Забытые Магии

Часть I. Отражения Прошедшего

Глава 1. Страшная ночь похищения

Дождь стучал по крыше коттеджа Колфилдов, словно пытаясь выстучать код. Элиза, вжавшись в подоконник кухни, смотрела, как струи воды сливаются в единый серый поток за стеклом. Ей было семнадцать, и эта ночь казалась такой же, как и сотни других в сонном городке Нью-Артос. Папа, Джонатан, возился в кабинете с какими-то старыми книгами. Мама, Клара, уже спала. Элиза потянулась к кружке с какао, когда первый удар прозвучал не снаружи, а изнутри дома. Он был низким, густым, будто сама земля вздохнула под фундаментом. Свет погас. В кромешной тьме, нарушаемой лишь редкими вспышками молний, Элиза услышала сдавленный крик отца и звук падающей мебели. Ее тело среагировало раньше разума — она метнулась в коридор, но не к выходу, а к кабинету. Дверь была распахнута. В свете очередной молнии она увидела фигуры: три темных силуэта, неестественно высоких и худых, волокли безвольное тело отца к стене, где висел старый фамильный герб. Один из них повернул голову. Его лицо было лишено черт, лишь гладкая маска с двумя впадинами вместо глаз. Из этих впадин на нее уставилось жидкое, зеленоватое свечение. Элиза застыла, парализованная страхом. Силуэт поднял руку, и из его ладони вырвался черный, вьющейся дымкой щупалец. Он обвил ее горло ледяной хваткой, не давая дышать, не давая кричать. Она боролась, царапая невесомую петлю, но все плыло перед глазами. Последнее, что она запомнила перед тем, как погрузиться в небытие, — это то, как герб на стене засветился изнутри багровым светом, и отец, и похитители растворились в его пламени, оставив после себя лишь запах озона и серы, да глубокую, аккуратную трещину на дубовом полу.

Глава 2. Непримечательные улицы Нью-Артоса хранят секрет

Утро застало Элизу на холодном полу кабинета. Горло саднило, в голове гудело. Полиция, вызванная матерью, разводила руками. Ни взлома, ни следов. Джонатан Колфилд просто исчез. Офицер Райли, старый друг семьи, говорил что-то о кризисе среднего возраста, о возможном добровольном уходе. Элиза молчала. Она знала, что рассказ о безликих тенях сведут к шоку и травме. Городок Нью-Артос с его викторианскими особняками и кленовыми аллеями был воплощением спокойствия. Но теперь Элиза видела в нем другую карту. Трещина на полу не зарастала. Стоя на коленях, она рассматривала ее линию — она была слишком правильной, словно рукотворной, и вела прямо к стене, к тому месту, где висел герб. Герб был прост: дерево с переплетенными корнями и кроной. Ничего магического. Отчаявшись, она прижала к нему ладони. Ничего. Но когда она отступила, заплакав от бессилия, слеза упала на деревянный знак. И случилось нечто. Древесина впитала слезу, и одно из переплетений на гербе — узел в корнях — слабо дрогнуло и повернулось, щелкнув, как скрытый замок. С задней стороны герба выпал пожелтевший клочок пергамента. На нем корявым почерком было начертано: «Ищи начало в конце. Замок Гленмор, Архивы. Ключ в крови». Сердце Элизы заколотилось. Улицы Нью-Артоса, по которым она ходила всю жизнь, вдруг натянулись, как струны, ведя куда-то за пределы ее мира. Ее отец не просто исчез. Он был похищен миром, о существовании которого она лишь смутно догадывалась. И этот мир оставил ей первую нить.

Глава 3. Заложенная рука судьбы в архивах старого замка

Замок Гленмор, расположенный в часе езды от города, был местной достопримечательностью, музеем для редких туристов. Элиза пробралась туда после закрытия, используя лазейку, известную со школьных экскурсий, — разбитую решетку в подвале винного погреба. Архивы находились в самой старой, западной башне. Воздух там пах пылью, временем и сухим пергаментом. Она искала несколько часов при свете фонарика, пока не наткнулась на секцию с генеалогическими древами старых семей. И нашла «Колфилдов». Но не современных, а уходящих корнями в глубь веков, к именам, которые не фигурировали ни в одном семейном предании. И последнее имя в этой ветви, оборванной в XVII веке, было «Морвенна Колфилд». Рядом стояла печать: «Отречена. Магнарх». Элиза коснулась имени, и страница с генеалогическим древом зашелестела. Буквы стали перетекать, образуя новый текст: «Морвенна, Последняя Хранительница Забвенных Скрижалей, нарушила Клятву. Сила ее линии запечатана в потомках до часа нужды. Кровь разорвет печать». Внизу страницы был нарисован тот же узел, что и на фамильном гербе. Не думая, Элиза взяла канцелярскую кнопку со стола архивариуса и уколола палец. Капля крови упала прямо на узел. Пергамент вспыхнул холодным синим пламенем и не сгорел, а превратился в тонкий серебряный ключ-подвеску. В тот же момент тишину архивов прорезал шорох, исходящий не из одного угла, а сразу из всех. Шепот. Он нарастал, сотни голосов, перекрывающих друг друга, говорили на забытом языке. Стены башни задышали, и из теней полок начали проявляться полупрозрачные фигуры в старинных одеждах. Они смотрели на нее. Рука судьбы, долго и крепко державшая ее жизнь в темноте, разжала пальцы. Игра началась.

