Такие II

***

Вот и звезды на вечереющем
небе.

Бабочки, сотканные из лунного света, начинают свой дивный [танец]...

Танец любви…
Танец боли…
Танец счастья…
Танец страдания…
Танец жизни…

Милая, милая девочка с золотыми глазами, когда я увидел [тебя] впервые, было странно…
Странно и…
необычно…

Я не думал, что так бывает на самом деле… но…
Что есть живая [такая], не в параллельной несуществующей вселенной, не где-то в далеких полу(снах)-полу(видениях), когда после [пробуждения], [остается] только, какое то неуловимое [ощущение], чего то… чистого… несуществующего… ,  а здесь,… рядом,…
совсем [близко].

Здесь…

Возникло некое неожиданное состояние нереальности происходящего…

Потом…

Потом пришло понимание того, что (правда) - есть (ты), и [ты] настоящая. Живая. И [сейчас] [ты] возле [меня]… [Это] ошеломило. Это понимание вызвало восторг. Восторг от произошедшего, почти, чуда. И невероятность происходящего вызвала… почти страх. Почти… панику.

Потом…

Пришло понимание – мне ничего больше не нужно на всем свете…
Ничего…

И страх…

Страх того, что [все] то, [что сейчас,] так (зыбко). Так хрупко… Так неравновесно… Совсем [немного], и [все] (может) рухнуть. Как рушится самая крепкая плотина под лавиной воды. Как рушится замок из папиросной бумаги под  неожиданным проливным дождем.  Как мел под молотом...
Я, как тогда, как раньше, снова останусь […]…
Этот страх [дамокловым] (мечом) [постоянно присутствовал] в [мыслях], где то сзади, почти [не проявляя] себя…. Но всегда…

Этот страх…

Говорят, мы каким-то таинственным образом притягиваем свои страхи. Может… […]
Бабочки, сотканные из лунного света, продолжают свой удивительный танец. добавляя в него фигуры жестокости…
И фигуры безотчетной тревоги…
И фигуры безнадежности…
И фигуры бесконечной тоски …

… В полумраке, кое-где поблескивают, какие то пятнышки, похожие
на
остатки медных (гвоздей)…

[Воспоминания] растворяются вокруг полупрозрачным фиолетово-красным [дымом], как [дым] тлеющих легких…

Твои [губы]… (Твои) [глаза] зеленого золота…

Эти воспоминания – все, что…
Только
[воспоминания] …

Потом…

Нас как будто что то тянуло… Тянуло друг к другу… Несмотря на всю хрупкость […], мы оказались почти одним […]… Несмотря на то, что все время пытались отодвинуться (друг от друга). Я знаю это - мы проросли
друг
в
друга. Мы срослись друг с другом – кожей,… сердцебиением... Мы срослись
друг с другом – нервными окончаниями, воздухом легких… Это происходило как-то помимо нас… Как-то само собой… Как будто бы это неминуемо должно было произойти…
И произошло…
Но сросшись,
мы
все продолжали
сопротивляться… Этот страх…
Этот неотступный
страх…

Бабочки, сотканные из лунного света, продолжают свой чудесный танец…

Потом… все
рухнуло…

Теперь, когда ты исчезла. Как предыдущая минута... Как отражение в воде, когда упавший камень оставляет только круги и пену… Как дивное сновидение хмурым утром, когда пробуждение несет непередаваемый ужас реальности…

Когда

ты…

Меня, как бы освежевали. Освежевали, как мертвое животное. Только живого... Очень тяжело жить без кожи... Тяжело жить с воспаленными обнаженными нервами. С легкими, вывернутыми наизнанку… Тяжело, когда мозг превращается в желе из речного ила… Тяжело, когда тонкие, полированные до зеркального блеска, иглы длиной в локоть очень, очень медленно входят в глаза… Когда сухожилия лопаются сами собой, и руки могут только дрожать… …

В абсолютной тьме не бывает
ни
луча
света…

***