Великая Завеса. Глава 1

    Господин Хладнов со своим по обыкновению непоколебимым спокойствием вошел в конференц-зал собственной станции, в котором его с нетерпением ожидали местные сотрудники, а также ученые с иных закрытых для простых жителей предприятий Теоры. Новый доклад. Степан Константинович должен был преподнести свой гениальный проект. Он не готовил речь, но доклад ему пришлось писать большой, позаботившись, конечно же, и о визуализации, сделанной своими руками. Простая и жизненная истина, без которой не может обойтись каждый, кто что-то делает, а потом пускает это сделанное в массы.
    Во время каждого своего доклада Степан Константинович всегда ровно ставил речь: в его устах все специализированные слова становились чем-то благозвучным, будто журчание небольшого ручья; непонятные термины превращались во что-то понятное и близкое для чужого слуха.
    На данной презентации Хладнов подробно рассказывал о своем новом и могущественном творении — Климатическом преобразователе, который должен был изменить привычный мир Теоры. Но, несмотря на подробное описание для смотрящих, Степан Константинович всячески избегал этого самого «подробного» описания для думающих. Он мастерски выворачивал свои наработки, преподнося их в словесной форме не в том виде, который изначально закладывался в визуальную часть.
    И только один из зрителей, находившихся в зале, как всегда, заметил эту странность:
— Через некоторое время с начала конференции слова Хладнова стали явно попахивать чем-то подозрительным, — тихо сказал Владимир Айдевич Стелл, сидящему рядом с ним «другу» Арию.
— Как ты можешь такое говорить, Володя? Степан Константинович всегда преподносит нам то, что просто не может быть подозрительным! Ведь если бы он когда-то сделал что-то подозрительное, то это было бы всем известно! — наигранно возмущенно проговорил Арий Кайн Овл, как бы полностью увлеченный речью Хладнова. Он сумел сыграть так, что Стелл поверил и расстроенно отвернулся в сторону. От этого в глубине души Овл очень огорчился данному успеху. Ведь на самом деле он просто не хотел рассуждать на эту насущную тему в присутствии идиотов, которые чуть ли не молились на Хладнова и его труды, чтобы те не разорвали их на месте.
— Всё с тобой понятно, — фыркнул Владимир в сторону своего друга. — Но если он не делал «ничего подозрительного» до этого, то это не значит, что он не помышлял о подобном вообще.
    В это время, стоя на сцене, Хладнов продолжал говорить, но заметил в очередной раз подозревающее его в чём-то лицо Стелла, понимая, что подобное может обернуться впоследствии чем-то неблагоприятным для него. Хотя он и знал, что все попытки Владимира до этого были бесполезны, Степан Константинович всё же стал обдумывать возможные варианты действий этого парня, коего он всегда считал некоторой занозой в одном месте, так как тот постоянно подвергал сомнению его «светлость» и «доброту намерений». При этом в тот же момент Хладнов считал Владимира практически единственным как достойным, способным и талантливым ученым, так и дивным человеком вообще, и потому до сегодняшнего дня ранее закрывал глаза на все приносимые им неудобства.
    Вскоре презентация закончилась. Хладнов, как всегда не особо довольный восхищением от его планов «глухих и слепых» идолопоклонников, сошел со сцены и направился в свой кабинет. Но пока он неспешным шагом приближался к дверям конференц-зала, его сверлил взгляд Стелла, который был недоверчиво и презрительно обращен к нему.
    Степан Константинович, дождавшись, когда большая часть близлежащего народа, включая Овла, выйдет, подошел к креслу, где сидел Владимир, медленно нагнулся и тихо сказал:
— Не ищите косу у смерти, ибо она сама найдет вас, Владимир Айдевич. Будете лезть туда, куда не нужно…
— Знаете что, Степан Константинович?.. Идите в зад. Я не собираюсь искать неприятности, но все же есть вещи, которые нельзя не заметить, ровно как их нельзя пропустить мимо ума. Вы вот явно что-то задумали, и это что-то — далеко не хорошее. Жаль, что никто, кроме меня, здесь не способен почувствить приближающуюся к их логову гюрзу*1, что вскоре лишит их жизни. Пугайте тех, кто боится за жизнь, стоя перед самим концом. Я не готов сдаваться перед тем, как мой путь закончится. Так что презентуйте тут все, что вам угодно, заливайте в эти глухие уши яд, а я все равно постараюсь… — Стелл тоже не успел договорить.