Глава 4. Жуткий шепот призраков прошедших времен

Шепот обрушился на Элизу водопадом образов и эмоций. Она не понимала слов, но чувствовала отчаяние, гнев, предупреждение. Призрачные фигуры не нападали. Они указывали — длинными, светящимися пальцами — вглубь архивов, к глухой каменной стене, испещренной полками с никому не нужными судебными отчетами XIX века. Элиза, прижимая к груди теплеющий серебряный ключ, пошла туда, пробираясь сквозь миражные силуэты. От их прикосновений по коже бежали мурашки, а в голове всплывали обрывки чужих воспоминаний: вспышка зеленого пламени, крик заклинания, вкус железной пыли на языке. Подойдя к стене, она не знала, что делать. Ключ в ее руке вдруг дернулся, как живой, и вырвался на цепочке, повиснув в воздухе. Он развернулся острием к центру стены и выстрелил лучом голубоватого света. Камни задрожали и поползли в стороны, открывая узкий, темный проход, с которым пахло сырой землей и чем-то металлическим, словно старыми монетами. Шепот сразу стих. Призраки стали таять, один за другим, кланяясь ей в последний раз. Последним исчез образ женщины в платье XVII века с печальными глазами — Морвенны. Элиза сделала шаг в проход. Камень сразу же захлопнулся за ее спиной, оставив ее в полной темноте. Но ключ на ее шее светился ровным, успокаивающим светом, освещая ступени, уходящие вниз. Она поняла, что перешла точку невозврата. Эти архивы хранили не историю города, а историю чего-то иного, и ее собственная кровь была пропуском в это забытое прошлое.

Глава 5. Открывающиеся двери к истокам зла

Лестница вывела ее в круглую подземную комнату, больше похожую на склеп. В центре стоял каменный пьедестал, а на нем лежала единственная вещь — толстая кожаная книга с железными застежками и без какого-либо названия. Воздух вибрировал от сконцентрированной энергии. Когда Элиза подошла и открыла книгу, страницы оказались пусты. Но стоило ей положить на первую страницу руку с еще не зажившей царапиной, как чернила проступили из самой бумаги, складываясь в знакомый почерк отца. «Элиза, если ты читаешь это, значит, худшее случилось. Они нашли нас. Прости, что скрывал. Мы — последние из линии Мэггерсов». Мэггерсов. Не Колфилдов. Имя отдалось в памяти глухим ударом. «Столетия назад наш род был хранителем баланса между мирами. Но одна ветвь, во главе с моим предком Кассиусом Мэггерсом, возжелала власти и призвала силу, известную как Тень Забвения. Она была запечатана ценой жизни Морвенны Колфилд, соединившей свою судьбу с нашим родом. Печать держится на крови и забвении. Те, кто похитил меня, — слуги Тени. Они ищут Ключ Расторжения — артефакт, который может разбить печать. Он спрятан в сердце Заброшенных Земель. Они думают, что знают, где. Но они ошибаются. Истинный ключ… это наследник. Ты, Элиза. Твоя жизнь, твоя пробудившаяся сила — вот что им нужно для финального ритуала. Книга научит тебя основам. Беги. Ищи Орден Старых Мудрецов. Они помогут». Текст начал бледнеть. Элиза лихорадочно переворачивала страницы. Теперь на них появлялись схемы, знаки, простейшие заклинания управления элементами, защиты, маскировки. Это был учебник по выживанию в мире, о котором она не подозревала. Двери к истокам зла распахнулись, и она стояла на самом пороге. Ее отец был не жертвой, а приманкой. А она — разменной монетой в древней войне.

