Эмансипация

День рождения Кости Солдатова отмечали в тесной комнатке студенческого общежития. Объем выпитого уже не позволял распевать песни стройно, но пока еще не мешал высокоомным прениям. Гости спорили жарко, до звона в ушах:
— А я говорю — нет, инопланетян не существует. Как бы они добрались до Земли через межзвездные расстояния?
— Возможно, пришельцы прилетают из будущего. Они…
— Бред. Путешествия во времени? Так только больше парадоксов, а не объяснений. Лучше…
— “Кротовые норы” никто не опроверг…
— Но и не доказал. Ты хоть представляешь “червоточину” вблизи Солнечной системы?
— Неужели? Но если инопланетян нет, то как ты объяснишь гибель группы Дятлова?
— Ну вот, опять та же жвачка…
— Нет, ты давай конкретно…
— Конкретно? Да все же просто: Слободин раздобыл спирт. Ну, выпивали. А спирт оказался метиловым, вот они и ослепли. Все последующие странности — шок и паника.
— Нет, не сходится. В телах не обнаружили алкоголь, помнишь?
— Да-да, так то издержки советской пропаганды. Комсомольцы погибшие, как последние алкаши? Нет, власть…
— Опять ты про происки советской “гэбни”? Заговором властей можно объяснить что угодно.
— А мне больше нравится версия с манси. Для местных гора Отортен вполне могла быть священной.
— Глупая версия. Никаких следов посторонних не обнаружили, только следы погибших ребят…
— О чем ты? Зачем манси убивать студентов?
— У аборигенов ненависть ко всем пришлым. Вот и…
— К пришлым? Это к тем, кто спаивал предков, меняя дорогую пушнину на водку?
— Почти. Я о ненависти туземцев к цивилизации и культуре…

Макс Бахтияров насупился и неожиданно для всех плеснул в оппонента остатками безалкогольного пива. В ответ полетела пластиковая тарелка, вымазанная томатным соусом. Драчунов быстро разняли, но застолье потеряло непринужденность и, не подкрепленное новой выпивкой, расстроилось бесповоротно. Комната опустела. Костя уснул и не заметил ухода однокашников. Он спал и видел Оумуамуа. Таинственный посланник приближался. Красно-коричневая поверхность корабля, обожженная светом мириад звезд, тонула в лучах Солнца. На обращенной к Земле стороне мелькали бортовые огни. Костя подпрыгнул и полетел навстречу загадочным проблескам.

Макс попытался поцеловать Настю Чашко,  она отстранилась и сказала:
— Ты вел себя кринжово, зачем ты начал эту дурацкую драку?
— А чего он на манси гнал? — Макс ласково погладил прядь девичьих  волос. — Ну хорошо, ты права. Прости меня, Настюша.
Еще одна попытка обнять почти удалась, Макс состроил жалобную физиономию:
— Пойдем ко мне на полчасика. Ты не хочешь поговорить со мной? Почему ты так изменилась?
— Ой, мне домой пора. Поздно уже.
— Всего полчасика, а то закричу прям сейчас на всю общагу. Мне правда плохо без тебя.
— Ладно, но только минут десять, не больше.

Спустя час они, разгоряченные,  лежали на скрипучей кровати. Настя выровняла дыхание первая,  облокотилась на подушку, глянула на дисплей смартфона. Макс дышал, будто разгрузил вагон угля. Отсвет уличной рекламы вскочил на нежный холмик.  Макс осторожно попробовал накрыть светового “зайца” ладонью:
— Ты стала другой, Настюша.
— А ты все такой же.
— Ты же любишь меня, верно?
Молчание тянулось, как вздох перед прыжком в омут. Макс не выдержал и притянул Настю к себе, она больно ущипнула его за бок. Снова сладкая борьба, снова скрипы. Настя шептала: “Сумасшедший ты вогул!”, а он коллапсировал в ней, теряя счет времени.

