Крах операции Асгард. Военные приключения

Асгард-в германской мифологии
небесный город, обитель богов.

 ПРОЛОГ

      Секунд двадцать длился скоротечный бой. Но этого времени хватило, чтобы разведгруппа, наткнувшаяся на засаду, понесла потери.
      Два разведчика, сражённые пулями, лежали на земле. А третий, морпех Сашка Кирьяков, положив ППШ на землю, сидел на камне и, обхватив голову руками, думал о произошедшей перестрелке.
      — «Да! Разведпоиск провалился. Да ещё и с потерями. И откуда этот фриц взялся? Сука! Непонятно! Полчаса сидели за камнями, смотрели. Тишина. А когда пошли вперёд – очередь. Вот и результат. Иваныч, похоже, не выживет. Три пули в грудь. Всю разворотило вдребезги. А Юрке ногу перебило. Хорошо, меня реакция не подвела. За камень успел нырнуть да в ответ весь диск по гаду выпустить. Да! Как-то всё неправильно началось! Что-то мы недоглядели».
      Сашка тяжело, с надрывом вздохнул и, встав на ноги, подошёл к лежащим на земле тяжелораненому главстаршине Игорю Ивановичу и матросу Юрке.
      — Юра! Говорить можешь?
      — Да, Сашка! Могу! – раненый Юрка лежал на боку и скрипел от боли зубами. — Что делать будем? Старшина умирает. Я идти не могу. — и, наклонив голову к земле, заговорил глухо: — Оставь нас здесь. И иди. Нас потом… Потом покажешь, где мы лежим. Дай мне гранату. Да диск один.
      — Дать тебе гранату? И диск один? – зло переспросил Сашка. – И уйти? Дурак! Когда разведка бросала своих товарищей? У тебя это первый выход?
      — Первый! – кивнул Юрий.
      — Тогда понятно, – поморщился Сашка и, встав на колени перед раненным то-варищем, сказал тому: — Давай помогу. Ляг на спину. Посмотрим, что с тобой.
     Перевернув раненного матроса и достав из ножен, висевших на ремне, острый финский нож, с треском распорол ему галифе. Глазам открылись кровоточащие пулевые раны.
     Одна рана была страшной: пуля попала прямо в коленную чашечку, и, судя по тому, что выходного отверстия не было, застряла в кости.
     Сняв с себя тельняшку, оторвав рукав и намочив его спиртом из фляжки, Сашка аккуратно очистил от крови раны, попросив при этом товарища сдержать эмоции и постараться не кричать. Юрка, послушав его, глухо застонал от боли и добела сжал кулаки, но кричать себе не позволил, хотя было видно, что это даётся ему очень тяжело.
      — Ну вот, заразу всякую убили. — улыбнулся Саня, аккуратно положил на траву промоченный спиртом рукав и кивнул головой в сторону Иваныча: — Лежи, разведка. Посмотрю, что со старшим.
      Сашка отошёл к затихшему старшине и, бросив взгляд на его лицо, сразу всё понял.
      — Юрка! — окликнул он товарища. — Умер Иваныч, — и, посмотрев на ку-сты, откуда была выпущена смертельная очередь, добавил: — Побудь пока один. Пойду гляну на этого гада. — Подняв автомат, разведчик направил его на кусты и по-кошачьи, без шума, пошёл вперёд, зорко глядя по сторонам, чтобы не быть за-стигнутым врасплох.
      Немец, сражённый очередью, лежал в кустах, уткнувшись головой в землю. Сашка нагнулся, взял убитого за ворот камуфляжа и рывком перевернул на спину. Увиденное заставило его отвернуться, сдерживая подступавшие рвотные позывы. Лицо убитого фрица было полностью обезображено попавшей в него автоматной очередью, забрызгав кровью и мозгами всё вокруг.
      Сашка, пересилив чувство отвращения, стал с некоторым удивлением рассмат-ривать лежащего врага, стараясь не глядеть в сторону того, что когда-то было ли-цом.
      Первое, что бросилось в глаза, – это непонятная форма, надетая на убитом. Та-кую он видел в первый раз, хотя за годы войны насмотрелся всякого. Видел трупы немцев из дивизии альпийских стрелков, штрафников «гансов», моряков, да просто окопных солдат Вермахта. А вот таких не видел. Что-то новое.
      Камуфляжный комбинезон с капюшоном, высокие кожаные ботинки с неболь-шими железными шипами на подошве, десантная каска на голове с нарисованной на ней белой ящерицей и чёрные перчатки без пальцев. Что за род войск – непо-нятно. И ещё более неясно, как он тут появился? На заблудшую овцу не похож.
     Судя по расчищенной «лёжке» и разложенным магазинам от автомата и грана-там, немец ждал кого-то специально. Их группу вряд ли, тогда кого? Непонятно. Да и фриц ничего уже не скажет.
    Сашка от злости пнул ногой камень, за которым скрывался немец, и, плюнув на землю, стал собирать трофеи.
     Надел на шею немецкий автомат, взял в руки два рожка, три гранаты и вдруг заметил замаскированный в кустах вещмешок противника. Положив трофеи на землю, он подошёл к нему и осторожно приподнял. Тот был довольно тяжёлый и, судя по всему, содержал в себе не сухари из продпайка, а что-то интересное.
     Морпех поставил его на землю и с интересом посмотрел на узел, которым он был завязан. Что-то новое, как убитый и форма на нём. Сашка по роду своей служ-бы насмотрелся на всякие узлы, но этот был какой-то непонятный, что вызвало ещё вопросы, на которые пока не было ответа.
      Вытащив из ножен финку, дабы не утруждать себя, Сашка полоснул ей по вещмешку и вывалил содержимое на землю. Первое, что бросилось в глаза, – это был аппарат, похожий на радиостанцию, но очень маленького размера. Такую он не видел никогда, хотя через его руки прошло их множество из разных стран: немецкие, английские, американские и даже японские. Но эта? Моряк поднял её с земли и внимательно осмотрел со всех сторон. Ну да, это рация. Сомнений не бы-ло. Но очень странная и очень компактная. Фантастика какая-то. Выбитая на ней надпись: «Германия. 1943 год. Телефункен». И опять какая-то ящерица под надпи-сью. Непонятно.
      Сашка аккуратно положил рацию на землю и стал дальше осматривать содер-жимое вещмешка: сухпаёк, полевая аптечка, какие-то карты да боезапас: два рожка от автомата и граната.
     Собрав всё на найденную рядом плащ-палатку, морпех вернулся к убитому немцу. Опять достал из чехла нож и, пачкаясь в крови, распорол камуфляж на уби-том от ворота до пояса. Вытащив из пропитанного кровью рукава холодную руку убитого немца, он отвёл её и увидел то, что искал: рядом с подмышкой виднелся синий татуированный номер группы крови и две молнии.
      —«СС», — скрипнул зубами Сашка и опустился на землю рядом с мёртвым врагом. — «Что делать дальше? Возвращаться? Наверное, да. Юрку не бросишь. Иваныча в камнях схоронить. Место запомнить. А раненого товарища надо обрат-но доставить. Да побыстрей. Как бы гангрены не было. Чашка коленная разбита вдребезги. Ноги не будет. Да и немец интересный. Надо доложить. Таких здесь ещё не было. И, судя по всему, он точно ждал не их, а, скорей всего, перебежчика. А они случайно на него вышли. Это Иваныч решил этой дорогой идти, на всякий случай. Три группы куда-то пропали, которые шли другой разведтропой. Ладно. Придётся поиск свернуть и к дому идти». — Сашка поднялся с земли, обтёр нож о рукав ватника и сунул его в ножны.
     Посмотрел карманы немца, забрал все документы, сорвал с шеи «медальон смерти» и быстро пошёл к месту, где лежали его товарищи: один убитый, второй тяжелораненый.
     — Юрка! – позвал он, когда приблизился к ним.
     — Да, Сань! – отозвался товарищ. — Нашёл чего интересного?
     — Нашёл! Самое главное – аптечку немецкую нашёл. При гаде этом была. Сей-час мы тебя перебинтуем и вперёд. Домой.
     — Какое домой, Сашка? – отозвался раненый разведчик. — Перебинтуй меня и дуй вперёд. Надо задание выполнять. Сам знаешь, что сведения ждут. Разведгруп-пы, отправленные в поиск до нас, пропали. Если мы сейчас вернёмся домой, что подумают? Что испугались? Нет. Надо задание выполнять. А тем более ты же ви-дишь, я не ходок. До нашей линии километров пятнадцать. Я не доползу.
       — Ты о чём? Какое доползешь? — Пробурчал Сашка и, увидев тяжёлый взгляд раненого, добавил: — Плащ-палатка у нас теперь есть. У этой суки нашёл. Положу тебя на неё и потащу. Разведка не бросает своих. А Иваныча здесь, в кам-нях, схороню. Место запомню. Потом нашим покажу, когда этих сволочей отсюда погоним. Понял? Моряк! Приказываю жить!
     — Понял! — кивнул головой Юрка и тяжело вздохнул: — А задание?
     — Выполним и задание. Сначала домой. Есть интересные вещи у немца нашёл. Так что…
      — А ты знаешь, Сашка? — раненый моряк посмотрел на товарища.
      — Чего?
      — А ведь Иваныч закрыл меня собой, когда очередь раздалась. Всё на себя принял. Меня только в ногу. Я даже сообразить ничего не успел и в ответ не смог выстрелить. Жалко.
      — Жалко! — кивнул головой Сашка. — Я с Игорем Ивановичем из окружения выходил. Да пару раз в разведпоиск. Он меня учил понемногу премудростям раз-ведки. Говорил, опыта набирайся, морпех. А тут… — Сашка тяжело вздохнул: — А ты…А ты говоришь, бросить тебя здесь. Придём… приползём в часть – я тебя накажу. Побью. Ну, когда выздоровеешь. Усёк?
     — У-у-у-сёк, — превозмогая боль, улыбнулся Юрка: — Конечно, накажешь. Я и сопротивляться не буду. — И с уважением посмотрел на друга.
      Похоронив убитого Иваныча, наложив бинты на разбитую пулями ногу това-рища, Сашка посмотрел на кусты, в которых валялся убитый им фриц, и громко, со злостью сказал, грозя сжатым кулаком:
      — Ну, «гансы». Скоро приду. Ждите.
***
        Оберштурмфюрер СС Август Залеман остался недоволен встречей с команди-ром 1-го батальона полка специального назначения «Бранденбург» Вильгельмом Дайсом.
      Тот как будто не понимал важности задания, с которым прибыл сюда бравый оберштурмфюрер, и задавал много ненужных вопросов, чем вызывал некоторое раздражение. И только когда Залеман предъявил ему документы и письменное распоряжение рейхсфюрера, тот сразу же проявил интерес и субординацию.
      Но все равно на многие вопросы так и не дал развернутых ответов, о чем надо будет обязательно доложить в центр.
     Но это потом, а пока нужно ждать прибытия группы, которая должна была его сопровождать до квадрата «С», а значит, можно отдохнуть, полюбоваться местной природой и досконально изучить все задачи, ради которых он и прибыл сюда, в эти Заполярные, забытые Богом места.

1 ГЛАВА

     Серый день и нудный дождик только добавляли негатива в настроение. Сашка подошел к двери и, немного подумав, толкнул ее. В помещении, куда он вошел, уже ждали:
      — Матрос Кирьяков по вашему приказанию прибыл, товарищ капитан! — до-ложил он, приложив грязную руку к пилотке.
      — Проходи, матрос Кирьяков! — посмотрев на вошедшего, ответил капитан и указал рукой на стол, на котором лежали знакомые Сашке вещи, изъятые из рюкза-ка немца, и его родной финский нож. — Рассказывай.
       — Да что там рассказывать? — устало проговорил матрос, тем самым вызвав злую реакцию капитана.
       — То-о-о-в-а-р-ищ матрос! — опершись на стол, протяжно изрек капитан. — А не заговариваетесь ли вы? Ваше дело не рассуждать, а доложить о невыполнен-ном задании! По какому праву вы, не исполнив приказ, вернулись обратно в рас-положение части? Или у вас проснулось желание продолжить службу в штрафной роте? Или вообще… — что вообще капитан договорить не успел, дверь в землянку открылась, и в нее вошел непосредственный начальник «смершевца» в сопровож-дении штатского.
       — Товарищ майор! — подскочил к нему капитан, но вошедший махнул рукой, прервав доклад.
      — Сядь, капитан. И ты сядь, матрос, — устало проговорил он и, обращаясь уже к штатскому, добавил: — Присаживайтесь, Александр Павлович. Вот он вер-нулся с разведки, — и кивнул на Сашку. — Доложи все. И без запинки.
      — Есть, товарищ майор, — начал матрос и представился: — Матрос Александр Кирьяков, 13 разведрота 181 разведотряда СОР…
      — Достаточно, — прервал его штатский. — Расскажи подробней, что за фриц тебе попался? С такими чудесными документами, рацией и неизвестной экипиров-кой, — и, взяв со стола финский нож, принадлежавший Сашке, профессионально подкинул его в руке. — Нож не немецкий.
      — А нож мой, — с улыбкой сказал матрос. — Я его с «кукушки» снял. Еще тогда. В первую компанию. На финской.
      — Твой? — с удивлением переспросил тот, кого назвали Александр Павлович.
      — Мой.
      — Хороший пуукко. Искусный мастер его делал.
      — Наверное, — не переставая улыбаться, протянул Сашка. — Я этого руко-дельника с первого выстрела снял. Больше ничего не сделает.
      — Ладно, об этом. Держи свой нож, — протянул финку штатский. — Смахни с лица свою улыбку и рассказывай про разведвыход.
      И Сашка, сев на стул, стал подробно рассказывать штатскому, как они напоро-лись на фрица, как погиб главстаршина Игорь Иванович, как немец был экипиро-ван, что было при нем. Про татуировку на руке рассказал. Поведал, как он сутки тащил раненного Юрку на трофейной плащ-палатке и где захоронил главстаршину. В общем, доложил все детально и обстоятельно, ничего не забыв.
      Штатский внимательно выслушал доклад, не перебивая матроса вопросами, а по окончании обратился к майору:
      — Ну, товарищ майор, что вы думаете?
      — Да я даже не знаю, — пожал плечами «смершевец». — «Языков» мы приво-дим из разведки регулярно, но они как бы нового ничего не говорят. Какие части стоят напротив нас, мы тоже знаем. По обмундированию на
«бранденбуржцев» не похож. Егеря горные тоже не в такой амуниции воюют. Не знаю, Александр Павлович. Не знаю.
      — Вот и я не знаю, — тяжело вздохнул тот, кого назвали Александр Павлович, и, погладив подбородок, обратился к Сашке: — Слушай приказ, матрос! Пойдешь обратно! К немцу!
     — Обратно? — не понял матрос.
     — Да, да. Обратно. Шума, ты говоришь, там не было. Ушли вы спокойно. Немец там, скорей всего, и лежит. Разведчик ты хоть и не очень опытный, но с этим выходом справишься. Возьмешь к себе в помощь кого-нибудь поздоровей, и притащите его сюда. А мы уже здесь и определим, что это за птица к нам прилете-ла. Зачем это надо? Отвечу, хоть и не считаю нужным вам это говорить, но, учи-тывая важность задания… В общем, немцы должны знать, что их диверсант у нас в руках. А живой он или мертвый, пусть гадают. Сам факт того, что немец схвачен как «язык», заставит их пересмотреть свои планы. А если они найдут его там уби-тым… Они будут знать точно, что немец ничего не сказал, и продолжат делать то, зачем сюда прибыли. И мы не успеем подготовиться к встрече с ними. Понял, мат-рос? Принести труп немца сюда!
      — Обратно? — опять переспросил Сашка. — Как я его приволоку-то? Он уже, скорее всего, воняет? Два дня лежит там, в кустах. Да и погода теплая стоит. Нача-ло лета. И башки у него нет совершенно! — но, увидев, как глаза майора стали наливаться злостью, быстро сказал: — А чего ж не сходить? Конечно, схожу. И принесу. То есть приволоку врага. Я один могу. У меня сил хватит, — и с некото-рой надеждой в голосе: — А может его там прикопать, в камнях?
     Штатский, выслушав его, махнул рукой и проговорил таким голосом, что все поняли, что это приказ:
     — Во-первых. Отставить одному. Возьмешь помощника. Во-вторых. Прикопать его ты и здесь прикопаешь. Там немцы все вывернут наизнанку и найдут труп по вашим следам. Ты что думаешь, они дураки? Нет. Не дураки, а опытные звери. А поэтому… Сделаешь что говорят, — и майору: — Да, майор. Поменяй ему авто-мат. Дай ППШ с рожком, — и, увидев, как Сашка поморщился, посмотрел на него и, подняв вверх руку с выставленным указательным пальцем, громко проговорил: — Матрос! Нам нужен немец! Ты идешь за ним, а не отстреливать врагов! Даже несмотря на то что ты такой здоровый, тащить на себе лишних десять килограммов не к чему! Понял?
     — Так точно! Понял! — ответил штатскому Сашка и повернулся к майору: — Товарищ майор! Где помощник?
     — Помощник? — ухмыльнулся майор. — Сейчас будет тебе помощник. Здоро-вый. Сильный, — и крикнул кому-то: — Алексеев! Зайди ко мне.
       Дверь в землянку открылась, и вошел посыльный.
      — Слушаю, товарищ майор.
      — Пойди. Найди Турекулова.
      — Турекулова? — переспросил посыльный. — Казаха?
      — Его, его, — подтвердил майор и сел обратно на стул. — Турекулова. Казаха, — и снова Сашке: — Пойдет с тобой Аманжол Турекулов. Красноармеец. Из роты обеспечения.
      — Из роты обеспечения?! — непонимающе переспросил матрос. — Товарищ майор! Мне бы поопытней кого. К врагу идем. В тыл.
      — Много разговариваешь, матрос! — недовольно одернул Сашку майор. — И вообще, выйди наружу и жди, когда позовут. Шагом марш.
      Подождав, когда разведчик скрылся за дверью, «смершевец» почесал подборо-док и, посмотрев на штатского, заговорил:
      — Александр Павлович! Я увидел, что вы тоже удивлены назначением в пару матросу казаха Турекулова.
     — Ну, вообще-то, да, — ответил ему штатский. — Мне кажется, здесь нужен более опытный боец. Ну, который хоть как-то связан с разведкой. А здесь… Не рыба, не мясо. Красноармеец из роты обеспечения. Майор! — вдруг официально заговорил Александр Павлович, и «смершевец» вытянулся в струнку, застегивая верхнюю пуговицу кителя. — Майор! Вы понимаете всю важность поставленной задачи?
     — Так точно, товарищ… генерал! — отчеканил «смершевец». — Понимаю!
     — Ну, так коли ты все понимаешь, то почему… почему в напарники разведчику ты даешь непонятного бойца из взвода обеспечения? Или более никого нет опытно-го? Майор! Если немца не приволокут, я тебя лично поставлю к стенке и без суда расстреляю. Этим делом заинтересованы… — штатский поднял вверх указатель-ный палец. — Там! На самом верху. Или ты думаешь, что начальник контрразвед-ки армии приехал к тебе чаю попить?
      — Никак нет! Товарищ генерал, — ответил майор. — Не чаю попить, — и по-вернулся к тихо стоящему в углу капитану, о котором как будто бы все и забыли: — Капитан! Выйди из землянки, — и, дождавшись ухода подчиненного, продол-жил: — Александр Павлович! Здесь не нужен опытный боец в помощники.
     — Не нужен? — чуть удивленно спросил штатский. — Почему?
     — Потому что, как бы цинично это ни звучало, на его возврат в данном случае расчета нет. Он нужен для прикрытия матроса с грузом. Там, куда они пойдут, немцы. Причем везде. Почти тыл. До фронта километров пятнадцать. Разведка — это одно, а тащить труп немца — это другое. Они там везде шастают. Если будет «пиковая» ситуация, казах отвлечет все на себя, и у матроса будет время уйти с грузом. Тем более, вы говорите, что убитый фриц очень нужен. А Турекулов хоть из взвода обеспечения, с головой красноармеец. Да и храбрости не занимать у него. Он после ранения в обеспечение переведен. А так с самого начала войны в окопах. Даже награды имеет.
      — Ладно! Я вас понял, майор, — штатский подошел к столу и взял в руки пор-тативную рацию. — Телефункен, — прочитал он на ней и, приглянувшись, доба-вил: — Знак какой-то? Ящерица что ли? Интересно! Причем здесь ящерица? — в раздумье проговорил Александр Павлович и резко развернулся к «смершевцу»: — Майор! А что это за человек, твой моряк? Справится? И расскажи мне, какого ляда он здесь делает? Насколько я знаю, морпехи здесь не дислоцируются. Их в развед-ку с моря забрасывают. С катеров. Иногда с подводных лодок. А тут — сухопутная часть, а в разведке — морпехи. Объясни.
     — Да эта разведгруппа к нам сама вышла. Недавно, — стал рассказывать майор историю появления морских разведчиков. — Их с моря десантировали. Группу шесть человек. Трое погибли. Выходы фрицы все перекрыли. Они с боем к нам прорвались. А у нас беда здесь. Разведки нет. Три группы пропали. Ну и… В об-щем, у нас пока остались. Да вот беда пришла. Первого, старшего ихнего, фриц положил насмерть. Второго ранил тяжело. А третий? Видели вы его. Сашка зовут. Двадцать один год ему. В финскую немного повоевал. На Балтфлоте. А потом сю-да прислали, когда в октябре 41-го создавали батальоны морской пехоты. Все сде-лает как надо.
    — Ну и хорошо, майор. Задачу ему, этому морпеху, поставили. Срок? Срок — два дня, — штатский посмотрел на стол, где лежали документы и рация, и ударил по нему ладонью. — Два дня! Все! По исполнении задания сообщить мне незамед-лительно! — и, развернувшись, быстро пошел по направлению к выходу, оставив майора одного в раздумьях.
     — «Что это за фриц такой необычный, если им заинтересовались такие высокие начальники? Главное, чтоб не живой «язык», а мертвый немец. Да мало ли их вся-ких разных здесь похоронено уже? Этот убитый что сказать может? Чего его та-щить? Секрет какой-то. Ладно. Матросу приказ дан. Пусть исполняет», — подумал майор и крикнул. — Капитан!
     — Слушаю! — отрапортовал вошедший в землянку подчиненный.
     — Позови морпеха и Tурекулова, — отозвался майор и, подойдя к столу, стал рассматривать разложенные на нём трофеи. Потом взял в руки документы убитого фрица и стал их изучать, читая вслух немецкий шрифт. — Унтерфюрер Ганс Штольц. Ди СС-Организацион "Шварце Риттер". Ди Заламандер-Айнхайт, — и тут же перевел написанное. — Унтерфюрер СС Ганс Штольц. Организация СС «Чер-ные рыцари». Подразделение «Саламандра», — и, чуть призадумавшись, тихо по-вторил: — Подразделение «Саламандра». Ну, теперь хоть ясно, что за ящерица на рации. — И тут же, придя в себя, громким голосом: — Капитан! Морпеха пригла-сил сюда с Турекуловым? Капитан! Ты чего ещё стоишь? Приказа не слышал? — И подчиненный выскочил наружу, за Сашкой и его новым напарником, казахом Ту-рекуловым.
       Сашка Кирьяков, морской пехотинец отдельного разведывательного отряда Северного оборонительного района, сидел недалеко от землянки «Смерша» и наворачивал ложкой гречневую кашу из алюминиевого котелка, которую ему наложил повар из местной полевой кухни, и размышлял, вспоминая прошедшее время: детство, юность и годы своей армейской службы, большую часть которых занимала война. Сначала финская, а теперь эта — Отечественная. Жестокая и бес-пощадная, забравшая жизни прекрасных и сильных людей и ещё готовая принести океан горя и слез родному народу и стране, которую он любил всем своим серд-цем, всей своей молодой, дерзкой сущностью. И согласиться с этим он не мог. Он отказывался понимать всё это зло и твёрдо знал, что, если для победы над этой напастью придётся сложить свою голову, то он ни на минуту не задумается над этим.
      Готовился Сашка к службе в армии с самого детства, занимался спортом и даже получил нагрудный значок Осоавиахима «Ворошиловский стрелок» за меткую, не по годам, стрельбу.
    Да не один, конечно, он такой был во дворе. Все пацаны знакомые грезили об армии и тоже посвящали своё свободное время и тиру, и парашютным вышкам. Но Сашка по своей натуре был лидером, в дворовой компании его уважали и слуша-лись, и поэтому он должен был доказать всем, что и здесь первый.
      Батька иногда ругался, считая, что служба в армии, конечно, хороша, но граж-данская профессия, например, учителя, каковым он сам и являлся, будет более востребована.
     Сашка слушал, кивал головой, и вечером после школы опять убегал в военно-спортивную школу Всеобуча заниматься борьбой. Школьное образование тоже было не на последнем месте. Поэтому ко времени призыва на действительную во-енную службу Сашка был обученным, в меру спортивным и без меры безбашен-ным молодым человеком.
     На действительную военную службу был призван на Балтфлот. Ну а там как раз, в самом начале финской войны, и стали формировать бригаду морской пехоты, ку-да Сашку и забрали.
     Вот так и началась морская эпопея Кирьякова, о которой он ни грамма не жа-лел.
    — Матрос Кирьяков! — услышал Сашка. Поднялся с земли, облизал ложку и сунул её в сапог, а котелок с недоеденной кашей поставил на землю в надежде вер-нуться и доесть содержимое до конца.
     — Я! — отозвался он.
     — Идите в землянку! — позвал его капитан и быстрым шагом прошел куда-то мимо него. Моряк вздохнул глубоко, неслышно выругался матом и шагнул к двери в помещение, где его ждали. Немного не дойдя до неё, он опять выругался от души и, смачно плюнув на землю, вошёл вовнутрь.
     — Матрос Кирьяков… — начал он, но майор, сидевший за столом, поднял вверх руку, показывая тем самым, что доклад необязателен.
     — Сейчас, Кирьяков, придет Турекулов. Познакомитесь. И вперёд — за фри-цем. Сроку вам дали два дня. Не управитесь… в общем, пеняйте на себя. Понял? — «Смершевец» достал из портсигара папиросу и с удовольствием её закурил, вы-пуская столб дыма в сторону Сашки.
     Минут через пять ожидания дверь в землянку открылась, и зашёл капитан, со-провождая, по всему видимому, красноармейца Турекулова — того самого, кто должен был пойти в выход с Сашкой за телом убитого немца.
     — Красноармеец Турекулов по вашему приказанию прибыл! — отрапортовал вошедший долговязый казах, приложив руку к пилотке. Сашка с усмешкой стал разглядывать своего напарника.
     — Чего, с этой винтовкой и пойдёшь? — Оружие казаха и правда для разведки не особо подходило. Трёхлинейка Мосина для окопной стрельбы, может быть, и была годной, но для выхода за немцем — вряд ли.
     По крайней мере, морпех так считал и выразил своё мнение.
     — Ты её для своего роста специально подбирал?
    — Не твоё дело! — огрызнулся вошедший, к удивлению матроса, почти без вся-кого акцента. — Товарищ майор! Слушаю дальнейших указаний, — обратился он к старшему «смершевцу».
     — В общем, так, — заговорил майор, оглядывая пару — морпеха и красноар-мейца, стоящих перед ним. — Слушай боевую задачу! Приказываю доставить немца сюда… Тьфу… труп фашиста и всё, что рядом с ним. И… в общем, всё при-нести. Старший группы — Кирьяков. Турекулов! Ты страхуешь морпеха даже це-ной своей жизни! Понял? В бой не вступать ни с кем! Мне нужен здесь этот фриц, а не ваши трупы, которые, впрочем, до конца войны сюда никто не принесёт. Кирья-ков! — Метнул он взгляд в сторону Сашки. — Почему опять в бушлате? Ты в нём и за немцем пойдёшь? Сколько раз тебе можно говорить, что ваша форма морская здесь не нужна! Ты разведчик! Ватник и пилотку! Приказ по армии! Ты в своей чёрной форме на камнях как бельмо! Переодеться!
    — Товарищ майор! — заговорил Сашка. — Я же морскую форму только здесь одеваю. В разведку, как и положено — в «камуфляжке». Выдали же. Да вы же зна-ете!
    — Знаю, знаю! — махнул рукой «смершевец» и капитану: — Турекулова пере-одеть. И винтовку, правда, поменяйте ему, а то… тяжеловато ему будет. В общем, всё. Вперёд — за саламандрой.
     — За саламандрой? — с удивлением переспросил Сашка.
     — Да, за саламандрой, — кивнул головой майор и, подняв бумаги немца со сто-ла, снова зачитал: — Унтерфюрер СС Ганс Штольц. Организация СС «Черные ры-цари». Подразделение «Саламандра». Поняли, бойцы, за какой птицей важной идё-те? Тьфу! Не за птицей — за ящерицей! Не было ещё таких здесь. Приказ — доста-вить.
     — Есть доставить саламандру! — в один голос ответили морпех и красноармеец и, развернувшись, вышли из землянки.
    Через пару часов, переодетые в камуфляжные летние масккостюмы, с автомата-ми Сашка и Турекулов сидели в окопе и ждали сопровождающих, которые должны были перевести их через линию фронта.
    — Казах! — окликнул напарника Сашка.
    — Во-первых, не казах, а Аманжол, — с раздражением в голосе отозвался вто-рой разведчик. — Ты не очень воспитанный, как я посмотрю.
   — Ладно, ладно, не кипятись, — кивнул морпех. — Аманжол, так Аманжол. Я же не спорю. Свалился ты на мою голову, красноармеец Турекулов, — и, плюнув на камень, стал говорить нравоучительно: — Разведка — это не окоп. Самое пога-ное, что времени нет тебя учить. Видишь, какое время сейчас в Заполярье? Лето.
    — Вижу, — пробурчал казах. — Война в Заполярье.
    — Да не война! — встрепенулся морпех. — То есть, правильно, война! Но и ле-то — начало лета. Солнце уже не заходит. Полярный день. Туда, куда мы идём, — камень, тундра. Есть и лес на сопках, но больше камень. Ты знаешь, как прятаться в камнях, чтоб никто не увидел? Ты знаешь, как вести наблюдение за противни-ком? Ты знаешь, как передавать сигналы?
     — Нет, не знаю, — почти равнодушно ответил напарник, но, подняв вверх руку с выставленным указательным пальцем, продолжил уже более серьёзно: — Не знаю, но и меня не в дровах нашли. Что-то и я знаю, а остальному научишь! Зада-ние серьёзное, поэтому учи и терпи моё присутствие. Через два дня вернёмся и разбежимся. Как-то так.
     — Хорошо! — сплюнул Сашка. — Научу некоторым азам. Вот и сопровожде-ние, — улыбнулся он, когда в окоп сползли три бойца, одетые в камуфляжные маскхалаты.
     — Старший лейтенант Зыков! — тихо представился один и махнул головой в сторону расположения немцев. — Тишина там, спят, сволочи. Мы их вечером не-плохо с артиллерии поутюжили.
    — Как пойдём? — спросил морпех. — Той же дорогой, что в прошлый раз?
     — Нет, проход делали чуть левей. Той же дорогой? Удивил ты, моряк, — Зыков строго поглядел на Сашку, и потом перевёл свой взгляд на казаха. — Новенький что ли? Да. Ещё. Слышь, «море». Чего шум-то такой за ваш выход? Меня в штабе аж целый генерал учил жизни, расстрелом угрожал, если ваш выход провалится. Я ему предложил проводить вас до места. Он кричит: чего шум поднимать? Сами справитесь. Но знаешь, чего сказал?
    — Чего? — поинтересовался Сашка.
     — Сказал, чтобы проводили до прохода, но обратно не возвращались. В камнях зарылись и там вас ждали.
    — Ладно, пошли, — кивнул головой Сашка и, приподняв автомат, качнул его на руках. — Аманжол! За мной поползёшь. Старлей, Зыков! А минные проходы про-верили?
       — Моряк! — улыбнулся старший лейтенант. — Ты кого учишь? У меня скла-дывается стойкое ощущение того, что не на разведку вы идёте, — и, посмотрев на своих подчинённых, обратился к одному: — Слава! Поползёшь вперёд. Мы метров через сто за тобой будем. — Всё, ребята, вперёд. С Богом! — И, дождавшись, пока первый боец из сопровождения отползёт метров на сто, один за одним двинулись вслед.
     Где-то в течение часа продвижение было без происшествий. Колючка была где надо разрезана, мины тоже и на своей территории, и на вражеской обезврежены. Немцы не проявляли никакой реакции на движение группы, а это значило только одно: всё шло по задуманному плану, и даже, несмотря на полярный день, бойцов не обнаружили.
      — Всё. Ждём, — старший лейтенант чуть поднял вверх руку и оглянулся назад — на ползущих за ним Сашку и Аманжола, да своего бойца. — Всё, морпех, отсю-да сами. Сейчас Славка приползёт. Ждать вас будем здесь. Хотя… — Он припод-нял голову и огляделся по сторонам. — Нехорошее место. Сердцем чую. Паскуд-ное место, — и на последнем слове спереди, откуда должен был приползти Славка, вдруг раздался взрыв. Группа вжалась в землю. Взрыв прозвучал в тишине громко, даже очень громко, вызывая дурное предчувствие беды.
     Старший лейтенант Зыков, словно что-то понимая, опустил голову и прошеп-тал:
     — Славка! — потом резко повернулся назад и четко приказал своему бойцу. — Миша! Быстро вперед. К Славке. Что там? — и увидев, как солдат, которого назва-ли Мишкой, опустил вниз глаза, подполз к нему. — Что молчишь? Я сказал: к Славке!
    — Да уже не надо, — ответил ему боец. — Я видел. То ли рука, то ли нога в воздухе летела. Славкина. Не поможешь уже. Потом соберем что осталось. Сука жизнь. Какой парень был.
     — О-о-о, — протянул старлей и, глянув на морпеха с напарником, глухо произ-нес: — Ладно, ползите. Ждем вас… два дня. Ой, Славка, — сдерживая эмоции, по-грозил кулаком в сторону немецких окопов. — Паскуды! Убивать буду вас, пока живой! Суки рваные! Получите по полной.
    — Ладно, летеха! — Сашка коснулся плеча лейтенанта. — Поползли мы. Ждите, — и двинулись вперед.
    Место, где произошел взрыв, обошли чуть справа. Но то, что осталось от Слав-ки, все равно увидели, и каждый подумал про себя, как несправедлива жизнь, когда гибнут такие молодые ребята.