Глава 6. Первое испытание воли и могущества

Элиза провела в склепе три дня, забыв о времени. Она училась. Первые попытки вызвать искру пламени заканчивались лишь легким потеплением воздуха. Попытка поднять камень силой мысли вызвала такую мигрень, что она потеряла сознание. Но она упрямо возвращалась к записям отца. Секрет, как она поняла, был не в команде, а в воле. Нужно было не приказывать стихии, а чувствовать ее, стать ее частью. На третий день, отчаявшись и злая на себя, она снова сосредоточилась на свече, стоявшей на пьедестале. Вместо того чтобы требовать огня, она представила тепло внутри своей груди, его пульсацию, его жизнь. Она визуализировала, как это тепло струится по руке, выходит через ладонь и встречается с фитилем. И фитиль задымился, а затем вспыхнул ровным, ярким пламенем. Это был не магический фейерверк, но это было настоящее. В тот же момент она почувствовала, как что-то щелкнуло внутри нее, будто открылась дверца, за которой бушевала река. Энергия хлынула волной, опрокинув ее на пол. Комната наполнилась гулом. На стенах проступили светящиеся символы — те самые, что были описаны в книге как руны защиты. Она непроизвольно их активировала. Но вместе с силой пришло и внимание. Из темного угла склепа, где даже свет ключа не мог разогнать мрак, выползла тень. Не призрак, а нечто более плотное, бесформенное, жаждущее свежей магии. Это был Страж Забвения — простая тварь, порождение темной энергии этого места. Она в ужасе отползла назад, но существо двигалось быстрее, обвивая ее ногу ледяной хваткой. Страх парализовал. И тогда она вспомнила про огонь. Не думая, не формируя заклинание, она выбросила вперед руку с криком, в котором смешались ужас и ярость. Из ее ладони вырвался не просто язык пламени, а сконцентрированный луч бело-голубого огня, который пронзил тварь насквозь. Та испарилась с тихим шипением. Элиза тяжело дышала, глядя на свою руку. Это было первое испытание. И она его прошла. Ценой осознания, что сила внутри нее может быть и благом, и оружием невероятной разрушительности.

Глава 7. Зловещее письмо, меняющее жизнь навсегда

Вернувшись домой под утро, Элиза обнаружила, что мать уехала к сестре — офицер Райли, обеспокоенный ее состоянием, уговорил Клару взять паузу. Дом был пуст и тих. На кухонном столе лежал конверт из грубой, темной бумаги. На нем не было марок или адреса, только ее имя, выведенное угловатым серебряным почерком. Внутри лежал единственный лист. «Дорогая Элиза. Твои успехи впечатляют. Страж пал. Сила Морвенны пробуждается. Твой отец жив. Он стойко переносит… гостеприимство наших чертогов. Его жизнь — песочные часы, песок которых тает с каждой вспышкой твоей магии. Ты светишься, как маяк в ночи. Прекрати искать, сдайся — и он вернется к тебе целым и невредимым. Продолжишь идти по этому пути — и мы используем его останки как мел для наших ритуалов. Выбор за тобой. Ждем в Эшвейлере. — Кассиус». Имя предка-предателя. Сердце Элизы упало. Это была не просьба, это была ловушка. Если она сдастся, они получат и ее, и отца, и Ключ. Если продолжит борьбу, отец умрет. Она скомкала письмо, но оно не поддалось, лишь обожгло пальцы холодным огнем. Внезапно в окне что-то мелькнуло. На ветке старого дуба перед домом сидел ворон. Не обычный, а огромный, с глазами, отсвечивающими интеллектом и аметистовым блеском. Он смотрел на нее, затем клювом выбил дробь по стеклу и каркнул: «Орден… Ищи…» Голос был скрипучим, неестественным. Птица взмахнула крыльями и улетела. Это был знак. Выбор на самом деле был один. Она не могла сдаться. Она должна была стать сильнее, найти этот Орден, найти способ спасти отца и сокрушить Кассиуса. Она сожгла зловещее письмо в раковине, наблюдая, как темные чернила шипят и сворачиваются. Ее прежняя жизнь закончилась. Начиналась охота.

