из Крыма, с родовой фамилии Айвазян. Он, то ли родился, то ли учился в Симферополе…
– Так, ; начинает солидным голосом Игорь – читаю для тех, кто всё время забывает очки: Монумент в память о двух братьях, одного ты угадала правильно – Иван Айвазовский, а второй Габриэль (судя по отчествам, они кровные братья). И если Иван известный художник, то второй, тот, что в церковном клобуке, «целый» архиепископ!
– Айвазовского сразу узнала по пышным бакенбардам, мода была такая. Вспоминая портреты того времени: царя Александра Третьего, генерала Скобелева и… дай бог память – баснописца Крылова, очень колоритные мужчины и не в последнюю очередь, именно благодаря бакенбардам! Это я замечаю вам, как женщина, и совсем не умаляю их достоинств – все трое по праву считаются великими людьми! Кстати, (если не путаю) одна из марин Айвазовского висит в нашем Радищевском музее. О баснях Крылова и говорить нечего – школьная программа: «Слон и моська», «Мартышка и очки» и т. д. и т. п. Пролетели десять школьных лет – и всё стало на свои места: да, Крылов «перепел» Ла Фонтена, и что?.. Так, ведь гениально!
   Про Скобелева, как создателя военных укрепрайонов, а воевала Российская империя непрерывно. Как довод, факт из моей родословной: более ста лет мои Сокурские пра-пра-предки служили унтер-офицерами в царской армии. О фортификациях Скобелева историки спорят по сию пору. Вот ещё немного о «белом» генерале (оказывается, белым его прозвали благодаря белому кителю, в котором он выезжал на поле брани). И самое последнее, в Саратове до революции существовала улица Скобелева! Удивлены? «Где эта улица, где этот дом?» Да это же – улица Немецкая, недальновидными чиновниками «не помнящими родства» переименованная Немецкая, в Скобелева, далее в проспект Кирова, а ныне она (он) уже Столыпина. И совсем не потому, что в Саратове ничего не строят (строят, есть много новых районов). Бедновато с фантазией, а самое главное, как у классика: «что скажет Марья Алексевна»… то есть, в советское время (Скобелев, Столыпин… незя, не время).
– Простите, вас кажется «разнесло», ; такой фразой я останавливаю супруга, если он уклоняется в сторону от основной темы. Теперь это и меня касается.
– Всё, всё, идём есть, – время обеда давно прошло, дай бог, чтобы хоть суп нам достался! Смотри, у стойки раздачи – никого, иду заказывать!
   Мы славно пообедали: салат из моркови, наваристый борщ с мясом, на второе Игорь взял себе беф-строганы с картофельным пюре, а я сочник и компот из сухофруктов. После обеда мы ещё побродили по уютному, историческому центру Симферополя. Супруг сфотографировал меня у прелестного маленького прудика с золотыми рыбками, я его в ответ (ала верды) в башмаках-скороходах, намертво впаянных в платформу (неужели были покушавшиеся?)
И тут мы увидели указатель: «Квартира-музей поэта Ильи Сельвинского».
– До отъезда у нас ещё полным-полно времени, давай зайдём… ; Игорь как всегда не против «окунуться» в быт наших знаковых поэтов.
– А что, хорошая идея, «товарищ», это ведь, кажется, его… и я напела:

Очарована, околдована,
с ветром в поле когда-то повенчана,
Вся ты будто в оковы закована,
драгоценная, ты моя женщина…