***
      День начинался хорошо. Все планы были проработаны. Все вопросы получили ответы, за исключением одной нерешенной загадки. Но, как и предполагал обер-штурмфюрер СС Август Залеман, она будет разгадана, без всякого на то сомнения.
     Приняв душ, молодой эсэсовец подошел к шкафу, открыл его и стал выбирать мундир.
    Серую униформу он сразу же отодвинул в сторону, прекрасно понимая, что в ближайшее время она будет ему не нужна. Полевую форму он тоже не стал сни-мать с вешалки. А вот летний камуфляж в дымно-серую расцветку, по его мнению, подходил в самый раз. Вот его он и взял из шкафа.
    Задача, которая перед ним была поставлена, требовала серьезного подхода. И решение ее могло поставить на карьере Августа Залемана крест или, наоборот, поднять его до небывалых высот, как и его соратников по «Шуцстаффель», или проще СС, приданных ему для выполнения этой задачи.
     Оберштурмфюрер очень хорошо запомнил встречу в замке Вевельсбург, где его, молодого, но подающего надежды эсэсовца, представили высшему руковод-ству.
     Он одиноко стоял после посвящения в рыцари «Черного ордена» и не мог себе представить того, что произойдет в следующую минуту.
     Август увидел, что к нему неспешным шагом направляются два человека, ото-шедшие от большой группы руководителей отделов тайного общества.
    Одного он знал лично: это был первый помощник руководителя отдела исследо-ваний оккультных наук. Второй — тот, благодаря которому и жил этот орден, об-щество и «Шуцстаффель».
     Они молча подошли к Августу и остановились, пристально его осматривая. Оберштурмфюрер догадался, почему были устроены смотрины, и окаменел от это-го внимания, даже перестав дышать от волнения. Пара не говорила ни слова, и только единожды второй подошедший, сверкая пенсне, чуть наклонил голову, словно давая понять своему попутчику, что он с чем-то согласен. После этого па-ра, не говоря ни слова, развернулась и пошла обратно к группе стоящих руководи-телей отделов. А к Августу через минуту подошел старший офицер и, похлопав его по плечу, сказал:
    — Поздравляю тебя, мой друг! Он… — говорящий поднял глаза вверх, — …Он утвердил твою кандидатуру, а это значит, что, несмотря ни на какую опасность и риски, ты исполнишь все, что от тебя ждут. А теперь о твоей миссии. Перед тобой стоит важная, ответственная задача, исполнение которой окажет большую помощь в решении важных проектов и в укреплении влияния нашего ордена.
    Твой путь лежит до квадрата «С», где ты заберешь секретные документы, остав-ленные там нашей экспедицией до войны. В секретных документах есть планы по-строения сооружений, от которых зависит существование нашей страны, нашего общества. Возведением этих сооружений ты и займешься.
     Для охраны твоей жизни мы отдаем под твое командование специальную бое-вую группу. На первых порах они будут во всем тебе помогать, ну а потом, когда ты прибудешь в квадрат «С», они оставят тебя. У них будет еще одно секретное поручение. И запомни! Крепко запомни! Задание сверхсекретное, и от реализации этого проекта зависит все. Если возникнут какие-то вопросы, связь с Берлином.
    Да, еще. Береги отряд, береги каждого бойца. На каждом из них лежит исполне-ние какой-то задачи, о чем ты будешь ознакомлен позже. Ну вот, кажется, и все, — офицер «СС» внимательно посмотрел на Августа и протянул ему деревянную пап-ку. — Здесь план твоих действий. Есть еще копия. Она у командира спецгруппы, но он прибудет позже. Берегите эти бумаги. Они ни в коем случае не должны по-пасть к врагу. Да! Еще! Самое главное! — и говорящий вытянулся в струнку. — По решению руководителей ордена и лично… — он глубоко вздохнул, — …Операции присвоено имя! Операция «Асгард»! — и громко, почти выкрикнув: — Запомни, мой друг! Операция «Асгард»!
     Август Залеман взял папку и чуть наклонил голову, давая понять, что он все понял и готов к выполнению поставленной задачи.
     Вот так оберштурмфюрер и оказался в Заполярье, в военной командировке, и не один, а вместе с группой диверсантов спецотряда «Саламандра», над которой он был поставлен главным, которые и должны были, строго под его руководством, не считаясь ни с какой опасностью, не боясь смерти, выполнить секретное задание.
    Одев на себя дымно-серый камуфляж, на голову десантную каску, обер-штурмфюрер толкнул дверь комнаты и вышел на улицу. До штаба идти было с полкилометра, но эта дорога была только приятна. Северный полярный день был на удивление теплым и безветренным, настроение хорошим, и даже проблема, ко-торую он сейчас намерен был решить, не вызывала никаких негативных чувств.
     Выкинув руку, зигуя стоящему у входа в помещение часовому, где располагал-ся штаб дивизии, он остановился, доставая документы.
    — Оберштурмфюрер Август Залеман! — представился он солдату. — Подраз-деление «Саламандра». СС, — но тот не обратил никакого внимания на сказанное и взял документы для проверки.
     — Август Залеман? «Саламандра»? — переспросил караульный.
     — Солдат! Вы что, читать не умеете? Или… — он хотел испугать часового Во-сточным фронтом, но понял бесполезность этих испугов, так как они именно там и находились. — …Или в окопы захотели? — нашелся все-таки он и, резко вырвав свои документы, отодвинул солдата в сторону и прошел в комнату, вырубленную в скале. Там его уже ждали.

2 ГЛАВА

      — Всё! Привал! — Сашка поднял вверх руку, сигнализируя напарнику, и, тяжело дыша, сел на камень. — Километров пять мы уже пробежали. Ещё… ещё много идти. — И, посмотрев на Турекулова, спросил: — Не устал?
     — Не устал, — ответил ему напарник, тоже тяжело дыша, и, по всему видимому, всё-таки утомившийся, но скрывая это.
    Сашка кивнул, словно соглашаясь с ним, и, положив автомат рядом с собой на камни, опустил голову и замер, о чём-то задумавшись. Минут через пять казах, устав от безмолвия, подошёл к морпеху и, положив ему руку на плечо, тихо спросил:
     — Александр! Куда дальше идём?
    Сашка поднял голову и посмотрел на Турекулова, и тот с удивлением увидел, что на глазах моряка блестели предательские слезинки.
   — Понимаешь, Аманжол! Не могу я привыкнуть. Понимаешь? Не могу. Вторая война у меня. Много чего видел. И в меня стреляли, и я стрелял, убивал гадов. Но не задумывался об этом, а когда теряю друзей… понимаешь, казах! — закричал он. — Когда я теряю друзей! — и, махнув рукой, опустил голову.
     — Понимаю, Александр! Я всё понимаю, — ответил Аманжол и отошёл в сторону, оставив Сашку наедине со своими тяжёлыми думами. Минут через пять морпех встал, отряхнул камуфляж, поднял с камня автомат и, глубоко вздохнув, подошёл к напарнику.
       — Аманжол! Перекусим и определимся по местности. Куда нам путь держать.
       — А ты что? Забыл место, где немец лежит? — казах с удивлением посмотрел на Сашку и усмехнулся. — Куда мы тогда бежим? В плен сдаваться?
       — Ты про плен-то рот закрой, — разведчик помог Аманжолу снять со спины вещмешок. — В плен я лично сдаваться не буду. У меня на этот случай всегда «лимонка» в кармане лежит. И я без раздумий чеку выдерну. Но когда не один буду, а когда рядом со мной кто-то из этих псов стоять будет. Чтоб мне не обидно было. Чтоб побольше с собой их туда забрать, на суд Божий. Понял, Аманжол?
       — Понял, понял, — Турекулов достал из вещмешка хлеб, банку тушёнки и протянул товарищу. — А почему именно такое решение? Граната и смерть.
     — Да потому что… — Саня взял банку, поставил её на камень и вдруг, схватив Аманжола за плечи, резко рванул его вниз, к земле. — Немцы! — прошептал он. — Лежи. Нас не увидели, — морпех поднял голову, стараясь выглянуть из-за камня.
     Метрах в ста от места, где они лежали, из-за сопки показалась группа фашистов, идущая прямо на них.
    — «Раз, два, три…» — стал про себя считать Сашка. — «…Восемь. Не вовремя. А может, и случайностей нет никаких? Ждут нас у немца. Вероятно, зря этот выход не пойми за кем. Унесли фрица неизвестного давным-давно. А нас… не только нас, а вообще все группы ждут. Ведь Славка подорвался на мине там, где всё было проверено и снято для прохода».
     Славку он знал. Тот уже помогал их разведгруппе, провожая до прохода во вражеский тыл. И хоть был молод, но был опытный. И вряд ли он проходил по местности, непроверенной сапёрами. А значит, на той стороне знали, что мины будут сняты, и поставили снова. И друган подорвался.
      Сашка правильно сказал казаху, что привыкнуть к гибели друзей не может. И не только друзей, а всех тех, с кем пришлось делить это тяжелое время, когда измученная страна задыхалась под тяжелым бременем войны.
      А кто может? Да никто. Какой бы человек ни был психологически сильный, есть такие моменты в жизни, когда и он, этот человек, видя несправедливость, спущенную с небес, позволяет себе заплакать, скрывая эти эмоции от всех. Но нисколько об этом не жалея и не ругая себя за слабость. 
    — «Значит, восемь», — Сашка крепко сжал автомат и, посмотрев на товарища, тихо сказал ему: — Аманжол. Видишь слева от нас сопка? Ползи к ней. Я останусь здесь. Постарайся тихо. И попробуй выйти к ним в тыл. Огонь не открывай. Может, свернут в сторону.
    — Хорошо, — кивнул напарник и как уж уполз в сторону, куда ему указал морпех. А немцы шли прямо на него. На Сашку. Пройдя метров двадцать, они остановились, и фриц, шедший впереди всех, обернулся к остальным и отдал команду. Четверо солдат, выслушав его, повернулись и пошли обратно, а оставшиеся присели на камни и со смехом, под громкие разговоры, стали что-то доставать из своих вещмешков. Видимо, какой-то провиант для перекуса.
       Сашка тихо, чтобы не обнаружить своего присутствия, переместился в сторону, метров на десять, и стал ожидать дальнейшего развития событий, глядя на то как фрицы, под смех и разговоры, стали насыщаться продпайком.
     — Проголодались, — прошептал морпех и сглотнул слюну. — Чтоб вы подавились, сволочи, — и, поглядев на камень, на котором стояла банка тушёнки и лежал хлеб, сглотнул слюну.
    А вторая группа, которую командир отправил обратно, уже скрылась за сопкой и пропала из виду. Минут через десять один из обедавших немцев поднялся, проговорил что-то и, взяв котелок, из которого только что хлебал, пошёл в сторону к тому месту, где лежал Сашка. Моряк напрягся, до боли сжав в руках автомат. Десять метров, девять, восемь. И вдруг немец остановился, громко заорал, обернувшись к своим, указывая рукой в правую сторону, где только что лежал морпех. Сашка медленно повернул голову, и его пронзил разряд тока. На том месте, откуда он только что тихонько уполз, стоял рюкзак. Его рюкзак. С запасными обоймами, с гранатами и вообще со всем.
     — Сука, — прошептал он, плюнул в сторону и, встав на ноги, дал очередь по фашисту. Тот, схватившись за грудь, мешком свалился на камни, мёртвый, видимо, так ничего и не понявший.
      А морпех быстро упал за камень и дал ещё одну очередь в сторону оставшихся немцев. Но тех на открытом месте уже не было, и выстрелы были сделаны впустую. Сашка даже удивился про себя, с какой немыслимой скоростью немцы ушли из-под огня. Не новички видно. Эти просто так не отпустят. Звери.
     А рюкзак одиноко стоял на открытом месте, меж камней. И проползти к нему не было никакой возможности. Сашка даже забыл, что он не один, а с Аманжолом. Но бой так завлёк его, что осталась только одна мысль — победить.
     С немецкой стороны раздалась очередь, кроша в пыль камни вокруг Сашки. И, по всему видимому, стрелял не автомат, а немецкий ручной пулемёт МГ-42, знаменитый «косторез». От него скрыться было уже потрудней. А от мысли хоть как-то вернуться к вещмешку с боеприпасами надо было отказаться вообще. Нереально. Сито сделает.
       Пулемётчик бил прицельно, не давая Сашке даже поднять голову для ответной очереди. А два оставшихся фашиста отползли по сторонам от стрелявшего и стали брать разведчика в клещи, медленно и уверенно его окружая. Перспектива плена вырисовывалась всё явственней. Ведь и гранат у Сашки не было с собой. Всё было в «сидоре».
    — «Вот дурак. Вот дурак. Двоечник. Какой же я баран. Как я мог забыть мешок? Не зря Иваныч говорил, что я безбашенный и невнимательный!» — морпех со всей злостью укусил себя за руку до крови. И, не выглядывая из-за камня, наудачу высунув автомат, дал очередь по направлению врагов. Но понимал, что это зря. И вообще всё зря. Дураков наказывают. И небо, и люди.
      Он высунул автомат ещё раз и нажал на спусковой крючок. Автомат дал ещё одну короткую очередь и замолк. Патроны кончились. На той стороне словно это поняли и тоже прекратили стрелять.
      Сашка положил автомат в сторону, печально улыбнулся, достал из ножен финский нож, повертел его в руке и загнал обратно на место. А потом встал из-за камня в полный рост в ожидании очереди, которая поставила бы точку в его молодой жизни. А как всё-таки было хорошо вокруг, когда рядом не свистели пули. Как же хотелось выйти из этой бойни победителем. Порадоваться солнцу, природе и тишине. Не судьба видно.
    — Рус! Хенде хох! — пролаял из-за камня немец. — Иван! Хенде хох!
    Сашка сложил кукиш и выставил его в сторону, откуда орали.
     — На! Хенде хох! Морская пехота руки вверх не поднимает! Сволочь! И не Иван я, а Сашка!
      Кричавший фриц поднялся из-за камня, положил пулемет на землю, взял в руки автомат, лежащий рядом, крикнул что-то другим и пошел по направлению к стоящему моряку. Подойдя на расстояние вытянутой руки, немец приподнял автомат, направив его на грудь Сашке, и, подло улыбнувшись, громко приказал:
     — Хенде хох, руссише швайн! Шнель! — и повернулся к своим ровно на миг, видимо, хотел им что-то сказать. Этого мгновения морпеху и хватило.
     Иногда миг бывает длинней века, способный дать выбор правильного решения. Иногда за этот миг проносится в воспоминаниях вся жизнь. Иногда этот миг, как чудо, спасает в безнадежной ситуации. Это был Сашкин миг, и он им воспользовался, чтобы не проиграть своему оппоненту, чтобы не проиграть свою жизнь.
     Морпех прыгнул вперед, нагнувшись, вошел в ноги немца, как учили на секции борьбы, и со всей силой дернул за эти ноги. Немец упал на спину, громко ударившись каской о камень. Но эта каска его и спасла. Крепкое, черт, железо.
     Морпех навалился на врага сверху, одной рукой прижимая голову немца, а второй, доставая из ножен финку, не обращая внимания на бегущих к нему двух фашистов, которые боялись стрелять, чтобы ненароком не убить своего товарища.   Но добежать им было не суждено, потому что внезапно заговорил автомат пропавшего и молчавшего Аманжола.
     Две короткие очереди сбили с ног обоих, не оставив им никаких шансов на жизнь. Но звук очереди дал силы сопротивлявшемуся немцу. Он перехватил руку с ножом и резко дернул ее вниз, перевернув Сашку. Сил у «ганса» было, похоже, немерено. Морпех это почувствовал. Нож, ударившись клинком о камень, вылетел из руки, и оба соперника, вцепившись друг в друга, катались по камням, пытаясь хоть что-то придумать, чтобы выйти победителями из этой ужасной схватки.
     Сашка стал терять силы, но поделать с этим ничего не мог. Немец был сильней. Фашист сел сверху и схватил морпеха за горло, пытаясь придушить отчаянного парня, но вдруг обмяк и, заливая кровью лицо Сашки, свалился прямо на него, придавив.
    Саперная лопатка казаха, остро заточенная со всех сторон, словно сабля, развалила голову немца до половины, как гнилую тыкву. Моряк чуть не захлебнулся от крови, лившейся на него, и, крикнув, перевернул убитого немца и встал на ноги.
     — А-а-аманжол! Г-г-где ты был! — задыхаясь, орал он, но не от злости, а для того чтобы в крике восстановить свои силы. Это, он знал, иногда помогает. — Где ты был! — воздуха в легких не было совершенно. И он наклонился, положив руки на колени, тяжело дыша, стараясь восстановить дыхание. — Где ты был, Аманжол? Меня же чуть не убили!
     — Зачем ты встал? — казах подошел к нему и, достав из кармана какую-то тряпку, стал вытирать лицо. — Они были у меня на мушке. А если б он выстрелил в тебя? — и он указал на немца с разрубленной головой.
     — Если б! Если б! Если было бы бы… В заднице б росли грибы, — уже тише проговорил Сашка. — Я придурок! Вещмешок-то забыл.
    — Понял! Ни гранаты, ни боеприпасов. Значит, плен? Да, друг? — усмехнулся Турекулов. — А говорил! Я с гранатой! Видишь, Саша, какая жизнь сложная штука. Иногда бывают моменты, которые идут вразрез с нашими убеждениями. И в этом виноваты только мы, будучи уверенными, что все произойдет именно так, как мы решили. Но это не так. Все будет, как решило небо. И в данный момент оно научило тебя, но не забрало к себе. Поэтому радуйся. Оно тебя еще охраняет.
    — Ладно. Хватит. Я не верю в небо. Я комсомолец и атеист, — отвернулся Сашка, понимая, что казах в чем-то прав, но спорить и слушать он сейчас не хотел. Не было времени. Надо было отсюда сваливать. Перестрелку, скорей всего, слышали те, кто недавно покинул это место и идут назад. А баталий больше было не надо. Задача стояла другая.
    Поэтому Сашка глянул на напарника и проговорил:
    — Уходим. Оружие забираем, — и, перевернув немца, снял с него железную банку с рожками и сунул все в вещмешок.
    — Гранаты берем? — спросил Турекулов и тоже положил две банки с рожками, снятых с других убитых фашистов. Автомат уже висел на его шее.
    — Да ну их, — плюнул Сашка. — Мы чего, за боеприпасами пришли? И так хватит. Лишнего груза нам не надо. По автомату и по боезапасу хватит. А то я свой один рожок уже расстрелял.
    — Я слышал, — кивнул головой казах. — Длинно стреляешь. Надо коротко. Все, все, молчу, — он выставил ладони вперед, увидев, как Сашка нахмурился, и спросил: — Уходим? Куда?
     — Туда, — морпех указал рукой на сопку слева, поросшую невысоким лесом. — Справа камень, а там есть хоть где спрятаться. Уйдем в лес на сопку, там сядем и обсудим, как нам к тому немцу выйти, что гниет в камнях. Тьфу, мать твою. Никогда не думал, что за покойником пойду. Все. Вперед, — и два разведчика побежали по камням к сопке.
     И сделали это вовремя. Как только они скрылись в растительности, на равнине появились немцы, быстро приближаясь к тем, лежащим на камнях, уже сведшим свои счеты с жизнью с помощью двух разведчиков. Обнаружив убитых и осмотрев ранения, командир группы подозвал к себе одного из своих подчиненных.
    — Что думаешь, Карл?
    — Я думаю, надо уходить отсюда, — фашист нервно дернул плечом. — Похоже, сюда забралась группа человек десять. Смотри, как они ловко разделались с ними, — и он кивнул головой на убитых. — Над Вильгельмом, похоже, издевались. Надо же, звери, голову разрубили. Топором, похоже. И эти бедняги легли без боя. Снайпер, наверное, стрелял. Точно в голову. Уходим, герр майор. Доложим, когда придем в часть. Пусть присылают команду за убитыми.
      — То есть преследовать не будем, — тихо сказал командир группы себе под нос и, посмотрев на подчиненных, громко приказал: — Уходим, — и указал рукой направление, противоположное тому, куда скрылись Сашка и Аманжол.
      А те тем временем сидели на сопке, в кустах, готовые к бою и ждали этой схватки. Но если б группа фрицев двинулась в их сторону, то шансов у нее не было б никаких. Это точно. Да вот их судьба распорядилась иначе, дав оккупантам пожить еще некоторое время, прежде чем бесславно сгинуть в камнях Заполярья.
     — Все. Свалили, — морпех поправил капюшон от камуфляжа и потянулся рукой к ножнам, чтобы достать нож. — Тьфу ты! — сплюнул он от злости.
     — Что случилось? — Аманжол приставил автомат к камню и подошел поближе.
    — Нож оставил. Там. Где ты фрицу башку снес. Забыл в спешке. Он мне дорог. Как память, — Сашка сморщился и погладил колено. Оно начинало побаливать. Видно, когда боролся с фрицем, где-то саданул его о камень, но в пылу борьбы и возбуждения от боя боли не замечал. А сейчас, когда пришло спокойствие, эта боль вылезла наружу и стала приносить неудобства.
    — Да нога еще, зараза, болеть что-то стала. Сейчас посмотрю, — морпех встал на ноги, расстегнул ремень и спустил камуфляжные брюки, обнажив крепкие ноги. — О-па! — воскликнул он от увиденного. Коленная чашечка немного распухла, и на ней красовалась большая ссадина, уже прекратившая кровоточить. — Этого еще не хватало! — воскликнул он от злости и, плюнув на ладонь, приложил ее к ране. Ссадину защипало, и Сашка поморщился. — Аманжол! Достань карту. Наметим путь. А потом я за ножом сбегаю.
      — Какую карту? — отозвался казах и помотал головой. — И откуда достать? Тебя, Александр, немец, видно, не только по коленке ударил, — с улыбкой проговорил он. — Ладно. Не злись. Шучу я. Забыл, что карта у тебя в голове? Но, похоже, еще одна рукопашная, и фрица мы уже не найдем.
   — Почему? — недоуменно спросил Сашка.
    — Потому что забудешь ты вообще все. Подожди, подожди. Не натягивай штаны, — Аманжол наклонился к битой коленке напарника. — Дай посмотрю, — и, оглядев рану, кивнул головой. — Не страшно. Чашечка на месте. Распухнет, конечно. Дня два хромать будешь. А на рану… в туалет хочешь? — внезапно спросил он. — По маленькому?
     — Пока нет! А что? — переспросил его Сашка.
      — Да ничего. Сиди. Сейчас приду, перевяжу, — казах отошел к вещмешку и, увидев, как морпех стал опять натягивать брюки от камуфляжа, вернулся обратно. — «Ини»! Я же сказал тебе, не одевай ничего. Сейчас лекарство сделаем.
     — Ладно. Не буду, — разведчик опять спустил штаны, оголив колени, и, морщась, присел на камень в ожидании Аманжола с каким-то «лекарством».
     Тот, порывшись в вещмешке, вынул оттуда перевязочный пакет, разорвал его, достав бинт, и скрылся в кустах. Через три минуты он подошел к Сашке, наклонился и перемотал коленку влажной марлей.
     — Ну вот, — казах посмотрел на ногу и улыбнулся. — Натягивай штаны, герой. Через два дня будешь охотиться, как ирбис, и будет горе твоим врагам.
    — Как ирбис? А кто это? — матрос натянул штаны и стал застегивать ремень. — И еще. Ты сказал «ини». Расшифруй. Может, ты меня обозвал. А я, как неученый, улыбаюсь.
     — Ини? — Аманжол посмотрел на небо и чуть призадумался. — Ини — это по-нашему, по-казахски, младший брат, — ответил он. — Я думаю, ты не обиделся? А ирбис — это снежный барс. Бесстрашный боец. Победитель. Вот так.
    — Да нет, конечно. Не обиделся. Я даже… В общем, спасибо тебе за заботу, Аманжол, — Сашка подошел к казаху и пожал ему руку. — Я… В общем, все хорошо, — и бросил ремень автомата на плечо. — Аманжол, я за ножом. Жди меня здесь, — и похромал вниз. А напарник лег на траву за камень и стал внимательно смотреть на еле видную тропинку, идущую внизу сопки.
     Стояла тишина, и казах понял: она обманчива. Предательски обманчива. Внутренний голос говорил, что что-то должно случиться. И он, этот голос, оказался прав. Наблюдая, как Сашка вышел на камни и пошел в сторону валявшихся немцев, он услышал отдаленный гул, напоминающий работающий двигатель. Танк? Вряд ли. Не та местность, чтобы двигаться тяжелой технике. Машина? Тоже вряд ли. Может, мотоцикл? По мере приближения гула мотора и по тому, что пустельга, сидевшая на ветке, сорвалась и, заорав, улетела, Аманжол понял: летит самолет.
      Сашка тоже услышал гул мотора и увидел приближающуюся точку, быстро растущую в размерах.
      — Самолет! Чей? Если наш — повезло. Если нет, буду надеяться, что не заметит и пролетит мимо.
       — «Ложись, дурак!» — схватился за голову Аманжол. — «Пусть за убитого примут».
     Но морпех не мог читать мысли и поэтому стоял на камне, пытаясь разглядеть, что на крыльях: звезды или кресты. Самолет летел не прямо над Сашкой, а левее, и летчик сразу же обратил внимание на стоящую одинокую фигуру.
     «Мессер» заревел двигателем и пошел на разворот. Сашка стоял и смотрел, как развернувшийся самолет приближается к нему, и когда тот с захода дал очередь из всех четырех пулеметов, кроша камень в муку, морпех понял, что игры закончились и надо прятаться от злых пуль. Но схорониться было некуда. И немец, ведущий самолет, это видел. И уже не пытался палить из четырех стволов. Зря тратить патроны. Потому что был уверен, что жертва от него никуда не денется.
      Сашка бегал по камням, пытаясь обмануть фашиста, истинно как барс, несмотря на свою больную ногу, и прекрасно понимал, что этот бег все-таки когда-нибудь закончится, и вряд ли в его пользу.
    Увидев, как морпех в очередной раз кувыркнулся по камням от пулеметной очереди, казах поднял ладонь и тихо произнес, словно отправляя Сашке какое-то волшебное послание: "Сізге с;ттілік тілеймін, сонды;тан еш;андай жа;дай же;іске жетуге кедергі бола алмайды! Желаю тебе удачи, чтобы никакие обстоятельства не помешали тебе победить!»
      — «Он меня загоняет, сволочь. И чего я пошел за ножом? Да нет, правильно пошел. Нож нужен. Нож меня выручил. Сейчас, правда, он ничем не поможет. Ага. Опять стреляет. Прыгнем в сторону, авось не заденет», — подумал Сашка и опять кувыркнулся. Пули отскочили от камня буквально в сантиметре от его тела, а некоторые впились в лежащего рядом фашиста, убитого раньше казахом.
       Подняв голову и проводив самолет глазами, увидев, что тот опять идет на разворот, разведчик уже не стал раздумывать ни о чем. А подбежал быстро к мертвому фрицу, лег на землю и затащил грузное тело на себя, закрыв свое туловище и голову от пуль, хотя точно знал, что это вряд ли его спасет, если пулеметная очередь пробьет мертвое тело.
     — «Извини, Ганс. Такова жизнь. Побудешь броней моей, пока у этого черта патроны не закончатся», — мысленно обратился Сашка к трупу и прикрыл глаза, чтобы не смотреть в глаза убитому, чья голова по воле случая прикрывала голову морпеха.
     Немецкий летчик развернул самолет и, приблизившись к месту охоты за одиноким бойцом, не обнаружил его.
      Пролетев на бреющем полете раза три, он никого не нашел, кроме тех трупов, что валялись на камнях. И на последнем заходе от злости опять дал очередь из всех четырех пулеметов, кроша в пыль камни.
     А потом «мессер», взревев форсажем, улетел обратно на свой аэродром, чтобы пополнить расстрелянный зазря боезапас и рассказать, что в тылу немецкой армии находятся неизвестные русские. Или один русский.
      Сашка прислушался и, поняв, что самолета нет, скинул с себя труп фашиста и быстро побежал к сопке, где его ждал казах. Отсюда надо было срочно уходить. Слишком много внимания они уже к себе привлекли. А задание надо было выполнять. Их ждали.
     Поднявшись по сопке к месту, где прятался Аманжол в ожидании напарника, Сашка сходу сказал:
     — Все, казах. Нож нашел. Пойдем отсюда. Надо выполнить задание. Сколько нам дали времени?
     — Два дня, — отозвался напарник.
     — Ну вот. Два дня, — и, посмотрев на циферблат трофейных наручных часов, сплюнул: — Шесть часов уже прошло. А мы все здесь. К немцу идем.
    — А место-то вспомнил?
    — Вспомнил.
     — И где он?
     — Там, — показал Сашка рукой в сторону, куда улетел самолет.
     — Ну раз там, тогда пойдем, — кивнул головой Аманжол. — Давай только одно сделаем, — и кивнул на трофейное оружие — Здесь его оставим.
     — Не. Один автомат и гранаты я все-таки возьму. Мало ли чего, — и морпех повесил на плечо «шмайссер». — Не тяжело. Вперед.