Утром правое крыло общежития разбудила Леди Гага. “Опять четыреста восемнадцатая музицирует”, — спросонья заметила Настя. Она высунула голую ножку из-под одеяла и, удовлетворенная комнатной температурой, встала с кровати. Ее гибкая фигурка выгнулась тетивой — восхитительным зрелищем хочется любоваться часами, но она лишь на пару секунд удержалась на носочках.
— Не смотри на меня так, пожалуйста, — Настя наклонилась и подобрала вещи, разбросанные по полу.
Макс повернулся к стене:
— Оставайся у меня на весь день, Настюша. Стас уехал к родичам, нам никто не помешает.
— Я хочу… — Настя замялась. — Нам нужно некоторое время не встречаться. Надо разобраться в чувствах.
Макс вскочил и схватил Настю за локоть:
— Да почему? Ты моя женщина и не можешь так со мной поступать!
— Я своя собственная, — Настя отдернула руку.
— Ладно, ладно, только не кипятись так, милая Чашечка. А как долго ты будешь “разбираться в чувствах”?
— Сама решу. Не торопи меня. Да, и перестань уже называть меня этой стремной кликухой.
Настя схватила сумочку и заспешила к двери.
— Постой! У тебя кто-то другой? — рванулся вдогонку Макс.
— Не забудь надеть труселя, Отелло супермансийский, — звонко рассмеялась Настя и выскользнула в коридор.

Ненастье захватило Екатеринбург. Тяжелая хмара заполонила небо. Серые деревья-скелеты подрагивали кончиками веток, ожидая неминуемый приход зимы. Макс хмуро брел из университета. Несданные зачеты тащились за ним каторгой без права переписки. Но волновали его не строгие внушения декана, а отсутствие Насти. Всего год назад друзья подтрунивали: “Может, вы и сны вместе смотрите?” Сейчас те сны обернулись кошмаром наяву: половинка души бродила где-то рядом сама по себе. Макс пнул пустую пивную банку, попавшую под ноги. Ну, не сходилась логическая цепочка, поведение любимой не поддавалось четкому объяснению. Три месяца назад гостили у ее мамы в селе, дело шло к свадьбе. Но вчера Настя заявила: ”Мне нужна свобода, тебя слишком много, оставь мне личное пространство”. Нет, слова не ее. Возможно, услышала у какой-то блогосферной правдоматки очередную “проповедь”. Промозглый ветер дергал за уши, под ногами мелко хлюпала грязно-серая жижа.

Стреляная сигарета закончилась вовремя: подъехало такси, вышла долгожданная мучительница. “Настя!” — голос прозвучал по-щенячьи восторженно. Она скорчила гримаску, будто ей преподнесли горькую микстуру. Макс подошел и сказал:
— До датской королевы проще дозвониться, чем до тебя. Вот и пришлось караулить. Привет.
— Привет. Весь день занята на съемках. Времени на болтовню не хватает, извини.
— Настя, объясни, пожалуйста, что происходит?
— А ты еще не понял? Мне сказать прямым текстом?
— Но почему? Что я сделал не так?
— Я хочу стать актрисой, для этого необходима свобода. Тебе не понять — ты еще мальчишка с заученными предрассудками. Это я знаю, не спорь. Прости, я и правда утомилась — мне пора домой.
Настя направилась к подъезду. Макс вскрикнул:
— Я настоящий мужчина, слышишь? Я докажу тебе, и ты выйдешь за меня, согласна?
Настя лукаво улыбнулась и послала воздушный поцелуй.


“Лучшая книга о любви — это мой учебник по функциональному анализу”, — уверял старенький профессор на последнем перед сессией семинаре. Макс отложил конспекты лекций. Определения и теоремы казались разрозненным набором букв. Он устало посмотрел на потолок. Хорошо им, влюбленным в науку чудакам!Цифры не обманут их ожидания. Однако, надо решать вопрос с несданным зачетом. Не помешало бы получить отсрочку по состоянию здоровья. Да, отличная идея, особенно если учесть, что сердце и правда непривычно щемит. Макс оделся и поплелся в студенческую поликлинику.

Терапевт, худенькая пожилая женщина, внимательно посмотрела поверх очков с тонкой оправой:
— На что жалуетесь, молодой человек?
— На судьбу.
— Тогда вам к бабке-знахарке, — улыбка выдала морщинки у глаз.
— Извините, на самом деле у меня сердце пошаливает. Вообще плохо себя чувствую.
Макс едва скрыл радость, когда градусник показал повышенную температуру. Он терпеливо ждал окончания приема, пока терапевт измеряла артериальное давление, осматривала горло, что-то спрашивала о детских болезнях. Справку, кажется, клянчить не придется. Вместе с рецептом последовало строгое указание: 
— Сходите в диагностический центр — с сердцем у вас действительно не все в полном порядке.