Он и сегодня часто исполняется в концертах. Когда, я впервые услышала слова романса, то поразилась, какой трепетной любовью (святой) пронизан текст. А вот как связала поэта Илью Сельвинского с сим ошеломительным текстом, теперь и не припомню (то есть, биографию Николая Заболоцкого, настоящего и фактического автора романса, я «подарила» совсем другому поэту).
Про Заболоцкого.
Заболоцкий меня заинтересовал, скорее, даже не как поэт, а как мужчина. Сейчас, когда существует «всезнайка» компьютер (раньше это была БСЭ – Большая советская энциклопедия), любая информация доступна практически мгновенно. Увидев фото поэта, я испытала разочарование – поразило несоответствие мною нафантазированного образа с реальным.
Очень немолодой человек, весьма упитанный, и почему-то в полосатой пижамной куртке. Погрешу против истины, если не скажу, что в молодые годы Николай был очень даже «ничего» – удлинённый овал лица, прямой нос, страстные губы. Живой, не «стеклянный» взгляд. Непростая жизнь резко отразилась на его внешнем виде – упитанный, солидный, я бы даже сказала «весомый» такой человек. В моём понимании – ну, не мог без малого пятидесятилетний человек с фото сказать:
– Ты и песнь моя величальная и звезда ты моя сумасшедшая.
А факты его личной, вернее, семейной жизни полностью отвратили мои симпатии от автора. Трудно понять, как деспот, семейный тиран, был способен посвятить такие проникновенные строки… второй супруге. Как, впрочем, и безотносительно к любому статусу женщины в устах Заболоцкого. В те времена ходила его байка: «курица не птица – баба не поэт!» Ахматова считала, что «стрела» в её сторону! И всё же, и всё же… будучи по-настоящему большим поэтом (а не поэтессой), стихотворение «Зацелована, околдована…» она определила пиететом самого мужского стихотворения! Именно такая оценка стихотворения застряла у меня в мозгу (и это случилось, когда мы готовились к поездки в Париж). Вот вам факт, что наша память хранит «кучу» абсолютно несвязанных фактов… до времени.
   Из центральной части города сворачиваем в переулок – дом с табличкой: «Мемориальная квартира поэта Ильи Сельвинского», а для меня знаменитого автора слов романса «Зацелована, околдована…». Игорь неожиданно (на мой взгляд, совсем ни к селу, ни к городу) изрекает:
– Лично мне неизвестно, кто автор слов романса, что ты фальшиво пропела.
   Обижаете Игорь Иванович – думаю про себя, – и это после того, как я «уверенно подарила» авторство сего шедевра Сельвинскому, да ещё и на пороге его музея-квартиры!..
– Извини, Танюша, не помню я этих строк. А вот тебе не менее известные строки:

«А в походной сумке – спички и табак,
Тихонов, Сельвинский, Пастернак»

– Допускаю, я когда-то что-то пропустил… но, ведь, сам Багрицкий включил Сельвинского в эту троицу! И потом Сельвинский написал не менее известную «Черноглазую казачку», помнишь? – А то:

Черноглазая казачка
Подковала мне коня
Серебро с меня спросила,
Труд не дорого ценя…
Как зовут тебя, молодка?

И мы дружно (дуэтом)

А, молодка говорит:
Имя ты моё услышишь
Из-под топота копыт…
Цок, цок, цок!

– Догадываюсь, Игорь Иванович, к чему ты клонишь – дескать, поэт это такая сложная личность, что нельзя его «употреблять» как просто супруга (это в контексте к моей оценке фотографии поэта). Необходимо понимание вашего противоречивого мужского естества… Вероятно, и жена поэта долго пыталась вникнуть в сию натуру… и всё же сбежала (и это с двумя детьми)! И знаешь к кому? К соседу… литератору-военкору Василию Гроссману (автору ещё не написанного романа – «Жизнь и судьба»). И возможно, было всё, как в песне:

«Может просто тепла и любви девчонке надо,
чтоб не ждать, не страдать и не плакать под луной…»

Заболоцкий в «знак протеста» женился на молодой поклоннице (страстной любительнице его стихов) и прожил с ней целых… три месяца. Именно в этот период и было опубликовано стихотворение «Признание».
Существует вариант толкования сего стиха, как вероятная «отповедь» поэта бывшей возлюбленной, упрекавшей его в отсутствии романтизма и лиризма.
Дескать, ах так, я не эмоциональный, не романтичный – получай:

Зацелована, околдована,
с ветром в поле когда-то обвенчана,
вся ты словно в оковы закована,
драгоценная ты моя женщина!
Не весёлая, не печальная,
словно с тёмного неба сошедшая,
ты и песнь моя обручальная,
и звезда ты моя сумасшедшая.
Я склонюсь над твоими коленями,
обниму их с неистовой силою,
и слезами и стихотвореньями
обожгу тебя горькую, милую.
Отвори мне лицо полуночное,
дай войти в эти очи тяжёлые,
в эти чёрные брови восточные,
в эти руки твои полуголые…
Что прибавится – не убавится,
что не сбудется – позабудется…
Отчего же ты плачешь красавица?
Или это мне только чудится?
1957 г.

