Тысяча Яклича

Тысяча Яклича

Тинсон был джазмен (см. «Город звучащий»).

Тинсон почти закончил консерваторию по классу валторны.

Не завершил он обучение, так как его шеф Орехов внезапно покинул наш мир, когда Тима был на четвертом курсе, прямо перед выпускным экзаменом. Чуть-чуть совсем недотянул.

(Как же прав был мой учитель по сольфеджио в Волгоградском училище искусств: «Вовка, «Всё» будет, когда консерваторию закончишь». Знал человек, что поступить сложно, но удержаться еще труднее, примеров – масса).

Тинсон был типичный «хиппи» – и выглядел соответственно. Орехов его понимал и ценил, в отличие от остальных педагогов кафедры духовых инструментов. Тима с ними разругался вдрызг, защищать его уже было некому, и он ушел из ВУЗа, не получив диплома.

Орехов – это фигура в мировой исполнительской практике. Петербургско-Ленинградская духовая школа – мировой исполнительский и образовательный тренд, «высший пилотаж».

Помимо валторны Тимур Рысмагамбетов владел прекрасно шестиструнной гитарой – профессионально. Фортепиано – чуть хуже, чем пианисты, но для джазиста вполне себе нормально. Джаз он играл на всех данных инструментах замечательно. Пел очень «прилично» на английском. Вокальные данные тоже были на уровне. Работал он в различных оркестрах, ансамблях, кафе и ресторанах, частенько и на улице в центре города. В девяностые и двухтысячные-десятые-пятнадцатые его все знали в Питере.
Хороший музыкант был.

Несколько лет он трудился в баре гостиницы «Европейская», а я к нему частенько туда захаживал.

В нулевых как-то раз приперся я туда на служебный вход, Тима вышел на улицу. Стояли, курили, трепались, и тут он говорит: «А знаешь, кто вчера был здесь?» – и молчит… меня интригуя… но долго не выдерживает: «Розенбаум, блин, – тысячу рублей мне дал… е-мае… Я ему, естественно, когда он зашел в бар и сел, тут же «Вальс-бостон» спел-сыграл, а он мне, твою мать, це-е-лую тысячу от души оторвал… тыысячу-у-у, блин-н!»

«Д-да-а-а», – ответил я тогда, – «бедный человек, хоть бы штуки три, а то как-то стыдно за него, вот ведь жадный какой, пожалел… да-а», – и рассказал Тиме историйку про то, как Розенбаумыч «отжал» особняк «Боссе» у «Капеллы им. Глинки»…

Такому величайшему артисту современности нужна была, конечно же, репетиционная база. Купить дом и сделать там эту самую базу у него денег не было – бедный же, он – к государству, в мэрию, в министерства… ему пошли навстречу, понятно же, что человек уровня… ээээ… Шостаковича… где-то…

А мы, и не только мы, проводили в данном здании ежегодный детский городской фестиваль. Так же в нем для детишек проводились абонементные постоянные концерты под эгидой капеллы. Мы – различные детские коллективы, исполнители и педагоги из нескольких районов города. Под руководством моего зав. отделением в музыкальной школе при гимназии № 587 Фрунзенского района и по совместительству главы и организатора фестиваля исполнителей на народных инструментах, мы лет десять проводили на данной концертной площадке городской конкурс. И очень всем нам и мне в том числе сие мероприятие и здание нравилось, особенно интерьеры второго этажа, где мы посиживали на банкетиках по окончании фестиваля.

Нас выгнали. Люди боролись, история освещалась в прессе, но в результате и нам, и капелльским пришлось искать другие залы и помещения…

Я у Яклича был на двух концертах – в Крыму (в 88-м) и в Октябрьском (через год-два). И там, и там он был нетрезв, забывал слова и останавливался на середине исполнения песни. Тима вот не забывал, не останавливался, ни одного случая не помню. В Ялте Яклич вообще был в «дугу» к концу концерта. Сольник в два отделения (надо отдать должное – без «фанеры») – не шуточки.

Впоследствии он привел себя в порядок и, говорят, накладок таких больше не случалось, но я больше уже не ходил, боялся, что опять мне стыдно за него будет.

И вообще он нам всем нравился, песни его, – играет-поет нормально, аккомпанемент своеобразный – двенадцатиструнка – не каждый сможет, «лапа» железная нужна…

Ко времени нашего стояния-трепотни у гостиницы доходы Александра Яковлевича возросли существенно… цитата:

«Осенью 2001 года ему сказали, что ремонт особняка потребует, как минимум, 1,5 миллиона долларов. "Пустяк, - успокаивал Розенбаум. - Надо будет – достану и четыре, и пять миллионов".»

И, то есть, чего нас с Тимой эта тысяча-то «заела», а то, что как музыкант Тимур уж никак не хуже этого Яклича, как поэт и личность, конечно, Яковлевич Александр, да – «орел», есть в нем и положительные качества, кто спорит, но чего ж такой жадный-то.

Тысячу в таких случаях и местах, о которых идет речь, музыкантам дают люди небольшого достатка. Это оскорбительная для нас была сумма, все равно как мне один рубль дать нищему на улице – так за такое нищий и в лицо может…

…Трепетно к деньгам относится человек, очень трепетно…