Костя послал зашифрованное сообщение в открытый космос, в ответ постучали соседи снизу. Закрыв окно, он вернулся на освещенную уличным фонарем кровать. Вторую неделю не давал покоя один и тот же сон. Подробности улетучивались: причудливая фантасмагория скрывалась от сознания сразу после пробуждения. В памяти оставались лишь неясные образы инопланетных существ и отзвуки таинственного зова.
В комнату постучали. Костя нехотя поднялся и прошлепал к двери, мысленно готовясь к соседской перепалке. За дверью обнаружился Макс:
— Привет, брат по разуму, не спишь?
Костя осклабился:
— Колеблюсь между функаном и пофигизмом. Заходи, брат.
Макс прошел и плюхнулся на аккуратно застеленную кровать:
— А твой сосед-первокурсник сбежал, что ли?
Костя включил свет:
— М-да, попросил мамочку снять комнату у какой-то бабульки, салага. А ты чего такой смурной?
Макс неопределенно пожал плечами:
— Да вот, простудился. Выключи, пожалуйста. С улицы полно света.
Щелкнув переключателем, Костя подошел к тумбочке:
— От простуды я знаю один потрясный дедовский метод.
На столик перекочевала початая литровая бутыль с мутноватой жидкостью. Костя наполнил граненый стакан и протянул другу:
— Гой еси, добрый молодец!
Макс выпил залпом и поморщился:
— Перцовка?
Кстати оказался ломтик хлеба с дольками лимона и чеснока:
— Она, родимая. Закуси чем Бог послал.
Макс с видимым удовольствием проглотил угощение, немного помолчал, а затем спросил:
— Ты недавно собирался в поход за артефактами пришельцев. А со мной пойдешь?
Костя шмыгнул носом, налил перцовки, выпил не закусывая.
— Да, есть такая идея. А ты готов?
— Я манси, — выпрямился Макс.

На оконный отлив присела старая карга. Птица громко каркнула и тюкнула клювом в окно. Макс потер виски. Народное средство помогло: жар пропал вовсе, легкое похмелье не в счет. В комнату бодро вошел Костя:
— Проснулся? Глянь, что я взял напрокат. Палатку тоже обещали подогнать.
Он сбросил с плеч пару объемистых рюкзаков. Макс оживился:
— У меня осталось кое-какое бабло. Смогу подзанять.
Сборы проходили шустро. Закупили спички, соль, лапшу быстрого приготовления, тушенку и рыбные консервы. Не забыли про фонари, ножи, моток веревки. Запаслись копченым салом, бинтами, хлоргексидином, активированным углем и средством для обеззараживания воды в таблетках. В рюкзаки также поместились шерстяные носки, ложки, сухари, фляжка с водкой, баклажка воды. Макс привязал котелок к рюкзаку с внешней стороны, а внутри нашел место для пневматического пистолета. Костя вспомнил про компас. Билеты заказали через интернет.
— Ничего не забыли? — Макс с сомнением взглянул на Костю.
— Должно хватить. Мы ведь ненадолго, а до зимы далеко.
— Отлично, тогда завтра выступаем.

Поезд подъезжал к Ивделю, пассажиры плацкартного вагона неспешно готовились к выходу. Макс написал пост в соцсети: “Мы в Ивделе. Время испытать себя. Пойдем к пещерам на север. Здесь много удивительных мест”. Костя высморкался в салфетку, глотнул из фляжки и глубокомысленно изрек:
— Погода нам благоволит. Для здешних мест ее, блин, даже можно назвать хорошей.
Макс посмотрел в окно. Скупо светило уральское солнце, редкие облака вальяжно брели по небу.
— Да, пойдем сразу к реке?
— Ну да, а чего тянуть?
На вокзале подошел таксист и предложил подвезти. Костя подурачился: “Такси? А в лес доставите?” Тот не растерялся: “В тайгу тариф тройной: цена — туда, две цены — обратно, любителям мухоморов — скидка!” Друзья отметили координаты на смартфоне и двинулись вперед. До реки дошли сравнительно скоро.
— На спор я бы и компасом обошелся, — заявил Костя.
— Река Ивдель протекает через весь город, так что промахнуться здесь трудно, — ответил Макс.
— Ладно, держимся русла.

