Джек Лондон был прав...

Как-то зимой Гоша Шутов с компанией музыкантов должен был отправиться в гастрольную поездку в отдалённое поселение Н-ской области. В декабре страна отмечала юбилей восстания холоднистов, когда молодые дворяне устроили бунт против самодержавия в надежде прогрессивных перемен. Ничего особенного от власти они не требовали – хотели только принятия конституции и отмены крепостного права. Как чаще всего и случается, восстание было разгромлено. Руководителей заговора казнили, а значительное количество представителей дворянства пополнило население Сибири сначала в качестве каторжан, а потом – поднадзорных поселенцев.
В доме, где жил когда-то один из видных деятелей восстания, бывший князь Волоколамский, новые советские власти организовали мемориальный музей, и в декабре каждого года по всей области проходили мероприятия, связанные с давними событиями, случившимися в столице и восхвалявшими «перст судьбы», приславший образованных людей в дикие места. Ведь действительно, несмотря на замечательное купечество Сибири, которое много денег вкладывало в развитие региона (порой купцы даже соревновались в меценатстве), культуры и образования в здешних краях было меньше, чем в центральных губерниях. Вот и вышло, что знания и ум государственных преступников здесь очень пригодились. Фестиваль, учреждённый в память об этих людях, назывался «Холоднисткие вечера».
Небольшая творческая группа, состоявшая из руководителя отдела пропаганды и концертной работы Евгении Павлиновны Королевич, артиста-концертного исполнителя Георгия Шутова, солистки-вокалистки областной филармонии Галины Абросимовны Григорян и пианиста-концертмейстера Михаила Туманного, должна была дать лекцию-концерт в северном городке Усть-Балаган. Добираться до поселения нужно было на микроавтобусе, нанятом у городского автопредприятия. Своего транспорта у музея не было.Всё бы ладно, но именно в день отъезда ударил мороз ниже 40 градусов по Цельсию. Если точно, то ночью было – 47, днём немного потеплело до – 42. Ещё собираясь в поездку, Гоша чувствовал смутную тревогу, очень уж холодно было на улице. Жена тоже тревожилась. Переезд в несколько сот километров хрен знает куда в дикие морозы казался ей бессмысленным испытанием.
Гоша вспомнил рассказ Джека Лондона «Костёр». Там речь шла об очень самонадеянном человеке – золотоискателе, который пустился один в путешествие по Клондайку в очень сильный холод. Кончилось всё плохо – он замёрз. Гоша поёжился, вспомнив эту историю, но жене про рассказ ничего не сказал. Придя в музей, где собиралась творческая бригада, он узнал, что машина будет одна, хотя по правилам перевозок в сильные морозы транспортных средств должно быть не менее двух. С другой стороны, условия жизни в двадцать первом веке в Сибири гораздо комфортнее, чем во времена золотой лихорадки на Аляске. Довольно ровные шоссе, населённые пункты вдоль трассы, придорожные кафе с горячими блюдами – всё это развеивало тревогу, связанную с зимним путешествием, и давало надежду на получение необычных впечатления.
Команда бесстрашных просветителей загрузилась в микроавтобус и отправилась навстречу приключениям. Общее направление шофёр знал, но на выезде из города его обуяли сомнения: по какой дороге ехать в этот самый Усть-Балаган. Дело в том, что городское шоссе разделялось на две трассы. Одна называлась Петровским трактом, вторая – Карачунским. Он обратился к пассажирам: «Граждане пассажиры, кто-нибудь знает точное направление?» Граждане пассажиры устроили обсуждение. Гоша смутно припоминал, что несколько лет назад ездил в этот Усть-Балаган кажется по Петровскому тракту и высказался в том смысле, что надо двигаться по этой дороге. Но Евгения Павлиновна безапелляционно заявила, что, конечно же, необходимо отправиться именно по Карачунскому шоссе. Женщина была старше Шутова, руководила отделом, и по статусу была ответственна за поездку. Георгий решил не спорить, так как не до конца был уверен в своей правоте. К тому же он всегда терялся в разговоре с этой дамой из-за её богатого отчества – Павлиновна. Ему казалось, что если у человека папу звали Павлин, то это неспроста, и дочь точно должна обладать какими- то необычными свойствами. Да и фамилия у неё яркая. Позже, правда, Гоша узнал, что папу звали Павлиний, а не Павлин, но всё равно, немного опасался строгой начальницы.