Часть II. Проклятое прошлое

Глава 8. Тюрьма, поглощающая души обитателей подземелий

Эшвейлер. Заброшенные земли. Книга отца давала лишь скудные указания: «К северу от старых железных дорог, где река делает мертвую петлю». Дорога заняла два дня на попутках и пешком. Место соответствовало названию: выжженная равнина, усеянная обломками скал и чахлым колючим кустарником. В центре, там, где река действительно образовывала петлю, уходящую в подземный тоннель, зиял вход в пещеру. Не естественный, а высеченный в виде пасти какого-то чудовища. Это была Тюрьма Забвения, место, где Кассиус и его последователи, назвавшие себя Пожирателями Эха, устроили свою цитадель. Где-то в этих подземных лабиринтах томился ее отец. Подземелья не были просто каменными коридорами. Они жили. Стены местами пульсировали, как плоть, испуская тусклое биолюминесцентное свечение. Воздух был густым от отчаяния — эмоции всех, кто умер здесь, впитались в камень. Элиза, используя простейшие чары маскировки из книги (делающие ее очертания размытыми для случайного взгляда), пробиралась вглубь. Она видела камеры, не закрытые решетками, а запечатанные энергетическими барьерами цвета запекшейся крови. Внутри некоторых сидели существа — не люди, а те, кого она позже узнала как гномов, фей, других магических созданий. Их души, вернее, их магическая сущность, медленно вытягивалась через барьеры и утекала по желобкам в стенах вглубь комплекса, на питание чего-то большего. Это была тюрьма, поглощающая души. Сердце ее сжималось от жалости и ужаса. Она шла тише тени, но магия этого места давила на ее собственные силы, пытаясь высосать и их.

Глава 9. Навсегда изменившиеся встречи с оборотнями

В одном из ответвлений туннеля она наткнулась на него. Он был прикован к стене массивными цепями, но не в камере. Существо напоминало огромного, истощенного волка, стоящего на задних лапах. Мех был слипшимся и местами вытертым до кожи, сквозь которую проступали ребра. Но в его глазах, желтых и умных, горела не животная ярость, а глубокая, старая скорбь. Оборотень. Он принюхался, повернув голову в ее сторону, несмотря на чары маскировки. «Человеческий щенок… но с душой старого пламени», — проскрежетал он голосом, похожим на перемалывание камней. Элиза замерла. «Не бойся. Я не слуга Пожирателей. Я — Торван, из клана Пепельной Гривы. Мы охраняли границы миров. Они захватили меня три луны назад». Он говорил с трудом, каждое слово давалось ценой боли. Элиза, движимая импульсом, шагнула ближе. «Моего отца держат здесь. Джонатана Мэггерса». Глаз оборотня вспыхнул. «Мэггерс… Проклятое имя. Но в тебе нет его злобы. Только страх и решимость». Он потянулся, звенья цепей звякнули. «Они используют его кровь для поддержания основного барьера тюрьмы. Он в Центральном Шпиле. Дорога туда лежит через Грибные сады и Кузницу Душ. Ты не пройдешь одна». Элиза посмотрела на его оковы. В книге было простое заклинание ослабления металла. Она не была уверена, что сработает на таких цепях, но попыталась. Сосредоточившись на кристаллической решетке железа, она послала импульс разложения. Цепи не распались, но покрылись инеем и потрескались. Торван напрягся, мышцы взбугрились под кожей, и с глухим лязгом оковы лопнули. Он выпрямился во весь свой почти трехметровый рост, потянулся. «Долг требует оплаты, — сказал он. — Я проведу тебя до Садов. Дальше… дальше мой путь лежит к свободе. Но если выживу, клан Пепельной Гривы будет помнить услугу». Эта встреча изменила все. У Элизы появился первый союзник в этом аду, пусть и временный. И она поняла, что мир магии полон не только монстров, но и таких же пленников, таких же жертв.

Глава 10. Разгадываем тайну древних символов и алхимических формул

Грибные Сады были кошмарной пародией на оранжерею. Гигантские грибы, светящиеся ядовитыми цветами, испускали споровую дымку, вызывающую галлюцинации. Торван, с его звериной устойчивостью, вел ее, разгребая хлипкие ножки грибов мощными лапами. В центре Садов стояла разрушенная беседка, а в ней — старинный алебастровый стол, покрытый слоем пыли и плесени. На столе лежала сложная бронзовая механическая модель планетарной системы, а вокруг нее были выгравированы алхимические символы и фрагменты формул. Это была ловушка-головоломка, поставленная Пожирателями на один из путей к Шпилю. «Проход откроется, если выровнять светила в порядке убывания магической массы», — прочитала Элиза выцветшую надпись. Но что такое «магическая масса»? Она вспомнила книгу. В одном из разделов говорилось о символизме элементов: Солнце — золото, воля; Луна — серебро, интуиция; Марс — железо, агрессия; Венера — медь, гармония. Планеты в модели были сделаны из разных металлов. Руководствуясь интуицией (и подсказками Торвана, который обладал врожденным чутьем на магию), она начала вращать шары, выстраивая их не по астрономическому, а по алхимическому порядку: Свинец (Сатурн, границы), Олово (Юпитер, расширение), Железо (Марс), Медь (Венера), Ртуть (Меркурий, коммуникация), Серебро (Луна), Золото (Солнце). Когда последний, золотой шар, встал на свое место, модель завибрировала и погрузилась в стол. Стена беседки бесшумно раздвинулась, открыв узкий проход. Они разгадали тайну. Это был маленький триумф, но он доказал Элизе, что знания из книги отца — не просто теория. Это был реальный инструмент выживания. Торван кивнул ей с одобрением. «Ты быстро учишься, щенок. Это хорошо. В Кузнице Душ понадобится не только сила, но и ум».