***

     Сидя в кресле, оберштурмфюрер СС Август Залеман поглаживал холеный подбородок и, с неприкрытой неприязнью, разглядывал не очень чистое помещение и майора, командира горного разведбатальона, Фридриха Заукеля, который суетился вокруг стола.
     — Господин оберштурмфюрер, может, коньячку? Или есть хорошее крымское вино. Прекрасно поднимает настроение в это тяжелое время, — обратился майор к молчавшему Залеману.
     — Я не пью ничего, кроме воды, майор, — поморщившись, ответил ему Залеман. — И не суетитесь, пожалуйста, мне надоело смотреть, как вы бегаете вокруг стола. Кстати, я не нашел у вас умывальника. Я бы хотел помыть руки, — и оберштурмфюрер стал разглядывать свои ладони с таким вниманием, словно пытался найти на них какой-нибудь микроб. — У вас здесь грязно. Я не привык к этому.
     — Да, господин оберштурмфюрер. Вы правы. У нас не чисто. Но у нас и не дом отдыха. А фронт, — майор остановился и посмотрел на Залемана, разглядывающего свои ладони.
    Тот поднял взгляд на говорившего и отчеканил строго:
    — Вы много и не по делу говорите, майор. У меня складывается ощущение, что вы не совсем понимаете, кто перед вами сидит, и не совсем внимательно посмотрели бумаги, которые я вам предъявил, подписанные рейхсфюрером. Поэтому я вам объясню еще раз. Но, скорее всего, последний, — и Август Залеман поднялся с кресла.
     — Нет, нет. Господин оберштурмфюрер. Я все помню, — быстро ответил ему майор. — Я просто жду ваших указаний.
    — Дайте мне карту, — Залеман подошел к столу и подождал, когда командир разведбатальона разложит на нем топографическую карту района — Укажите, в каком мы квадрате.
     — Вот здесь, — указал Заукель остро отточенным карандашом.
     — Понятно. А что вот здесь? — и палец оберштурмфюрера переместился в сторону от указанного квадрата.
    — Здесь? Тундра, — командир разведки поднял взгляд на эсэсовца. — Камень и кое-где озера.
     — Хорошо, — ответил ему Залеман и, отойдя от стола, опять опустился в кресло. — Карту не убирайте. Я внимательно ее посмотрю один и изучу. Майор! Передо мной поставлена очень важная задача высшим нашим руководством, и я должен ее выполнить, чтобы мне это ни стоило. К вам я пришел только потому, что вы командуете горным разведбатальоном и очень хорошо знаете местность. Но нужны вы мне будете только на начальном этапе.
    — Господин обер… — попытался что-то сказать Заукель.
   Но Залеман поднял руку, не разрешая прерывать его монолог.
    — Не перебивайте меня. А слушайте. Ваше мнение меня будет интересовать только тогда, когда я вас сам о чем-нибудь спрошу. Вы поняли меня?
   — Да! Господин оберштурмфюрер, — выдавил из себя начинающий ненавидеть собеседника майор.
    — Ну вот и замечательно, — Залеман опять поднялся с кресла и подошел к столу. — Сначала о некоторой проблеме. Со мной прибыли сюда еще двенадцать человек. Профессионалы военного дела недавно образованного подразделения. Диверсионной группы «Саламандра». Слышали про такую?
     — Нет. Не слышал, — пожал плечами Заукель.
    — Не беда. Еще услышите. Так вот, они были посланы мной изучить местность, на которой мы будем работать, — оберштурмфюрер внезапно замолчал, разглядывая в чем-то запачканный рукав камуфляжа. — Как у вас грязно, — выдавил он с отвращением, отряхивая его. — Ладно. Продолжим. Я не дождался еще одного нашего товарища. Он был заброшен сюда чуть раньше чем мы для выполнения сопутствующей нашей операции задачи и пропал. Все сроки вышли. Понимаете? Заблудиться он не мог. Он очень опытный боец. А значит что?
   — Что? — переспросил ничего не понимающий майор.
   — А значит то, что его надо найти. Наша группа прибыла сюда секретно, учитывая важность задания. И не дай бог, он попал в лапы русских, — Залеман ударил кулаком по столу, повышая тон. — Нет. Живым он не сдастся. Но и мертвый он представляет интерес для врага. Организуйте группу поиска. Я дам вам данные квадрата, куда он ушел. Прочесать все и доставить его. Живым или мертвым. Неважно. Он должен быть здесь. Все понятно, майор?
    — Да. Господин оберштурмфюрер. Мне все понятно.
    — Тогда приступайте, — и, сняв с вешалки, висевший на крючке, кепи в тон камуфляжу в дымно-серую расцветку с вышитой ящерицей на боку, оберштурмфюрер вышел из комнаты на улицу.
   — « Штольца мы найдем, и очень скоро, ох и попадет ему.» — Залеман повел плечами, словно разминаясь. — «Его поиски крадут наше время, но мы его наверстаем. Операция «Асгард» будет выполнена в срок.» — Оберштурмфюрер в волнении крепко сжал кулак.

3 ГЛАВА

    Одиннадцать часов утра. До приезда руководства оставалось ровно полчаса.
   Начальник отдела контрразведки «Смерш» дивизии, майор Корзунов Алексей Ефимович, ходил по землянке, немного нервничая. Это выражалось и в его суетливых движениях, и в громких командах, которые он отдавал своему заместителю, капитану Ионову.
      Капитан не понимал, почему начальник отдела был так возбужден. Первый ли раз их посещает большое начальство? Не первый. Чего нервничать? Двоих диверсантов, которых обезвредила их служба, отправили в штаб армии.
     Было много интересной информации от задержанных. Наверное, наградят. А почему и нет? Из «Смерша» армии благодарность прислали. Ценнейший материал получила в свои руки контрразведка. А майор ходит и ругается. Всё ему что-то не так.
    Ровно через полчаса в землянку зашел часовой и доложил, что подъехал «Виллис», и в нем два человека. Майор приосанился и застегнул на гимнастёрке верхнюю пуговицу.
    Через минуту прибывшие вошли в землянку. Первым был Александр Павлович, и с ним незнакомый Корзунову человек.
     Оба были одеты в офицерскую полевую форму, но погоны были пустые, как у рядового состава, что вызвало некоторое удивление у стоявшего в углу землянки капитана.
   Начальник отдела контрразведки приложил руку к фуражке и стал рапортовать:
     — Товарищ… — Но неизвестный, который вторым зашел в помещение, чуть поморщился, поднял вверх руку и негромко проговорил:
    — Отставить, майор! Кто вы такой, мы знаем. Мы приехали не за этим.
     Корзунов опустил руку и, пожав плечами, кивнул.
    — Может, тогда чайку?
    — Чайку можно, — согласились приезжие. — «Виллис» машина, конечно, хорошая, но открытая. А начало лета в Заполярье — не самое теплое время года. Потому чай будет не лишним.
    — Ионов! — майор указал рукой на дверь. — Принеси чаю, — и к приезжим: — Что-нибудь ещё?
    — Ещё? — переспросил Александр Павлович и тут же ответил: — Нет, больше ничего. В принципе, и чай, наверное, подождёт. Но ладно, раз капитан ушел за ним, то попьём, но в процессе беседы. Много вопросов, майор, которые требуют решения. Давай стулья, и сядем за стол. Да, познакомьтесь, — и обернулся ко второму пришедшему. — Зовут моего спутника Аркадий Исаевич Лахов. Звания у нас одинаковые, но должность у Аркадия Исаевича выше моей. Что и как, я тебе, майор, объяснять не буду. Ни к чему.
      — Вот и познакомились, — улыбнулся Аркадий Исаевич и протянул руку для рукопожатия.
    — Майор Корзунов! Начальник отдела «Смерш» дивизии, — представился «смершевец» и, расставив стулья у стола, на котором лежала топографическая карта района, предложил вошедшим: — Присаживайтесь.
    Приезжие расположились на стульях, и Александр Павлович сразу же задал вопрос:
    — Майор, моряк, разведчик ещё не пришёл?
    — Нет, — покрутил головой Корзунов. — Рано ещё. Вы же дали времени двое суток, а прошло ещё… — и посмотрел на наручные часы, — … шестнадцать часов. Вряд ли он раньше управится. Они с напарником ушли другой дорогой. Значит, до места они доберутся позже. Но в отведённое время, по всем параметрам, они должны уложиться, если не произойдёт какого-нибудь происшествия.
   — А что может произойти? — пристально посмотрел на него Аркадий Исаевич.
   — Ну, как что? — развел руками майор. — Война же. Нарвутся на фрицев. Или мина. Или…
    — Ладно, с "или". Слушай, майор, внимательно, — Лахов пододвинулся ближе к столу. — По поступившим к нам сведениям, в район Петсамо прибыло секретное спецподразделение, двенадцать человек. Очень профессиональная группа диверсантов. Поставленная задача нам неизвестна, но ожидать от них можно всего. Таких людей зря не присылают. Называется спецподразделение, как мы выяснили недавно, «Саламандра». И, как мы поняли, ваш разведчик одного из них завалил.
    — Да, завалил… — Корзунов стал в волнении пощипывать подбородок. — … но не обязательно было тащить убитого сюда, правда? Закопал бы его там, и было бы хорошо. Аркадий Исаевич! — указал он пальцем на стол. — Документы же его здесь. Там прямо и написано. «Саламандра». Вот, — майор взял со стола удостоверение убитого фрица, которое сдал ему Сашка, и показал гостю.
    — Всё правильно вы говорите, Алексей Ефимович, но немца морпех тащит сюда не для того, чтобы осмотреть его труп, и вы это прекрасно знаете, — Лахов недовольно поморщился. — И эти документы уже видел Строгов, — и указал рукой на Александра Павловича. — Нам нужен убитый, потому что его не должны найти там. Понимаете?! Не должны! Он должен пропасть для немцев. Они должны думать, что он захвачен нами в плен как «язык».
    — А не проще было его там в камнях прикопать? — майор бросил документы обратно на стол.
     — Не проще, — ответил Аркадий Исаевич, покачав головой. — Его бы искали и нашли бы. Поверьте мне, перерыли бы всё, но нашли. А это нам не надо. И это я вам уже говорил. Майор! — он недовольно посмотрел на подчиненного. — У меня такое ощущение, что вы не до конца поняли, что вам говорили. Очень много вопросов, товарищ майор. А пока вы должны исполнять те задачи, которые вам поставили. Понятно?
    — Так точно! — «смершевец» поднялся со стула.
    Дверь в землянку открылась, и вошел капитан, неся в руках громадный чайник с кипятком.
    — А вот и чай! — громко провозгласил он и поставил чайник на пол.
    — Подожди, капитан, с чаем, — остановил его Лахов. — Присядь на что-нибудь, — и обратно к майору. — В общем, так. Как только придет твой разведчик с грузом… сразу же сообщить. Немедленно. Вы поняли, майор?! Немедленно! — говоривший сильно повысил голос. — У него, как я понял, сутки! Сутки! Если будет решено донести до вас ещё какую-то секретную информацию, вам скажут. Но на данный момент вы знаете именно только то, что должны знать. И ещё. Усильте наблюдение за той стороной. Муха не должна сюда проскочить. Повторюсь: эти звери не зря сюда прибыли. Как нам стало известно, их попусту не присылают. Всё, мы пошли.
    — А чай? — удивленно спросил майор.
    — Попейте без нас. Докладывать о прибытии разведгруппы каждые два часа. Поняли? Каждые два часа, — и, поднявшись со стульев, Лахов и Строгов направились к выходу. Майор проводил их до двери.
    На самом выходе Александр Павлович придержал шаг и обернулся к Корзунову:
    — Что-то серьезное немцы задумали.