Окраины городка встретили плешивым редколесьем, однако постепенно сгустилось. Макс с любопытством разглядывал высоченные сосны и ели: прежде ему не приходилось встречать вживую подобного обилия могучих деревьев. Свежий воздух нес волшебные запахи, напоминающие о новогодних праздниках и бабушкиных сказках. Обогнули скалу, похожую на сломанный зуб великана-менква, преодолели овраг и поднялись на высокий пригорок. Костя снял шапку и вытер пот со лба: “Давай-ка здесь привал устроим”. Макс оглядел поляну: светло и просторно, много валежника и мелкой щепы — для стоянки, по всей видимости, сгодится. Рюкзаки положили у мшистого пня. Макс тут же достал смартфон. Пальцы не зря протопали по экрану: связь слабая, но есть. Зашел проверить выложенный пост. Она не просмотрела. “Ничего, — Макс с силой наступил на сухую ветку, — ничего, она еще увидит и услышит!” Костя неуверенно спросил:
— Кстати, а ты костер умеешь разводить?
— Не боись, сейчас в тырнете найду кучу способов, — не смутился Макс.

Огонь долго не занимался, пока  Костя в сердцах не плеснул из фляжки и вспомнил ближайших родственников лешего. Дело пошло быстрее. Подогрели воду, развели лапшу. На чай воды не хватило, а до реки решили сходить позже. Пора было позаботиться о ночлеге. Палатку устанавливали до полуночи. Вышло кривовато, зато достаточно устойчиво. Костя почесал затылок:
— Мы протупили с водой — надо было раньше набрать побольше.
Макс вздохнул:
— Да, пить хочется. Придется до утра терпеть — мы же не пойдем в такую темень?

Устроились в палатке. Костя достал фляжку: “Будешь?” Макс отмахнулся: он снова просматривал реакции на пост. Настя не выходила в сеть, прилетело лишь четыре лайка от друзей. Надо  подождать — она, конечно, занята. Завтра выходные — вот тогда-то непременно увидит и ответит.
Засыпал Макс с трудом: долго ворочался, иногда подскакивал — ему чудилось жужжание смартфона. Во сне появилась Настя. Злые духи-кули уволокли ее в преисподнюю и заставили прислуживать Куль-отыру. Ищет Макс любимую, а найти не может. Падает он на колени и просит лесных пупыхов отнести его к самому Мир-Суснэ-хуму. Несут его духи, долго несут, вот уже и земли не видно, и сына Нуми-Торума никак не видно. И видит тогда Макс, что не на небе он, а видит, как кули насмехаются и над Настей потешаются.

Проснулся Макс в смутном беспокойстве. Пошевелил стылыми губами и сразу осознал: в палатке как-то уж слишком холодно. Выглянул наружу и малость оторопел: снег падал крупными хлопьями, ветер играл поземкой. За ночь температура сильно опустилась. Тут и градусник не нужен: доказательства, как говорят, налицо.
—  За бортом снег! —  громко произнес Макс.
Костя сипло ответил:
—  Вот, блин, засада, а я как назло приболел, — и закашлялся.
— Дай-ка руку… Ого! Да у тебя, Костик, жар.
Макс надел ботинки, торопливо достал нож, взял пустую баклажку. Перед выходом обернулся:
— Сейчас, Костик, сейчас. Принесу воды. Надо выпить чая, прополоскать горло, согреться. Провожу тебя обратно в город.
— Нет, Макс, нет. При таком раскладе нам обоим надо возвращаться, понял?
Макс помедлил, а затем ответил:
— Нет, Костик, я останусь здесь.

