Закончил писать справку на младшего де Л Иля

В основном, опираясь на П.П.Пекарского.

Если судить по нему, какой на хрен, Жозеф-Николя был шпион? Просто очень любил планеты и звёзды - был заворожен этим, а всю попутную жизнь рассматривал как возможность сделать наблюдения за ними как можно более комфортным.

Вернулся во Францию? Ну дак комфорта в России ему точно не было, причём изначально - не-франкоговорящая страна, зависимость от немцев в Академии (для француза неприятная сама по себе), косяки с жалованьем - я так и не понял, выплатили ли ему деньги, в итоге за 1741 - 1742 гг - прямых указаний я на это не нашёл, скорее всего, выплатили (первые годы, как говорит Пекарский, он во Франции жил хорошо на русские сбережения, в том числе, обсерваторию себе сделал), но... Не удивился бы ничему. Причём уехать он пытался задолго до 1747 года, так что "звоночки" были уже давно.

Вывез архив и карты во Францию?

Что он там увёз? Вопрос занятный, и российские исследователи могли б взять и в годы свободного общения между странами сделать ревизию архиву де Л'Иля, тем более, он там не под семью замками хранится, а изначально был передан в публичную королевскую библиотеку - для общего пользования. Тем более, что и Пекарский, и более поздние исследователи говорят, что значительная часть (какая?) рукописей и исходных материалов де Л'Иля была найдена в документах старой обсерватории в СПб несколькими десятилетиями позднее - просто их там никто не искал "Шумахер сказал - всё вывез - значит, вывез".

Здесь что ещё интересно - иностранные учёные рассматривали претензии к де Л'Илю со стороны Академии именно как наезд - то есть, некую правду за Жозефом-Николя они признавали, и она, скорее всего, касалась условий выполнения контракта - что-то там было написано "мелким шрифтом".

Так что - как по мне - был он "средним по больнице" учёным интернациональной направленности, считавшим, что наука - она для всех. Естественно, такая точка зрения иногда кого-то и не устраивала.

Вреда, правда, я от этого вывоза де Л'Илем материалов за границу особого не увидел; а польза, возможно, и была - он сделал известным результаты Беринговой экспедиции в Европе, в то время, как у нас их похоронили до начала XIX века - на семьдесят лет.