***

     Где бегом, где шагом, разведчики преодолели километров пять. Сколько ещё надо было пройти до места, где лежал убитый фашист, можно было только гадать.
    Дорога была трудная. Всё по камню, да по камню, укрытому мхами, да лишайниками. Да кое-где карликовыми берёзками. Вверх, вниз. Вверх, вниз. Без остановки. И если бы на ногах были не кожаные чувяки-«посталы», а сапоги кирзовые, то разведчики уже лежали бы на этих камнях без ног. Это точно.
     — Аманжол! — Сашка приостановил шаг. — Жрать охота. Мочи нет. И поспать бы хоть час.
    — Ну что ж, Александр, наверное, ты правильно говоришь, — отозвался напарник. — Сейчас на край скалы туда выйдем, — и махнул головой в ту сторону, где едва заметная тропинка начинала свой спуск вниз, на равнину. — И покушаем. Кстати, место хорошее. Камни везде огромные. Есть где спрятаться. Как этот район называется?
     — Лесотундра! — отозвался Сашка и, увидев, как казах дёрнул плечами, поправился: — Петсамская лесотундра. Я это так называю. Пошли быстрей. Жрать охота. И спать. Да коленке пусть отдохнёт. Нога отваливается.
     — Пойдём, — напарник кивнул головой и двинулся к груде огромных камней, лежащих на краю скалы.
    Тропинка чуть дальше круто спускалась со скалы вниз, на какую-то дорогу.
     — Крутое место, — устало проговорил Сашка и присел на мох. — Нас не видно, а мы видим всё. — Морпех высунул голову из-за камня и посмотрел вниз. Высота до дороги была небольшая. Метров пять. — Доставай жратву, казах. Мы заслужили. — И кинул напарнику вещмешок.
     Тот развязал верёвку и достал на свет две банки тушёнки «второй фронт» и буханку чёрного хлеба. Одну банку он кинул Сашке, а вторую, достав из ножен какой-то удивительно красивый кинжал, стал им открывать сам.
    — О-о-о, «второй фронт», — морпех подкинул в руке банку тушёнки и спросил у Аманжола: — Знаешь, почему эти консервы так называются?
     — Знаю, — кивнул казах. — Союзники, американцы с англичанами, пообещали Сталину второй фронт на Западе открыть. Против фашистов воевать. А пока это только на словах. Уже больше двух лет. Вот наши острословы и назвали тушёнку, которую они нам по ленд-лизу поставляют, «вторым фронтом». Метко попали. Скоро мы фашистов разобьём и без их помощи. Но «второй фронт» их мы долго помнить будем.
     — Верно говоришь. Дай, кстати, ножик посмотреть. Необычный он у тебя, — улыбнулся морпех и стал ждать, когда напарник исполнит его просьбу.
    Аманжол быстро вскрыл банку и протянул кинжал Сашке.
     — Во вещь, Аман, где ты его взял? Это же реликвия какая-то.
     — Это канжар. Казахский кинжал. Мне от ата он достался. От деда. Он как амулет ещё. Оберегает меня от всякого несчастья. Ата сказал: береги его. Он сохранит твою жизнь. Так пока и есть. Я верю деду.
    — А что ещё дед сказал? — Сашка протянул кинжал обратно Аманжолу. — Про этот нож?
    — Да ничего больше, — отвернулся напарник и, отломив ломоть хлеба, стал обедать. Морпех тоже открыл банку и с наслаждением стал уплетать содержимое.
      Пообедав, разведчики сплющили пустые банки, убрали все следы от обеда, сложили мусор в вещмешок.
    Сашка снял с руки наручные часы и положил их на камень.
     — Аманжол! Часы на камне лежат. Я сплю первый. Ты в карауле. Сплю час. Не больше. Через час толкнёшь меня. Потом ты столько же покемаришь. Понял? Если что, сразу же буди. Хорошо? — Сказав это, он лёг на землю и повернулся на бок.
      — Хорошо, — кивнул головой напарник, взял автомат и, притаившись за большим камнем, стал наблюдать за местностью.
      Но поспать морпеху, видно, было не судьба. Где-то вдали раздался сначала тихий, но с каждой минутой становящийся всё громче и громче лай собак. По всему видимому, овчарок.
      Сашка резко перевернулся на спину и вопросительно посмотрел на Аманжола. Тот лежал на животе с автоматом в руках и смотрел из-за камня вниз, на дорогу, проложенную вдоль скалы, на площадке которой они лежали и скрывающейся за поворотом, закрытым от обозрения соседней горой.
     — Что это? — тихо спросил морпех. — Нас ищут?
    Аманжол пожал плечами, но отвечать ничего не стал. Только напрягся, направив дуло автомата на гору, за которой скрывалась дорога.
       Судя по приближающемуся лаю, собак было много. Человеческой речи не было слышно вообще.
    Что это? Сашка приготовился к бою и отодвинулся к другой стороне камня, оглянувшись назад, словно ожидая, что и с тыла к ним может кто-то подойти. Незваный.
     Минуты через три из-за скалы показался немец, держащий наперевес винтовку. А за ним, по каменистой дороге, двигалась колонна людей, человек пятьдесят, все босые и в лохмотьях, окружённые со всех сторон охранниками со свирепыми псами. Это были пленные красноармейцы.
     Измождённые люди еле передвигали ноги, и чтобы они шли быстрей, а не ползли по дороге, охранники били их прикладами винтовок, ногами и натравливали на них злых овчарок.
    Сашка сжал крепко автомат и положил палец на спусковой крючок, взяв на мушку одного, слишком активного в своей злобе фашиста. В нем сыграла такая ярость и ненависть к врагу, что он уже почти не отдавал себе отчёта в последующих действиях, которые могли перечеркнуть поставленную перед ним задачу командования.
    Повернув голову, Сашка посмотрел на Аманжола. Тот сразу же поймал его взгляд и понял, что сейчас творится в душе морпеха, но тоже понимал прекрасно, чем может им грозить невыполнение задания, и поэтому, приложив палец к губам, помотал головой в стороны. Нет. И Сашка взял себя в руки. Убрав палец с пускового крючка и чуть опустив дуло автомата, он молча, с ненавистью и злобой в душе, стал продолжать наблюдать за зверством, которое творилось на дороге.
      А внизу тем временем произошла трагедия. Один красноармеец споткнулся босой ногой о камень и упал. Друзья окружили его, пытаясь поднять с земли и попытались закрыть его своими телами от обозрения охранников, но тщетно.
    Колонну остановили. К упавшему подошёл старший этого охранения и пнул его ногой. Но, увидев, что тот не шевелится, снял с плеча винтовку и, размахнувшись, со всей силы ударил прикладом, размозжив голову и забрызгав всё вокруг кровью, вмиг избавив от мучений душу пленника.
      После этого, громко крича, заставил выстроиться пленных в колонну и идти дальше, оставив лежащее окровавленное тело посреди дороги.
     Сашка до боли сжал кулак и ещё раз посмотрел на казаха вопросительным взглядом, но опять получил отказ. В душе понимая правоту напарника, он крепко от злости сжал зубы и стал смотреть вслед удаляющейся колонне измученных людей, окружённых охранниками с собаками, не предполагая, какие ещё зверства этих нелюдей в немецкой форме он увидит во время этой жестокой войны.
     Когда лай собак затих, разведчики спустились с горы вниз и подошли к убитому красноармейцу.
      — Надо похоронить, — глухо проговорил Аманжол. — Помоги, Александр. Закроем его камнями. После войны, будем живы, найдём и похороним с почестями. А пока так. Место главное запомни.
       — Эх, Аманжол, сколько здесь этих мест, — с горечью проговорил Сашка. — Сколько жизней война проклятая забрала. Не сосчитать. А сколько ещё заберёт? Убитый, похоже, пацан ещё. Жизни не видел. Ему бы детей растить, а он здесь. В камнях. Неизвестный. Может, и нас когда-нибудь в камни зароют. Не хочется.
     Соорудив холм из небольших камней поверх тела убитого красноармейца, разведчики встали молчаливо по краям этой холодной тяжёлой могилы и подняли оружие кверху, как будто сделав неслышный залп над каменной могилой неизвестного бойца.
    — Всё, казах. Вперёд. Я и это запомнил. Сволочи, — злобно проговорил Сашка и погрозил сжатым кулаком. — Встретимся ещё. Всех – под корень.
    — Держи эмоции, Александр, — посмотрел на него Аманжол. — Держи их в себе, когда этого требует ситуация. Не теряй над собой контроль. Нет, я не учу тебя копить в себе злость, этого делать нельзя, потому что через некоторое время ты не будешь отличаться от своих врагов ничем, и в конце концов от тебя тоже будут страдать невинные. Но умей в определённых обстоятельствах сдержать себя. Дай выйти гневу тогда, когда это не навредит тебе и задаче, которая перед тобой поставлена.
      — Почему ты это мне говоришь, Аманжол?
      — Потому что совершенно недавно мы были в миге от того, чтобы провалить задание, — махнул головой напарник. — Если б ты открыл огонь, было бы указано место нашего расположения. И поверь мне, живыми нам уйти бы уже не дали. Ты думаешь, я легко пережил то, что произошло на моих глазах? Нет. Но меня учили…
    — Кто тебя учил? — Сашка подошёл поближе к казаху и пристально посмотрел ему в глаза. Аманжол понял, что сказал лишнего, но оправдываться и обманывать напарника не стал, а только посмотрел ему в глаза и тихо продолжил.
    — Учили, Александр, меня. Учили. Потом как-нибудь расскажу. А пока опустись к земле. Обними вот тот большой камень и ори. Громко ори. Дай волю чувствам. Будет намного легче. Это помогает.
    — Я успокоился уже, — морпех сплюнул на землю. — Слышь, Аманжол…
    — Не говори ничего, Александр, — перебил его казах. — Я знаю. Ты старший группы. И ты волен принимать любые решения. И я не имею права оспаривать их. Но я старше по возрасту, и жизненного, и военного опыта у меня чуть больше, чем у тебя. Поэтому, наверное, я плохому учить тебя не буду. Ты батыр – коркынышсыз. Герой без страха. Ещё бы эмоции свои держал. Цены б тебе не было. Да. А где, кстати, «шмайссер»?
      — Тьфу! Мля! Там оставил, — разведчик кивнул головой в сторону, где они лежали в засаде. — Ладно. Видно, не судьба немецким оружием повоевать на этом выходе, — и высморкался на траву. — А на твои мудрые слова я вот что скажу. Хорошо, казах. Я прислушаюсь к тому, что ты говоришь, и постараюсь сдерживать свои эмоции. Но это потом. А теперь вперёд. Немного осталось — и, закинув за спину автомат, Сашка побежал в сторону от дороги.
     Аманжол последовал за ним. До убитого немца, лежащего в кустах, по расчётам разведчика, оставалось совсем немного. Километра три.
     И правда, минут через тридцать морпех увидел то место, где были подстрелены его напарники: главстаршина Игорь Иванович и матрос Юрка.
    Он остановился и поднял вверх руку, привлекая внимание чуть отставшего казаха. Потом рухнул в кусты, подполз на расстояние хорошего визуального осмотра места и, затихнув, стал внимательно наблюдать, не ждет ли их там засада.
     Тела видно не было. Все было плотно прикрыто кустами, из которых враг в прошлый раз поразил его друзей, тем самым сорвав выход разведгруппы. Но по некоторому шевелению кустов Сашка понял, что там происходят какие-то движения, и что это не вызвано ветром. Он сильнее прижался к земле и внимательно стал смотреть на кусты, не забывая держать автомат в постоянной боевой готовности, чтобы не быть застигнутым врасплох.
       Оглянувшись назад, он не увидел Аманжола и с некоторым раздражением подумал, куда тот мог деться? Ведь обговаривалось, что никаких самовольных движений в этом районе делать не надо. Это конечный пункт их задания, и выполнить его надо было безукоризненно.
     Он поднял вверх руку: «Внимание» и сделал быстрые круговые движения над головой: «Ко мне». Все это было просигнализировано наудачу, так как Сашка вспомнил, что так и не нашел времени научить казаха языку жестов. И когда к нему бесшумно подполз Аманжол, морпех посмотрел на него и удивленно качнул головой.
    — Ничего себе, — прошептал он под нос и, повернув голову к напарнику, спросил того тихо: — Ну чего делать будем? Похоже, в кустах кто-то ползает.
     Аманжол кивнул головой, указал пальцем влево от лежки:
     — Давай я обойду кусты с тыла. Тихонько. Видишь, там тоже кусты. Я рядом с ними и проползу. Мне оттуда будет видно все, прикрытое здесь от наших глаз. Ну а еще позиция у тебя, если что, для моего прикрытия великолепно подходит. Ну и я, если что, тебя смогу поддержать огнем. Ну как?
     Сашка кивнул:
    — Иди. Постарайся обойти кусты. Если там чужие, огонь не открывай, а возвращайся ко мне. Тут и решим, что дальше делать.
     Аманжол выслушал его и через минуту исчез за камнями. А разведчик вдруг понял, что очень сильно устал, нет, не от страха конечно, а от эмоций, которые были на протяжении всего пути сюда.
    Ожидание и наблюдение шло уже час, но Сашка решил не торопиться, а выждать время, предполагая, что если там в кустах, у мертвого немца, их ждут, то это не солдаты Вермахта, а скорей всего профессиональные волчары, такие же, как тот убитый им фриц. И поэтому принял решение выжидать.
      Вдруг кусты сильно зашевелились, и морпех увидел, что из них пытается выбраться какая-то фигура. Разведчик направил на то место ствол автомата и, положив палец на спусковой крючок, приготовился открыть огонь на поражение, но принял решение не торопиться. И вовремя.
    На поляну, раздвигая кусты руками, вышел его напарник Аманжол и махнул ему рукой, приглашая подойти. Сашка быстро поднялся с земли, отряхнул камуфляж от прилипшего прошлогоднего мха и, пригибаясь, бесшумно побежал к напарнику:
     – Ну? Чего?
     – Ничего. Смотри сам, – ответил ему Аман и проводил морпеха за кусты, где лежал труп немца.
    От увиденного разведчик не смог сдержать подступившие рвотные позывы и нагнулся. Тушенка «второй фронт», хлеб и прочее, съеденное и не успевшее перевариться, быстро оказалось на земле.
      Немец, вернее, то, что от него осталось, было обглодано почти до костей. Камуфляж был разорван, видимо, зубами тех, кто решил полакомиться врагом. Недоеденные внутренности были разбросаны вокруг по земле, а череп белел костью с рыжими короткими волосами.
      Разведчик выпрямился, вытер слезы, вызванные тошнотой, и, опять кинув взгляд на остатки врага, согнулся от подступивших позывов к рвоте:
     – Ой, Аманжол. Не могу. Тьфу. Нет уже ничего в желудке. Мама, роди меня обратно. Ой.
    Казах почесал голову и, положив руку на плечо напарника, тихо изрек:
    – Ну что ж поделать? Зверья здесь много. И волки, и лисицы. И песец. Да всех хватает. Сюда иногда заходят и медведи. Вот и результат.
     – О-о-о. Как же мы…понесем что осталось? – Сашка схватился за голову. – Может, сдерем с формы шеврон да погоны и отдадим майору? Не в рюкзак же… его …тьфу…укладывать?
     – Да нет. Понесем всего. То есть что осталось. Нас посылали за немцем, а не за шевронами. Так же. Но ты прав. Погоны и шеврон в принципе надо срезать. Пригодятся. – Напарник, пнув ногой камень, достал кинжал и ловкими движениями обрезал знаки различия с униформы убитого фрица. – Держи, Александр. Припрячь куда-нибудь. Да. В «сидоре» саван есть. Его с рваного парашюта отрезали. Вот в него замотаем и потащим.
    – Вот ты и заматывай, – Сашка опять почувствовал позывы и отошел в сторону, чтобы их сдержать.
     – Хорошо. Замотаю, – ответил напарник и стал развязывать вещмешок. – Но ты уложить поможешь.
    – Хорошо, – махнул головой морпех и бессильно опустился на землю, сев прямо на огромное пятно подсохшей крови.
    Через пятнадцать минут остатки немца были плотно замотаны казахом в кокон из парашютного шелка и перевязаны веревкой, чтобы это все можно было тащить по земле.
    – Ловко ты его, – удивленно проговорил Сашка.
    – А чего мучится? – кивнул Аманжол. – Я же мусульманин, а мы хороним не в гробах, а в саване. Правда, он другой немного. Но… Завернуть я смог. Видишь.
    – Да. Вижу, – Сашка посмотрел на часы. – Ну что ж. Пойдем. У нас почти сутки на обратный путь. Я думаю, что дорога домой с этим… – морпех пнул ногой кокон, – пройдет без приключений.
     – Каким маршрутом возвращаемся? – Аманжол взял веревку в руку и немного протащил кокон по мху, словно проверяя вес.
     – Тем же, Аман, тем же, – разведчик закинул за спину автомат, попрыгал на месте, проверяя, не издает ли никакого шума при движении, и тоже взялся за веревку, помогая напарнику тащить то, за чем они сюда прибыли.

***

«Одиннадцать», — Август Залеман пересчитал стоявших перед ним ровным строем диверсантов. — «Одиннадцать. Где же двенадцатый? Его нет! Он просто исчез! Группы, которые выделил для поиска пропавшего эсэсовца майор Фридрих Заукель, никого не нашли. Надо срочно докладывать в Берлин. Или немножко подождать? Пропавший унтер-фюрер Ганс Штольц — очень опытный военный, и конечно, он не пойдёт в те места, где есть возможность напороться на засаду. Тем более, в той местности, куда он пошёл, по всем сведениям, находились только наши части», — размышлял Залеман, оглядывая строй молчаливо стоящих солдат, одетых в ладную камуфляжную экипировку дымно-серой расцветки, вооружённых автоматами МП-40.
     — «Самое плохое в этом происшествии, что у Штольца папка, в которой находились копии секретных документов и приказ на осуществление задачи, для выполнения которой и было создано подразделение «Саламандра», утверждённое самим рейхсфюрером. Забрать эту папку я не мог, просто не имел на то никаких прав. А значит что? Значит, вывернуть всё наизнанку. Все квадраты. И найти его.    Запросы, отправленные в части, стоящие на линии фронта, не принесли результата. Перехода на ту сторону не было. Партизаны в этих районах тоже давно не появлялись. Были группы разведчиков, но благодаря опыту и профессионализму немецких и финских контрразведчиков, все группы были успешно ликвидированы. Тогда где? Придётся заняться поисками самому. И на это есть только два дня. Если в течение двух дней не откроется тайна исчезновения, придётся докладывать в Берлин. А там? Операция, скорее всего, будет отложена, и все мои надежды на повышение в звании и улучшение карьеры в Ордене Рыцарей пойдут прахом. И значит что? Значит, пока надо оставить всё в секрете. Есть ещё два дня. Если я не уложусь в это время, то… разжалование и, скорей всего, расстрел. Но поделом. Виноват сам. И смерть — это будет не наказание, а торжество справедливости в это военное время. Исчезновение Штольца ставит под удар выполнение задания, у него копии секретных бумаг. Насколько мне ещё известно, унтер-фюрер должен был встретить какого-то перебежчика. Ладно. Пока не будем показывать, что работа началась с происшествия. Время ещё есть, немного, но есть». — И оберштурмфюрер вытянулся в струнку, зиганул стоящим перед ним бойцам и громко обратился к ним, как принято обращаться к подчинённым в войсках СС:
      — Камраден! Товарищи! Я приветствую вас, славных воинов непобедимой Германии! Перед нами поставлена серьёзная задача, невыполнение которой грозит необратимыми последствиями! Если потребуется, мы обязаны положить свои жизни для достижения успеха! Вся Германия ждёт от нас победы! Вся Германия ждёт успеха! От вас зависит достижение поставленной цели! — закончил он, в завершение разговора опять зиганул и приказал стоящему слева: — Шарфюрер Дитц! Прикажите разойтись, и я жду вас в штабе.
     Через три минуты шарфюрер СС Отто Дитц стоял перед Августом Залеманом и выслушивал указания, которые надо было как можно быстрей превратить в жизнь, так как времени для раскачки не оставалось совсем.
    — Отто! — Залеман обращался к шарфюреру по-свойски, как к своему заместителю. — Отто! Выдели шесть человек, включая себя, для командировки в группы поиска. По одному человеку в группу. Пять товарищей останутся со мной. Завтра я и они выходим в район, в котором проведём изучение местности. В тот район, где будет решаться поставленная перед нами задача. По результатам поиска докладывать мне лично по радиосвязи каждый час. Я верю… — он на секунду замолчал. — …я верю, что с нашим товарищем Гансом Штольцем ничего не случилось. Может быть, он находится у этих грязных свиней, у наших союзничков — у финнов. — То, что вместе со Штольцем исчезли документы, Залеман решил не говорить. Пусть об этом он знает один. Он всё равно был уверен, что члены организации и так выполнят всё то, что он им приказал, будут они знать о документах или нет.
    За пропажу ценного материала будет отвечать он один. Таковы законы войны и организации, в которой он состоял.
    — Ты понял приказ, Отто Дитц?
    — Так точно! Понял. — Шарфюрер посмотрел на Залемана, но уходить не торопился.
    — Тогда вперёд, — кивнул Август, но Дитц продолжал стоять. — Что случилось, Отто?
     Шарфюрер подошёл поближе, посмотрел на дверь, чтобы убедиться, что она закрыта, и вполголоса начал говорить:
     — Штольца надо искать обязательно. Он должен был встретить перебежчика с ценными бумагами.
   — Идите, Отто! — Август Залеман кивнул и пристально посмотрел на Дитца. — Мы найдём унтер-фюрера… или он сам найдётся, — и тяжело выдохнул. — У нас есть ещё время. Идите. — Шарфюрер вышел из помещения, и Залеман, призадумавшись, посмотрел ему вслед. Штурмфюреру очень не понравилась настойчивость подчинённого, вызывая некоторые вопросы. Он тряхнул головой и сжал кулаки, заставляя себя успокоиться.
     — «Ну что ж. Бог поможет. Ох и накажу я Штольца. Ладно. Сейчас надо дойти до командира разведбатальона Заукеля. Мне надо пятнадцать человек, его подчинённых. Поедем в лагерные пункты. Там надо подобрать рабочих для расчистки площадки».

4 ГЛАВА

     Прошло уже два часа с того момента, как останки немца были завернуты в саван, и начался обратный путь к линии фронта, где ждали разведчиков. Сашке это время казалось бесконечностью. Тащить груз было крайне неудобно, и он уже стал подумывать о том, чтобы как-то убедить казаха бросить этот сверток с покойником, а донести до своих только шеврон и погоны.
     — Аманжол, — морпех бросил на землю веревку и остановился.
     — Да. Слушаю, — казах посмотрел на старшего.
     — Давай, в натуре, бросим эту падаль! Я уже начинаю дико над собой смеяться! — разведчик со злостью пнул сверток ногой. — Я разведчик. Морской пехотинец. А занимаюсь какой-то фигней. Кусок недоеденного мяса тащу. Вместо того чтобы бить врага в хвост и в гриву! Аманжол! Пойми меня правильно. Не дойдем мы с ним! Не дойдем! Впереди фрицы. Налегке проскочим. Однозначно. А с этим куском дерьма вряд ли.
     Казах нагнулся, счистил грязь с кожаного тапка и, подняв голову, посмотрел на напарника.
    — В чем-то ты прав, командир. Трудно будет с ним пройти к своим. Но…
      — Вот, вот, трудно, — перебил его Сашка. — Хорошо, что и ты начинаешь это понимать.
     — …Но, — продолжил казах, — есть приказ доставить его, — он указал пальцем на свернутый саван. — Не шеврон и погоны. А его. И если у тебя сейчас есть желание сыграть со своей судьбой в покер, то меня, пожалуйста, уволь. Я не имею ни желания, ни морального права дергать судьбу за усы, — и Аманжол поднял с земли брошенную веревку. — Надо выполнить приказ. От того, как и с чем мы придем, похоже, зависит очень многое, и не только для нас.
    — Ладно. Будь по-твоему, — Сашка сплюнул на землю. — Я иду вперед. Смотрю на дорогу. А ты тащи этого гада. Потом поменяемся.
     И пара разведчиков двинулась дальше. Один чуть впереди, налегке, второй — с волочившимся по земле свертком, с объеденным трупом фрица, чуть подальше.
     Прошел еще час, группа дошла до места, где ими был похоронен неизвестный красноармеец, и морпех подошел к Аманжолу.
     — Давай, казах, поднимемся туда, — и указал пальцем на скалу с наваленными по краям камнями, — где мы кушали. И отдохнем с час. От этого места нам ползти где-то часов пять. Успеваем вовремя, — и опять со злостью плюнул на сверток. — У-у-у, падаль!
     — Давай, Александр, — напарник в принципе был рад этому предложению, так как и сам стал уставать. И физически, и морально. Нелегко было двигаться с грузом, при этом соблюдая правила маскировки и тишины. — Помоги только мне его втащить наверх, по тропинке. Неудобно одному.
      — Конечно, Аманжол, — и морпех, взяв в руки веревку, привязанную к свернутому савану, потащил груз наверх, на поляну с камнями, где они обедали и где попытались отдохнуть. Бросив у камня сверток, они опять уселись за камнями.
      — Аманжол! Посмотри, куснуть осталось чего-нибудь? — Сашка сглотнул слюну.
     — Нет ничего. Галета одна осталась, — казах порылся в вещмешке и вытащил на свет одну пластину сухого печенья.
    — Фигово, — выругался морпех. — Ладно. Потерпим до дома.
     — Потерпим, — улыбнулся Аман и, поднявшись с земли, подошел к свернутому савану. — Александр! Иди сюда. Положим его за камень. Сашка с недоумением посмотрел на него и развел руками.
    — Да ну его. Пусть там валяется. Я хочу шмотки скинуть. Вспотел весь. Пусть просохнут. Гимнастерку да нательное верхнее.
     — Скидывай, коль собрался, — казах взялся руками за сверток. — Но все равно подойди. Помоги.
       Морпех пожал плечами и со сквозившим в голосе раздражением высказал напарнику:
    — Ну да. Еще руками этот куль вонючий таскать. Не отмоешься вовек.
     — Отмоешься, Александр. Помоги.
    Сашка скинул гимнастерку, нательное верхнее белье и, ругаясь под нос, подошел к напарнику. Взяв с другой стороны спеленутый саван, помог казаху оттащить его за камень.
    — Фу. Как воняет, — плюнул он на ношу и бросил ее на землю, потом, медленно повернув голову в сторону, вдруг замолчал и замер.
     — Что застыл как соляной столб? — Аманжол опустил на землю то, что держал в руках, и глянул на морпеха.
    — Смотри, казах, — разведчик указал глазами куда надо было посмотреть. — Собака.
    Напарник, не делая резких движений, выпрямился и, плавно поворачивая голову, посмотрел в указанное место. Примерно в двадцати метрах от них, утопив четыре лапы в мох, замерши, тяжело дыша, высунув длинный красный язык, стояла огромная немецкая овчарка. И, судя по строгому ошейнику на шее, не бесхозная.
     — Садись на землю, Александр, — тихо проговорил Аманжол и плавно опустился на мох, опершись локтем правой руки на сверток.
    Сашку два раза просить было не надо, и он проделал все так, как ему посоветовал друг. Собака, зарычав, медленно пошла к разведчикам.
    — Саша! Не смотри ей в глаза. И не делай резких движений, — негромко сказал напарник, не поворачивая головы. — Во влипли. И автоматы там лежат. Если она не одна и за ней сейчас кто-то придет, мы ляжем рядом с этим саваном.
      Овчарка подбежала к сидящим разведчикам и, рыча, стала их обнюхивать.
     Сашка закрыл глаза и стал покрываться потом, ругая себя за то, что сидит без оружия, но понимая, что дальнейшее от него уже никак не зависит.
    Особенно ужасно ему стало тогда, когда собака, рыча, повела своим мокрым носом по шее морпеха.
    — «Не хапнула бы. Ой мама», — он представил, как острые зубы овчарки впиваются в его шею.
    Собака обнюхала морпеха и, ловко перескочив через завернутого немца, стала проделывать то же самое с казахом. Сашка неслышно выдохнул, но, помня наказ напарника, резких движений старался не делать. Да и какие резкие движения можно было делать превратившимся в студень телом?
     Уделив внимание Аманжолу, овчарка переключилась на свернутый саван и, желая посмотреть, что там внутри, стала скрести когтями по материалу, пытаясь его разорвать. Старания были напрасны, и собака стала злобно рычать, видно, приготовившись поднять лай. А это уже точно было не нужно разведчикам.
      Аман, медленно повернув голову к начинавшему нервничать псу, негромко отдал непонятную команду:
      — Аус! Форан! — и собака, внезапно прекратив рычать, подняла голову и внимательно посмотрела на Аманжола. — Форан! — повторил он и тихо хлопнул в ладоши.
    И тут случилось то, чего Сашка точно не ожидал в данный момент. Овчарка обнюхала казаха, лизнула его в лицо и быстро сорвалась с места, устремляясь по направлению к тропинке, ведущей вниз.
      Дождавшись, когда пёс скроется из глаз, не сговариваясь, резко сорвались с места и быстро подбежали туда, где лежало брошенное оружие, вещмешки и верхняя одежда Сашки. Взяв автоматы в руки, они легли за камни и стали смотреть на дорогу, оба предчувствуя какую-то беду. И оно их не обмануло. Из-за поворота, укрытого соседней скалой, показалась группа вооруженных солдат, человек десять, возглавляемая офицером, возле которого и крутилась овчарка, то останавливаясь, то чуть пробегая вперед, показывая путь на тропинку.
     — Финны! — негромко сказал Сашка. — Чухонцы! Эти уйти не дадут. Им эти края знакомы как пять пальцев. Это их земля была. Сука! — выругался он. — Я этих зверей по прошлой войне помню. В плен, Аман, им лучше не сдаваться. Все равно кончат. Поиздеваются, правда, от души. У них вообще жалости к нам нет, — и морпех вспомнил свою первую войну. Зимнюю войну с финнами. Вспомнил приказ по финским войскам, попавший к ним и зачитанный перед бойцами. — «Взяв в плен советских военнослужащих, сразу же отделять командный состав от рядовых, а также карел от русских. … Русское население задерживать и отправлять в концлагеря. Русскоговорящие лица финского и карельского происхождения, желающие присоединиться к карельскому населению, к русским не причисляются».
   Вспомнил излюбленный прием финнов: выкалывать живым глаза, отрезать уши, вырезать звезды на теле. Много ужасов было и на той войне, и на этой. Много ужасов он видел. И точно знал: им в плен сдаваться нельзя. Лучше умереть.
     — Сдаваться не будем, — кивнул Аманжол. — Уходим. Давай немца за камень затащим. Вернемся потом за ним. — И ловко поднявшись с земли, подбежал к свертку и, ухватив его за край, без помощи напарника затащил за большой камень. — Все. Туда, — и указал рукой на сопку, видневшуюся неподалеку. — До нее метров триста. Надо успеть, — и быстро побежал вперед.
    А Сашка за ним, полуголый, успевший схватить с земли только куртку от масккостюма да вещмешок с боеприпасами и аптечкой, бросив и гимнастерку, и нательное белье. Пусть лежит, не до него сейчас. Сейчас важно уйти от преследования.
    Морпех бежал за Аманжолом, на ходу напяливая на себя куртку, и камень, который подло вырос на его пути, он не увидел. Зацепившись за камень ногой, Сашка кубарем покатился по земле, выронив автомат и вещмешок, больно ударившись плечом о землю.
   — «Везёт как утопленнику» — зло подумал разведчик, и, вскочив на ноги, быстро поднял автомат и "сидор".
   До камней у подножия сопки было метров пятьдесят. И Сашка рванул к ним.
   Финны, забравшиеся по тропинке на скалу, увидели вдалеке только спину бегущего разведчика. Один финн снял с плеча винтовку, и прицелился, будучи уверенным в том, что одной пули, выпущенной им, старым охотником, будет достаточно, чтобы прервать бег этого неразумного русского, и зло рассмеялся, представляя мучения жертвы. Пуля в патроннике была разрывная. Но младший офицер финской армии, имевший звание «вянрикки», решил иначе. Он положил руку в перчатке на ствол винтовки, и опустил его вниз, запрещая стрелять, чем вызвал недоумение подчинённого.
    — Вянрикки! Почему?
   — Потому что это слишком лёгкая смерть для него. И это несправедливо. «Сатана» решит всё сама! — Офицер подозвал собаку, погладил её холку и дал команду — Фас! — указав рукой в сторону бегущего разведчика.
    Собака злобно гавкнула, и сорвалась в быстрый бег, летя по мху, как гепард, нагоняя Сашку, и точно зная, что выйдет победителем в этом поединке.
     Когда морпех обернулся и увидел собаку, он понял, что убежать от неё не сможет. Сашка остановился, развернулся к овчарке, поднял автомат и нажал на спусковой крючок. Но… выстрела не последовало. Осечка. Его как водой окатило.
    Он зло выдохнул, и взял автомат за дуло, как дубину, крепко сжав, в надежде попробовать нанести хоть один удар, понимая, что этот удар будет последним его движением.
    Не добежав до разведчика метра три, собака, оттолкнувшись от земли, полетела на свою жертву словно хищная птица, открыв пасть, с которой капала пена. Сашка машинально перехватил автомат, выставил его вперёд, под удар зубов.
     А собака, сбив его с ног, впилась в металл, и в пылу атаки крошила об железо свои острые зубы. Но это продолжалось ровно секунду. Поняв, что первая атака была не на плоть человеческую, овчарка, ещё раз скользнув зубами по металлу, нацелилась на горло. И морпех понял, что сдержать её у него уже сил не хватит. И он что было мочи, закрывая одной рукой горло, второй, свободной, ткнул её в глаза растопыренными пальцами.
      Овчарка громко взвизгнула от боли, и морпех увидел, что он выбил ей глаз. По пальцам потекла желеобразная жидкость, смешанная с кровью. Но это ещё больше разозлило уже полуслепую собаку. И она, кусая всё, что попадало под её громадные острые зубы, продолжала тянуться к горлу разведчика. И Сашка понял: это конец, сил сопротивляться бешенному, тренированному зверю уже не было.
    И вдруг собака услышала знакомую команду, и, подняв морду, посмотрела в сторону. Рядом стоял тот человек, который понимал её, и который своим голосом мог заставить её выполнять все свои команды, от которого шёл хороший запах, и кого она лизнула своим тёплым, шершавым языком.
      Кинжал, который держал в руках этот человек, вошёл прямо в центр собачьего горла насквозь.
     Казах, не вытаскивая его, перевернул овчарку, и крутанул, разрывая все мышцы, и не оставляя никаких шансов одноглазому чудовищу, напавшему на его друга.
    — Уходим, быстро. — Аманжол выдернул кинжал из горла, бившейся в конвульсиях, овчарки, и обтёр его о камуфляж. — Сильно покусала? Идти можешь?
    — Конечно, могу, — Сашка вскочил с земли, посмотрел на разорванный рукав масккостюма, на дрожащее тело убитой, без одного глаза, собаки, и поднял с земли автомат.
   — Чего не стрелял-то? — напарник с удивлением глянул на морпеха. — Таких псов в рукопашную не возьмёшь.
    — Стрелял я! Осечка. Как баран на заклание стоял. Это правда, - разведчик быстро подошёл к большому камню на краю сопки, и встал за него в полный рост. — Дальше не пойдём. Здесь подождём финнов. Толку убегать нету. Они, если на хвост сели, не отпустят. Пока или мы их, или они нас.
      — Верно говоришь. — И Аман, отбежав метров на пятьдесят от того места, где спрятался напарник, тоже залёг за камни.
    Минут через десять на поляну, где лежала убитая собака, вышли, пригибаясь, два финна. И как только увидели поверженного окровавленного зверя, быстро юркнули за камни в ожидании огня по ним. Минуты через три подтянулась остальная группа и тоже рассосредоточилась в укрытиях. Благо их здесь было в достатке.
     Финны лежали в укрытиях и внимательно осматривали местность, а Сашка стоял за камнем, и вообще ничего не видел, так как понимал, что, если он высунется, то откроет место своего нахождения. Оставалось ждать не пойми чего. Хорошо хоть Аманжол, лёжа вдалеке за камнями, мог обозревать позиции врага.
    Так прошло минут десять тишины. И вдруг Аман повернул голову к морпеху и приставил ладонь ко лбу, «смотри», и тут же показал два пальца, «двое». Сашка сложил указательный и большой палец в круг. Ответил, «понял», и, взяв на изготовку автомат, слился с камнем в ожидании врага.
     Услышав тихие шаги, он понял, что финн подходит к камню. А где же второй? Он кинул взгляд на место, где лежал казах. Того там уже не было. Но Сашка был уверен, что напарник держит финнов на мушке. И буквально через минуту из-за камня показался ствол пистолета-пулемёта «Суоми»-М-31.
      Морпех поднял автомат, и положил палец на спусковой крючок. Сделав ещё шаг, финн вышел из-за камня и упёрся в ствол ППШ.
    — Перкелле! — прошептал финн и сделал шаг назад, а Сашка выстрелил. Пули вошли кучно, разворотив грудь вдребезги.
     Финн мешком свалился на землю, а морпех, не высовываясь из-за камня, выставив только автомат, дал очередь. И она, судя по вскрику, тоже попала в цель, но он этого не видел.
    А по укрытию, где он спрятался, зацокали пули. Спрятавшиеся за камни финны палили со всего, чего только было можно. Даже попытались кинуть пару гранат. Но убежище из камня было настолько большим, что финны поняли бесполезность своих действий, и прекратили огонь, затихнув. Но Сашка понимал, что эта тишина обманчива и финны будут искать все способы, чтобы убить его. Посмотрев влево, он увидел груду камней, и решил, что надо найти способ, чтобы достичь их, там хоть будет возможность наблюдать за передвижениями врага воочию, а не на слух.
     Он достал из подсумка лимонку, дёрнул чеку, и, размахнувшись, кинул её в сторону засевших за камнями финнов. А сам рванул влево, кувыркаясь по мху.
    Раздался взрыв, потом сразу же автоматные очереди. Но Сашка уже лежал за грудой камней, про себя насмехаясь над противником.
   — «Так. Сделаем ревизию боеприпасов», — подумал он и пересчитал в подсумке рожки от автомата. — «Два. Два рожка. Третий неполный магазин в автомате. Плюс две гранаты. То есть одна граната. Вторая общая. Неплохо». — И, чуть высунув голову из-за камня, он увидел, что три финна отползают назад из своего укрытия. — «Во черти! Обходить думают. В какую сторону, интересно?» — и, увидев, что они поползли вправо, облегчённо вздохнул. — «Дай-ка я вам карты попутаю. Потороплю вас», — подумал Сашка и дал очередь в сторону камней.
     Финны скрылись вправо за камнями, и через минуту там раздалась длинная очередь из ППШ.
      — «Аманжол, приземлил чухну! Молодчина!» — и морпех стал ожидать, что будет дальше. Единственное, о чём он сейчас с беспокойством думал, чтобы не пришла финнам подмога. Тогда справиться было б уже никак.
    Финны, по-видимому, не ожидали, что боец за камнями не один. И, по-видимому, не ожидали, что и потери будут такие большие, поэтому, точно не зная, сколько им народу противостоит, решили отойти. Даже ценой брошенных убитых товарищей, но уйти. За подмогой. Решив потом забрать тела убитых.
     Сашка и казах увидели, как финны отползали, и, пригибаясь, уходили к скале.
     Пролежав ещё минут пятнадцать в укрытии, они аккуратно, скрываясь за камнями, стали уходить на сопку. И как только разведчики оказались в зоне недосягаемости огня, сразу же прибавили скорости, и пошли петляя, запутывая следы.
    Через час быстрой ходьбы по сопкам Сашка поднял вверх руку, и, тяжело дыша, остановился.
    — Всё, Аманжол! Привал! — и приложил руку к месту, где была разорвана масккуртка. — О сволочь! Руку разодрала. Плечо, похоже, вывихнул, - стал он перечислять свои увечья, полученные и при схватке с овчаркой, и вообще полученные при выходе. — Коленка болит. Башку ударил. Палец распух. На задницу не сесть.
    — А жопа-то чего? — засмеялся казах.
     — Да не. Про задницу я так. До кучи, - мотнул головой Сашка. — Всё болит. Покурить бы.
    — Ты куришь? — удивился напарник. — Не замечал этого.
    — Курю, курю. А как же без этого, - морпех оглядел место, куда можно было присесть, и опустился на землю. Лёг и, подняв кверху ноги, стал ими трясти, чтобы сбросить усталость и привести мышцы в рабочее состояние. — Только в поиск, когда иду, не беру их с собой. Был случай. Не со мной, правда. Когда разведчик закурил в засаде. И по запаху дыма его засекли. Они, черти, тренированные. Противники наши. Во всём надо быть аккуратным.
     — Здесь ты прав, Александр, - казах присел рядом. — Потерпишь боль? У нас после лечения твоей коленки почти ничего не осталось. Спирта есть у меня во фляге, грамм сто. Давай смажем укусы!
    — Спирт! — Сашка быстро опустил ноги, и посмотрел на Аманжола. — Казах! Да нахер смазывать? Дай глоток. Нервы успокоить, - и схватил напарника за руку. — Ну дай! Приказываю.
    — Приказываешь? — усмехнулся Аманжол. — Ну на. Только глоток. — и, достав фляжку из вещмешка, протянул ее морпеху. — Неизвестно, сколько нам еще тут болтаться.
    — Почему неизвестно? — Глотнув жидкости из протянутого сосуда и выдохнув, разведчик лег и, положив руки под голову, стал рассуждать: — Сейчас отдохнем и пойдем обратно, к скале. Чухонцев там уже нет. Это точно. Не будут они ждать нас там. Приняли, наверное, за партизан.
     — За партизан? — казах с любопытством посмотрел на напарника. — Тогда нам самим надо поискать партизанскую базу. Они и помогут выйти к своим. Слышь, Александр?
    — Да слышу, Аманжол. Слышу, — лениво отозвался морпех. — Только нет здесь никаких партизанских баз.
     — Как нет? Партизаны есть, а баз нет?
     Сашка поднялся с земли и, присев, объяснил Аманжолу:
    — Партизанские базы там, — и указал рукой в сторону, откуда они пришли. — На территории нашей армии. Партизаны сюда заходят как диверсанты и, выполнив задачу, возвращаются назад. Ну… если живы остаются. И про этот факт знают все: и немцы, и финны. И искать нас, а тем более где-то ждать, они не будут, так как знают, что это бесполезно. Поэтому мы отдохнем и пойдем обратно, к скале, за мясом немецким. И домой. Опаздываем, правда, но там должны понимать, что мы имеем право опоздать. Правда?
     — Правда! — Аманжол кивнул головой. — Но опаздывать нельзя.
     — Почему это? — удивился морпех. — Потому что ждут нас. И меня ждут, в моей части. Я же во взводе обеспечения должность имею. За всем имуществом присматриваю, — казах протянул руку и поправил кожаные «посталы» — обувь разведчика. — А тут такие задержки. Дивизия без вещевого содержания останется. Нельзя!
     — Нельзя! — кивнул головой Сашка. — Слушай, Аманжол! Меня иногда берут сомнения, — он посмотрел на напарника. — Вот ты обеспеченец, интендант, а в разведке рубишь почище опытного бойца. И, смотрю, с языком у тебя лады. И ножик клевый. И психологию врага знаешь. Кто ты? То, что ты не пальцем деланный, я это вижу точно.
     — Оставим пока этот разговор, — махнул рукой казах. — Потом расскажу.
    — Почему потом? — пожал плечами Сашка.
    — Потому что потом, — сказал как отрезал напарник. — Не место и не время. Вернемся — расскажу. Я же в роту обеспечения после ранения попал. Понял меня?
    — Понял! — кивнул головой Сашка. И, встав с земли, поднял автомат и рюкзак. — Все. Пойдем, к скале. И домой, — и сделал шаг вперед.
    Через полчаса ходьбы по сопкам они спустились вниз и вышли на дорогу, которая петляла по местности, в низине как серпантин, и вела непонятно куда, по крайней мере для Аманжола.
    — Во, дорога, — Сашка вытер пот со лба и посмотрел в обе стороны. — Чисто. Но по ней мы не пойдем. Нам туда, — махнул он головой вправо. — Как раз по ней, то есть рядом с ней, мы и дойдем до нашей скалы, где жмурик в саване лежит. Забираем и вниз, в тундру. А там по камням — к проходу.
       — Александр! А куда ведет эта дорога? — Аманжол поправил автомат и присел на камень, лежащий на краю дороги.
    — Там селение какое-то. Названия не знаю, — ответил морпех. — Да лагерный пункт. Наших там держат, пленных. Мы туда не ходили. Мы больше к морю, в самую тундру. Вот там гражданских нет. Немцы всех убрали оттуда. Но там, конечно, худо. Один камень. Здесь лесотундра. Деревья есть, кусты, скалы, озера. Есть где спрятаться. Там нет. К морю ближе уже скалы. Камень большой. Тоже нормально. В общем, пока сам не увидишь, не поймешь. В общем, так, Аманжол, — и Сашка кивнул вверх, на заросшие кустарниками сопки. — Идем поверху. Если что — спрятаться есть где. Так и выйдем к нашей скале, — поправив автомат, стал подниматься наверх, оставив дорогу внизу.
    Минут через тридцать они вышли на знакомую местность и легли за камни, чтобы осмотреться и, не дай бог, не нарваться на засаду.
     — Александр! А ты откуда сам родом? — спросил Аманжол морпеха.
     — Из Ленинграда я, Аман. Из Ленинграда, — тихо ответил ему напарник и тряхнул головой. — С Пороховых. Есть такой район в Питере. Ржевка-Пороховые. Плохо сейчас в моем родном городе. Окружен он со всех сторон: немцами и войсками «царского русского генерала» Маннергейма. Но не сдается.
    — Так ты Ленинградец? — спросил напарник с некоторой ноткой восхищения в голосе.
    — Ленинградец, — кивнул Сашка. — Коренной ленинградец. И поэтому за все беды, принесенные моему городу, моим землякам, я спрошу. И с чухонцев, и с немцев. И уже спрашиваю. Поэтому мне пока погибать нельзя. Еще повоевать надо. Понял, Аманжол?
     — Понял, Александр, — тихо ответил казах. И, посмотрев по сторонам, добавил: — Нам никому погибать нельзя. Мы должны победить и жить.
    — На все воля Божья, — проговорил Сашка и, увидев недоумение в глазах казаха, улыбаясь добавил: — Так бабушка моя говорила. Ну, пойдем. Тишина. Никого нет, — и, поднявшись, оглядываясь по сторонам, пошел к месту на скале, прикрытому камнями, где лежали, закрученные в парашютный шелк, останки фашиста, груза, за которым их направили и которого ждали.
     Подойдя к камню, за который они с Аманжолом отнесли сверток, Сашка остановился, присвистнул и взмахом руки подозвал напарника.
    — Ну что там, Александр? — посмотрел на морпеха Аман.
    — Гимнастерки нет. И кальсонной рубахи тоже. Уперли, сволочи.
    — Да плюнь. Дома я тебе все выдам, — засмеялся Аманжол. — Новенькое.
   — Спасибо, друг, — кивнул Сашка и, фыркнув, добавил: — А немца тоже нет!