Берег реки, вероятно, недалеко. Над верхушками деревьев виднелась макушка серой возвышенности — скала, за которой течет Ивдель. Макс остановился, хлопнул себя по груди. Нет, смартфон остался в палатке. Ладно, сообщения можно проверить позже. Он зашагал быстрее. Снегопад, неумолимый, как песчинки на дне старинных часов, неспешно застилал землю белым покрывалом. Эх, и почему не взял сапоги? Ботинки в здешних краях точно не в моде. Дорогу преградил бурелом. Сломанные деревья тянулись к небу сухими ветвями, будто молили перед гибелью о пощаде. На снегу выделялись свежие следы мелкого зверька. Через пару десятков метров встретились следы покрупнее. Макс опасливо посторонился — а что если хищник? Остановился и прислушался. Лес спокойно шептался со снегом, птицы умолкли — видимо, попрятались от непогоды. Надо издавать громкие звуки: дикие звери стараются избегать людей, просто надо заранее оповестить их о своем приближении. А подозрительные следы лучше на всякий случай обогнуть стороной — нечего шастать по звериным тропам. Ободренный идеей, Макс начал нараспев читать рэп, поскрипывая подошвами по пороше. Настроение повысилось, холод отступил. Когда до скалы оставалось немного, шаг ускорился сам собой. Вскоре Макс подошел вплотную к каменной гряде. Поразмыслив, повернул налево — там город, не стоит углубляться в лес. На пути попадалось много трещин, очень узких расщелин. Река, казалось, текла совсем рядом, но к ней никак не подобраться. Наконец, он набрел на расселину, ведущую к берегу. Студеная вода в баклажке весело плескалась на обратном пути.

Назойливыми белыми мухами снежинки скапливались на носу. Макс вытер их и машинально облизнул губы. Стоп. Он остановился, захохотал и громко крикнул: “Олух царя небесного!” Присел на корточки, зачерпнул ладонью снег и попробовал на вкус. Холодновато, конечно, но жажду утолить вроде бы можно. Так, теперь быстрее бы вернуться к палатке и разжечь костер. Талая вода вполне сгодится для питья. Макс заспешил, почти побежал по своим следам. Вот кочка — здесь он споткнулся. Вот упавшее бревно — здесь он тоже проходил ранее. Не сбавляя шага, он ловил очертания ботинок. Предыдущие следы виднелись все менее отчетливо, пока совсем не пропали. Макс взошел на бугорок и огляделся. Его окружали похожие друг на друга братья-кедры и сестры-сосны. Нечто яркое мелькнуло сверху. Белка? Макс поднял взгляд. Увиденное поразило макабрической нелепостью: в ветвях трепетала застрявшая связка надувных шаров. Оранжевые пятна выглядели потусторонними изгоями на черно-серо-белом фоне. Пузатый “крокодильчик” пялился нарисованными глазами, “сердечко” красовалось заграничным “I love you”, на самом толстом улыбался смайлик. Другие шары особыми приметами не отличались. Стараясь не оглядываться, Макс пошел прочь. Палатка, вероятно, где-то рядом: стоит позвать, и Костя откликнется. Но он же засмеет! И промолчал. На снежном покрове слева от лиственницы проглядывали неровности, похожие на следы подошвы — туда Макс и пошел.

Костя зябко скрючился, его окутала вязкая полудрема. В палатке темно, тайга  близко, однако ее почти не слышно. Скоро должен подоспеть Макс, они будут пить сладкий чай с барбарисом. Макс? Костя подскочил, будто его окатили ведром холодной воды. Смартфон, где-то близко валяется смартфон… Слепо нащупал вожделенный пластик. Часы показывали половину первого. Связь вроде бы есть, заряд батареи почти на исходе. Костя выбрался из палатки. Местность успела обрасти сугробами, Макса в окрестности не видно. “М-а-а-а-кс”, — без всякой надежды крикнул Костя в чащобу. Бесполезно, не стоило понапрасну драть больное горло. Очевидно, друг попал в переплет. Костя протрезвел с головы до пят, мысль работала лихорадочно. Во-первых, он самостоятельно разведет костер — так Максу и другим людям будет легче найти палатку. Одному идти в лес не стоит — не хватает еще им обоим заблудиться. Пальцы нетерпеливо набрали экстренный номер, вскоре из динамиков прозвучал спокойный женский голос. Костя заорал:
— Девушка, мой друг пропал в лесу! Нужна помощь спасателей!
— Успокойтесь. Где вы находитесь?
— Да хрен знает. Где-то в лесу, не особо далеко от города и реки Ивдель. Я, конечно, могу посмотреть координаты в приложении, но, скорее всего, они сильно спасателям не помогут. Слышите?
— Я поняла вас. О вашем вызове будет сообщено спасателям. Вы сможете принять звонок от них?
— Не уверен, зарядка кончается.
— Понятно, ждите, ближайший …