— Ну и идиот. Были бы вы более рациональным и менее податливым своим эмоциям, не были бы столь опрометчивы — участь ваша была бы не так печальна. Попробуйте сделать, что хотите. Не стану мешать. Я лишь посмотрю на ваши старания, которые ждет крах, — холодно молвив, Хладнов поднялся и вышел из дверей зала.
    Владимир долго смотрел вслед ушедшему начальнику, раздумывая о своем дальнейшем плане действий, но глаза его слегка наполнились страхом перед грядущим.
    Подумав пару минут, Стелл встал, прошелся из одного ближайшего угла зала в другой — и наконец покинул помещение, на выходе из которого издал некий печально-раздраженный вздох.
    Выйдя в просторный коридор, облицованный бирюзово-песчаной плиткой, Владимир отправился к Арию в лабораторию, где они вместе вторую неделю разрабатывали «Ген молодости», идея создания которого, естественно, принадлежала не кому иному, как Степану Константиновичу.
    Дойдя до своего постоянного места работы, Володя постоял, нервно наблюдая в стеклянное окно двери за работой Овла. Он был ужасно обеспокоен тем, как его так называемый друг отреагирует на план спасения Теоры (который вообще не был проработан) от Хладнова, которого тот, по его сложившемуся мнению, боготворил. Стелл боялся, что он окончательно останется один, абсолютно не способный противостоять врагу. Несчастный мужчина знал на собственном горьком опыте, что «товарищ» сам был еще тем подлецом, — потому боялся очередной возможной драки, из которой вряд ли бы вышел победителем.
    Вскоре Владимир тихо вошел в помещение, прошелся из стороны в сторону и в полном молчании присоединился к общей с так называемым другом работе.
— Знаешь, Володя, я не такой дурак, как может показаться… и не настолько мразь. Я задумался над твоими словами о Степане Константиновиче, и, честно говоря, я согласен, что он слишком странно ведет себя в последнее время. Он часто ходит в головной центр, генераторную и куда-то в тоннели, но я не имею никакого представления, что он там делает. Самое главное, что я заметил: он ходит туда тогда, когда никого нет рядом. И, прости, что не сказал, но я следил за ним уже более полугода — с того момента, когда прочитал твою работу «Расследование и разоблачение», — тихо выговорил Арий.
— Что?! — искренне, очень недовольно удивился Стелл.
— Я не хотел говорить на подобную тему в полном народа конференц-зале, и, думаю, по понятным для нас обоим причинам. Но сложившаяся ситуация, кажется, уже достигла своего пика, потому что Степан Константинович перестал делать что-либо подозрительное еще два дня назад. В последний раз, когда он выходил из головного центра, на лице его была очень довольная улыбка, — видя гнев в глазах Стелла, произнес Овл немного дрожащим голосом.
— И почему ты не сказал мне этого еще полгода назад?! — с яростью и опасением, схватив ассистента за воротник, Владимир резким движением потянул его к себе. — Ты с ним заодно?! Говори честно, иначе…
— Успокойся, прошу тебя, Володя. Нет, я с ним не заодно… хотя помогал ему пару раз, абсолютно не ведая, что эта помощь мне или ему даст. Хладнов, видно, специально позволил мне за ним следить… — не успел договорить Арий.
— Наверное, это всё случилось потому, что он знал: такое ничтожество, как ты, поделится со мной данной информацией только тогда, когда он всё уже сделает! — Владимир уже стал медленно душить Ария, окончательно забыв о своих мизерных шансах на успех в возможном бою.
    Так называемый друг Стелла уже терял сознание, но ничего не говорил и не делал. Он считал поведение Владимира справедливым по отношению к нему: масштабы грядущего бедствия были неизвестны, но ясным становилось то, что они обязательно повлекут огромные последствия, — а он ничего ему не сказал. Вдруг Арий вернулся в реальность из глубоких раздумий.
— А почему, Володя, ты не решился побеседовать со мной сам? — слабо прошептал он, стараясь сдерживаться, чтобы с силой не отпихнуть слабого знакомого.
— Я говорил с тобой, если не помнишь. И что ты мне отвечал, забыл, а?! — ослабив хватку, Стелл начал беспощадно трясти Овла.
— Я помню, помню… — слабо вздохнул Арий.
— Заткнись, — резко и уже безэмоционально произнес Владимир, немощно отпихнув от себя ассистента.
    Овл еще целых пять минут молча стоял, смотря на Стелла полными стыда глазами. В это время Владимир, оскалившись, взялся за работу. Арий внимательно наблюдал за ним, за его быстрыми и точными движениями — и в один момент невольно задумался о собственной медлительности, глупости, ничтожности по сравнению со своим другом. Он понимал, что без Стелла он никто и ничто, и от того еще больше огорчился тем, как несправедливо подставлял, предавал, не слушал, не воспринимал всерьез и бил его.
