Такой не подведёт!

Мой хороший приятель – заслуженный и почётный строитель России, и вообще уникальной эрудиции, энергии и оптимизма человек был включён в группу российских строителей, направленных в Швейцарию для обмена строительным опытом. Трудно сказать, насколько необходим строителям-профессионалам был этот заграничный вояж – может, просто чиновникам строительный бизнес регулирующим, хотелось за госсчёт в Альпы прошвырнуться, по Ленинским местам проехать, скорее всего, так, но отказаться от поездки никак нельзя было. От чиновников этих все разрешения и согласования зависели. Без них ни одна бумажка не двинется, а без бумажки ни один кирпичик не ляжет. У нас на стройке заведено так – под каждый кирпич – две бумажки. Одна простоя, другая с водяными знаками Гознака.
Поэтому, когда Олегу сказали, что «есть мнение» его в швейцарскую делегацию включить, он, как человек, когда-то военное училище закончивший, а потом от службы в армии откосивший, взял под козырёк, сказал «Есть!», и теперь прилетел в эту уютную, хоть и маленькую страну. Странно даже – такая маленькая страна, горы одни – где – копай-не копай, ничего полезного не накопаешь – и живёт себе припеваючи. А бывают страны – и территория огромная, и ископаемых – завались, да всё как-то через жопу получается! – такие мысли сразу в голову Олега приходить стали, как только их делегация из гостиницы вышла, и по берегу Женевского озера пошла. Не в полном составе, конечно, потому что пара чиновников из мэрии и директор завода железобетонных изделий выйти из гостиницы не смогли. Может, оно и к лучшему!
Идёт делегация по набережной, вода в озере голубая, чистая. Фонтан из озера до неба бьёт, а за фонтаном – ещё выше него даже – Монблан возвышается – «Белая гора» по-французски – действительно, сияющая ледниками над зелёными горами. Красота такая, чистота, порядок – ни тебе бычков на тротуаре, ни урн опрокинутых – даже обидно! Хочется или что-то плохое у них увидеть, или что-то хорошее своё показать. А что покажешь, когда и костюм, и галстук, и ботинки, и носки – всё не российское. А часы «Брейтлинг» на руке – так и вовсе швейцарские!
Дошли до какого-то парка – а там сцена, народ снуёт возле сцены, сцена странная – на ней с десяток велотренажёров стоит, и на них мужики и дамы педалями наяривают изо всех сил.
– Это что за кипишь? – старший группы, тот, лысый из мэрии в кожаной кепке, у переводчика спросил.
Тот к какому-то хмырю с мегафоном подошёл, и потом объяснил – это конкурс – кто больше всего накрутит за десять минут, приз получит.
– Вот оно! – сразу решил Олег. – Здесь-то я им покажу, в какой стране мужики, а в какой – дрыщи в штанах! – и, увидев тренажёр, с которого только что свалил краснорожий потный мужик, рванул к нему.
– Месье! Месье! – закричали ему, догнали, стали хватать за руки.
– Отлезьте, гниды! – своевременно вспомнил он Булгакова. Но гниды швейцарские не отлезли, подскочил переводчик. – Это что, за этот аттракцион отбашлять надо? – сразу сообразил Олег, доставая разноцветные франки из заднего кармана брюк.
Оказалось, что бесплатно, наоборот, даже заработать приз можно.
– Ну, так я готов! – рванулся опять к тренажёрам Олег.
– Здесь так нельзя, надо сначала вон туда! – переводчик ткнул рукой в сторону стола, где сидели двое – мужик в очках и молодая красивая дама. – Регистрация!
Делегация российская очень оживилась, зашумела, стала Олега поддерживать:
– Давай, Олежка, записывайся и вперёд! За Родину! За Россию-матушку!
Олег с переводчиком к столу подошли, переводчик его имя в длинный список внёс, а дама усадила за стул, надела манжетку на руку, померяла давление – и одобрительно кивнула – медконтроль допуск дал.
Теперь Олег уже законно на велотренажёр забрался, какой-то мужик в комбезе кнопки на экране понажимал, сказал «Окей!», и Олег рванул!
– Что я, велотренажёров, что-ли, не видел! – думал он, срезу включаясь по полной. – У нас в фитнесе их жопой ешь! – обороты росли, Олег выкладывался максимально, и цифры большие на его дисплее росли тоже, 100, 200, 400, 700.
Переводчик, который рядом стоял, и за Олега тоже болел, хоть и не русский, сказал, что лучший пока накрутил на 4700.
– Вперёд, Олег! – выла с партера вся делегация.
– Хорошо им «вперёд» орать, – думал Олег. – А привыкли в кабинетах кресла просиживать, паразиты! А поработать за честь страны – так нет их!