***
     Сняв с руки перчатку и посмотрев на ладонь, оберштурмфюрер Залеман брезгливо посмотрел в сторону сидящих на земле людей.
    — Гауптштурмфюрер! Вы кормите хоть этих скотов? — обронил он, обращаясь к коменданту лагерного пункта.
    — Кормим, — лениво отозвался комендант. — Нам же нужна рабочая сила и в каменоломнях, и на строительстве дорог, и на военных объектах. Дохнут, правда, сволочи, — и громко захохотал. — Наверное, от недостатка работы. Но мы стараемся, чтобы они были загружены в полной мере. Они тогда о жратве не думают. Некогда.
    — Подождите, гауптштурмфюрер, — поморщился Залеман. — Вы получили распоряжение, — и он кивнул вверх. — От нашего руководства, что мне надо пятьдесят крепких, здоровых рабочих. А здесь я вижу только тени. Вы срываете важное задание. И я уверен, что это вызовет недовольство на самом верху.
      Гауптштурмфюрер Фальк, хоть и был по званию выше Залемана, должность по карьерной лестнице занимал ниже, учитывая и те бумаги, которые ему предъявил при встрече собеседник, подписанные самим рейхсфюрером и другим высоким командованием службы, в которой состоял и Фальк.
     — Что вы, что вы, камрад! Я все организую! Я доставлю вам пятьдесят здоровых мужиков! И я думаю, что моя верная служба будет отмечена вами в отчетах, которые вы пошлете в Берлин? — залебезил Фальк, почуяв нутром, что от этого чистоплюя в новой красивой форме зависит его продвижение по службе. А то и вообще появится возможность перевестись из этих холодных, забытых Богом краев куда-нибудь потеплей. Хотя бы во Францию.
    — Тогда я жду, — Залеман одел перчатку и, развернувшись, пошел в сторону группы, прибывшей с ним, рядовых членов организации «Саламандра». Подойдя вплотную, он тихо спросил одного из них:
     — Роттенфюрер! Как связь с группами, ушедшими на поиск нашего товарища, унтер-фюрера Ганса Штольца? — Пока тишина, оберштурмфюрер. То есть каждый час принимаем радиограммы, но след Штольца еще не найден. Одна группа передала, что наткнулась на какую-то лежку, но там пусто. Нашли какую-то папку, но без содержимого, то есть бумаг в ней не было никаких.
     — Папку? — переспросил Залеман и с тревогой подумал: неужели русские схватили Штольца и секретные документы уже у них в руках? Но тут же резко ответил: — У Ганса не было никаких папок без бумаг, вы поняли меня. Сообщите всем. Они направлены не мусор собирать в тундре, а искать товарища. И к финнам пусть зайдут. Может, унтер-фюрер там прохлаждается. Ладно. В штаб, — и, повернувшись, пошел к стоявшему полугусеничному бронетранспортеру Sd.Kfz. 251 и забрался вовнутрь, рядом с водителем. Дождавшись, когда соратники займут свои места в транспорте, махнул головой, разрешая тронуться с места.

5 ГЛАВА

      Фрица, завёрнутого в саван, не было. Сашка сплюнул на землю, громко выругался и посмотрел на Аманжола.
   — Ничего не пойму, казах. Куда эта падаль исчезла?
   — Не знаю, — мотнул головой напарник и усмехнулся. — Ушёл, видно.
   — Да ладно, не шути, — морпех присел и стал водить рукой по еле видному следу на вмятом мху. — След свежий. Кто здесь был, ушёл отсюда не более двух часов назад.
    — Почему так решил? — казах присел рядом с Сашкой.
    — Потому что через пару часов следа во мху уже не будет видно, — поднялся морпех и посмотрел в сторону дороги, которая скрывалась за скалой. — Интересно, кто забрал тюк? Чухна или немцы? Если немцы, то херово. Задание мы не выполнили.
    — А если финны? — Аманжол достал кинжал и ковырнул им мох. — И что ты предлагаешь? Догнать их? Навязать им бой? Геройски погибнуть? И приказать им, чтобы похоронили нас отдельно от этого куска, который они благополучно уволокли из-под нашего носа?
   — Во как! — развёл Сашка руками. — Ты оказывается ещё и шутить можешь? — он отстегнул рожок магазина от автомата и прикинул его вес, подбрасывая на ладони. — Да нет, казах. Если его уволокли финны, то это тоже плохо. И задание мы не выполнили. В общем, жопа. Как говорила моя бабуля: "Куда ни кинь, везде клин". Говорил же я, давай его там захороним! — зло сказал он. — Нет! Нельзя там прятать, сказали. Ну что ты в конце концов предлагаешь?
   — Я? — напарник посмотрел на небо и, опустив свой взгляд на морпеха, негромко сказал: — Домой надо идти. Шевроны и погоны ты с формы его снял. Предъявим их. Всё расскажем, как было. Ну а там… Ну а там как командование решит. Если и спросят с нас за потерю груза, я думаю, не больно будет. Дальше окопов не пошлют. Но это единственно правильное решение в этом случае. Согласен?
     — Согласен, — махнул головой Сашка. Вставил рожок в автомат. — Только пойдём не по той дороге, по которой сюда шли, — и, увидев вопросительный взгляд Аманжола, подозвал его подойти поближе. — Смотри! — указал он пальцем на тропинку, спускающуюся вниз на дорогу. — Вниз следов нет никаких вообще. Значит, те, кто забрал немца, пошли вдоль этой дороги. Или, для нас бы это было хорошо, пошли в обратную сторону. Значит что? Значит, мы можем напороться на засаду. Да и с шумом мы сюда зашли. А если мы дойдём до места, где фашиста прихлопнули, то можем осторожно выбраться по той дороге, где мы с ребятами заходили. Там уже вряд ли ждут нас. Понимаешь?
     — Хорошо, — казах поправил автомат. — Идём к месту, где вы напоролись на засаду. И оттуда к дому. Всё. Вперёд, — и разведчики стали спускаться по тропинке вниз, на дорогу.
     Поход до места, откуда они забрали груз, прошёл без приключений.
     Единственное, что они сделали, это вышли к кустам не сбоку, а с тыла, оберегаясь на всякий случай от непредвиденных обстоятельств, которых в их копилке было уже немерено. Внимательно осмотрев территорию и не обнаружив посторонних, они, пригибаясь, вышли на полянку, прикрытую кустами, к лёжке убитого неизвестного фашиста.
    — Ну вот, Аманжол, мы на месте, — Сашка присел на камень. — Теперь туда, — указал он рукой по направлению к линии фронта. — Тихо и аккуратно. Время у нас ещё есть, даже отдохнуть с час. Пожрать, правда, нет ничего. Но не беда, — и он слез с камня на землю. — Да и замёрз я маленько. Одна куртка на мне. А погода здесь сам понимаешь. Хоть и начало лета. Заполярье. Камень кругом. Заболеть только не хватало, — и, достав нож из ножен, он стал остриём выбирать из-под ногтей грязь, тихо ругаясь.
     Казах оглядел место, где когда-то валялся убитый фриц, присел и стал аккуратно водить ладонью по траве, словно что-то ища. И его поиски внезапно увенчались успехом. Ковырнув мох рукой, он извлёк на свет два окурка. Приглядевшись к ним, он привстал и, поглядев на Сашку, проговорил:
    — Александр! Кто-то здесь до нас был. Причём, недавно. И кто-то из профессионалов.
    Сашка резко повернул голову к напарнику.
   — Почему знаешь, казах?
    — Ты, когда зашёл сюда, следы какие-то обнаружил? — Аманжол выпрямился в полный рост, но остался стоять на месте и кинул морпеху окурки. — Смотри. Это не сигареты, которые валялись в ямке рядом с убитым немцем. Да и закапывать он их не стал, а просто аккуратно складывал в ямку. Так же?
    Сашка встал, подошёл к валявшимся на мху бычкам и взял их в руку. Мельком оглядев, положил окурки в карман куртки масккостюма, где лежали шеврон и погоны, снятые с убитого немца.
    — Чего стоишь, Аманжол? Иди сюда. И сваливаем отсюда.
    — Не могу, Александр, — Аман присел и потёр пальцами виски.
    — Почему? — Сашка с недоумением посмотрел на напарника и сделал к нему быстрый шаг.
     — Стой на месте, "ини", — казах опять встал в полный рост, но не сделал ни шага даже на миллиметр. — Стой на месте. А впрочем, разворачивайся и уходи.
      — Ты чего, казах, белены объелся? — морпех со злостью плюнул в сторону. — Пойдём быстрей отсюда.
    — Я, наверное, уже никуда не смогу идти, — с грустью проговорил Аманжол. — Я, похоже, стою на мине.
    — На мине!? — Сашка тихо подошёл к замершему казаху.
    И тот кивнул ему головой.
   — На мине! 
    Морпех даже растерялся от услышанного, но быстро взял себя в руки.
    — Интересное дело, — тихо проговорил он и присел, аккуратно расчищая землю вокруг ступни казаха. — Чего она тогда не рванула? — Сашка убрал мох и обнажил деревянный корпус немецкой противопехотной мины нажимного действия Sch;tzenmine 42.
     — Ну чего? — Аманжол стоял не шевелясь, зная, что если перекинуть вес тела с ноги на ногу, дьявольское изобретение человека рванёт.
     — Корпус деревянный, — задумчиво проговорил морпех, аккуратно расчищая мину. — Старая поделка. Единственное, надо посмотреть, не на противотанковую ли они её поставили? Тогда задница, — и стал рукой раскидывать мелкие камушки около деревянного корпуса мины. — Нет, — он вытер рукавом пот, мелкими каплями выступивший на лбу. — Под ней ничего нет. По крайней мере, противотанкового. Но что-то есть, — он ножом стал разгребать мелкие камушки и на минуту даже остановился, видимо соображая, что он открыл. — Фанера. Но не может же противотанковая мина быть из фанеры? — и поднял взгляд на казаха. — Какая-то фанерная, судя по размерам, папка.
     — Александр! Потом посмотришь, что это, — Аманжон тяжело вздохнул. — Я устал уже стоять. Давай включать голову, что и как. Как разрядить эту гадину? Или, если не сможем разрядить, то какие последствия?
     — Тип этой мины имеет небольшое поражающее действие, — Сашка говорил спокойно, с видом знатока взрывных устройств. — Корпус деревянный. Осколков не будет. Взрывная волна — принцип действия. Но беды принесёт. Интересно только, чего она сразу не рванула? У тебя, Аманжол, седьмое чувство развито сильно. Удивительно.
     — Ничего удивительного. Я, когда встал на неё, ничего не слышал. Ни щелчка, ничего, — плюнув на землю, ответил казах. — Почувствовал только, что под мхом не всё в порядке.
     — Во, во, — морпех выпрямился. — Почувствовал. А говоришь, седьмого чувства нет, — и, сделав шаг в сторону, зацепился ногой за маленький камушек, росший из мха. Потеряв равновесие, он машинально схватил за масккуртку напарника и свалился на землю вместе с ним, сдёрнув того с мины.
    — "Всё. Жопа", — подумал он и прикрыл руками голову. Хотя прекрасно знал, что это ему не поможет.
    Но мина, должная взорваться через секунду, молчала словно мертвая, решившая не забирать жизни двух разведчиков, а дать им еще время пожить и порадоваться солнцу и небу.
    Но почему? Об этом знал только их ангел-хранитель.
    Пролежав на земле еще минуты две, Сашка поднял голову и посмотрел на Аманжола, который тоже не стоял на ногах.
      — Казах! Она нас пожалела. Везет, похоже.
    — Да нет, Александр, — напарник повернулся к говорившему. — Это не везет. Это небу так надо, — и, перевернувшись, поднялся с земли, сразу же спросив: — Что там за фанерная папка?
     — Сейчас посмотрим, — Сашка наклонился, взял в руки откопанную мину и положил ее в сторону. Потом ладонью очистил от камешков небольшой фанерный кейс, похожий по размеру на папку для документов, и с удивлением его осмотрел. Находка была загадочной. Посередине темно-коричневого, покрытого лаком кейса, был прикручен позолоченный металлический кружок с непонятным изображением.
     — Что это, Аманжол? — и протянул находку товарищу.
     — Это? — Аманжол тоже с интересом осмотрел папку. — Это руна, Саша. Руна Тейваз, она заставляет человека приносить всё в жертву цели. Она связана с Асгардом, обителью богов Асов.
     — Ерунда какая-то, — фыркнул Сашка. — Открой, посмотри, что там.
     — Да нет, Саша, это не ерунда, такие руны просто так не ставят где попало, — тихо проговорил Аманжол и открыл кейс. — Бумаги какие-то. — Он нагнулся и, подняв листы, стал с интересом их рассматривать.
     Спустя пять минут знакомства с неизвестными документами, он взял фанерную папку, засунул в нее листы и изрек:
     — Спрячь в вещмешок. Потом досконально посмотрим. Пока ничего разобрать не могу. Но, похоже, их сюда фриц запрятал.
     — Фриц запрятал? — морпех с удивлением глянул на напарника. — Вряд ли. Он же не знал, что наша разведгруппа идет. Мы случайно вышли на него. И грохнули его тоже, можно сказать, случайно, — и пожал плечами. — Нет. Здесь что-то не так. Ладно. Обо всем потом, — и, еще раз посмотрев на мину в деревянном корпусе, зло плюнул в ее сторону. — Гадина! Ладно, казах. Уходим. Потом ребусы будем разгадывать, — и, повернувшись в сторону линии фронта, мягко, как зверь, пошел вперед.
     — «Ну ладно. Потеряли груз. Не расстреляют. Соврем чего-нибудь. Скажем, не нашли. Забрали его. Покойника. Надо казаху сказать. Интересно, не сдаст. А почему он должен сдать? Его тоже чпокнут. К стене поставят», — размышлял Сашка по дороге к линии фронта. И строил в голове всякие небылицы для оправдания. — «…Или скажем… скажем, что звери его съели. Но ведь его и правда обглодали всего. Или…» — но что «или» он додумать не успел. Помешали голоса на немецком языке, раздающиеся впереди.
      Он обернулся назад, поднял вверх руку, предупреждая об опасности Аманжола, и юркнул за камень, снимая автомат с плеча. Впереди по тропинке, метрах в ста, стоял отряд фашистов, человек пятьдесят, и слушали распоряжение офицера, и Сашка понял, что им опять повезло. Их не увидели только потому, что все внимание немцев было обращено на своего командира. Да и часовых они, видно, не успели выставить тоже по этой причине. Гадать разведчик не хотел. Он оглянулся назад, стал искать глазами казаха. Но опять не нашел и в очередной раз удивился поразительному таланту напарника исчезать как заколдованному. Пришлось, тихо, не отрывая взгляда от фашистов, двинуться назад.
      — Я здесь, Александр, — спокойный голос Аманжола раздался как из преисподней. Сашка стал озираться, стараясь определить, откуда же это исходит, но не нашел.
   — «Интересное дело. Он что, под землей?» — морпех терялся в догадках.
    — Я здесь. Ползи вправо, — казах поднял руку из-за камня, который его скрывал. Разведчик поправил автомат и быстро переместился к этому камню.
     Его взгляду открылась удивительная картина. Аманжол по пояс стоял в какой-то яме. И даже не яме, а в каком-то неизвестном входе в пещеру.
    — Это что? Вход в чертоги злых сил? — Сашка быстро прыгнул в неизвестную яму, замаскированную камнями и кустарником.
     — Не знаю, — Аман наклонился и посмотрел в темноту входа. — Но он не тупиковый. Оттуда ветрит. Сквозняком.
     Вход в неизвестную пещеру был небольшим и невысоким. Примерно один метр в радиусе. И если б человек изъявил желание посетить неизвестный грот, это можно было бы сделать только ползком.
     — Ну что? — Аманжол кивнул головой на темную дыру входа. — Поползли?
     — У меня клаустрофобия, — попытался отшутиться Сашка. Ему и в самом деле не очень хотелось ползти в какую-то неизвестность, не зная того, где окончится маршрут и куда ведет эта дорога.
      — Не бойся. Не застрянем, — напарник наклонился и выставил в темноту руку. — Иногда в жизни происходят удивительные ситуации, как и эта.
     — Чем она удивительна? — Сашка напрягся, услышав приближающиеся шаги, гулко отдающие по камням, и злую лающую речь немецких солдат. Рассуждать времени не оставалось.
    — Поползли, — и, пропустив вперед напарника, нырнул за ним в пещеру.