Раз Павлиновна потребовала ехать по этой трассе – все согласились, и машина понеслась по заснеженному шоссе с максимально возможной скоростью. Мороз крепчал, встречных автомобилей становилось всё меньше, день клонился к закату. Отмотав от города километров двести с лишним уже в сумерках автобус неожиданно остановился посреди поля. Мотор заглох и категорически не хотел заводиться. Минут через двадцать в салоне сидеть неподвижно было уже трудно из-за холода. Сколько вёрст до места назначения было неизвестно, колотун стоял страшный, попытки дозвониться по мобильному телефону до музея оказались безуспешны. Вероятно, нигде поблизости не было ретрансляционных вышек, да и в морозы, как известно, связь плохо работает.
Водитель, выйдя из автобуса, рылся в моторе, и лицо его ничего хорошего не выражало. Творческие работники выбрались наружу, так как внутри автомобиля находиться было невозможно, приплясывая обступили шофёра и, прикрывая лица варежками, поинтересовались, что их ждёт впереди. Хозяин транспортного средства ответил, что машина, похоже, больше никуда не поедет. «Если в течение получаса на шоссе никто не появится, придётся жечь покрышки: колеса четыре, часа два продержимся», – рассуждал он. «Получается, что одно колесо горит полчаса», – прикинул Гоша. На вопрос, что будет потом, когда сгорят покрышки, водитель ничего не ответил, только пожал плечами и посмотрел в небо. Наступила немая сцена.
Именно сейчас Шутов понял глубину переживаний чиновников города другого города Н., в котором побывал Хлестаков – растерянность, бессилие, страх и какой-то привкус абсурда с элементами идиотизма, который всегда присутствует в драматических эпизодах русской жизни. Он окинул взглядом бескрайние просторы заснеженных полей и вдруг заметил на горизонте тёмный столб, поднимавшийся в небо. Пригляделся и понял, что в нескольких километрах от них, вероятно дымит деревенская кочегарка. Шутов привлёк внимание затосковавших соратников к этой картине и сказал: «Видите? Это дым из котельной какого-то поселения. Там мы и будем искать помощи».
Народ сначала возликовал, но потом засомневался: как добираться до тепла, – ведь это километров пять надо пройти! При сорока градусах мороза – большое испытание, которое выдержит не каждый. Однако Шутов уже повеселел: «Ничего, мы же сибиряки! Продержимся. В конце концов не по колено в снегу пойдём, а по трассе. Доберёмся!» – оптимистично заявил он, хотя сам родился на Кавказе и настоящих морозов прежде не знавал. В это время послышался приближающийся шум мотора, и вскоре перед группой окоченевших артистов остановился плосколобый ГАЗ-66 с будкой, в которой топилась печь-«буржуйка» и вокруг неё сидело несколько рабочих, ехавших по каким-то ремонтным делам. К счастью, даже в лютые морозы хозяйственная деятельность человека не прекращается!
Хозяину автомобиля объяснили, что творческая группа музея холоднистов терпит бедствие и хочет добраться до населённого пункта, в котором очень притягательно дымит кочегарка. В Сибири такие правила: если людям нужна помощь, то они её получат, потому что это почти всегда вопрос жизни и смерти. Бедолаги загрузились в балок, где начали понемногу оттаивать у тёплой печки. Водитель грузовика прицепил тросом микроавтобус к своему тягачу, и поехал в сторону деревни. Через некоторое время машина остановилась. Сидевшие в будке, поняли, что подъехали к кочегарке.
Вылезли наружу. Поблагодарили спасителей и осмотрелись. Они оказались в центре какого-то населённого пункта, а непосредственно перед ними стояло тёмное здание с грязной дверью. Вошли и увидели человека с грустным лицом и большими мешками под глазами. Евгения Королевич, которой не понравилось, что Шутов начал руководить экспедицией, сказала: «Здравствуйте, мы хотим у вас погреться!» Мужчина молчал. Тогда Шутов объяснил, что к нему в гости пожаловала группа артистов из города, которая попала в трудную ситуацию: сломался автомобиль, а на улице мороз. «Теперь людям нужно отогреться, сориентироваться и вызвать подмогу», – пояснил он. Мужик пробурчал: «Понятно», – и ушёл к печам закидывать уголь. Шутов понял так, что им разрешили остаться.