   При зрелом размышлении (опускаю подробности) Заболоцкий и его первая супруга – поняли, что их брак был заключён на небесах и… трогательно со слезами на глазах (по словам их сына) воссоединились. А посвящение стихотворения «Признание» досталось Наталье – второй, «скоропалительной» супруге поэта. Это ли не подтверждение «противоречивости» мужчин: выплеск чувства (в пику одной) пришлось на временный союз с другой…
И всё же, и всё же... словесный портрет в стихотворении не давал мне покоя. Вернувшись в Саратов с трудом, но отыскала фото второй супруги поэта, и даже «заглянула» в её «комет» к их союзу.
   Всё именно так, как «нарисовал» поэт... очи тяжёлые… чёрные брови восточные. Из воспоминаний Натальи: «Любовь была только со стороны Николая…»
   Я к тому моменту уже определилась с авторством текста романса, Сельвинский не имел никакого отношения к «зацелованной и околдованной…». Юная пассия была (как и многие в то время) околдована поэзией Заболоцкого. Да что говорить о том, теперь далёком времени, я даже сегодня – сейчас, почитав его молодые (сексуально откровенные стихи) могу только воскликнуть – «вот это да!»
   «Ругаться мы начали сразу, как только сошлись…» А самое язвительно-парадоксальное из уст Натальи: «он смог пережить её уход (первой супруги) и не смог пережить её возвращения».
На мой взгляд, очень несправедливое замечание (учитывая непростую судьбу талантливого поэта). А, собственно, когда было иначе? Во времена Пушкина, Ахматовой или даже Высоцкого?..
   Дверь квартиры-музея открыта, нас приветливо встречает смотритель-экскурсовод. Такое ощущение, что именно нас она и ожидала. Платим в кассу по 120 рублей (уже не гривен) за билет и узнаём, что музей создан на деньги художницы Сельвинской – дочери поэта. Здесь в Симферополе он родился, прожил «первые» пять лет жизни (ой, что это я… детства!)
– Сейчас мы поднимемся на второй этаж, в его оформлении принимала участие первая дочь – то есть, падчерица поэта…
– Илья Львович был прекрасным семьянином и трогательным отцом… ; слова экскурсовода (это из записей моего дневника после посещения квартиры-музея). Именно после этих слов я на мгновение оторопела… к тому ли поэту мы пришли? Кажется, у автора романса были сын и дочь… Вот, в простенке между первым и вторым этажом рисованный портрет хозяина дома (седая щёточка усов), круглые карие глаза, густые посеребрённые сединой волосы гладко зачёсаны назад.
   Да, это совсем не тот «Заболоцко-Сельвинский» с фото. Так как же я умудрилась подарить биографию одного совсем другому, да ещё попыталась убедить в этом супруга…
Немедленно «сознаться» в непреднамеренности… думаю про себя!
– На втором этаже у нас экспозиция не только рисунков дочери поэта, а также картин наших крымских художников. А ещё у нас частенько собираются на свои вечера музыканты и поэты.
– О! Это интересно, я ведь тоже в определённой мере поэт, под моей редакцией регулярно печатается в Саратове поэтический сборник клуба «Диалог», которым я руковожу.
Оставляю их наедине – творческие личности (на одной волне), им есть о чём побеседовать! Копаюсь в памяти, и уже понимаю ; ошибка (автор романса другой, без щёточки усов). Супруг прав, не его эти вирши. Отзываю Игоря в сторону…
   Короче – я «вклиниваюсь» в их беседу с признанием невольной ошибки в принадлежности авторства стиха. Да, не Сельвинский, совсем другой был «очарован и околдован»… и что? Делаю в памяти «зарубку». Все знания об авторстве романса (о чём я поведала выше) случились уже в Саратове.
   Ах, как хорошо, что нам не известны подоплёки Шекспировских сонетов и стихов Горация? В молодости просто читала сии шедевры, и дела нам не было до «бытовухи», как это называлось бы сейчас. Мы ни разу не пожалели, что заглянули в скромный музей-память. Из рассказа гида узнали, что Илья Львович (не в пример многим поэтам) был верный семьянин и трогательный отец, как для удочеренной, так и для родной дочери.
   Пора уходить, мы тепло прощаемся, на память получаем приглашение: обязательно ещё раз посетить сей скромный уголок. На этом культурная программа в нашем Крыму исчерпана, мы едем на вокзал, и скорым – «Симферополь ; Новокузнецк» до Саратова.
   Про красивейшее сооружение – Крымский мост, много не напишу, ибо видели лишь издалека (вблизи, лишь эстакады и рельсы), но когда «гусеница» нашего состава входила в поворот… то, честно говоря, поражала элегантная плавность изгиба моста. Молодцы мостостроители, в короткий срок соорудить такую красоту! Мы соединились с Крымом и это исконно наша древняя частица России.