Глава 11. Отважное бегство через узкую щель портала

Кузница Душ оказалась огромным залом, где в гигантских чашах-тиглях клокотала не лава, а сгущенная энергия, вытянутая из душ узников. Мерцающие потоки струились к потолку, питая центральный кристалл. Здесь работали не люди, а конструкты — бездушные каменные големы, подпитываемые той же украденной силой. Обойти их было невозможно, зал хорошо охранялся. «Портал, — прошептал Торван, указывая на дальнюю стену, где в воздухе висело мерцающее, как масляная пленка, пятно. — Нестабильный. Веду не знаю куда. Но это выход из зала». Чтобы добраться до него, нужно было пересечь открытое пространство под взорами големов. Торван предложил отвлечь их. «Беги, когда я дам сигнал». Он вышел из тени, издав протяжный, леденящий душу вой. Големы разом повернулись к нему и, тяжело ступая, двинулись в его сторону. Элиза рванула к порталу, пригнувшись. Один из големов все же заметил движение и развернулся, запустив в нее сгусток раскаленной энергии. Она отпрыгнула, чувствуя, как жар опалил волосы. Портал был уже близко, но он пульсировал, сужаясь. Торван, отбиваясь от двух других конструктов, крикнул: «Сейчас!» Она прыгнула вперед, в самое мерцающее пятно. Мир перекосился, ее вывернуло наизнанку, и она пролетела сквозь узкую щель реальности, чувствуя, как края портала, словно челюсти, смыкаются у нее за спиной. Ее выбросило в холодный ручей где-то на поверхности. Она была снаружи, у подножия холма, в котором была пещера. Бегство удалось. Но Торвана с ней не было. Он пожертвовал своим шансом на свободу, чтобы дать ей уйти. Горечь потери и чувство долга стали новым грузом на ее плечах.

Глава 12. Хранители потерянных знаний – орден старых мудрецов

Следующие несколько недель Элиза скиталась, скрываясь и используя магию лишь в крайних случаях. Она искала признаки Ордена. Подсказку дал все тот же ворон, который периодически появлялся на ее пути. Он принес ей в клюве смятый листок с картой звездного неба, на котором три звезды были соединены линией, указывающей на старую обсерваторию в горах Адирондак. Дорога была долгой. Обсерватория оказалась заброшенной, но не пустой. Когда Элиза произнесла у входа фразу из письма отца: «Ищу мудрость, чтобы развеять Тень», дверь растворилась, пропустив ее внутрь. В круглом зале под куполом ее встретили трое. Они не выглядели древними старцами — это были люди разных возрастов, но глаза у всех были одинаково старыми и усталыми. Логан, рослый мужчина с сединой в бороде и руками кузнеца; Майя, хрупкая на вид женщина с острым взглядом; и юноша, выглядевший не старше Элизы, по имени Кай, чье лицо было непроницаемым. «Мы — остатки Ордена Старых Мудрецов, — сказал Логан. — Хранители того, что мир предпочел забыть. Твое появление предсказано. Пробуждение крови Мэггерсов-Колфилдов». Орден знал о Кассиисе, о Тени Забвения. Они подтвердили самое страшное: Элиза и есть живой Ключ Расторжения. Ее пробудившаяся сила и ритуальная смерть в определенном месте могли разорвать печать и выпустить Тень в мир. Отец был лишь инструментом для управления ею. Орден предложил убежище и обучение. Но не все было просто. Кай, как выяснилось, был потомком одного из стражей, погибших при запечатывании Тени от рук Морвенны. Его семья веками считала род Мэггерсов (и Колфилдов) предателями. Доверие предстояло завоевать.