То ли нагрузку тренажёр сам увеличивал, то ли Олег уставать стал, то ли то и другое одновременно, но ноги налились свинцом, пот потёк ручьями, даже перед глазами пелена лёгкая появилась. И он прибавил ещё… 3200, 3500, 3900, теперь уже все зрители смотрели только на него. Он решил добавить ещё, и встал на педалях, как он в детстве делал, когда в крутую гору ехал. 4100. Женщина-врач встала со стула, подошла и очень внимательно посмотрела на Олега, потом шепнула что-то организатору, тот вскочил и подбежал к Олегу, и стал что-то голосить.
– Уй-ди! – выдохнул Олег. – 4300.
– Он говорит, что больше нельзя! Врач сказала, что Вы сейчас умрёте! – перевёл толмач.
– Отвали! – прошипел сквозь зубы Олег. – 4500.
Организатор, размахивая руками что-то кричал переводчику. Делегация орала, а Олег крутил. 4700, 4800! Всё!
Слезть с тренажёра он не смог, да и не успел бы – подбежали радостно кричавшие мужики из делегации и на руках вынесли его со сцены.
– Ну мы им дали! Ну, будут знать наших! Утёрли сопливые шнобели этим дрыщам! – к победе все рады прислониться! В ней все чувствуют себя причастными, особенно, почему-то те, кто со стороны смотрел.
Олег на ватных ещё ногах подошёл к столу, где ему под аплодисменты вручили большого розового плюшевого слона – приз! Обняв его за мягкую шею, он поплёлся в гостиницу, гулять по городу ему расхотелось. В номере хватило сил только душ принять, и Олег провалился в сон.
Снилось ему, что он взбирается по глубокому снегу на высокую-высокую гору. То ли Эльбрус, то ли Монблан, а может быть, даже Эверест. Перебирает ногами глубокий рыхлый снег, пытается двигаться вверх, а снег едет под ногами и он всё на том же месте шагает, совсем не поднимается. А там, на вершине, его уже вся делегация российская ждёт, все люди первой величины, и даже сам, и с укором таким на него смотрят – как же так, Олег, мы в костюмчиках да ботиночках летних сюда вот как легко зашли, а ты с ледорубом и в кошках ни хрена не можешь! Эх, размазня! А мы-то думали, что ты – железный!
Напрягся Олег, сделал рывок вперёд, да кошки по льду, что под снегом прятался, заскользили, потом хрустнуло, и он полетел в пропасть. Не очень глубокую, потому что недолго летел. И упал не больно, на снег, наверное, только звон в ушах. Открыл он глаза – светло уже, утро, и будильник звенит.
Дёрнулся Олег встать – а ноги с кровати спустить не может – мышцы совсем не слушаются. Руками спустил ноги на ковёр, и на четвереньках к креслу пополз – одежду, что вчера скинул, стал сидя на полу одевать. Оделся. Через полчаса их автобус должен к отелю подъехать – программа экскурсионная, что швейцарцы подготовили – по стройкам возить. Отсидеться в номере Олегу гордость и чувство ответственности не позволяли. Однако и ноги не держали тоже. То есть, ползти потихоньку, за стенку опираясь, он ещё мог, а без опоры – нет. Тогда он решил, что, пока его не видит никто, раньше всех спуститься и в автобус сесть, а там как-нибудь!
Доковылял до лифта, никого не встретив, и в холл спустился. Там на ресепшен клерк стоит. Как ему в таком виде показаться? Прислонился Олег к стене у лифта – вроде стоит, холл гостиницы с интересом разглядывает, а сам ждёт, когда клерк свалит куда-то. Только он отошёл, Олег вдоль стены вперёд пополз. Только не успел – дополз до середины, клерк вернулся. С удивлением наблюдал, улыбался. Нехорошо получилось, уронил честь. Ладно, чёрт с ним! Прошёл кое-как через вертящуюся дверь – хорошо, что автобусик их недалеко стоит. Руками помогая, взгромоздился Олег на переднее сиденье рядом с водителем – так ближе всего, по салону ползти не надо. Постепенно и делегация подтянулась. Она ещё поредела. Старший пересчитал головы и произнёс:
– Отряд не заметил потери бойцов! Ладно, трогаемся! Пусть отдыхают! А ты, Олег, молодец!
Автобусик тронулся, входить из него и ходить стройки разглядывать Олег никак не мог – ноги не слушались совершенно. Он только рукой махал переводчику:
– Ничего, я и отсюда посмотрю! Мне хорошо видно!
Съездил он не зря. Потому, что главный, тот, что в кожаной кепке, сказал о нём: «Такой – не подведёт!».