Тайна Моны Лизы. Глава 38

                Глава  38  "Эмоции зашкаливают"

В среду утром я отпирала дверь в кабинет и понимала, что настала пора открыть карты ребятам. Слишком много вопросов с субботы накопилось у них. Не отвечу им я - они пойдут с этими вопросами к администрации.
Поэтому урок русского языка я начала так: "Доброе утро, ребята! Я буквально несколько минут  отниму от ваших заданий и сообщу вам все то, что вы так хотите узнать. Да и, собственно, имеете право знать!"
Класс напрягся, у всех распрямились спины, в глазах плескалась тревога и волнение.
Я села за стол и, положив руку на стопу тетрадей, как на библию, сказала: " Думаю, вы все уже знаете, что приключилось в нашем классе в субботу. Нет, то, что знаете, это ясно, а со вчерашнего дня знаете и то, кто это придумал!"
Ребята задвигались, загомонили.
-Знаем, нетрудно догадаться!
-От Карины Алавердян узнали!
-Даже не сомневались!
-Елизавета Валерьевна, что  теперь будет?!
Я подняла руку, голоса смолкли, все смотрели на меня: "Думаю, Карина, будучи единственным свидетелем нашего вчерашнего разговора сказала вам и то, о чем мы договорились с Родичевым! Если, конечно, договорились!"
"Да мы близко Родичева к кабинету не подпустим, если объявится! Только пусть посмеет прийти!" - сказал немногословный Андрей Борисов.
-Не сомневайтесь, Елизавета Валерьевна! Полностью поддерживаем ваше условие!
-Бойкот ему, скотине!
"Ребята, ребята, - я хлопнула ладонью по тетрадям, призывая к тишине. - Давайте не будем заниматься самосудом! То, что я вчера поставила Родичеву условием, тоже лично моя инициатива. Но, вижу, вы согласны с моим решением. И решение коллектива, а мы с вами - коллектив, может многое! Так, например, дружный коллектив ваших родителей, побывав у Раисы Васильевны, сумел уговорить ее оставить меня классным руководителем."
-Не уговорил, а заставил! Мы не хотим другую классную!
-Да вы-то в чем виноваты? За что вас снимать? За одного урода?
-Мы бы тоже за вас все пошли к директору! Не только родители!
-А Рауль Хадырович вернется в школу?
"Вот то, чего я не могу вам сказать, - ответила я, - это вернется ли наш директор...Как вы понимаете, если он отстранен из-за опять же этого происшествия и назначен другой человек исполнять обязанности, значит, в школе будет комиссия и она будет заниматься расследованием этого дела. А в результате своих расследований будет решать - вернуть прежнего директора, оставить в качестве директора Раису Васильевну или прислать нового человека на этот пост."
-А если родители опять все вместе придут? Если они попросят?
-Их же тоже целый коллектив!
-Давайте просить за директора! Пусть возвращают!
"Ребята, - сказала я, - очень надеюсь, что все наладится! И директор вернется, очень верю! Но пока все так, как есть . Директорские обязанности исполняет Раиса Васильевна. Оля лежит  в травматологии, а Ира дома со сломанной ногой. Такие у нас на сегодня реалии."
-А давайте Олю навестим, а?
-И верно, поехали после уроков к ней!
-И про Ирку нельзя забывать, тоже пострадавшая!
-И цветы купим, давайте?
"Не надо тревожить Олю, - попросила я класс. - Лучше поступим так: Олю навещу я, ей пока нельзя шевелиться и тяжело принимать много гостей разом. А вы навестите Иру.  И правда, можно с цветами, а еще лучше с тортом! Помню, я болела, так Ира и Света Северьянова меня навещали с тортом, очень было приятно чаю попить!"
"Если помните, Елизавета Валерьевна, - сказала Северьянова, потупив глаза, - с нами и Родичев был тоже! Эта была его идея с тортом прийти!"
"Ну, не совсем же он конченый подлец, - улыбнулась я. - Может, раскается в содеянном и даже, чем черт не шутит? - прощенья у девочек попросит?"
И тут подал голос Закордонец, молчавший все эти дни.
-Я хочу сказать, Елизавета Валерьевна, можно?
-Если по делу, Миша, по существу, тогда давай! Мы и так слишком отвлеклись от урока!
-Я по делу. По существу.
-Ну, говори!
Закордонец вышел и стал перед классом. Повисла пауза.
"Ну, говори? Не тяни!" - потребовала я.
"Я тоже хочу попросить прощения, чтобы, как вы говорите здесь, не быть подлецом! - сказал он и подошел к Севе Рахлину. - Слышь, Севан? Ты меня извини за прошлое...Словом, за все мои подкопы! При всех прошу у тебя прощения!"
Он повернулся в мою сторону и продолжал: "И у вас хочу попросить прощения, Елизавета Валерьевна, за тот случай с Севкиным портфелем...Так руки и чесались чего-нибудь вытворить. Дурак бываю, признаю..."
Сева сидел за партой и оторопело, не веря ушам и глазам своим, снизу вверх глядел на Закордонца.
Я тоже была ошарашена. Но  на сей раз это было приятное удивление.
Первый раз за все время знакомства с Закордонцем.  И, в отличие от слов Родичева, мне показалось, что Закордонец был искренен в своем раскаянии.
"Раз такое дело, тогда руки друг другу пожмите, что ли?" - сказала я с улыбкой, разом обращаясь и к Севе, и к Мишке Закордонцу, что все еще стоял около парты Рахлина.
Сева чуть замялся, затем привстал за партой и пожал  протянутую ему навстречу Мишкину руку.
Ребята загомонили, засмеялись, кто-то захлопал в ладоши, многие подхватили.
"Миру мир! Войне конец!" - проорал кто-то.
"Ну, на этой счастливой  ноте начнем урок русского языка! - предложила я. - Раскрыли тетради!"