Глава 13. Лучший друг оказывается врагом №1

Обучение в обсерватории было интенсивным. Элиза училась контролировать свой поток, освоила базовые боевые заклинания, изучала историю конфликта. С Майей у нее сложились почти материнские отношения. С Логаном — ученическо-уважительные. Но с Каем была постоянная напряженность. Он был холоден, саркастичен, каждый ее успех встречал скептически. И все же между ними пробегали искры понимания — они были похожи, оба несли груз наследия, которого не выбирали. Элиза начала ему доверять, делиться страхами об отце. И однажды ночью она нашла в библиотеке обсерватории дневник Морвенны. Там описывалась не измена, а отчаянная попытка остановить Кассиуса. И последняя запись: «Стражи не поверили. Они видели лишь кровь Мэггерса в моем союзе. Пришлось действовать в одиночку. Печать установлена. Но один из Стражей, Арлен, пал от моей руки, защищая ритуал от помех. Прости меня. Прости его род». Арлен был предком Кая. Элиза, потрясенная, побежала искать Кая, чтобы показать ему правду. Она нашла его в его комнате. Но он стоял у открытого окна, и в лунном свете в его руке блестел коммуникационный кристалл, через который он говорил: «…она еще не готова, но сила растет. Да, господин Кассиус. Я доставлю ее к назначенному сроку». Элиза застыла в ужасе. Кай обернулся. На его лице не было ни удивления, ни раскаяния. Только холодная решимость. «Прости, Элиза. Но долг моей семьи — искупить вину Арлена. Лучший способ — помочь завершить то, что он пытался остановить. Тень принесет порядок». Он был шпионом. Ее первый настоящий друг в этом новом мире оказался врагом №1. Он бросил в ее сторону сковывающее заклинание, но она, действуя на рефлексах, парировала его всплеском силы, сбившей его с ног. Она выбежала из комнаты с криком тревоги, но было поздно. Через окно в обсерваторию уже врывались Пожиратели Эха. Орден оказался в осаде, а ее доверие — оружием против нее самой.

Глава 14. Завоевываем доверие гоблинов и единорогов

Бой был хаотичным. Логан и Майя сдерживали натиск, но силы были неравны. Элиза, отступая по коридорам, выбежала в зверинец — магический заповедник при обсерватории, где содержались (не как пленники, а как подопечные) различные существа, спасенные Орденом. Среди них были стайка древесных гоблинов (маленьких, проворных человечков с корой вместо кожи) и раненый лесной единорог, его серебристая шерсть запачкана сажей, а рог надломлен. Гоблины, увидев ее, зашипели и спрятались. Они чувствовали в ней кровь Мэггерсов, а Мэггерсы столетия назад вели на них охоту. Элиза остановилась. У нее не было времени на уговоры. Но была идея. Она вспомнила, как Торван говорил о долге и чести. Она подошла к клетке единорога (дверь была не заперта, существо оставалось там по доброй воле) и, не говоря ни слова, положила руку на его рану. Она сосредоточилась не на сложном исцелении, а на простейшем заклинании очищения и успокоения боли, вложив в него все свое искреннее сострадание. Шерсть под ее ладонью засветилась мягким светом, и напряжение в теле единорога ослабло. Он поднял на нее огромные, умные глаза. Затем она повернулась к гоблинам. «Я не мой предок, — сказала она твердо. — Я борюсь с теми, кто создал Тюрьму Душ. Кто вон там», — она махнула рукой в сторону грохота битвы. Гоблины перешептались. Их вожак, старый, с грибной шляпкой на голове, шагнул вперед. «Покажи». Она показала. Вспомнив руны из подземелья, она начертила в воздухе символ Тюрьмы — тот самый, что видела на барьерах. Гоблины завизжали от ненависти. Этот символ они знали. Пожиратели разорили их рощу. Единорог медленно поднялся на ноги. Он кивнул ей, и в его взгляде было понимание. Союз был заключен без слов. Гоблины, используя свою природную способность к иллюзиям и скрытности, начали диверсии, сбивая с толку прорывавшихся внутрь Пожирателей. Единорог, хромая, выбежал в коридор, и его рог, даже надломленный, вспыхнул ослепительным светом чистоты, от которого тенеподобные слуги Кассиуса отшатнулись с криками боли. Это дало Логану и Майе передышку для организации контратаки. Элиза завоевала доверие не силой, а состраданием и честностью. Это был важнейший урок: в мире магии союзники есть повсюду, даже среди тех, кто должен бы быть врагом по праву крови.

Часть III. Мирная иллюзия разрушилась

Глава 15. Во власти тени заброшенных земель Эшвейлера

Орден отбил атаку, но обсерватория была раскрыта. Кай сбежал вместе с отступающими Пожирателями. Решено было, что прятаться больше нет смысла. Нужно было наносить удар первыми, пока Кассиус не нашел альтернативный способ использовать Элизу. Они собрали все силы: остатки Ордена, гоблинов, единорога (который, назвавшись Ариэлем, отказался оставаться в стороне), и отправились к Эшвейлеру для решающего штурма. Но на подходах к Заброшенным Землям их ждала не просто охрана. Сама земля изменилась. Тень, чувствуя близость Ключа, просачивалась через ослабленную печать. Ландшафт жил своей злой жизнью: тени деревьев хватали за ноги, камни передвигались, образуя ловушки, а из расщелин выползали существа, слепленные из грязи и отчаяния. Это была не просто территория, это было тело самого врага. Они продвигались с боем, и каждый шаг давался ценой невероятных усилий. Магия Элизы работала здесь непредсказуемо, временами вырываясь из-под контроля, питаемая окружающим мраком. Она была во власти тени в буквальном смысле, и ей приходилось постоянно бороться не только с внешними угрозами, но и с искушением черпать силу из этого темного источника. Ариэль, свет которого был антагонистом этой тьме, шел рядом, его присутствие помогало ей сохранять ясность ума. Они шли к Центральному Шпилю — самой высокой точке в сердце Заброшенных Земель, где, по данным разведки Ордена, и содержался Джонатан.