***
     Лейтенант финской армии Тармо Лааксо пребывал в хорошем настроении. День начался просто замечательно. Отделение, которым командовал ефрейтор Вилпу Хервонен, час назад прислало радиограмму, что ими обнаружен вражеский лазутчик и они его преследуют.
    В положительном решении этой задачи Лааксо не сомневался ни на минуту. Хервонен опытный командир и не упустит возможности доказать свой профессионализм и преданность своему народу.
    Лейтенант встал из-за стола, на котором лежала карта района, где действовало его подразделение, да завтрак, сегодня состоявший из пайка немецких парашютистов: консервированная колбаса, сыр и мясо, правда соевое, но не беда. Пойдет и такое, учитывая, что ему случайно вчера досталась бутылочка хорошего французского вина, выигранная в карты у сержанта соседнего подразделения Тааветти Нурми.
    Тармо Лааксо пригубил из стаканчика ароматную жидкость и поднялся из-за стола. Вилпу Хервонен, старый его сослуживец и друг, взял с собой в боевой выход его любимую собаку – немецкую овчарку Ансу. И значит, она ему поможет загнать врага. Собака была умная, имела большие преимущества в беге и в сильном «взрывном» броске, что не оставляло ну просто никаких шансов тому, кого она преследовала. И лейтенант ни на йоту не сомневался, что эти качества, которыми был одарен пес, его сослуживец применит в действии.
      Чуть покачиваясь, он подошел к столу, достал из ножен боевой финский нож «Рысь», служивший ему еще с советско-финской, прикинул его на руке и с силой метнул финку в дверь, закрывавшую вход на улицу. Нож пробил дверь насквозь, выйдя наружу с той стороны. Лааксо кивнул, но вытаскивать его не пошел, а опять присел на табурет и налил себе в стаканчик немного вина.
     — Кейва Мяккинен! — крикнул он, опустошив прибор. — Капрал Кейва Мяккинен! Подойди сюда. — дверь в соседнее помещение открылась и вошел грузный военный, капрал финской армии.
    — Слушаю лейтенант!
     — Когда наш геройский маршал Маннергейм разобьет этих свиней? — крикнул чуть опьяневший, но не потерявший хорошего настроения, Тармо Лааксо.
    — Не знаю, — буркнул капрал. — Не знаю, — и стал говорить громче, распаляясь с каждым словом. — Я вообще не понимаю, как эти русские могут сопротивляться! Против них воюет вся Европа! Ленинград в блокаде. А эти свиньи не думают сдаваться. Они мрут как мухи, но сопротивляются. Маршал загнал нас в очередную войну с русскими, но перед этим отдал им большие территории. И я знаю точно, мы никогда не победим этот народ! И у нас осталось очень мало времени для этого. Нет! У нас вообще нет времени. Наступает конец! Конец нашей армии и нашего государства! Немцы проиграют! А мы вместе с ними! О, перкеле! Куда мы влезли?
    — Заткнись, капрал Кейва Мяккинен! Не коммунист ли ты? — лейтенант вскочил с табуретки как ужаленный. — За твои речи есть только одно наказание! Расстрел! Но… — он понизил тембр голоса и наклонился к карте, опираясь на стол. — Но я не буду доносить на тебя. И думаю, в борьбе за нашу милую Суоми, у тебя пропадут все пораженческие настроения. А теперь иди сюда, — и пригласил капрала к столу. — Ты получил сообщение от Вилпу Хервонена? Где они?
      — Да, получил. Они уже на подходе. Но там какое-то происшествие, — хмуро доложил капрал. — Они… — он посмотрел на наручные часы. — Они будут примерно минут через двадцать.
     — Через двадцать? — переспросил лейтенант. — Хорошо. Я думаю, они приволокут этого лазутчика. А мы узнаем, кто это. Скорей бы, — и он улыбнулся. — Я соскучился по моей собаке, по Ансу. Больше никогда не дам ее никому, загубят. И еще, — лейтенант кивнул на дверь. — Вытащи пууко из двери, дай мне его. Не дело ему торчать из двери, — и громко крикнул. — Он должен торчать из груди врагов нашей Финляндии, — и спокойней. — Все. Иди.
     Ровно через двадцать минут, как и прогнозировал капрал Мяккинен, подошел отряд Вилпу Хервонена, вернее, то, что от него осталось.
    Два финских солдата, все измазанные кровью, втащили в помещение два скрученных свертка и бросили их на пол перед ничего не понимающим лейтенантом.
     — Что это? — ткнул пальцем лейтенант на непонятный груз. Солдаты переглянулись, но не ответили и отошли в сторону, дав возможность говорить их командиру.
    — Лейтенант! — заговорил до этого стоявший молча командир отряда Вилпу Хервонен. — Случилась беда, — и кивнул солдату, стоящему в стороне, указывая взглядом на первый тюк.
     Тот подошел к нему, нагнулся и ловко его размотал, явив перед взглядом Лааксо тушу убитой немецкой овчарки с перерезанным горлом и без глаз. Лейтенант от неожиданности чуть не потерял сознание, хотя был очень сильным человеком, видевшим за годы войны и не такие ужасы. Но глядя на пса, он никак не мог понять, какие силы мог иметь человек, сотворивший это с его любимой собакой.
    — О-о-о, — взялся он за голову. — Ансу! Кто ж тебя так, — и почувствовал, как к горлу подкатил комок, но сдержался и, взяв себя в руки, громко обратился к командиру отряда. — Ефрейтор Вилпу Хервонен! Что произошло? Рассказывайте.
     — Лейтенант! — начал свой рассказ младший лейтенант. — Мы обнаружили в сопках диверсанта, русского диверсанта, и мы, как требует наше военное время, стали его преследовать! Но он уходил, и я отдал команду овчарке, — он кивнул на окровавленную собаку. — Догнать его. И… И вот что получилось.
    — Он скрылся? — задал вопрос лейтенант, стараясь скрывать эмоции, которые в данный момент его посетили. — Или вы его приволокли сюда? Где он?! — внезапно заорал он. — Где он?! Он сдохнет! Дайте его сюда!
     — Нет, лейтенант! Мы не схватили его! — и Хервонен тяжело вздохнул. — Эта сволочь скрылась. И еще…
     — Что еще?! — стал беситься разъяренный командир. — Что еще?!
    — И еще мы потеряли четверых наших товарищей.
    — Ско-о-олько!?
     — Четверых, — подняв голову и глянув в глаза своему командиру, отрапортовал младший лейтенант. — Двое подорвались на минах, — соврал он, чтобы хоть как-то оправдаться за поражение. — А двое попали под огонь скрывшегося диверсанта. Тела наших боевых товарищей мы не забрали. Была очень сильная стрельба со стороны врага, и мы приняли решение отойти. Но место мы запомнили и передали радиограмму всем частям, стоящим в данном районе. И еще… — но лейтенант перебил его, не дав закончить рапорт.
    — Что еще, ефрейтор? Ты потерял четверых бойцов, ты потерял мою любимую собаку, а теперь рассказываешь, причем спокойно, мне сказки, как один диверсант сумел разобраться с нашим боевым подразделением? Почему ты скрываешь, что вы внезапно наткнулись на боевой отряд партизан? — стал говорить Тармо Лааксо, направляя рапорт младшего лейтенанта в нужное русло. — Мне надо доложить в штаб. Понимаешь, в штаб. А ты мне врешь, что вы наткнулись на диверсанта. Говори правду! Был отряд партизан! И…
    — Да, лейтенант! Был отряд партизан, — сходу поймал нить предложения Хервонен. — Он напал на нас. Потери четверо бойцов. С их стороны потери… — ефрейтор на секунду задумался. — С их стороны потери двадцать человек. Слава нашей Суоми!
    — Ну вот и правильно, — лейтенант сел на табурет. — Да. Кстати. Немцы ищут какого-то своего бойца. К нам прибыла неизвестная секретная группа, обозначенная как подразделение «саламандра». Так вот, один из этой группы исчез. Не пойми где. Все немцы в поисках. Нам передали радиограмму поисков, и в сообщении говорится, как только он будет кем-то обнаружен, то немедленно доложить, — и плюнув на пол, зло добавил. — «Саламандра». Этого нам здесь еще не хватало. Прут все, кому не лень. На фронте бы побеждали. С сорок первого года так и сидят на одном месте. Ни шагу вперед не сделали. Ленинград как стоял, так и стоит. Мурманск как стоял, так и стоит. Англы конвои шлют всякие морем. Ох, перкелле. Чую я, надерут нам жопу, как в сороковом. Ладно. А это что еще? — и кивнул головой на лежащий на полу второй тюк.
     — Это? — ефрейтор искал в голове, как доложить о находке, сделанной в камнях. — Это мы захватили в… бою. Наверное, русские это куда-то несли. Я не знаю.
     — Ну если не знаешь, то размотайте. Посмотрим. — лейтенант встал с табуретки и подошел к перемотанному савану. — Эй вы! Двое! — обратился он к стоявшим в стороне финским солдатам. — Я хочу посмотреть, что там. Размотайте.
     Финны нагнулись, и, разрезав ножом веревки, обвязанные вокруг свертка, стали разматывать саван.
      Перед глазами лейтенанта открылось нечто, состоявшее из обглоданного скелета и окровавленной, перемешанной с гниющими внутренностями, формы в дымчато-серую расцветку.
      Лейтенанта Тармо Лааксо качнуло, он схватился за нос и, чтобы не чувствовать трупного запаха, заполнявшего помещение, подскочил к двери и распахнул ее настежь.
     — Что это?! — заорал он. — Где вы это нашли?!
    — Там, — стал заикаясь отчитываться командир отряда. — Русские тащили это с собой. Я не знаю зачем. Но они его тащили. Клянусь Финляндией! — и развел руками по сторонам. — У русских много непонятного. Может, это их боец? Все же знают, они своих не бросают. Вот и…
     — Какой их боец? — не успокаивался лейтенант и, зажав нос, подойдя к раскрытому савану, брезгливо наклонился. — Форма-то не русская. Вообще какая-то непонятная. Может, враги что новое придумали? И обмундирование меняют? Ни погон, ни шеврона. В общем, так, вянрикки. Утопи эту падаль в озере. Да побыстрей. И… — он на секунду замолчал. — …и собаку тоже, — добавил он с тоской в голосе.
     — А может, это… — хотел высказать свое предположение Вилпу Хервонен, но лейтенант зло перебил его и, отвернувшись от савана, отдал приказ:
    — Хватит говорить! Забрать это все, утопить в озере. И не вздумайте болтать языком нигде, что вы с боевого выхода, где потеряли четверых бойцов и служебную собаку, принесли разложившийся труп врага. Все понятно?
    — Так точно, луутнанти! — вянрикки поднес руку к голове и, посмотрев на подчиненных, отдал приказ:
    — Замотайте все обратно. И в озеро его. К рыбам. И всем молчать! Поняли? Под страхом расстрела. Передайте всем бойцам, которые были с нами.
    Финны смотали обратно оба савана и, морщась от трупного запаха, выволокли их на улицу. А луутнанти финской армии Тармо Лааксо сел на табурет и, схватившись за голову, стал вспоминать прошлое, искренне горюя об убитой врагами собаке по кличке Ансу.

***
    Радиограммы ничем не радовали. Ганс Штольц пропал. И все группы, посланные на его поиски, не нашли не только его, но даже хоть каких-то признаков его пребывания. Союзники-финны тоже пока молчали.
    Оберштурмфюрер СС Август Залеман пребывал в некоторой прострации от пропажи своего заместителя и даже не знал, что ему делать. И пусть бы Штольц пропал бесследно сам, но с ним пропали важнейшие бумаги, в которых были инструкции и приказы того секретного задания, которое должно было выполнить секретное подразделение «Саламандра». Если они попадут к русским, то все пойдет прахом. В Берлине ему этого не простят, и расстрел покажется ему просто детской песней.
Решив пока не объявлять своим товарищам по организации, что все упирается в секретные бумаги, он объявил только поиски Штольца.
    Утром доложили, что нашли какую-то пустую папку. Оберштурмфюрер даже похолодел от мысли, что его соратника схватили русские. Но, зная своего товарища, он сразу же отмел эту мысль. Штольц живым не дался бы, а документы он уничтожил бы в первую очередь. Таков приказ. Также говорили, что обнаружили лежку. Наверное, его. Не исключено.
   Ладно. Поиски идут. В конце концов они приведут к должному результату. Надо заняться текущими вопросами.
   Оберштурмфюрер поднялся с теплой постели и прошел в душ, где, фыркая от удовольствия, подставил свое тело под струи холодной воды.
   Выйдя из душевой комнаты и переодевшись в серый эсэсовский мундир, он подошел к двери и, приоткрыв ее, позвал денщика, выделенного ему майором Фридрихом Заукелем.
    — Позовите ко мне шарфюрера Дитца. Я знаю, что он недавно прибыл с поисков.
    — Есть! — ответил денщик и ушел за приглашенным. Через пять минут Дитц вошел в комнату к Залеману.
   — Отто! — Эсэсовец присел в кресло. — Как обстоят наши дела по набору рабочей силы? Подожди, не отвечай. — И он поднял руку, не разрешая приглашенному говорить. — Ты узнал, какие поселения находятся на той территории, где будет происходить выполнение нашего задания? Кто в них проживает? Почему жители этих поселений не были переселены в другие места? Вокруг не должно быть никого. — И, встав с места, стал прохаживаться по комнате, заложив руки за спину, и монотонно говорить: — И еще. Этих свиней, которых мы выбрали для работы, надо будет сразу же ликвидировать. Секрет нашего предприятия не должен знать никто. — Оберштурмфюрер повысил голос. — Никто! Все свидетели должны быть уничтожены! Вы поняли! Все! — После этой тирады голос опять принял спокойный тон. — В общем, Отто, сейчас мы едем в район, где пройдет наша работа. Проедем по селениям. Посмотрим, кто там живет. И… айнзатцкомманда выполнит свою работу, которая им и положена. Да. Кстати. Ты когда был последний раз в Париже? — Август Залеман подошел к окну и посмотрел в него. — В Париже сейчас тепло, — с грустью проговорил он. — Я обещаю тебе, что по исполнении задания ты поедешь отдыхать во Францию. — И резко повернулся к молчаливо стоящему шарфюреру: — Но! Для этого нам надо выполнить приказ той организации, членами которой мы являемся! — заорал он, выпучив глаза, словно погружаясь в какую-то неизвестную пучину состояния транса, состояния агрессии: — И мы выполним этот приказ, даже если нам придется уничтожить все живое, встречающееся нам на пути! — И опять резко успокоился, словно это не он только что орал во все горло. — Идите, Отто! Готовьте транспорт. Едем.
Шарфюрер Отто Дитц пристально посмотрел на Залемана и чуть усмехнулся одними уголками губ.
    — Август! Держи себя в руках. Мне неинтересны твои фантазии. Через два дня радиосеанс с Берлином. Что ты будешь докладывать? Что пропал Штольц? Что вместе с ним пропала папка с секретными документами? Или что-то еще? — Залеман повернул голову и с интересом посмотрел на Дитца.
    — Кто ты, Отто Дитц? — тихо спросил он и, не получив ответа, продолжил: — Что ты предлагаешь?
   — Мы никуда не поедем, пока точно не будем знать, что наш товарищ или живой, или мертвый, — голос Дитца звучал твердо, уверенно в своих решениях, что еще больше внесло загадок в голову Залемана. — А кто я такой… — Дитц улыбнулся. — …ты прекрасно знаешь. Я шарфюрер подразделения «Саламандра» Отто Дитц.
   — Да, — Залеман сжал кулак. — Я знаю тебя, Отто. Иди. Мы будем искать Штольца. У нас есть еще два дня.
   Шарфюрер развернулся к двери, но вдруг резко остановился, как будто что-то вспомнив важное, и обернулся к Залеману.
    — Да, оберштурмфюрер. Чуть не забыл. Союзники-финны сказали, что видели Штольца и даже беседовали с ним, — и вышел.
     Залеман подошел к столу и опустился на стул. Его предположения, что в их команде есть тайный агент Ордена, находили свое подтверждение. Это шло вразрез с его планами, но и поменять он ничего не мог. Оберштурмфюрер вскочил со стула и со всей силы ударил кулаком по столу.
— У меня есть два дня!

6 ГЛАВА

     Пришло время решать поставленную руководством задачу. И любое промедление могло негативно отразиться и на тех, кто участвовал в её решении, и на тех, кто отдавал приказы. Лахов прошёлся по кабинету, подошёл к двери, приоткрыл её и отдал приказание:
    — Капитан! Пригласи ко мне Строгова! Только побыстрей! — И пошёл к столу, на котором лежала развёрнутая карта секретного района, где, по имеющимся данным, был высажен десант секретного подразделения под необычным названием «Саламандра». — Саламандра, саламандра, — наклонился он над картой, повторяя название подразделения.
    То, что в том районе, куда более двух суток назад был отправлен морпех, должно было появиться какое-то спецподразделение, он знал давно. Почти две недели. Неизвестно было только задание, с каким это спецподразделение прибыло, да точное количество бойцов и кто командир. Немцы проигрывали войну и прикладывали почти фантастические усилия, чтобы переломить её ход.
     Придумывали новое страшное оружие, готовили всевозможные диверсии и пытались получить доступ к военным секретам страны, которая в данный момент побеждала в этом противостоянии. А значит, появление загадочной «Саламандры» в этом районе боевых действий было не просто рядовым явлением и требовало особого внимания, дабы не допустить выполнения этой группой поставленной задачи и вовремя её уничтожить.
    В дверь постучали.
     — Товарищ генерал, — капитан приоткрыл дверь и обратился к Лахову, — к вам Строгов.
    — Пусть заходит, — ответил Аркадий Исаевич и подошёл ко входу. — Привет, привет, Александр Павлович! Проходи, присаживайся, — поздоровался он с вошедшим Строговым и указал ему на стул. — Ну, расскажи, как выполняется или выполнена поставленная задача нашему доблестному разведчику? Приволок ли он груз? Или что-то ещё?
   — Ещё не знаю, Аркадий Исаевич, — Строгов сел на стул. — Прошло двое суток, отведённых на выполнение задания. Но по последнему докладу, который мне сделали полчаса назад, морпех ещё не пришёл. Ни он, ни второй, кто с ним для прикрытия был послан.
    — Плохо, — махнул головой Лахов. — Плохо, — повторил он и, взяв лежащую на столе пачку «Казбека», вытащил папиросу и, размяв её, прикурил.
    — Александр Павлович! — он выпустил в потолок густую струю табачного дыма. — А может, всё-таки зря мы приказали морпеху нести сюда этот труп фашиста? Закопал бы он его там, в камнях. По большому счёту задача была другая. Я не всё до вас довёл изначально. Но я и не мог разглашать секрет, не убедившись, что намеченный план готов к реализации.
      — Интересно, — Строгов посмотрел на собеседника. — Может сейчас я имею право всё знать? Но… Я выполняю ваши распоряжения и поэтому не имею права оспаривать или высказывать свои эмоции.
      — Брось, Александр! — поморщился Лахов. — Мы с тобой друзья, и давай отставим этот казённый тон. И ещё. Мы выполняем одну, нашу общую задачу. Но есть некоторые моменты, которые я, как вышестоящий начальник, не имею права рассказывать даже тебе, своему другу. Ладно, хватит. Подойди сюда, — подозвал он Строгова к столу с картой. — Смотри и слушай, — и бросил потухшую папиросу в пепельницу. — В общем так. По данным разведки… — он посмотрел на карту и указал на одно из мест, обозначенных на ней. — …По данным разведки, но не нашей армейской, а той… — он поднял вверх палец. — В район «N» должна была высадиться спецгруппа с каким-то секретным заданием. Поставленной задачи мы не знаем. Но… по случайности, которая произошла внезапно, впрочем, как и все случайности, разведчик подстрелил одного члена этой группы. И нам стало известно, что спецподразделение называется «Саламандра». По тем документам, что он принёс из разведки. Поэтому мы…
    — Аркадий… — перебил говорящего Строгов. — Я это всё знаю. Объясни мне…
     — Не перебивай, пожалуйста, — поморщился Лахов. — Во всей этой комбинации мы знаем только одно, что группа прибыла. Знаем ещё, что на ту сторону должен быть сделан переход предателя с секретными документами и подробной картой квадрата «С». Предатель при переходе был ликвидирован. И поэтому мы решили, под видом перебежчика, отправить на ту сторону нашего человека…
    — А для чего тогда прятать труп этого фрица? — всё-таки вклинился в разговор Александр.
    — … который постарается разузнать, что это за группа, что за задание, но уже представившись нашим врагом. Конечно, шансов почти ноль, — продолжал Лахов, не обращая внимания на заданный ему вопрос. — Но мы должны проработать все варианты, — и пристально посмотрел на Александра Павловича. — А теперь я отвечу на твой вопрос. Разведчик должен был пройти по тропе, по которой пойдёт перебежчик, и убедиться, что дорога чистая. Наш будущий перебежчик — очень ценный сотрудник, звания полковник.
    — Полковник? — улыбнулся Строгов, — а я думал, капитан, — намекая на «смершевца». — Ну а труп-то зачем прятать, Аркадий? Ты так и не ответил.
  — Труп? — Лахов достал ещё одну папиросу из пачки. — Повторюсь. Если немцы найдут убитого фашиста, они поймут, что им сели на хвост, и исчезнут, а наша задача — вычислить их и уничтожить. Да, ещё. Разведчика нет, ни с грузом, ни без него. А времени нет. Поэтому сейчас мы едем к «смершевцам», и там уже будем готовить перебежчика. Пойдёт тогда другой дорогой. Ну а если морпех позже и придёт… — и усмехнулся. — С ценным грузом. Представим к награде.
    — А если не придёт? — хмуро спросил Строгов. — А если не придёт, значит, ждали там. Значит, посылать своего человека в тыл с заданием — наша первостепенная задача.
    — Кстати, а как называется операция? — Александр встал со стула.
    — Операция «Саламандра», — ответил Лахов и кивнул на дверь. — Поехали.
    Выйдя из дома, контрразведчики подошли к «Виллису», рядом с которым, сидя на траве и покуривая, находился шофёр.
     — Иваныч! — обратился к нему Строгов, садясь за руль машины. — Мы сами доедем. Иди отдохни где-нибудь. Скоро приедем обратно.
     — Есть! — бодро ответил ему шофёр и, поправив гимнастёрку, пошёл по направлению к офицерской столовой.
      — С друзьями только не прикладывайся к спиртному! — крикнул ему вслед Александр и завел «Виллис». Подождал, когда рядом сядет Лахов, и нажал на газ.
     У землянки «Смерша» они стояли уже через полчаса.
    — Ну, пойдём, — Аркадий Исаевич вышел из машины, поправил на себе полевую гимнастёрку, посмотрел на небо и мечтательно произнёс:
    — Лето. Война кончится — сразу на море уеду.
    — Так ты и сейчас как бы рядом с морем, — засмеялся Строгов.
     — Как это? — Лахов тоже засмеялся. — Ах да, мы же на южном берегу моря. Правда, Баренцева. Но ничего. Температура моря +8. Купаться только в водолазном костюме. А загорать? А загорать не стоит. Обгореть можно, — пошутил он и спустился вниз к землянке. Подошёл к двери, и только хотел её открыть, как она сама отворилась, и перед их глазами предстал капитан-«смершевец».
    — Здравия желаю! — отрапортовал он и приложил руку к фуражке.
    — Здравия, здравия, капитан, — махнул головой Лахов. — Майор на месте? — Никак нет, — ответил ему заместитель начальника Смерша. — Он будет минут через десять. К радистам ушёл.
     — Ну, тогда ладно. Подождём его в землянке, — и контрразведчики прошли в землянку. — Капитан! 
    — Слушаю, — вытянулся в струнку «смершевец». — Позови-ка ко мне одного бойца из роты обеспечения, — и легонько толкнул локтем Строгова. — Вот Александр Павлович хочет с ним познакомиться. Турекулова Аманжола.
     — Турекулова? Аманжола? — капитан растерянно посмотрел на начальство. Но больше всего он смотрел на Строгова. — А его нет!
     — Как нет? — опешил Лахов. — Где он?
    — А он с морпехом, с разведчиком. За немцем ушёл, — тихо ответил «смершевец».

