Тишина

Из головного офиса прислали записку с уведомлением о том, что в понедельник начнется ремонт балконов, в связи с чем следует убрать оттуда все предметы, и что руководство заранее приносит извинение за причиненные неудобства. В воскресенье мы очистили балкон, втащив в столовую всё, что у нас там было: круглый столик, плетеные стулья, корзины, тележку, гири, штангу, ящик с инструментами и велосипед, которые несмотря на наши старания, плохо вписались в обстановку, диссонируя с интерьером столовой, особенно велосипед. Попробовали вкатить его в спальню, но он там не поместился. В понедельник на наш балкон, расположенный на 12-м этаже, забрались два парня, прибыв в строительной люльке, и быстро забили снаружи балконную дверь, после чего демонтировали перила. От балкона остался один лишь бетонный пол, выходящий в воздух. Во вторник в 8 утра заработал отбойный молоток. Бурили бетон на двух верхних этажах.

Мне раньше не приходилось слышать отбойный молоток на таком расстоянии. С чем можно сравнить звук, издаваемый этим инструментом? По уровню децибел – с ревом самолета на старте, или с грохотом рок–концерта на пике. Не спасали ни вата в ушах, ни беруши, которые я срочно купила в аптеке, которые все время выпадали из ушей. Я вообще не понимаю, зачем их продают, если они не держатся на месте. Чтобы удержать их, муж залепил уши пластырем, и ходил так минут пять, после чего снял, сказав, что с ними слышно так же, как и без них. От шума некуда было скрыться. В коридоре и на лестничной клетке, куда мы выскочили, бродили оглушенные жители, спасаясь от шума, хотя там гремело с неменьшей силой. Уйти из дома мы не могли, так как муж простыл, и на улице был мороз, и машина стояла в ремонте. Я, как порядочная жена, не могла оставить мужа в беде (он упрекал бы меня всю жизнь), но самое страшное испытание было впереди. В среду принялись бурить наш балкон. Вот когда началась настоящая пытка, все до этого было прелюдией. Мы страдали и мучились от головной боли и вибрации барабанных перепонок, как страдали арабские узники Гуантанамо, которых пытали песнями Queen, Metallica и Eminem на полной громкости, как страдали ирландские пленники, которых англичане пытали шумом, пока человек не раскалывался.

Первым раскололся муж. Он вдруг начал что-то кричать, но грохот заглушал его слова. Я дала ему ручку и бумагу, чтобы он выразил в письменном виде свое признание, и возможно, раскаяние... Но в этот момент шум заглох. Мы замерли, не веря своим ушам, боясь, что пытка возобновится, но все было тихо. Рабочий день закончился, рабочие покинули наш балкон, уплыв в своей люльке, и наступил блаженный покой. И я почувствовала всеми фибрами своей измученной души, какое это невыразимое счастье – тишина.

Тишина длилась все следующее утро, и весь день, и продолжалась все праздничные дни и до Нового года. Потом, конечно, снова заработал отбойный молоток, долбя бетон с 8-и утра, но уже не на нашем балконе, а под ним, и мы уже не те беспомощные пленники, жертвы адских децибел, а свободные личности, способные в любое время смыться из дома на отремонтированной машине и не возвращаться, пока рабочий день не закончится. Да здравствует личная свобода! И тишина...