Касл Ком

Снег в Касл-Коме ложился так плотно, что казалось, будто мир за пределами лощины перестал существовать. Пол притормозил на въезде, вглядываясь в изгиб дороги, который столько раз видел на старых открытках. Но открытки обманывали. Они не передавали этой тяжёлой тишины, которая наваливалась на плечи, стоило заглушить мотор.

Он приехал сюда не за красотой. Пол был оценщиком антиквариата, человеком сухим и привыкшим доверять только тому, что можно потрогать. Его прислали осмотреть библиотеку в одном из старых домов — том самом, что стоял справа, с высокими фронтонами и окнами, похожими на прищуренные глаза.

Хозяин дома, старик с кожей, тонкой как пергамент, встретил его молча. Лишь указал на лестницу и ушёл вглубь комнат, оставив Пола наедине с запахом пыли, воска и застоявшегося холода.

К вечеру метель разыгралась не на шутку. Пол работал в кабинете на втором этаже, когда свет лампы мигнул и погас. Он выругался, подошёл к окну и замер.

Снег на улице больше не кружился. Он падал почти строго вертикально, крупными хлопьями, стирая границу между землёй и небом.

На дороге, прямо там, где она уходила за поворот к церкви, кто-то стоял.

Пол приник лбом к холодному стеклу.

Это была женщина в длинном тяжёлом пальто старого покроя. Она стояла неподвижно, не пытаясь укрыться от снега, который уже успел покрыть её плечи белым. Она смотрела не на дом, а куда-то вдаль, в сторону шпиля, едва различимого в серой дымке.

— В такую погоду там и пяти минут не выстоять, — пробормотал Пол.

Он спустился вниз, накинул куртку и вышел на крыльцо. Холод обжёг лёгкие.

— Эй! Вам помочь? — крикнул он.

Женщина не пошевелилась.

Пол сделал несколько шагов по свежему снегу. Под ногами было непривычно тихо. Снег словно приглушал даже звук его шагов.

Когда до женщины оставалось метров десять, Пол остановился.

Что-то было не так.

Она казалась слишком чёткой на фоне размытого снегопадом пейзажа. Не прозрачной, не призрачной — наоборот, слишком настоящей.

Пол заметил, что снег, падающий на неё, не тает.

Хлопья проходили сквозь капюшон.

Женщина начала поворачиваться. Медленно, словно никуда не спешила.

По спине Пола пробежал холод.

Когда лицо оказалось обращено к нему, он невольно отступил.

В нём не было ничего привычно человеческого. Оно казалось высеченным из того же жёлтого камня, из которого были сложены старые дома Касл-Кома. Глаза — две глубокие тёмные впадины.

Она не смотрела на Пола.

Её взгляд был направлен куда-то за него, на дом, в котором он только что работал.

Губы шевельнулись.

Пол услышал звук, похожий на скрип камня о камень.

Он не понял ни слова.

В ту же секунду порыв ветра ударил в грудь, ослепив снежной крошкой. Пол зажмурился.

Когда открыл глаза, дорога была пуста.

Ни следов, ни силуэта.

Только тихий, едва слышный звон церковного колокола доносился из тумана, хотя Пол знал: в этой церкви давно никто не звонит вручную.

Он вернулся в дом, тяжело дыша.

Старый хозяин сидел в кресле в холле. Свечи он даже не зажёг.

— Вы видели её, не так ли? — спросил старик, не оборачиваясь.

Пол ничего не ответил.

— Она приходит, когда небо сливается с землёй, — продолжил хозяин. — Камни здесь многое помнят.

— Кто она?

Старик помолчал.

— Та, кто не дождалась.

Он наконец поднял глаза.

— В 1660 году была такая же зима. Деревню занесло снегом, люди не могли выйти из домов. Её муж ушёл за лекарем в соседний приход. Она ждала его на дороге три дня.

— И?

— Он не вернулся.

В холле снова стало тихо.

— Что с ней случилось?

— Нашли её весной.

Пол почувствовал, как немеют пальцы.

Старик посмотрел на него и тихо добавил:

— Касл-Ком не любит отпускать своих.

Пол не ответил.

Он поднялся в свою комнату и до рассвета не гасил фонарик, прислушиваясь, как снег мягко стучит в окна.

Утром снег начал подтаивать.

Пол быстро собрал вещи, сел в машину и выехал из деревни.

На повороте он посмотрел в зеркало заднего вида.

На втором этаже старого дома, в том самом кабинете, где он работал накануне, в окне стояла женщина.

Пол нажал на газ.

Он больше не смотрел назад.