***

     Вход в пещеру постепенно сужался. Потолок становился всё ниже и ниже и в конце концов заставил разведчиков опуститься на колени и двигаться на четвереньках.
    Уже на первых метрах Саша сбил все колени о камни, устилающие тропу, и от злости, вспомнив весь свой запас нецензурных слов, вполголоса озвучивал его.  Иногда камень попадался настолько острый, что от боли хотелось кричать, но мысли о том, что его реакцию могут услышать враги, находившиеся неподалеку, запрещали ему это делать.
     А вход всё сужался и сужался. Впереди была непроглядная темнота, и только бодрый голос напарника, раздававшийся впереди, вселял надежду, что они всё делают правильно, выбрав эту тяжелую, неизвестную дорогу для отступления.
     И вот каменный свод, окружавший тропу, сузился настолько, что пришлось лечь на землю и по-пластунски двигаться вперед, толкая перед собой автомат.
    Метров через пять морпех остановился. Вещмешок на спине стал шумно тереться о каменный потолок сузившегося лаза, и ему стало немного не по себе.
Нет, конечно, про то, что у него клаустрофобия, Саша придумал, но всё равно чувство боязни замкнутого пространства присутствовало. Именно в этот момент он и почувствовал, что уже не в состоянии расширить это пространство, у него просто не хватит сил победить эти камни, и Саша испугался.
    Первое, что ему пришло в голову, — ползти обратно, туда, где можно было встать в полный рост и вдохнуть полной грудью. И он предпринял движение, двинулся назад, но "сидор", лежащий на спине, за что-то зацепился и не давал этого сделать.
   — «Ой, мама!» — подумал Саша и покрылся липким, горячим потом. — «Попал как кур в ощип. И Аманжол меня не вытащит отсюда. Места нет развернуться. Ладно, двигаем вперед. Казах-то ползет, а он чуть крупнее меня. Надо только от вещмешка избавиться». — И морпех, прилагая некоторые усилия, вытащил руки из лямок. — «Хорошо». — Саша почувствовал свободу и пополз вперед, вполголоса разговаривая сам с собой.
     А лаз становился всё уже и уже. И когда разведчик понял, что он застрянет, его автомат куда-то упал, и он почувствовал, как в лицо ударил свежий воздух. Саша резко потянулся руками и вылетел на какую-то площадку. Правда, кромешная тьма не давала её разглядеть.
    — Аманжол! — позвал он, нащупал ногой ППШ и поднял его. — Ты где?
   — Здесь я, Александр, здесь, — отозвался напарник.
    — Чего дальше делать будем? — громко и зло сплюнул Саша. — Ни пса не видно. Куда идти? Как идти? Вообще непонятно. На ощупь? Так заблудимся нахер и пропадем. И вообще… — он вытянул руку. — … Может, посидим здесь часа два, и… поползем назад?
     — Сейчас подумаем и чего-нибудь придумаем. Не суетись, Александр. Спешка нужна… сам понимаешь где, — голос Аманжола зазвучал громче, создавая эхо.
    — Знаю, где нужна спешка, — отшутился морпех. — Когда ты с чужой женой. Ответь мне, казах, как пойдем?
    — Есть идея, — напарник в темноте чем-то зашумел. — Сейчас факел сделаем.
    — Факел? — удивился Саша. — Интересно, как?
    — Всё просто. У меня же спирта немного осталось, факт, — по голосу слышалось, что казах улыбается. — И масло есть, «деревянное». Я всегда в небольшом пузырьке это масло ношу. Авось пригодится? И видишь, пригодилось.
     — Отлично, — вздохнул морпех. — А сам фитиль из чего делать будешь?
     — Из исподнего, — было слышно, как Аманжол сел на землю. — А приделаю это всё на шомпол складной. Ладно, подожди немного, — и раздался треск разрываемой ткани.
    Саша глубоко вздохнул, присел на холодный каменный пол пещеры и только тут вспомнил, что вещмешок со спичками и прочими нужными вещами остался лежать на дороге, по которой они только что ползли. Вот задача! Возвращаться за "сидором" ой как не хотелось, и он, высморкавшись в темноту, проговорил:
    — Аманжол! Я рюкзак в… в общем, там, на тропинке оставил. Зацепился он за что-то, и мешал мне. Спички там, о-па, — громко сказал он и схватился за голову. — И папка там, деревянная.
    — Да, — тихо отозвался казах. — Придется ползти назад.
    Саша глухо выдохнул и промолчал, давая понять, что ему эта дорога не очень приемлема. Но он также понимал, что потеря вещмешка — это его промах, и исправлять его будет он, и только он.
    — Ладно, — буркнул под нос морпех. — Пополз обратно за "сидором", чтоб его вырвало, — и, поднявшись на ноги, снял с плеча автомат, нащупал узкий лаз и протиснулся туда, ругая всё на свете, себя в том числе.
     Под матерные слова ползти было легче и проворней, и минут через пять он врезался головой в висевший на чём-то вещмешок. Зло сдернув его, он, как рак, попятился назад, не испытывая, правда, уже того ужаса, какой его накрыл при первом прохождении этой дороги. И вдруг захотелось чихнуть, видимо, от пыли, поднятой в темноте узкого лаза. Саша улыбнулся и подумал:
    — «Сейчас чихну, и можно желание загадывать!» А-а-пчхи! — громко, смачно, от души. Но загадать желание не успел. Голова, подброшенная вверх от чиха, врезалась в каменный потолок да так сильно, что в глазах аж потемнело. — «Тьфу ты, везет как утопленнику!» — Саша нащупал большую шишку на голове и что-то влажное. — «Похоже, репу разбил. Лишь бы сотрясения мозгов не было, а то тогда всё, конец походу», — плюнул он в темноту. — «Ладно, поперли взад, казах ждет», — стирая руки об острые камни в кровь, он стал помогать телу двигаться назад, и через некоторое время почувствовал, что ноги его оказались на свободе, вне лаза.
     — Что случилось? — Аманжол почуял, что с другом произошла какая-то беда.
     — Ничего, — Саша громко высморкался. — Чихнул нечаянно и желание загадал. Судя по голове… — пощупал он шишку. — Сбудется. Но башка болит.
    — Ладно, вылечим, — казах осторожно подошел к морпеху и на ощупь в темноте ощупал его голову. — Да-а-а, шишка солидная, Александр, и, похоже, рассек ты там. Не кружится голова?
    — Да нет, — морпех шмыгнул носом. — А ты сделал чего хотел?
    — Сделал, — Аманжол в темноте тряхнул коробком со спичками. — Смотри, что будет, — и чиркнул серник. Небольшой факел осветил загадочную пещеру. — Запоминай быстрей, он скоро потухнет.
    И разведчики начали осматривать пещеру, в которую они заползли. Она была небольшая, примерно метра два шириной и высотой тоже. Но куда вела, было неизвестно.
     — Пойдем вперед, — казах поднял факел повыше. — Видишь, пламя качает? Значит, где-то выход, сквозняк, — и, поправив автомат на плече, пошел вперед. Саша шагнул за ним.
     Метров через пятьдесят факел потух. Сашка остановился и опять заволновался.
    — Не заблудимся?
    — Нет, — ответил ему напарник. — Положи руку на стену и иди потихоньку за мной. Да не споткнись обо что, а то опять башку разобьешь. А впрочем… — по голосу было понятно, что казах смеется. — … тебе не впервой на ровном месте проблему найти. Но знай точно: ты нужен живой и здоровый.
    — Я постараюсь, — пробубнил морпех и, положив ладонь на стену, пошел вперед.
    Шли они часа два, изредка негромко переговариваясь, да остановившись разок, чтобы справить нужду, пока не уперлись в каменную стену, означавшую, что они попали в тупик.
     — Что это? — растерянно спросил Саша и ответил сам себе: — Тупик. А где выход?
    — Тупик, — повторил Аманжол и, сплюнув, добавил: — Выхода нет.
    — Вот жопа, — выругался морпех. — И чего делать? Ты же говорил, сквозняк.
    — Сквозняк, — задумчиво изрек напарник. — Что-то здесь не так. Надо идти обратно, но по той стороне. Мы, видимо, какой-то ход прошли. По той стороне.
     Сашка громко выругался и, вытянув руки вперед, пошел в темноте к противоположной стене.
    — Бляха-муха, долго мы ещё блуждать будем? — но вдруг ощутил, что противоположной стенки нет и он зашел в какой-то проход. Руки опускать он не стал из-за боязни врезаться головой в очередной раз в какую-нибудь стену, и метра через два он увидел, что справа в камнях видны щели, пропускающие через себя дневной свет и тускло освещающие место перед этой преградой.
     — Пришли, — устало проговорил он и опустился на землю. — Осталось решить пустяковую проблему, пробить дыру и выбраться на белый свет, — он шлепнул ладонью по каменной стене. — Аманжол! У тебя случайно нет кирки или лома?
    — Случайно нет, — казах подошел к стене, на которой блестела светом щель. — Ни лома, ни кирки. — Он нащупал в ножнах ручку кинжала и вытащил его. — Сейчас измерим толщину камня, — и аккуратно загнал кинжал в пространство между камнями. — Сантиметров десять толщина.
    — Ну и? — равнодушно произнес Саша. — С разбегу бить будем?
    — Нет, не с разбегу, — казах загнал кинжал в ножны. — Взорвем. Пара лимонок — и выход свободен, — и, присев на землю, стал рыться в вещмешке. — Вот и они, — бросил на землю две гранаты. — Сейчас свяжем их, аккуратно уложим и рванем.
   — А если там за стенкой фрицы? — морпех посмотрел на Аманжола. — И что тогда?
    — А ничего, — казах устало опустился на каменный пол, рядом с напарником. — Рванем, а там видно будет.
    — Хорошо, — пробубнил Сашка. — Только давай посидим немного, отдохнем. Чует моя натура — всё самое интересное ещё впереди, — и, уложив автомат на пол, откинулся, прислонившись спиной к стене пещеры. — Скажи, Аманжол, почему такая несправедливость и неравенство на земле?
     — А что ты считаешь несправедливостью и неравенством? — казах пристально посмотрел на морпеха.
    — Да вот, — разведчик пожал плечами. — Война подлая. Сколько жизней забрала невинных. Почему Бог посылает это испытание? Почему он закрывает глаза на то, что творят эти нелюди? Почему он не накажет их сразу и разом, всех? — И Саша повысил тон, распаляясь. — Если ты воин, то воюй с себе подобными, а не с бабами и детьми! Если ты воин, то выйди на честный бой, а не бей исподтишка, в спину! Если ты воин, будь великодушен к своему побитому противнику, а не издевайся над ним, когда он не в силах дать тебе сдачи! — Почему они не поступают так? Они кричат, что они бойцы, а кроме предательства и подлых дел ни на что больше не способны! — и выдохнул. — Вот она, несправедливость, и вот оно, неравенство.
    — Нет, Александр. Это не несправедливость. Это испытание, как ты правильно его назвал. У несправедливости немного другое толкование. — казах поднял с пола камень и подкинул его в руке. — А равенство, Саша, существует только тогда, когда все лежат в гробу. Поэтому темные силы, безнаказанно верша свои подлые дела на земле, уверены, что они поступают правильно, не боясь наказания ни в этой жизни, ни в той, — и он указал пальцем на потолок пещеры. — Любая война — испытание, но это испытание и раскрывает сущность человека. Кто-то рожден для подвига, а кто-то для предательства. И еще. Война показывает величие человека, и не каждый человек соответствует этому величию. Это так. К сожалению. И пока существует на земле человек разумный, добро и зло не устанут выяснять свои отношения. Ладно, — он выкинул камень из руки. — Давай пока закончим этот разговор. Надо взорвать стенку и выбираться отсюда.
      — Хорошо, давай, — Сашка встал и наклонился, чтобы поднять «лимонки», лежавшие на полу пещеры. — На, держи, — он протянул боеприпасы Аманжолу. Тот взял их и ловко перемотал обе гранаты лентой, сделанной из кальсон.
    — Ну вот, сделано, — казах подкинул гранаты на руке. — Отойдем туда, — он махнул головой на вход в это помещение. — И метнем. Две штуки, мне кажется, хватит, чтобы разрушить стену. Она не толстая, я говорил, сантиметров десять. Потом выползем и пойдем, — и пошел за стену, увлекая за собой Сашку. — Ну, приступим, — Аманжол выдернул чеку из одной «лимонки», подождал секунду и метнул гранаты, спрятавшись за каменную стену. Раздался сильный взрыв, и по пещере полетели камни и осколки, рассекая все вокруг. А там, где было темно, вдруг засиял свет.
    — Ура, — прошептал Сашка и шагнул вперед. Там, где была посеченная трещинами стена, зияла светлая дыра размером метр на метр, вполне подходящая, чтобы через нее на свободу мог пролезть человек.
    — Стой, — Аманжол схватил его за плечо и втащил обратно за каменную стену. — Подождем. А вдруг там фрицы рядом, полоснут из автомата, и все, приехали.
     — Верно, — сморщил нос морпех. — Подождем, — но за светлой дырой стояла тишина.
    Подождав минут пять, разведчики осторожно вышли из-за угла, прислушиваясь и крепко сжимая автоматы в руках, держа пальцы на спусковых крючках, чтобы не быть застигнутыми врасплох и, при случае обнаружения, дать достойный ответ.
     Они тихо подошли к взорванной стенке, и Аман аккуратно, по миллиметру, стал высовывать голову, чтобы осмотреть местность, но вдруг обернулся к Сашке и сказал:
       — Александр! Плохо дело.
      — Что еще? — морпех отодвинул Аманжола, высунул голову и посмотрел. До земли было метров двадцать. Пробитый взрывом проход находился прямо в центре скалы.
    — Во как, — растерянно проговорил морпех. — Как мы отсюда эвакуируемся? Как птички? По воздуху?
     — Отойди, Александр, дай посмотрю, — казах встал на край пробитого прохода, схватившись руками за камень, и посмотрел наверх. — До вершины метров десять, — присвистнул он. — Попробуем залезть. Там камни торчат, можно держаться за них. Впрочем, выхода у нас нет, придется рисковать.
     — Ну что ж, будем рисковать, — махнул головой Сашка, крепко выругался и добавил: — Там, наверху, метров десять, внизу — двадцать, всего тридцать. Учитывая, что внизу голый камень, а не пух гагачий, приземляться будет не больно. Раз — и на небеса, — грустно пошутил он. Но, судя по его виду, отступать он не планировал.
     Аманжол еще раз посмотрел наверх, по бокам прохода, и указал рукой вправо:
     — Там пойдем. Ты, Саня, первый, я потяжелее тебя, если что, толкну вверх или поддержу.
     — Хорошо, Аман, — морпех затянул лямки вещмешка лентой, данной ему Аманжолом, закинул за спину автомат, поправил «посталы», прыгнул на месте пару раз и перекрестился. — Ну, я пошел, — твердо сказал он и вышел из пробитого прохода, поставив ногу на щербатый камень, торчащий из скалы, а рукой схватился за другой, тот, что был выше.
      — Саша! — позвал его казах. — Ты, прежде чем подниматься, проверяй, крепко ли камень в стене торчит, и не смотри вниз.
     — Да знаю я, — отозвался морпех. — Не смотри вниз, не смотри вниз, — пробубнил он и переставил ногу на камень, который был чуть выше.
     Аманжол, что-то сказав по-казахски, двинулся по отвесной стене следом.
     Никогда Сашка не думал, что желание жить пробуждает в человеке скрытые в нем таланты, и просил Творца сейчас только об одном: чтобы он помог ему доползти до верха скалы. А тот, как будто слышал эту просьбу, посланную ему человеком, и давал в помощь шершавые камни и широкие глубокие трещины.
      Когда до так называемого финиша оставалось метра полтора, Сашкина нога вдруг резко соскочила с камня и потянула за собой все его молодое тело. От этой неожиданности внизу живота резко похолодело, а в голове за сотую долю секунды пронеслась вся жизнь. Руки, как клещи, вцепились в верхние камни, и морпех только молил Бога, чтобы вторая нога не сползла с опоры и не подвела его. Он слился со скалой как единое целое и боялся пошевелиться.
    — Ползи вперед, — услышал он голос казаха и почувствовал, что его нога нашла какую-то опору. — Тихо ставь ногу, не суетись, еще чуть-чуть, — а Сашка просто боялся пошевелиться. Лететь вниз с такой высоты он считал нехорошей перспективой. — Саша, ползи вперед, выдохни и ползи дальше, там наверху свобода!
    Сашка глубоко вздохнул, посмотрел наверх и схватился за следующий камень, еще выше торчащий из скалы.

***

      «Да. Места здесь, конечно, магические. Да и кто бы в этом сомневался? Зря бы высшее руководство его вместе с группой сюда не отправило.» — Август Залеман встал из-за стола и потянул из планшета топографическую карту района, куда ему предстояло выдвинуться вместе со спецподразделением. — «Так. Место на карте отмечено, квадрат «С». Остается только выбрать маршрут, как к этому месту подойти. Учитывая, что все должно быть негласно, надо будет соблюдать секретность.» — Оберштурмфюрер положил карту на стол и, глядя на нее, обозначил в голове путь следования. — «Значит, уходим в тундру и держим путь до Петсамского залива. А там и конечная точка рядом.» — Отложив все это в голове, он подошел к двери, приоткрыл ее и посмотрел на улицу. Приданное ему подразделение стояло рядом с домом, уже готовое отправиться в неизвестный путь. — Отто! Отто Дитц! — окликнул он эсэсовца.
    — Да! — отозвался шарфюрер Дитц и, развернувшись, быстрым шагом направился к Залеману. — Слушаю.
    — Подразделение готово к выходу? — Этот вопрос Август мог и не задавать, так как точно знал, что все его команды, отданные вчера, выполнены строго и до мелочей.
     — Готово, оберштурмфюрер, — кивнул Дитц.
     — Ну тогда проверь еще раз укомплектованность, и через пять минут выдвигаемся, — Август Залеман почесал щеку и добавил, глядя куда-то в сторону: — К финнам за Штольцем... поедет наверное Заукель. Он должен сейчас подойти. Я еще раз дам ему распоряжения и координаты, где мы будем ждать Ганса. Или…  Ладно, я решу это позднее. — И, сложив руки за спиной, повернулся к Дитцу спиной, давая понять, что разговор окончен.
    Шарфюрер развернулся и отошел к стоящей группе, где заставил их положить оружие, снять вещмешки и проверить все на предмет, не забыли ли чего.
    Залеман зашел в дом и подошел к зеркалу, с удовольствием посмотрел на свое отражение. Потом поднял с пола тяжелый вещмешок, надел на плечо ремень автомата и, щелкнув каблуками десантных ботинок, развернулся к выходу.
    Впереди их подразделение ждала тяжелая дорога, но результат, он был уверен, будет позитивным и покроет все издержки этого пути. А пока — вперед! Форвертц! Операция «Асгард» началась, и задача довести ее до логического конца, до победного конца, теперь лежала на нем и на секретном спецподразделении «Саламандра». И Август Залеман был уверен на сто процентов, что решит эту задачу, чего бы ему это ни стоило. Ганс Штольц сам нарушил все инструкции, и вины его, Залемана, не было. И даже если Отто Дитц является тайным куратором этой операции, поставленным руководителями Ордена, то он вряд ли сможет передать в Берлин факты, порочащие его, оберштурмфюрера. Да и, по всему видимому, Штольц нашелся и сейчас у союзников. А вместе с ним и секретная папка. А значит — вперед. В квадрат «С».

7 ГЛАВА

                Начальник контрразведки «Смерш» дивизии, майор Корзунов, стоял перед начальством, вытянувшись в струнку и заметно побледнев. Сейчас он получил такую взбучку, что в голове была только одна мысль, чтоб, не дай Бог, не подвели под расстрел, за исполненное приказание, отданное ему начальством, а не за саботаж этого приказа. Ведь на фронте, в условиях войны, могло случится и такое, потому что для разбирательств, в установлении истины, иногда не было ни желания, ни свободного времени. И майор это прекрасно знал, но в душе надеялся, что все-таки вышестоящее начальство разберется в сложившейся ситуации, и проблем не будет никаких.
   — Майор! — Лахов Аркадий Исаевич, подошел к столу и смахнул на пол какие-то бумаги, лежащие аккуратной стопкой на нем. — Майор! Я требую от вас точных, и доскональных объяснений! На каком основании вы отправили в разведку, бойца роты обеспечения! Тьфу! Взвода обеспечения! Красноармейца Турекулова Аманжола! — голос Лахова гремел по землянке громко, вызывая оторопь, у стоящего неподвижно майора. Потому что он искренне не понимал, почему назначение Турекулова, является преступлением, в котором его хотят обвинить.
   Наконец он как будто пришел в себя, и подождав, когда Аркадий Исаевич закончит задавать вопросы, посмотрел в сторону Строгова. А тот махнул головой, и обратился к Лахову.
   — Аркадий! Майор не причем. Это я отдал ему команду чтобы вторым, с разведчиком Кирьяковым, шел боец взвода обеспечения, красноармеец Турекулов.
   — Ты? — удивленно посмотрел на него Лахов. Но тут же поморщился, и приложил ладонь ко лбу. — Ну да! — протянул он. — Мы же не предупредили вас.  — и снова майору — Принесите чаю. Мы поговорим.
   Корзунов все быстро понял. Взял со стола фуражку, и махнув головой вышел из землянки, А Аркадий Исаевич посмотрел на Строгова, и продолжил.
   — В общем так Александр. Турекулов Аманжол, боец взвода обеспечения, не тот человек, за которого его здесь все принимают. Вся его деятельность здесь, ни что иное как «легенда». А вообще он прислан из «центра» для выполнения очень важной задачи. Кем он является на самом деле, знает очень узкий круг лиц. — и обратив внимание как у собеседника чуть заметно, вопросительно изменился взгляд, добавил. — Теперь в эту тайну посвящен и ты. — Лахов подошел к двери, и чуть ее приоткрыл. Убедившись, что там никого нет, продолжил. — Я же говорил тебе в штабе, мы знали, что сюда, в прифронтовую зону, прибудет спецподразделение. Но знали только это. Какое у них задание является для нас секретом. Но мы точно знаем, что такую группу за ради каких-то диверсионных дел, посылать не будут. Это точно. И еще я говорил, что у нас есть агент на роль перебежчика. А теперь. — Аркадий со злостью плюнул на пол. — А теперь его нет. Он в разведпоиске. По вине майора. И неизвестно, вернется ли он оттуда. А значит… А значит операция, на которую были брошены все силы, под знаком неисполнения. А это что? Отвечу. Это трибунал. И неизвестно какой приговор. Хотя точно ясно. Все будет по законам военного времени.
   — Но подожди. — Строгов поднялся с табурета и подошел к висящей на стене землянки, оперативной карте района. — Да. Прошло уже двое суток. Чуть больше. Еще немного времени есть. А потом, почему твой Турекулов, зная, что ему предстоит серьезное задание, пошел в разведпоиск? То есть извини. За трупом немца.
  — Повторюсь. — Лахов тяжело выдохнул, и посмотрел на собеседника. — Он не имел права себя раскрывать. У него была легенда. И все. Он боец взвода обеспечения. А потом, есть некоторый и наш недочет. Мы не предупредили твою службу. Но сейчас просто раскидывать слова, нет никакого резона. Надо все обдумать. Правда запасного варианта у нас нет. Будем все делать «с колес». Авось подфартит.
   Дверь в землянку широко открылась, и в нее вошел майор «смершевец», в сопровождении молодого капитана, который нес в руке громадный чайник.
    — Пожалуйста чай. — громко сказал майор, и рукой указал на сосуд в руке капитана.
   — Чай? — чуть рассеяно переспросил Лахов. — Чай хорошо. Скажи-ка мне майор. — посмотрел он в сторону Корзунова. — Когда должен прийти с задания морпех, и второй. Турекулов? Насколько мне известно им определено двое суток. Да? Или я в чем-то ошибаюсь?
   — Так точно товарищ генерал! — обреченно махнул головой Корзунов. И застегнув на кителе верхнюю пуговицу, замер по стойке «смирно». — Им дано двое суток для выполнения поставленной задачи.
   Капитан стоящий в углу землянки с интересом посмотрел на своего начальника, и осторожно сделал шаг назад, к стене словно желая с ней слиться, сделаться незаметным, так как понимал, что надвигается какая-то гроза и ее лучше пересидеть незамеченным, чтобы не попасть под жернова за компанию с майором Корзуновым. Но Лахов это увидел и повернулся к капитану.
  — А ты то чего ветошью прикинулся? Пересидеть в окопе думаешь? Нет. Ошибаешься. Все будем отвечать.
   — Да я нет. — пожал плечами растерянный капитан. — Я готов отвечать. — правда за что ему надо будет отвечать он не понимал. Но раз генерал говорит отвечать, значит отвечать.
     — Ну хорошо. — Аркадий Исаевич поднялся со стула, и посмотрел на майора Корзунова. — Майор — твердый голос Лахова не предвещал ничего хорошего. — Майор. Посланные вами на задание разведчики, не вернулись с задания, по истечении намеченного срока. Так?
   — Так точно товарищ генерал.
   —Это плохо. — кивнул Аркадий Исаевич И повторил. — Плохо. Ждать мы их уже не будем. Скорей всего не Кирьяков, не Турекулов уже не вернутся. Времени им дано было с запасом. — И посмотрел на Строгова. — Александр Павлович. Едем в штаб. Там обдумаем дальнейшие наши действия. По плану, перебежчик должен уйти послезавтра. Время еще есть. — И капитану. — Капитан. Выйди и позови двух бойцов. — А потом резко развернулся и подошел к майору-«смершевцу»— Майор Корзунов. Сдайте оружие. За невыполнение поставленной задачи. По законам военного…
  —… Времени. — кивнул головой майор Корзунов, и достав из кобуры «ТТ», положил его на стол.