Глава 16. Глубины бесконечных лабиринтов, населённые монстрами

Шпиль оказался лишь вершиной айсберга. Вход в него вел вниз, в лабиринт, который, по словам Логана, был создан не архитекторами, а самим сознанием Тени. Он менялся, пути замыкались, стены наступали. Орден разделился, чтобы отвлечь силы охраны. Элиза, Ариэль и Майя пошли прямой дорогой к предполагаемому местоположению темницы Джонатана. Лабиринт населяли кошмарные порождения: шептуны, высасывающие мысли; тени с лезвиями вместо рук; аморфные сгустки, гасящие свет. Ариэль, даже раненый, был грозной силой — его свет резал тьму как нож. Майя мастерски владела защитными и связывающими заклинаниями. А Элиза стала их копьем, направляя сфокусированные потоки энергии, обученные Орденом. Она научилась работать в тандеме, чувствовать магию союзников. В одной из залов их поджидала ловушка — иллюзия отца, зовущего на помощь. Элиза чуть не поддалась, но Ариэль боднул ее рогом в бок, боль вернула ее в реальность. Лабиринт испытывал не только их силу, но и разум. Они пробивались глубже, и с каждым уровнем давление темной магии росло. Воздух становился густым и тягучим, словно его можно было резать. Они были в самом сердце зла.

Глава 17. Освоение темных искусств запрещенной магии

Комната, где содержался Джонатан, была круглым залом с алтарем в центре. Отец был прикован к нему серебряными цепями, впивающимися в запястья. Он был бледен, истощен, но жив. Над ним, паря в воздухе, висел Кассиус. Он не был скелетом в робах — это был человек в идеально скроенном темном костюме, с седыми висками и пронзительными голубыми глазами, в которых плескалась бездонная холодная мощь. «Внучка, — произнес он голосом, в котором смешался скрип пергамента и звон стали. — Как любезно с твоей стороны прибыть вовремя. Ритуал требует лунного пика. Остались считанные минуты». Майя и Ариэль ринулись в атаку, но Кассиус лишь махнул рукой. Из теней возникли щупальца чистой тьмы, которые обвили единорога и мага, пригвоздив к стенам. Элиза осталась с ним один на один. «Ты научилась многому у этих старых хламов, — сказал Кассиус, сходя на пол. — Но они учили тебя бояться половины себя. Тень — не враг. Это просто инструмент. Сила. Как и твоя родная магия пламени». Он щелкнул пальцами, и Элиза почувствовала, как внутри нее пробуждается что-то холодное и сладкое, тянущееся к его силе. Это была кровь Мэггерса, связь с Тенью. «Позволь мне показать», — сказал он, и бросил в нее сгусток черной энергии. Инстинктивно она попыталась блокировать его светлым щитом, как учили. Щит треснул. И тогда, отчаявшись, она сделала то, что запрещали Орден. Она не стала сопротивляться темному импульсу извне. Вместо этого она обратилась к тому же темному резервуару внутри себя — к наследию Мэггерсов. И поглотила атаку. Холодная энергия влилась в нее, не причинив вреда, а смешавшись с ее собственной, создавая гремучую, нестабильную смесь. Она освоила, хотя бы на мгновение, темное искусство. Ее руки засветились не золотым, а черным с серебристыми прожилками пламенем. Кассиус улыбнулся. «Вот и все. Теперь ты цела».

Глава 18. Возрождение родового наследства семьи Мэггерсов

Сила вихрем кружилась в Элизе. Она чувствовала не только свою волю, но и голод, холодную жестокость Тени. И вместе с тем к ней пришли воспоминания. Не ее, а крови. Она увидела Кассиуса-первого не монстром, а человеком, одержимым идеей спасения мира от хаоса через абсолютный контроль. Она увидела страдания, которые это принесло. И увидела Морвенну Колфилд, свою предшественницу по материнской линии, не святую, а практичную, сильную женщину, полюбившую Мэггерса, пытавшегося восстать против своего рода. Она поняла, что наследие Мэггерсов — не просто темная магия, а титаническая воля, способность добиваться цели любой ценой. А наследие Колфилдов — не просто светлая магия, а глубокое чувство связи, сострадания и ответственности за других. Она была синтезом. Возрождением не одной семьи, а союза двух линий, который и должен был быть истинным хранителем баланса. Ритуал Кассиуса требовал ее смерти, чтобы разорвать печать. Но что, если можно не разрывать, а переписать? Используя обе стороны своего наследия. «Ты ошибся, Кассиус, — сказала она, ее голос звучал эхом в зале. — Ты ищешь ключ, чтобы открыть дверь. Но настоящий ключ — чтобы ее запереть навсегда».