— Володя, но почему же ты продолжаешь трудиться над проектом Хладнова? Неужели тебе приятно работать над тем, что он придумывает? — не совсем придавая значение своим словам, вопросил Овл.
— То, что он поистине гений, что идеи его тоже гениальны, я не могу отрицать. Я искренне признаю бесценность его интеллектуальных способностей, идей, как и того, что получается в ходе наших трудов… но сам Степан Константинович — это уже иное дело. Но не то, что ты, мерзкий выгодник и подхалим, который только и умеет, что красть чужое и выдавать за свое, — воодушевленно, но потом со скрежетом в зубах произнес Стелл.
— Знаешь, Володя, я действительно боялся рассказать свои наблюдения, потому что Хладнов может быть очень опасным для тебя, — уже раздраженно, но все же терпя, сказал Арий.
— Ты хотел сказать «для меня». Какое тебе дело до какого-то Стелла, который тащил тебя все годы совместной работы, которого ты ненавидел и жестко кидал столько раз, за что, весьма справедливо, можно было бы превратить твое лицо в кровавое месиво, тварь… — аккурато усмехнулся Владимир. — Будь любезен, продолжи работу, ушлепок. Нужно закончить…
     Он хотел сказать что-то еще, повернувшись к ассистенту.
     Овл от злости врезал Стеллу кулаком под дых, от чего тот болезненно застонал и еле удержался за стол, чтобы не упасть. Озлобленный Владимир, немного переборов свое бессилие, постарался соответствующим образом ответить псевдодругу… но не смог нанести практически никакого ущерба. Арий, в свою очередь, опять ударил несчастного знакомого, но уже в грудную клетку, от чего немощный и истощенный трудоголик повалился на пол. Сдерживая слезы от неимоверно мощного для такого человека избиения, Стелл постарался отползти, но Овл спустился на его уровень и нанес еще один удар в живот оппонента. Владимир из последних сил старался врезать или отпихнуть, но вскоре подлый и жестокий «друг» стал душить его. Осознавая и с унынием принимая свою слабость, огорченный в своих силах парень перестал как-либо сопротивляться, надеясь, что его сейчас прикончат на месте, а также на то, что больше ему никогда не придется никого видеть, ни над чем работать и ничего слышать. В этот момент Арий пришел в себя и сразу же оставил старого знакомого в покое.
— Прости меня, Володя, прости… Я не знаю, что… — начал нервничать Овл.
— Убил бы меня — так хорошо бы было, паскуда… Опять видеть и слышать тебя, работать с тобой, зачем-то и для чего-то жить… Зато Хладнову могло бы стать так хорошо оттого, что такая переменная, вечно ставящая его святость под сомнение, исчезла сама по себе… — Стелл, еле дыша и говоря, всхлипывал от боли и несправедливости.
— Что ты такое несешь, Володя?! — неспешно поднимая практически невесомого ассистента и ужаснувшись услышанному, воскликнул Овл.
— Что слышал, предатель, мразь неблагодарная и бессердечная… Оставь меня! Отвали от меня! — яростно уставившись на «товарища», зашипел немощный и истощенный человек.
— Я сам закончу работу… Тебя отвести к врачу?.. — растерянно и удрученно обратился к нему псевдодруг.
— Да пошел ты! Не нужен мне никакой врач! Я сам отсюда уйду!.. Прошу, не испорть ничего, а то все труды насмарку. Мы ведь так долго и усердно работали… и перед Степаном Константиновичем нельзя будет нормально отчитаться за результаты, сдать ему готовый, полностью отполированный шедевр… — злобно и через зубы восклицая, но сразу же после этого умоляюще, спокойно и мечтательно произнес Стелл.
   Арий недолго поглядел на тщетные попытки встать старого знакомого, после чего помог ему. Владимир не стал смотреть на него или говорить что-то, а просто поспешно удалился из рабочей зоны, сдерживая ненависть.
   За этим через камеру наблюдал Степан Константинович, мрачно молча. Сколько презрения и отвращения было в его душе по отношению к Овлу в тот момент: тот смеет бить такого умного человека, не заботясь о том, что его, вероятное в ближайшем будущем, отсутствие из-за пребывания в медпункте приведет к абсолютно ужасным результатам великих работ и попыток исправить неминуемое.


*1 (это название змеи существует в своём обычном виде во вселенной Теоры, т.к. я считаю его красивым. Практически все остальные звери имеют искаженные или измененные названия)