В глубине помещения была видна комната, вероятно для отдыха рабочих. Команда во главе с Гошей вошла в каптёрку и расселась на топчанах. Надо сказать, что музыканты и прочие сибирские интеллигенты никогда не отправлялись в дальние поездки без нескольких бутылок спиртного. Традиция эта давняя и очень устойчивая. Происходило дело летом или зимой – не важно. Напитки составляли неотъемлемую часть походного пайка. Зимой просто брали больше. Путешественники достали закуску, водку, сходили за рабочим, предложили выпить. Человек сразу повеселел, лицо его разгладилось, и он сказал, что гости могут находиться в его «усадьбе», сколько им потребуется. Разлив по пластиковым стаканчикам спасительную влагу, выпили и стали держать совет, как жить дальше. Кочегар поинтересовался, куда, собственно, держали путь пилигримы? Артисты объяснили, что хотели выступить с концертом в Усть-Балагане.  Работник покачал головой и сказал: «Вы, однако, не по той дороге едете. Эта ведёт в Карачун. Он стоит на Лене. А Усть-Балаган – на Ангаре». «Мы что же, по этой дороге не добрались бы до места?» –поинтересовалась руководитель экспедиции. «Почему не добрались бы? Может, и добрались бы, только от Карачуна до Усть-Балагана ещё километров триста будет», – философски заметил местный житель.
Все посмотрели на Евгению Павлиновну. Та хотела высказаться по этому поводу, но неожиданно слово взял Георгий. «Люди», – сказал он весомо, – «нам крупно повезло, что мы поехали по этой трассе. Если бы машина «сдохла» на Петровской дороге, помощи получить было бы негде. В прошлый раз, когда мы ездили в этот пресловутый Усть-Балаган, на той трассе от областного центра до самого конца не было ни одного жилого населённого пункта, только пара заброшенных деревень, и сотни вёрст белого безмолвия». Команда снова взглянула на Королевич, но как-то по-иному. Во взорах читалось не только удивление, но и некая радость, что начальница оказалась такой прозорливой и выбрала самую безопасную дорогу. Евгения снова хотела что-то заявить, но почувствовала, что ситуация получилась патовая. Если сказать, что ошиблась, выйдет, что она некомпетентный руководитель. Если объяснить, что сознательно решила проехать лишних триста километров до нужного места в целях безопасности, получится, что она тратит лишние материальные и временные ресурсы, не согласовав это ни с исполнителями, ни со зрителями, что тоже не очень её красит. И всё-таки, народ был рад, что не пришлось бороться за жизнь в сорокаградусный мороз вдали от цивилизации. Решили связаться с местным руководством и попросить совета, как выбираться из этой истории.
Глава поселковой администрации Матвей Васильевич, видимо скучал, потому что, когда узнал про артистов, сидящих в кочегарке, немедленно распорядился переправить их к себе в дом. Служебный УАЗ «Патриот» перевёз бригаду на его усадьбу, где хозяину объяснили, что стряслось на дороге. Он предложил позвонить в музей. «Но, как же мы свяжемся, когда в такой мороз мобильные телефоны не работают?» – страдальчески спросила Евгения Павлиновна. «А у меня проводной телефон есть», – заметил Матвей Васильевич, – «слышно плохо, но связь всё же есть». Вся группа восторженно загалдела, и уставилась на чёрный старинный телефонный аппарат, который вынес из соседней комнаты поселковый руководитель. Гости сообщили ему номер директора музея, и хозяин начал набирать нужные цифры при помощи диска с цифрами. Долго в трубке что-то шумело, булькало, звуки прерывались и надо было набирать номер вновь. «Алё! Алё! Вы меня слышите?» – кричал владелец телефона, – «Кто на проводе?» Похоже было на эпизод фильма про войну, когда в боевых условиях связист пытается наладить контакт с командиром. В конце концов где-то в глубине чёрной трубки послышался голос директора музея Бориса Пшеничного. Он тоже кричал: «Где вы? Где вы? Б… дь! Мы с ног сбились, разыскивая вас! Из Усть-Балагана по трассе прошла спасательная команда на вездеходах! Вас не нашли! Что происходит?»