Звонок прервался. Костя с досадой посмотрел на погасший экран. Надо порыться в рюкзаке Макса — не исключено, что заряженный смартфон друга спокойненько прохлаждается в его вещах. Костя ринулся в палатку. Сперва в своем рюкзаке он нашел фонарь, смартфон лежал рядом с рюкзаком друга. Костя провел пальцем по экрану — нет, сдох. Продрогшие руки напомнили о костре. Костя достал нож. Осенила счастливая догадка: тонкие ветки отсырели от снега, хорошо бы отодрать кору посуше и использовать ее для розжига. Точно! Да, кажется, такой способ он видел в старом фильме о приключениях пропавшей экспедиции.

Макс неуверенно озирался по сторонам: от обступивших деревьев рябило в глазах. Снег набился в ботинки, носки промокли. Стужа заползала под одежду, трясла мышцы. Слух притупился, все звуки слились в однообразный низкий гул. Макс сдавил уши руками и зажмурился. Он пошатнулся, но вовремя овладел собой и удержал равновесие. Солнце, с какой стороны находилось солнце, когда он шел от палатки? Макс наморщил лоб, память предательски молчала. Слева еловая ветка резко выпрямилась и сбросила снег. Макс повернулся на шум и не поверил глазам: примерно в ста метрах от него шел человек. Темная фигура перемещалась довольно быстро, с каждым шагом все дальше углубляясь в густой лес. Макс замахал руками и побежал вдогонку. “Стой! Я здесь!” — кричал он. Незнакомец, не обращая внимания на вопли, продолжал идти в одном ему ведомом направлении. Зацепив ногой торчащий из земли корень, Макс упал, больно ударившись коленом о твердый выступ. Баклажка отлетела в сторону. Когда он вновь поднял взгляд,  Фигура человека пропала из виду,  словно растаяла в темнозрачном  мареве. “У-ы-ы-ы”, — вырвался отчаянный крик, пальцы судорожно сжимали комья снега. Впереди  послышался громкий рык. Макс затих.

Из зарослей, где пропал незнакомец,  косолапил медведь. Шел он странно, то и дело натыкаясь мордой в стоящие на пути деревья. Макс вскочил на ноги и подбежал к сосне. Он ухватился за ближайший сук и, упираясь ногой в ствол, подтянулся. Соскочил ботинок. Первобытный страх придал сил: Макс сумел перебраться на сук выше. Следующая опора хрустнула, но вес выдержала. Макс встал во весь рост и взялся за ветку над головой. Теперь удалось хорошо рассмотреть приближающегося хищника. Огромный рыжевато-коричневый зверь подходил медленно. Шерсть, вздыбленная на загривке, висела по бокам серыми свалявшимися лохмами. Медведь подошел к сосне, обнюхал потерянный ботинок, попробовал на вкус и, раздраженный, отшвырнул находку в сторону. Он встал на задние лапы и повел головой, шумно принюхиваясь. Передними ухватился за ствол сосны и когтями вцепился в крону дерева. С неожиданной легкостью медведь подтянулся. На коре появились глубокие борозды. З-ш-ш-ш. З-ш-ш-ш. З-ш-ш-ш. Конечности зверя действовали слаженно, Макс завороженно наблюдал. Хищник взобрался немного выше него и как-то невпопад махнул правой лапой. Тут Макс разглядел глаза: один, наполовину затянутый бельмом, налился кровью, а другой, почти закрытый, гноился. Донеслось горячее дыхание из открытой пасти. Медведь заревел. С клыков и передних, почти стертых до основания зубов стекала пена. Макс попытался отпрянуть от лап, но сук не выдержал. Приземлился боком, снежная подушка смягчила удар. Не теряя ни секунды, Макс понесся куда глаза глядят. Позади раздалась яростная гургань — зверь не желал упускать добычу.