Глава 19. Страх перед семейной историей становится силой

Кассиус нахмурился. Его уверенность пошатнулась. «Глупая девочка. Печать держится на жертве Морвенны и на изгнании нашей силы. Чтобы перезапечатать, нужна новая жертва с той же силой. Ты готова умереть?» Страх сковал Элизу. Страх смерти. Страх стать очередной жертвой в бесконечной войне своих предков. Она посмотрела на отца. Он слабо покачал головой: «Нет…» Но в этом страхе она увидела правду. Веками и Мэггерсы, и их противники боялись семейной истории, боялись друг друга, боялись силы. Этот страх разъединял и ослаблял. Ее страх был тем же. И тогда она приняла его. Не стала гнать прочь, а впустила в себя, сделала частью своей силы. Страх за отца стал щитом. Страх перед темной стороной — источником контроля над ней. Страх перед будущим — решимостью изменить его. Она подняла руки. Из одной исходил поток чистого, солнечного света, унаследованный от Колфилдов. Из другой — черное, структурированное платье тьмы, наследие Мэггерсов. Она начала сводить их вместе перед собой. «Жертва не в смерти, — сказала она, стиснув зубы от нечеловеческого напряжения. — Жертва в отказе от одной стороны в пользу другой. Я не откажусь ни от чего. Я — целое».

Глава 20. Решающая битва добра и зла: решающий выбор каждого героя

Кассиус понял ее замысел и ринулся в атаку. Он был воплощением чистой, неразбавленной темной магии, силы, отрицающей все остальное. Зал превратился в арену столкновения двух ураганов. Свет и тьма Элизы, сплетаясь, создавали не серый компромисс, а новую, радужную энергию, сверкающую всеми цветами спектра. Она не пыталась уничтожить Кассиуса. Она пыталась его поглотить, интегрировать, как интегрировала свою темную сторону. Ритуал пошел не по плану. Энергия Элизы достигла алтаря, и цепи на Джонатане вспыхнули и рассыпались в пыль. Он упал на пол. Лунный свет, пробивавшийся через разлом в потолке, упал на Элизу. Это был пик. Кассиус, крича от ярости, бросил в нее все свое существо, превратившись в копье чистой негации. И в этот момент Ариэль, вырвавшись из плена ценой последних сил, бросился между ними. Копье тьмы пронзило единорога насквозь. Ариэль вскрикнул, но его рог в последнем всплеске жизни выбросил сноп света прямо в сердцевину энергии Элизы. Жертва чистого существа стала катализатором. Силы Элизы, усиленные этим актом безусловной любви и самопожертвования, достигли критической массы. Она не сдержала их. Она отпустила. Радужный взрыв заполнил зал, затем прошел сквозь стены, через весь лабиринт, через Шпиль, и омыл Заброшенные Земли волной очищающей энергии. Когда свет угас, Элиза стояла на коленях в центре пустого, чистого зала. От Кассиуса не осталось и следа — он был не убит, а растворен, разобран на частицы и переработан. Ариэль лежал бездыханный, но на его лице была умиротворенность. Джонатан, поддерживаемый Майей и подошедшим Логаном, смотрел на дочь со слезами на глазах. Лабиринт исчез. Тень отступила, печать не была сломана — она была усилена и переписана, теперь ее основой был не страх и жертва, а принятие и баланс. Эшливер перестал быть Заброшенной Землей. Прорастала первая зеленая трава. Решающая битва закончилась не победой добра над злом, а трансформацией обоих понятий. Выбор Элизы — принять все части себя — оказался сильнее тысячелетних разделений. Ее отец был свободен. Мир, хоть и израненный, был спасен. А сама Элиза, поднявшись на ноги и глядя на первых лучей восходящего солнца, пробивающихся сквозь разлом, поняла, что ее путь только начинается. Ей предстояло восстановить Орден, помочь освобожденным существам, узнать больше о своем наследии. Но теперь она делала это не как испуганная девчонка, а как Хранительница Нового Баланса. Ее история изменила не только ее жизнь, но и саму ткань магического мира.