После урока ко мне заглянула секретарь: "Вас просила зайти Раиса Васильевна! На этой перемене желательно!"
-Спасибо, зайду!
Я заперла кабинет и спустилась этажом ниже, где в своем прежнем кабинетике сидела нынешняя исполняющая обязанности директора.
"Звали, Раиса Васильевна?"- показываясь в дверях, спросила я.
"Может, зайдете? - Раиса Васильевна оторвалась от бумаги, которую читала. - Что за разговор на пороге?"
В кабинете Раисы Васильевны помещался лишь ее письменный стол, да стул, на котором она сидела. Еще в кабинетике был книжный шкаф. Стульев для посетителей не было.
"Я отсюда  слушаю!" - сказала я, не входя в кабинет.
Наверно, прозвучало дерзко.
-Тогда вот что...Сегодня после уроков я попрошу вас зайти ко мне. Не сюда - здесь сесть негде, в бывший кабинет Рауля Хадыровича. Придут родители вашего ученика, которому вы самовольно запретили  появляться в классе до конца учебного года, кстати, последнего для учащихся! Они хотят узнать причину подобного поведения учителя.
-После уроков я не смогу. Я иду заниматься к надомнице. К той самой Ире Ромашовой, которая сломала ногу в результате интриги моего ученика. Кстати, это одна из причин, почему я бы не хотела видеть его в классе.
Раиса Васильевна побагровела так, что я за нее испугалась.
"Какое право вы, Елизавета Валерьевна, имеете предлагать ученику, что идет практически на медаль, оставаться дома? Он что, осужден по статье? Каким судом, позвольте вас спросить?" - прокричала она.
"Негоже нам, учителям, разговаривать друг с другом  в таком тоне, - сказала я тихо, так, чтобы за стенкой, в учительской нас не слышали. - Вы ж почти директор!"
-Вы меня не учите, в каком тоне мне разговаривать! Вы с мое поработайте в школе, а потом уж мы будем разговаривать на равных!
" Хорошо, я отменю занятия на дому! - сказала я кротко. - Объясню родителям Ромашовой, что буду после уроков иметь беседу с родителями того самого Родичева, из-за которого их дочь сейчас не может посещать школу! И, с вашего позволения, приглашу заодно и отца Ольги Шевченко. Он, как раз, с ночной смены придет. Ничего, что не поспит один раз! Беседа наша будет того стоить! И лейтенанта Якушева, как представителя власти и наблюдающего за порядком  в  нашей школе, приглашу! В его присутствии разговор будет вестись законно и адекватно!"
Раиса Васильевна совсем взбеленилась: "Вы мне представление  из приватной беседы хотите устроить?"
-Приватной может быть беседа следователя и подследственного. То, против чего вы так возражаете. А мне нечего скрывать! И обвинять себя особо не в чем. Класс я получила совсем недавно и все, что в нем происходило, оно сформировалось до меня. Любой родитель подтвердит! Хотите, родителей других ребят тоже позовем на беседу? Ну, чтоб было по-честному все...
Я уже не могла остановиться. Понимая, что конец учебного года близок и у меня есть поддержка класса и родителей, что на моей стороне коллектив, что совсем скоро я уйду в декрет, а уж когда выйду, многое может измениться, как в самой школе, так и в моей семейной ситуации, я стала говорить все жестче.
В какой-то момент я увидела, что Раиса Васильевна схватилась рукой за лоб и стала  энергично растирать его, я осеклась и замолчала.
Мне стало ее жаль. В конце концов, она пожилой человек. И если ей нравится временная роль директора, пусть потешит себя.  Я подчинюсь требованиям. Приду на беседу, посмотрю в глаза отцу и матери Родичева, что воспитали сына с двойными стандартами.
В обиду себя я не дам. В жестких перепалках со свекровью, тоже педагогом, я стала закаленной и четко отстаивала свое мнение, благо, оно всегда у меня было, а значит, и было, что отстаивать.
Девчонок своих обижать тоже не позволю - ни Олю, ни Иру, ни кого бы там ни было еще. И ребят. Например, Севу Рахлина. Хотя, с ним  ситуация, вроде бы, облегчилась.
"Идите, Елизавета Валерьевна, - махнула рукой Раиса Васильевна, видно было, что наш короткий разговор ее совсем истощил. - Идите. И будьте готовы к встрече. Пусть не сегодня. Но завтра после уроков, как штык!"
Я не стала больше испытывать ее терпение и молча исчезла, прикрыв за собой дверь.

