Обломовщина от слова облом. Рудин

«Обломовщина» от слова «облом». Рудин

     Н.А. Добролюбов в критической статье «Что такое обломовщина?» сопоставил образ тургеневского Рудина с Обломовым. Его критика касалась не отдельных поступков, а общей черты — неспособности к действию, разрыва между словом и делом, пассивности в ключевых моментах жизни.

     Между тем, Рудин всю жизнь постоянно находился в действии, в процессе.
     И тут возникает мысль: А что, если Добролюбов владел лексиконом XXI века и навесил на Рудина «обломовщину» только потому, что у Рудина в делах случались «обломы» с «завидным» постоянством. Именно за то, что Дмитрий Николаевич постоянно находится в поиске, его и уважает Лежнев. Вспомните диалог при случайной встрече:

     « — Я родился перекати-полем, — продолжал Рудин с унылой усмешкой. — Я не могу остановиться.

     — Это правда; но ты не можешь остановиться не оттого, что в тебе червь живет, как ты сказал мне сначала... Не червь в тебе живет, не дух праздного беспокойства: огонь любви к истине в тебе горит, и, видно, несмотря на все твои дрязги, он горит в тебе сильнее, чем во многих, которые даже не считают себя эгоистами, а тебя, пожалуй, называют интриганом. Да я первый на твоем месте давно бы заставил замолчать в себе этого червя и примирился бы со всем; а в тебе даже желчи не прибавилось, и ты, я уверен, сегодня же, сейчас, готов опять приняться за новую работу, как юноша.

     — Нет, брат, я теперь устал, — проговорил Рудин. — С меня довольно.

     — Устал! Другой бы умер давно.»

     К тому же, Рудин не только «обламывает» сам себя, но и других – в юности «обломал» женитьбу Лежнева, потом в Германии свою с Лежневым дружбу, Наталью Ласунскую «обломал» с замужеством, чуть старой девой не оставил. Это еще «уметь надо» - так «дров наломать».
     И всё же, несмотря на «обломы», Рудин не перестаёт притягивать. В нём есть то, что всегда завораживает: огонь идеи, смелость мысли, готовность говорить громко и всерьёз о главном. Он не мелкий интриган и не лентяй — он человек порыва, для которого сам процесс поиска важнее результата.

     И в этом его вечная современность. Сегодня мы тоже встречаем таких людей: они зажигают на встречах, рисуют блестящие перспективы, заражают энергией. Их слушают, им верят — потому что в их словах звучит правда устремления, жажда смысла. Да, порой за этими словами не следует дела; да, их планы рассыпаются при столкновении с рутиной. Но именно они задают тон, поднимают планку, не дают среде застыть.
     Рудин — не образец эффективности, но образец живой мысли. Он «обломщик» — но не разрушитель. Он сбивается с пути — но сам путь для него не теряет ценности. И потому мы снова и снова узнаём его — в себе, в друзьях, в случайных собеседниках, — и, вопреки всему, продолжаем любить.

     Мой взгляд подсвечивает вечную актуальность типажа: и в XIX веке, и сейчас мы узнаём людей, чьи блестящие речи и планы разбиваются о неспособность взяться за рутинную работу. Юмор здесь ещё и в том, что сам Добролюбов как критик был предельно деловит — и потому особенно чутко улавливал эту слабость в других.