Десятиминутную сцену снимали более двух часов, предстояло еще две такой же длительности. Настя набиралась сил для новых эпизодов. Она жадно пила воду, но пересушенное спреем горло саднило не переставая. Кудрявая помощница продюсера на ходу спросила: “Настенька, а пробочку не забыла?” Настя молча повернулась спиной и слегка наклонилась. Кудряшки, удовлетворенные ответом, полетели в соседнюю комнату. Из курилки вернулся режиссер и пристал с ценными указаниями: “Настя, заинька, ты должна в следующей сцене открыться полностью. Отдайся камере, двигайся активнее. Клиенту нужно увидеть, как ты изнемогаешь от страсти, ясно? Да, и голос… подай голос, океюшки? Я тебе подскажу момент, когда вскрикивать особенно громко. В остальном расслабься, ясно?” Настя слушала вполуха, что не мешало ей вовремя кивать. Режиссер хлопнул в ладоши: “Всем собраться, начинаем!” Члены съемочной группы потянулись в зал. В просторном помещении разом включилось множество ламп, мощности климат-контроля высасывали остатки запаха жарких тел. Настя приняла позу, на которой остановилась предыдущая сцена: в такие минуты она предпочитала мечтать о чем-то далеком и приятном. Сейчас ей грезились тропические острова. Белый песок омывается бирюзовым морем, пальмовые листья едва заметно колышутся, розовый фламинго призывно распахивает малиновые крылья. В сладкие мысли вторгся требовательный голос: “Стоп! Ну, как ты раскорячилась? Или ты, девонька, вообразила себя скорпионом?”

Ольга Поддубная обходила лесные угодья. Работа егеря трудна и опасна, однако к трудностям она привыкла с детства, а опасностей можно избежать, если знаешь и любишь дикую природу. Друзья звали с собой, советовали перебраться в столицу Урала. Лишь однажды Ольга вняла советам, но город ее разочаровал: тесный человеческий муравейник душил, да и заработок существенно снизился. Она вернулась в родные места. Богатенькие московские туристы, охочие до приключений, стремились в здешние края. Они-то и не давали скучать и приносили неплохой доход. “Где родился, там и пригодился”, —  говаривал любимый дедушка Микипур. Ольга поправила на плече ремень карабина и улыбнулась: дед наверняка не одобрил бы оружие в женских руках. Извини, дедушка, разные времена — разные нравы. Рядом тявкнула верная Атырка. Ольга шикнула на собаку и прислушалась к звукам тайги. Ее беспокоил старый шатун. В прошлом году медведь появился всего раз, а нынешней осенью жители близлежащего поселка стали жаловаться на непрошеного гостя все чаще. Медведь облюбовал несколько мусорок и не собирался оставлять такой промысел. Кедровый стланик уперся в тесную куртину. Застрекотали сороки. Ольга перешагнула через выворотень. В глаза бросились следы на свежевыпавшем снегу. Знакомые отпечатки медвежьих лап перемежались со странными следами человеческой ступни и ботинка. Ольга приостановилась и сняла карабин с плеча.

Костя подкармливал костёр, с недоверием озираясь по сторонам. Как он не поворачивался, настойчивая по-бабьи тайга всегда оказывалась сзади. Она окликала, шептала чарующе и загадочно. Тогда Костя возвращался в палатку, укрывался в спальном мешке и ждал, сжимая в руке пневматический пистолет.

Макса более не волновал холод: тело пылало жаром. Он сбросил верхнюю одежду и прислонился к дереву. Рваные тени наплывали со всех сторон. Душа его неумело позвала единственного Бога, Бога русского. Макс не выдержал, закрыл глаза и упал в снег. Меркнущее сознание зацепило чье-то теплое дыхание, нечто влажное скользнуло по щеке. Настя? Губы шевельнулись в блаженной улыбке: конечно же, это Настя.

Пожалуйста, оставьте отзыв или замечания. Автору важна обратная связь от вас. Подписаться на соцсеть можно по следующему адресу https://vk.com/id485264797