Зайдя на минутку к Ирине Федоровне, я сообщила ей, что на завтра назначено разбирательство ситуации в директорском кабинете  в присутствии родителей Родичева.
"Ну, что ж, - сказала мне Ирина Федоровна и я увидела, как она при этом волнуется. - Готовится противостояние. Тут уж, кто кого. Важны терпение и выдержка. Одержит победу тот, кто сможет без гнева, без крику, без взаимного недовольства пережить этот разговор и все, которые еще могут быть. Раиса Васильевна точно не сможет, она привыкла к быстрым реакциям и волевым решениям. А тут надо действовать очень спокойно, будучи уверенной в своей правоте. Понимаешь, что имею в виду?"
-Конечно.
-Она знает, что ты беременна?
-Нет. Только вы.
-Пора сказать. Ты собираешься это сделать?
-Не знаю. Думаю над этим.
-Это может очень положительно, для тебя положительно, повлиять на исход дела.
-Это для тех, кто и, в самом деле, считает во всем виноватой меня. Вы же, надеюсь, не считаете?
-Ты не имеешь к этому ни малейшего отношения. Ты, как раз, единственная, кто на пострадавшую девочку обратила внимание сразу же, придя в класс. Хочешь, сама все про тебя скажу Раисе?
-Н-не уверена...Тогда получится, что я прибегла к помощи, ищу заступников...
-Лиза, не геройствуй! Принципы принципами, а в таком состоянии не нужны лишние дрязги. Предупреди завтра перед началом встречи, пусть Раиса Васильевна знает и держит разговор в рамках приличия.
-Думаете, подеремся?
-Кто знает, чем окончится подобный разговор? Всего не просчитаешь!

                (Продолжение следует)