Демон, зеркало и свечи

Олеська сидела на кухне, грея руки о стакан с давно остывшим чаем. Ночь уже давно вступила в свои права, и темнота вливалась в незаштореное окно свободным, вольным потоком, справиться с которым тусклая лампочка Олеськиного ночника никак не могла, и поэтому на кухне царил таинственный, жутковатый полумрак.
Девушка взглянула в окно и в очередной раз тяжело вздохнула. Аккаунты всех её подруг пестрели яркими букетами, золотыми украшениями и романтическими фотосессиями. Когда она возвращалась домой с работы, то ей то и дело попадались на глаза парочки, мило держащиеся за руки и то и дело обменивающиеся нежными поцелуями. А она… Ей уже двадцать пять, и за это время у неё не было ни одних, даже мало-мальски завалящих отношений, да и откуда они будут, если лицо её густо усыпано веснушками, а волосы напоминают спутанный моток тусклой медной проволоки. Да и работает Олеська в библиотеке, а туда молодёжь заходит редко, только старички в заплесневелых шляпах, да пропахшие нафталином ветхие старушки.
Внезапно Олеська подпрыгнула – сейчас же Святки, а значит можно гадать на суженого, или же провести обряд, чтобы он появился. Вытащив старый, громоздкий и надсадно тарахтящий ноутбук, она дрожащими пальцами вбила в строку поиска «Обряд на привлечение любви». На экране появилось с десяток рецептов, помогающих достичь желаемое. Олеська открыла первый попавшийся, и…
- Возьмите крыло летучей мыши и пепел чертополоха, собранного в полнолуние – гласил первый рецепт. – Так, понятно, - хмыкнула она и открыла второй. – Вскипятите икру австралийской рогатой жабы в медном котле с добавкой трёх змеиных волос, - советовал второй.
– Что-то я змей волосатых не видала, - пробормотала девушка и открыла следующий. – Пройдите через три непаханых поля в день летнего солнцестояния, распустив волосы, и в поясе из череды – рекомендовал третий.
Олеська застонала и захлопнула ноутбук. И где их взять в городе, поля непаханые, и змей с прической? Придётся гадать как раньше, как бабушка рассказывала.
- Сядь в полночь перед зеркалом, - словно услышала она в ушах голос старушки, - зажги две свечи, да скажи: «Суженый мой ряженый, приди ко мне наряженный», он к тебе и явится!
Олеська спохватилась – часы показывали без четверти полночь, она ещё успевает. Взгромоздив на кухонный стол снятое со стены тяжеленное бабушкино зеркало в старинной резной раме, она вытащила свечки в виде фигурок каких-то нелепых Купидончиков, подаренные подругой Аней на прошлый Новый год, она погасила свет, уселась перед зеркалом и зажгла свечи.
Произнеся дрожащим голосом заклинание, девушка стала вглядываться в сумрачную поверхность зеркала, в котором отражалось тёмное окно, дрожащие огоньки свечи и растерянная рыжеволосая девушка в ночной рубашке.
Время шло, свечи медленно оплывали и теряли форму, глаза Олеськи уже устали вглядываться в темноту, а суженый всё не появлялся. Вконец расстроившись, она совсем было собралась задуть свечи, как вдруг из темноты на неё глянули два больших, круглых, ярко-жёлтых глаза.
- Демон! – испуганно заверещала она, сшибив на пол и свечки, и зеркало, и недопитый чай в стакане. Путаясь в ночнушке, оскальзываясь в разлитой сырости, она пыталась выбраться из кухни, но глянув на окно, завопила ещё громче – на подоконнике громоздилась какая-то тёмная масса изрядных размеров.
Тут соседи звонко застучали по батарее, и густой мужской голос из-за стенки посоветовал Олеське отправиться в психиатрическую больницу, раз демоны мерещатся. Она зажгла свет и снова посмотрела в окно – на подоконнике кто-то сидел. Подобравшись на цыпочках, и зажимая от страха рот рукой, она подошла к окну – снаружи ярко-жёлтыми глазищами на неё смотрел огромных размеров чёрный кот.
- Откуда ты взялся, на пятом этаже, в мороз? – бормотала добросердечная Олеська, впуская зверя в дом. Он был размером со среднюю собаку, с пышным воротником, кисточками на ушах и совершенно сказочным хвостом, который выглядел, как ёлка. – Породистый наверное, Мейкун, - решила девушка, разглядывая его лапы толщиной в её руку.
Он важно уселся на стул и свысока стал разглядывать, как Олеська вешает на место старинное зеркало, затирает разлитый по полу чай и выбрасывает в мусорное ведро оплавившихся купидончиков. – Эй, Демон, ты, наверное, есть хочешь? – обратилась она к коту. Тот вежливо промолчал, жмуря жёлтые глаза. Олеська налила молока в тарелку и поставила на пол. Кот не сдвинулся с места и смотрел так, будто ему предложили есть кирпичи.
- Не хочешь? – вздохнула Олеська, - а больше нет ничего. Она подняла тарелку и поставила перед ним на стол. Кот царственно наклонил голову и аккуратно стал лакать, жмурясь от удовольствия.
Выпив молоко, он намыл чёрную мордочку лапкой, спрыгнул на пол и уверенно прошёл мимо оторопевшей Олеськи в комнату, где без лишних церемоний запрыгнул на кровать, растянулся во всю длину и громко захрапел.
Так они стали жить. Олеська работала, а Демон занимался хозяйством: гонял по квартире мячик, сбрасывал на пол диванные подушки, забирался под одеяло и спал там, обильно «украшая» простынь чёрной шерстью. Когда она приходила домой, то садились ужинать, и кот непременно сидел на стуле, напротив хозяйки. Олеська даже белую салфетку на шею ему приноровилась привязывать, а он и не возражал. Иногда её казалось, что дай ему вилку и нож – и кот с лёгкостью примется ими пользоваться, как настоящий аристократ.
Вечером Олеська читала Демону Булгакова – особенно нравился ему «Мастер и Маргарита» - он слушал, от удовольствия перебирая лапами.
А по весне она решила, что нужно выводить Демона на улицу, на шлейке, чтобы он дышал свежим воздухом. А для этого коту требовались прививки. Поднять кота, посадить в переноску, да ещё и везти куда-то было для Олеськи непосильной задачей. Поэтому она позвонила в первую попавшуюся ветеринарную клинику. Вежливый администратор, выслушав её лепетания о тяжести питомца и трудности транспортировки, пообещала прислать ветеринара на дом.
Вечером в квартире Олеськи и Демона раздался звонок в дверь. Хозяйка открыла, а на пороге стоял симпатичный молодой парень в синем докторском костюме и с чемоданчиком в руках. Он смотрел на девушку большими, золотисто-жёлтыми глазами, а потом вошёл и крепко пожал поданную Демоном лапу.