Королевич сбивчиво начала ему объяснять про Карачунский тракт, про то, что сломалась машина, что артисты находятся в гостях у Матвея Васильевича, фамилию не знает, где именно географически они находятся, сказать не может, потому что не успела спросить. Тут связь прервалась. «А, правда, где мы находимся? Как населённый пункт называется?» – спросила она хозяина. «Тарабеевка», – ответил тот. Больше трансакцию с музеем наладить не удалось. Похоже, что такие морозы даже проводная связь не выдерживает. Но теперь все понимали, что ни директор, ни родственники, которые наверняка связались с музеем, волноваться будут не так сильно. «Завтра зюзя отпустит», – сказал Матвей Васильевич, – «снова созвонимся с вашим руководством и определим вашу дальнейшую судьбу».
Жена радушного хозяина накрыла на стол. Надо сказать, что в деревнях обыкновенно продукты натуральные: в основном, дары леса, огорода и местного животноводства. Солёные: грузди, черемша, саранка (лесная лилия) – лесные деликатесы. Солёные: огурцы, капуста, помидоры – деликатесы огородные. Солёная свиная грудинка, колбаса самодельная, копчёный окорок – деликатесы животноводческие. Самогон на кедровых орешках – деликатес горячительный и очень вкусный. Вечер прошёл, как говорится, в тёплой, дружеской атмосфере. Тревоги, преследовавшие путешественников, словно отдалились.
Выспавшись в тепле (печь топили всю ночь), артисты проснулись с новыми силами и жаждой деятельности. Возможно, такие ощущения испытывал только Шутов, но с виду, все были готовы к свершениям. Георгий предложил коллективу отблагодарить радушных жителей Тарабеевки концертом. Судя по всему, до Усть-Балагана они уже не доберутся, а населённый пункт, где их спасли от мороза, накормили и напоили, вот он – тут. Артисты высказались в пользу выступления, и, хотя Евгения Павлиновна проявила сомнение в том, что местные зрители соберутся на представление, всё же возражать не стала. Отправили депутацию к хозяину в составе Шутова и Григорян с предложением. Матвей Васильевич возликовал и сказал, что Господь привёл артистов в их места, потому что на его памяти из города к ним работники искусств не приезжали никогда. Он тут же развил бурную деятельность по организации концерта. Кстати, мороз в этот день резко ослаб. На термометре было чуть больше – 30 градусов. Людям показалось, что в такую жару дома сидеть негоже, и после обеда они потянулись в клуб, тем более что концерт объявили бесплатным.
Конечно, связались с Пшеничным и объяснили ему всё внятно. Сложные чувства испытал директор музея по отношению к начальнику отдела пропаганды и концертной деятельности, которая устроила ему нервотрёпку, но, когда узнал, что артисты по своей инициативе собрались устроить лекцию- концерт в отдалённом поселении, немного расслабился и обещал прислать машину за ними к вечеру. Выжившие в суровом климате исполнители выразили свою благодарность местному населению выступлением на высоком эмоциональном подъёме. Михаил Туманный играл на расстроенном пианино с западающими клавишами самозабвенно, хотя переживал, что может сломать пальцы, Галина Григорян пела, как никогда, а Шутов декламировал стихи, написанные холоднистами, так вдохновенно, что какая-то тётенька в дальнем углу зала разрыдалась в голос. Евгения Королевич прочла лекцию о благотворном влиянии каторжан на культуру Сибири и призвала всех посетить музейную экспозицию, посвящённую этим замечательным дворянам-инсургентам в областном центре. Слово «инсургент» зрители не поняли, но аплодировали восторженно и даже немного истерично, полагая, что именно так надо реагировать на неизвестные слова, произнесённые со сцены.
Вечером к клубу подкатил микроавтобус, отправленный Пшеничным. Из него вылез новый шофёр, и попросил отвести его к предыдущему шофёру. Сломанный микроавтобус так и стоял возле кочегарки, сам же водитель грелся в помещении, периодически выглядывая и проверяя, не разворовали ли его транспортное средство. Новый водитель переговорил со старым, они прицепили сломанную машину к вновь приехавшей, артисты загрузились в салон исправного микроавтобуса, и два автомобиля, связанные одним тросом, выехали на Карачунский тракт. Приехали в город поздно. Шутов пришёл домой уставший от приключений и долгой поездки. Жена была встревожена его долгим отсутствием, ведь он обещал вернуться ещё вчера. На её вопрос: «Что случилось?» – Гоша ответил лаконично: «Джек Лондон был прав».