***

         Подтянув тело на руках, Сашка перевалился на каменную, укрытую вечным мхом, площадку. Резко развернулся и посмотрел вниз, откуда только что поднялся. Как там Аманжол? Но напарник был уже рядом. Морпех протянул руку, и ухватив Амана за ворот масккуртки, втащил его наверх.
   — Вот и все. — устало выдохнул он, и лег на мох. Говорить не хотелось вообще. Чувство опасности при подъеме не отпускало, ноги чуть дрожали, а во рту подло пересохло. Сашка не считал себя трусом и ввиду своей молодости был готов на самые отчаянные поступки, но осознание того, плохого, что могло случится, если б была допущена какая-нибудь ошибка, вызывало эмоции, присущие каждому нормальному человеку, поэтому Сашка молча лежал, и приводил нервную систему в порядок.
    Аманжол тоже присел рядом, и стал поправлять кожаные «посталы».
    — Так. Забрались. Куда держим путь дальше, Александр?
    Морпех лениво открыл глаза, и посмотрел на напарника.
   — Дальше? Дальше по сопкам пойдем. Там в низине. Километров через пять селение есть. Чухонцы живут. Местные. Пожрать чего-нибудь возьмем у них. — и перевернувшись на живот, тихо пополз к краю скалы. — У-у-у. — крикнул он вниз. — Высоко. — и посмотрел на напарника. — Аманжол! Как мы вообще сюда забрались? Ума не приложу. Вот заставь меня это сделать еще раз. Не смогу.
   — Сможешь Александр! — улыбнулся казах. — Сможешь! Жить захочешь, еще не то сделаешь. Человек имеет в себе безграничные способности, о которых даже не подозревает. Потом конечно удивляется этому, сделанному, но объяснения все сводятся к одним моментам. Повезло.
   — Скажи мне Аман! А ты боишься чего-нибудь? — Сашка пристально посмотрел на напарника. — Ну только не говори мне избитые истины, типа, не бояться только дураки, и прочую «мутату». Скажи мне свою правду.
   — Боюсь ли я? — Аманжол бросил мимолетный взгляд на небо, и пожал плечами. — Да. Я нормальный человек. Не лишенный эмоций, подаренных мне природой и Творцом. Но я могу контролировать это чувство. И это дает мне преимущество перед страхом. Важно сделать первый шаг и быть уверенным в своей победе. Вот я тебе скажу. Когда ты стал забираться по скале, ты боялся? Я думаю нет. Просто ты не думал об опасности. Ты сделал первый шаг. Поэтому… — Казах подошел к краю пропасти, и посмотрел вниз. — …Поэтому ты здесь. А не внизу. Вот и все. Как-нибудь я расскажу тебе некоторые истории, когда побеждая страх люди творили чудеса. Но это потом. Сейчас, наверное чуть отдохнем и пойдем в селение. — и посмотрев на морпеха засмеялся. — Покушать чего то найдем.
    — Да Аман! — вскочил на ноги Сашка. — Покушать чего-нибудь! Я не жрал уже сутки почти! Сил нет никаких! А здесь и травы никой полезной не растет. Да и ягод нет. Начало лета. Осенью здесь и черника, и брусника. Там на болотах клюква. Можно голод утолить. Да грибов на сопках немеряно всяких. Да рыбы в озерах. — и тяжело вздохнул. — Рыба и сейчас есть. Ловить нечем. Разве если гранату кинуть.
   — Ладно. — Аманжол поднял руку. — Потерпим до селения. Там разживемся чем-то. Ну а потом домой надо. Третьи сутки пошли. Нам двое суток времени дали. Правда без груза явимся. Да ладно. Нашивки отдадим. Авось дальше фронта не пошлют.
   — Не пошлют. Не пошлют. — заворчал морпех. — Как выбираться то будем. Там все тропы перекрыты.
   — Найдем проход. — казах присел на землю, стал развязывать вещмешок. — Так что у нас тут? Ага. Пара рожков, и лимонка. Прекрасно. Прорвемся. Кстати. Александр. Достань из своего «сидора» папку. Ну эту. Деревянную. Давай внимательней посмотрим, что там за бумаги.
   — На Аман смотри. — кинул свой вещмешок, напарнику, Сашка, и лег на землю, закинув руки за голову. — Рука болит. Где эта псина меня покоцала. Коленка болит. Башка болит. Жрать охота. — И морпех сглотнул слюну, появившуюся только от мысли об еде.
   — Рука? — переспросил Аманжол, и подошел к Сашке. — Снимай куртку. Посмотреть надо. — и увидев как морпех махнул рукой, повторил. — Снимай, снимай Александр. Зубы собаки могут принести зло. — и повысил голос. — Я сказал снимай! Без руки остаться хочешь?
    Сашка как только услышал что можно лишится руки, сел и морщась от боли стал стягивать с себя куртку масккостюма. Напарник чуть помог ему, и когда рана обнажилась стал пристально ее разглядывать.
    — Ого! Нехорошо Александр. — рука, где была рана от собачьих зубов покраснела, и сильно распухла, было видно что она уже начала гноится от занесенной туда какой-то заразы.
   — Надо резать! — Аманжол посмотрел морпеху в глаза. — Гной надо вычистить. — и посмотрев на мох росший на камнях зло плюнул. — Хоть бы подорожник какой-нибудь рос. Нет. Один мох. Ладно. У меня спирта еще мал-мал осталось.
   — Спирта? — Сашка аж оживился. — Может внутренний наркоз? И до дому дотянем? А там и оперируем. А? Аманжол!
   — Нет Александр. Если сейчас рану не вскроем. То до дому ты можешь не дотянуть. — и положил ему ладонь на лоб. — Ага. И температура уже есть. От воспаления.
   — Ты что Гиппократ? — морпех потрогал рукой свой лоб. — Нет температуры. Тебе кажется.
    — Все. Разговор закончен. Сейчас командовать буду я. — ответил ему казах, и наклонился к вещмешку, что-то в нем ища. — Вот. Спирт. И вот тряпка от кальсон. И вот…— он вытащил из ножен кинжал. — Скальпель. А внутреннего наркоза не будет. Спирта мало. Вдруг еще чего-то. Ну Александр. Терпи «Энем». Молчи про себя. — и встав на колени стал осматривать рану на руке притихшего Сашки. — Так. Так. Так. — тихо говорил Аманжон, поглаживая пальцами, по распухшей руке, вокруг раны. Морпех ощущая легкие прикосновения пальцев, успокоился. Но глаза прикрыл.
   И тут казах, словно почувствовал, что усыпил сознание напарника, резко полоснул острым кинжалом по распухшей руке, в области раны. Зеленый гной, ручьем потек по руке, издавая тошнотворный запах. А Сашка от боли прокусил свою губу. Но не издал не звука. Лишь тихо-тихо глубоко вздохнул.
   Аманжон стал выдавливать гной из раны, пока не появилась чистая кровь. В конце операции, он аккуратно протер вокруг раны спиртом, и замотал ее разрезанной лентой от исподнего. — Ну вот кажется и все. — вытер он пот со своего лба. — Всю гадость удалили. — он протер о мох кинжал, и сунул его в ножны. — Я же тебе всегда говорил что ты жаужерек батыр. Герой без страха! Не устану этого повторять.
  — Ладно! — Сашка устало откинул свое тело на мох. — Батыр так батыр. Спасибо тебе Аман! Ты лучший. Когда-нибудь и я тебя отблагодарю.
   — О чем ты Александр? — Аманжол задумчиво посмотрел на напарника. — Отблагодаришь конечно. Ладно. Отдыхаем час. И вперед.
   Час выделенный на отдых пролетел мигом. Сашка, когда Аманжол сказал, что пора идти, вставать не хотел. Он на самом деле почувствовал, что организм находится не в боевом состоянии. И похоже, что температура есть на самом деле. Тело маленько стало потряхивать от озноба. А рука, замотанная тряпкой жутко, ныла. Что хотелось даже поорать. Но как понял морпех по взгляду напарника, его протесты не принимались. И пришлось подниматься.
   — Ну что ж. Поплыли. — Сашка сунул руки в лямки вещмешка, и приладил его на спине. Кинул ремень автомата на плечо, попрыгал на месте, посмотрел на Аманжола, и кивнул головой вперед. — Туда идем. Там поселок.
  — Идем! — Аманжол тоже привел в порядок снаряжение, и шагнул вслед за Сашкой.
    —  «Когда же закончится этот поход? Устал я за двое суток. Такое ощущение что год уже плутаю по окрестностям.» — думал морпех, поднимаясь вверх по заросшей кустами, сопке. — «Немца мы потеряли. «Смершевец расстрелять грозился. По законам военного времени. За невыполненную задачу. Хорошо хоть Аманжол додумался чтоб нашивки срезать. Будет хоть оправдание какое. Ладно. Отвертимся. Напарник то с головой. Но чует мое сердце что непростой парень этот казах.» — Сашка повернул голову, и вскользь посмотрел на идущего за ним, метрах в десяти, бойца Турекулова. Тот заметил взгляд, и махнул головой. Что еще больше озадачило Сашку в его раздумьях. —«Конечно непростой. Ножик у него какой-то странный. Канжаром называется. Вон, собаку по-немецки звал. Откуда он вражеский язык знает? Ну ладно язык. В школе учил. А как ей глотку, псине этой, перерезал? Как мясник. А потом еще умности всякие говорит. Понятные конечно. Но не все эти умности знают.» — Морпех даже остановился от своих размышлений. Но быстро взял себя в руки, и опять пошагал вперед. — «Надо Аманжола все-таки попросить честно рассказать о себе. Должен же я, как его боевой товарищ, знать правду? Или нет? Ладно. Дойдем до поселения. Там и поговорю с ним.» — размышлял разведчик, забыв о всякой осторожности. Он шел как на автомате, не очень разбирая дорогу, и почти не смотря по сторонам.
    Хорошо что его напарник, не терял чувство опасности. И вовремя заметил, что они выходят из кустов на дорогу. А на этой дороге стоит, деревянная будка, поста вражеской охраны. И рядом с ней, человек шесть вооруженных солдат, пока их не замечающих занятых своим разговором.
   В секунду он был уже рядом с морпехом, и зажав тому рот, чтобы не дай Бог он не крикнул, свалился вместе с ним на землю.
   Сашка ничего не поняв, бешено завертел глазами, так как опять при падении ударился больной рукой. Аманжол аккуратно снял руку со рта морпеха, и шепотом сказал тому.
  — Саша. Тихо. Финны. Шесть человек. Пост ихний.
  — Понятно. — прошептал в ответ Сашка, и поморщился, видимо от боли. — Рукой опять ударился. Говорю. Везет как утопленнику. Аман. Я наверное, не от пули умру. Не от гранаты. Я умру от того что когда-нибудь упаду, и весь сломаюсь.
   — Ладно. О смерти потом. — Аманжол подполз к камню, торчащему рядом с кустами, спрятался за него, и стал наблюдать за финнами.
   Прошло где-то около четверти часа, и четыре чухонца, водрузив на себя поклажу, выстроились в цепочку, и двинулись по дороге, громко крича и смеясь. А двое оставшихся финна, долго стояли у будки, пока видно не застыли, на прохладном ветру, и не убрались в помещение.
   Аманжол подполз к Сашке.
   — Ну чего Саня? Что придумаем?
   — Может в гости зайдем? — морпех по-дружески погладил автомат. — Посмотрим как они живут. Может чего нужного найдем.
   — В гости? — усмехнулся казах. — Можно и гости. Но надо для начала понаблюдать, куда та свора ушла. Чтобы врасплох не застали. А то мы так и не дойдем до села. Давай ка так сделаем. — он посмотрел на дорогу, по которой ушли четыре финских солдата. — Я потихоньку пройду вдоль дороги, и посмотрю нет ли рядом кого? Если нет то идем и навестим чухонцев.
   — Хорошо. — Сашка кивнул головой. — Иди. Только побыстрей. — и перебрался к камню, где наблюдал за финнами Аманжол.
   Казах кивнул головой, и сжав в руках автомат, пригнувшись, бесшумно пошел вдоль дороги, прикрытый кустами, растущими по краю сопки.
   В ожидании напарника прошло часа полтора. Сашка уже стал подумывать о том что что-то произошло, и стал нервничать, да подумывать о том, чтобы уйти отсюда в ту сторону, куда ушел Аманжол, и если что-то случилось, то помочь товарищу в беде. Но мысли перебил финн, который вышел из будки, и расстегивая ремень на армейских штанах, направился к камню, за которым лежал разведчик.
   — «Что ты падаль, за будку сходить не мог?» — злость накрыла морпеха, он тихо положил автомат на землю и достал из ножен нож. Взял его в здоровую руку, встал на колени, готовый выстрелить как пуля, поразив насмерть приближающего к нему врага. Но тот не дошел ровно метр. Повернулся спиной к камню, и что-то тихо напевая по фински стал справлять малую нужду, тем самым разозлив разведчика еще больше прежнего и он решил больше не ждать.
   Выпрыгнув как рысь из за камня, Сашка только на миг увидел удивленные глаза чухонца, не ожидавшего неприглашенного гостя.
   Нож вошел в горло как в масло. И кровь которая полилась с перерезанной сонной артерии, забрызгала теплой влагой всю масккуртку разведчика. Свалив, дергающееся в конвульсиях тело финского солдата, Сашка как кошка побежал по камням, к двери будки имея в руках только финский нож, так как автомат остался лежать у камня.  Но это похоже для него сейчас было не так и важно.
  Замедлив бег, морпех тихо подошел к двери, и прислушался. Второй финн гремел чем то в помещении, и изредка кого то ругал, на своем непонятном языке, но выходить на улицу видно не собирался, что очень настораживало Сашку, так как противник мог быть вооружен, а получить пулю из «суоми», не очень и хотелось. Но время шло, и надо было что то делать, потому что не дай Бог, явятся ушедшие отсюда финны, а тогда положение будет не в пользу разведчика.
   Морпех тихо подошел к двери, и спрятавшись за нее, приоткрыл немного и услышал.
  — Тойво? Тулла(заходи)! — И Сашка зашел. Быстро и мягко, как лесной зверь.
   Финн не ожидал увидеть перед собой противника, и поэтому тоже выглядел удивленным. Он не успел даже схватить автомат, лежавший на столе. Он вообще больше ничего не успел в этой жизни. Сашка воткнул финку, ему прямо в брюхо, крутнув ее, чтобы не оставлять чухонцу, ни малейшего шанса на жизнь, второй рукой зажав противнику рот.
  Когда чухонец обмяк, он выдернул нож, и рукой оттолкнул от себя тело. Оно грузно свалилось на пол, и из-под него потек по полу, алый ручеек крови, постепенно превращаясь в маленькую лужу. Понимая что времени уже нет, морпех бегло осмотрел будку, схватил со стола чайник с водой и выскочил наружу, к камню, у которого он оставил свой автомат.
   Пробежав мимо валявшего на земле трупа чухонца, с перерезанным горлом, он остановился и подняв чайник, прилип губами к носику сосуда жадно глотая воду.
   — Не пей все. Оставь другу. — услышал он голос Аманжола, внезапно появившемуся из-за камня.
  — Держи. — запыхавшийся Сашка протянул чайник напарнику, не задавая никаких вопросов, как будто все так было и надо. — Двое их было. — плюнул он землю, и нагнулся, положив руки на колени, тяжело дыша. — Аман! Сходи в будку. Посмотри. Может чего нужного найдешь. Жратву только не бери. Я лучше с голоду сдохну, чем ихнюю помойку жрать буду.
   — Чего тогда идти. — Аманжол нагнулся и поднял Сашкин автомат. — На держи. И уходим. Этот пост дорожный. Сейчас или финны вернуться. Или поедет кто-то. А здесь такой винегред. Селение, там, в низине. — казах указал рукой почему-то на вершину сопки. — Я до него чуть-чуть не дошел.
   — Понятно, почему тебя так долго не было. — морпех закинул на плечо ремень автомата, и опять протянул руку за чайником. — Дай еще глотнуть. Жабры от волнения пересохли.
   — Рука то как, Энем? — Аманжол мотнул головой, и усмехнулся. — Ты не пей все. Лицо в кровище. Камуфляжка тоже. Как-будто барана резал. Помойся немного.
   — Барана говоришь? — морпех оглядел масккуртку. — Правильно Аман. Барана я резал. Двух баранов. Не на свою они поляну пришли. Травку щипать. — и вдруг насторожился, прислушиваясь. — Машина едет. Бежим.
    Казах тоже услышал звук мотора приближающегося транспорта. Развернулся и побежал вперед, на сопку. Быстро и ловко забираясь на укрытую кустами и небольшими деревьями вершину. Сашка рванул за ним, почему не выпуская из руки пустой чайник.
   Как только они забрались на вершину сопки, и стали уже спускаться с нее вниз, от места где находилась будка, раздались беспорядочные автоматные очереди, но по всему было видно, что мишенью были не они, и стрельба велась наугад.
  Минут через пятнадцать хорошего бега, они перешли на шаг, и Сашка поравнявшись с напарником спросил его, тяжело дыша от быстрого бега.
  — Аманжол! Ты точно знаешь, что селение там. — и указал рукой вперед.
  — Точно! — казах обернулся к морпеху. — Чего чайник то не выкинул?
   — Да там воды еще чуток есть. Вдруг опять пить захотим. Да и может тара приго… — Сашка остановился, и замолчал на полуслове. Потом с улыбкой тряхнул головой, и посмотрел на напарника. — Чего не сказал-то? Ну разведка! Все секреты и тайны? Да?
   Метрах в пятидесяти, прямо по курсу, который они держали, вырисовывалась зеркальная гладь небольшого озера.
   — Деревня за ним. — выдохнул Аманжол.

***

    Диверсанты, из немецкого спецподразделения «Саламандра», соблюдая положенную дистанцию, шли друг за другом. Оберштурмфюрер Август Залеман замыкал эту группу, полностью доверяя тем бойцам, которые шагали впереди, и вели остальных к намеченной цели.
    Координаты конечного пути были известны, шедшему в авангарде, роттенфюреру Лоренцу. А тот был опытный диверсант, и Залеман ни на йоту не сомневался, что Лоренц выведет их к конечной цели без с указаний с его стороны. Единственное что портило настроение в данном походе, это часто приходящая ему провокационная мысль. Где Штольц, и кто такой Отто Дитц?
  Недавнее сообщение от финских союзников, что Ганса видели живым и здоровым, пока не получило своего подтверждения. Но оберштурмфюрер уже наметил план дальнейших действий, и даже наметил тех, кто из его группы пойдет к союзникам. И это будет Дитц. Надо от него как то избавится, уж слишком много он знает и стал доставлять проблемы. А в исполнении операции должен быть один победитель! И это должен быть он! Август Залеман. Без сомнений. Главное чтоб документы, которые были у унтерфюрера в папке, не пострадали. А еще главней чтоб не пропали.
   — Группе стой! — Залеман отдал негромкую команду шедшему впереди диверсанту. Тот продублировал ее следующему, и так дальше, пока цепочка группы, с шедшим в авангарде Лоренцом не остановилась.
   Оберштурмфюрер поднял вверх руку, и в ожидании, когда роттенфюрер приняв сигнал подойдет к нему, обратился к стоящему рядом шарфюреру.
   — Отто! — Август Залеман посмотрел на помощника, и указал рукой на сопку, которая высилась справа. — Там деревня! За сопкой. Возьми двух членов нашего отряда, и идите к союзникам. К финнам. У них, как ты мне недавно доложил, была встреча с унтерфюрером Штольцом. Заберите его, и присоединяйтесь к группе. В районе квадрата «С». Ты знаешь где это. У тебя карта местности есть. — и поморщившись посмотрев сверху-вниз на подчиненного, брезгливо сказал. — Почему такая грязная обувь? И опять от тебя воняет этим пошлым немецким одеколоном. Сколько я вам всем говорю. Нет ничего лучше, для нас, победителей, чем запах французского парфюма. Ладно — и он выставил вперед ладонь, словно запрещая что-то говорить в ответ. — Мы почти у цели Отто. Тайник находится в квадрате «С», и по моим подсчетам, до него осталось идти не очень долго.
   — Да. Тайник находится в квадрате «С» — шарфюрер посмотрел на командира.  — Там документы, приборы и инструменты, именно то, ради чего и была задумана и разработана операция «Асгард» и сформирована наша команда, отряд «саламандра».  Все, что в тайнике, ждет наше руководство. — и поправив серо-дымчатую кепи, с вышитой ящерицей на боку, добавил. — Пять лет назад, в этих местах была наша экспедиция. Она и сделала закладку. Для будущей работы. Вот время и пришло. — он отвернулся от Залемана, сморщив нос, и кинул тому через плечо. — Все. Я отберу двоих, и иду в деревню. За Штольцем.
   Шарфюрер Отто Дитц отошел от оберштурмфюрера и пошел вперед группы размышляя, кого он может направить на задание.
  — Бахман и Краус! — громко произнес он, подойдя в начало цепочки. Два здоровых диверсанта, подошли к нему быстрым шагом. — Да! — ответили он в унисон.
  — Там. — указал он рукой на сопку. — Финны. У них в гостях Штольц. Вы идете со мной. Мы забираем его, и идем в квадрат «С». Отряд будет ждать нас там. — и поморщившись добавил, словно подражая Августу Залеману. — Почему от вас так пахнет? Пошло? Как будто вы не на войне, а во французском борделе. Сколько раз вам говорить, не выливать на себя весь одеколон. Да и обувь у вас грязная. Все. Идем.
   Диверсанты с недоумением переглянулись, и поправив оружие, пошли вслед за шарфюрером Отто Дитцем, к сопке. За исчезнувшим, но якобы найденным союзниками, унтерфюрером Гансом Штольцем.
    Залеман посмотрел вслед удаляющейся троице и в самый последний момент вдруг переменил свое решение.
   — Лоренц! — посмотрел он на подошедшего роттенфюрера. — Остановите группу Дитца. И передайте ему, пусть он останется с нами, а два бойца идут за Штольцом. — что его побудило принять это решение, Залеман не стал объяснять удивленному Лоренцу, он и сам не мог этого понять, и только позднее он будет ругать себя за свое недомыслие, которое создаст еще более тяжелые последствия.
   Посмотрев как роттенфюрер быстро пошел к группе Дитца, Залеман поднял вверх руку, и ее движением дал команду цепочки диверсантов идти вперед. В квадрат «С». Где их ожидали секретное оборудование и документы, спрятанные в неизвестном тайнике, пять лет назад.

8 ГЛАВА
    
         Прошло часа три, как финский караул, заступил на свой пост, в деревянную избушку, на краю поселения.      
      Старый, огромный чайник, стоящий на раскаленной печке, выпустил из носика струю пара, и громко забулькал, давая понять, что вода, которой он был наполнен, закипела и его пора снимать.
   — А вот и кипяток! — Капрал Кейва Мяккинен, плюнул на земляной пол, и взял в руку кусок тряпки. — Сейчас мы его снимем! Эй! Микко Хейкелля! — окрикнул он лежащего на деревянном топчане, военного. — Поставь на стол стаканы! И достань печенье! Будем пить чай!
   Керсантти финской армии, Микко Хейкелля, открыл глаза, и ленивым, недовольным голосом, тихо проговорил.
   — Кейва! Ну чего ты меня будишь? Если хочешь попить чаю, то пей. Я совершенно ничего не хочу. — и отвернулся к стене, продолжая говорить. — Когда же это все закончится? Домой хочу. Я соскучился по своей милой Анни. С каким бы удовольствием я прижал бы ее и раздел, чтобы полюбоваться ее телом. А потом всю бы покрыл поцелуями.  Да так, чтобы она почувствовала, что ее милый Микко любит ее, и хочет ее, по прежнему! О как я мечтаю, что этот час когда-нибудь настанет. — и резко развернулся к своему товарищу. — Кейва Мяккинен! Скажи мне! Тебя ждет кто-то дома? Любимая женщина? Или ты, как старый член «шюцкора», пользуешься только военно-полевыми борделями? Ха-ха-ха! — рассмеялся Микко Хейкелля, и присел на край топчана. — Шучу, шучу. — Давай пить чай. — и встав подошел к висящей на стене полке, где стояла чайная посуда. Выбрав два стакана, в старых серебряных подстаканниках, он подошел к столу, и поставил их.
   Капрал Кейва Мяккинен, с некоторым недовольством посмотрел на своего товарища, но отвечать ему ничего не стал, посчитал это излишним. Война все-таки и нервы, и желания, у всех почти одинаковы. Правда кто-то мог об этих желаниях говорить во всеуслышание, а кто-то их держал в себе, это зависело от личности, и от характера человека. Капрал, был человеком пуританских взглядов, и поэтому многое держал в себе, стараясь избегать непотребных, по его мнению, разговоров.
     «Шюцкор», - финская, изначально полувоенная организация, членом которой был капрал, имела задачу повышения обороноспособности страны. Но после войны 1940 года она стала частью вооруженных сил страны и все ее члены были чуть ли не фанатично ей преданы. Ну просто фашисты, только финские.
   — Ладно Кейва! — Хейкелля присел за стол, и стал ждать когда Мяккинен нальет ему в стакан порцию горячего кипятка. — Давай не будем обсуждать дела домашние. Ответь мне пожалуйста. — он разломил сухую галету на две части. — Что ты думаешь о нашей последней неудаче, по поимке вражеского лазутчика? Тьфу! Где мы потеряли наших доблестных героев. Наших друзей. — и посмотрел в сторону своего товарища.
   Кейва Мяккинен стал обдумывать свой ответ. Чтобы не сказать что-нибудь лишнего. Хейкелля никогда не вызывал у него доверия и поэтому любой ответ надо было тщательно обдумать. Не зря же сослуживцы ему намекали, что керсантти финской армии Микко Хейкелля, доносит на своих товарищей и что многие уже поплатились за свой длинный язык. А учитывая свой последний разговор с луутнанти Тармо Лааксо, где он нелицеприятно отозвался о войне и о Маннергейме, было подозрение что его специально поставили в караул с этим бойцом.
   — Что я думаю? — Мяккинен хлебнул горячего чая. — Да ничего я не думаю! Русские оказались проворнее нас. Результат налицо. Четверо наших товарищей убиты. Но… Мне кажется дальше это только будет продолжатся.
    — Что будет продолжатся? — Хейкелля пристально посмотрел на своего собеседника.
    — «Ага! Вот ты и выдал себя.» — подумал про себя Кейва, а вслух произнес. — Будут продолжатся наши победы. Под руководством нашего маршала Финляндии Карла Маннергейма! Да здравствует Суоми! — И встал со стула, вытянувшись в струнку.
   Микка Хейкелля сразу же понял, что капрал просто издевается над ним, и поэтому зло плюнул на пол и отвернулся от собеседника в сторону.
    — «Ну вот и хорошо! Отстал от меня! В карауле еще почти сутки стоять без малого. Не дай Бог до ругани дойдет» — усмехнулся Кейва, и поднялся из-за стола. — Ты Микка особо не расспрашивай меня не о чем. Возьми лучше свой автомат, и выйди на улицу. Осмотри все. Мы же с тобой на посту. А ты с самого начала развалился на топчане как кот. И обо всем позабыл. А если мы пропустим кого не то, попало? — капрал посмотрел на дверь. — Ого! Кто-то идет! — и быстро, услышав шаги на улице, схватил свой «Суоми», и передернув затвор, направил его на дверь.
   Спустя секунды, дверь в помещение отворилась, и на пороге показались две фигуры. Одетые в камуфляжные масскостюмы, дымчато-серого цвета.
    — «Немцы!» — с облегчением выдохнул Мяккинен, и опустил ствол автомата. — Хейкелля! К нам гости! — повернулся он в сторону своего сослуживца. Но тот увидел это сам, и поднялся с табурета, суетливо поправляя свою гимнастерку. — Проходите! — проговорил он, и тут же понял, что прибывшие немцы его не понимают. Они, не глядя на присутствующих в помещении финнов, бесцеремонно прошли вовнутрь, и расположились по самому центру, держа ситуацию под контролем, и о чем-то переговариваясь на своем языке. Недоступным для караульных чухонцев. Один из них посмотрел на капрала и отдал непонятную команду.
  — Лег ди ваффе ауф ден боден. (Брось пистолет на пол)
    Мяккинен ничего не понял, и подошедший к нему фриц, бесцеремонно схватился за опущенный автомат, выдернув его из руки, бросил на пол.
   — Штелль дих ин ди Экке дес Швайнс. (встаньте в угол свиньи). — сильно толкнув капрала по направлению к углу комнаты. И после этого развернулся к ничего не понимающему Микка Хейкелля. — Ферстест ду дас нихт?(разве ты этого не понимаешь?).
    — «Партизаны!» — мелькнула первая мысль в голове чухонца. —«Это не немцы. Это лазутчики. Прикидываются союзниками.» — лихорадочно подумал он. Но ровным счетом не знал, что ему делать в этой ситуации. Верный автомат «Суоми», лежал на топчане, буквально в зоне досягаемости, надо было только успеть схватить его. Немец как будто прочитал его мысли, и бросив цепкий взгляд на топчан, рассмеялся, и сильно, кулаком, толкнул Хейкелля в грудь.
 — Ду браукст кайне ваффен мер. (вам больше не нужно оружие) — громко проговорил он.
  Чухонец сбитый с ног, упал прямо на пол больно ударившись спиной, и со стоном встал на колени, думая что же делать дальше. Немец отошел чуть в сторону. К столу. И автоматом сбил все что стояло на нем, на пол. Стаканы, пузатый чайник, и тонкую пачку галет.
  — Краус! Варум дас аллес? (Краус! Зачем все это? — подал голос второй пришедший фашист. И пристально посмотрел на товарища. — Вир зухен нах Штольц. Унд вир рихтен нихт унзере Орднунг ауф. (Мы же ищем Штольца. А не наводим свои порядки.) — и кивнул головой на выход. — Фраг, во дас Хауптквартир ист. Унд ласс унс фон хир фершвинден. (спроси где находится штаб и давай уйдем отсюда.)
   — Их хабе мит дизен Швайнен Витце гемахт. Ласс зи эс виссен. Вер ист дер Безитцер?( Я шутил с этими свиньями. Чтобы они знали кто их хозяин.) — и фриц которого соратник назвал Краусом, плюнул в сторону стоящего на коленях Микка Хейкелля. — Во ист дас Хауптквартир?(где штаб?). Но финн ничего не понял, и нагнув голову к полу протяжно застонал, приговаривая.
    — Как мы влипли! Кейва Мяккинен! Это партизаны! Нас убьют! — но ответа от товарища не получил. Когда Хейкелля поднял голову, то увидел, что тот неизвестный в камуфляжной форме, который больше всех издевался над ним, отошел на два шага, и перестал на него обращать внимания.
   Надо было что-то делать чтобы спасти свою жизнь. Последних слов неизвестного, обращенные к нему он тоже не понял, да и не нужно это было уже ему.
   — Окай, Фройнде! Вир верден аллес фергессен. Их хабе Витце гемахт. (Ладно друзья. Позабудем все. Я пошутил.) — улыбнулся и проговорил немец, стоящий к нему спиной, последние в своей жизни слова. И тут же упал, сраженный очередью из автомата, который схватил с топчана, стоящий на коленях Хейкелля.
   — Нихт шисен! (не стреляйте!) — заорал второй немец, и выставил ладони вперед, словно защищая себя. — Нихт шисен! — но было уже поздно. Вторая очередь положила его рядом с первым диверсантом.
    Капрал Кейва Мяккинен вышел из своего угла, и посмотрел в сторону товарища. — Что ты наделал, Микка Хейкелля? А если это не партизаны? — и опустившись на колени, разорвал ворот камуфляжа сначала на одном, а потом на втором лежащем убитом. — Ну правильно. — он кивнул головой. — Это немцы. — и показал Хейкелля два жетона, снятых с шеи убитых. — Это эсэсовцы. Только непонятно что они делают здесь. И почему они так себя вели.
   — Зачем он меня ударил? — плаксиво, схватившись за голову проговорил его товарищ. — З-а-а-чем он меня ударил?! — рвя на себе гимнастерку заорал он. — Зачем?! Если он наши союзники?! Им никто не давал право издеваться над нами! — и глянув на капрала тяжело вздохнул. — Нас расстреляют? — и опять во все горло. — Да! Нас расстреляют! — и заплакал.
   — Не вой! Ты же храбрый сын Суоми! — Кейва Мяккинен поднялся с колен, и осмотрел дом. — Открывай подвал. Скинем их туда. Как будто никого не было.
   — А дальше что? — убитым голосом проговорил Хейкелля. — Их найдут. Если они сюда пришли, значит кому-то об этом известно. — и опять схватился за голову. — О-о-о! Нас расстреляют.
   — Я тебе сказал. — твердым голосом проговорил капрал. — Скинь их в подвал. И собирайся. Мы уходим.
   — Куда? — удивленно спросил товарищ. — Куда мы уходим?
   — Туда! — махнул головой Мяккинен. — К русским. Пришло время Микка Хейкелля, заканчивать нашу войну. И в этом нам помогли они. — и он кивнул головой на пол, где лежали два расстреляных диверсанта из спецподразделения «Саламандра». — Возьми. Там в углу канистра с бензином. Все облей и подожги. Пусть все подумают, что мы перепились «древесного» спирта, и сгорели. Будет фора во времени.
    Через полчаса из военной комендатуры поселения, увидели, горящий дом, в котором находился финский караульный пост.
   Когда огонь потушили, на пожарище, в подвале, обнаружили двух расстрелянных немцев. А караульные Микка Хейкелля и Кейва Мяккинен бесследно исчезли, вместе с оружием.
    
***
   
              Разведчик Сашка Кирьяков, закрыв глаза, стоял на берегу озера, и вдыхал полной грудью неповторимый аромат воздуха, исходивший от зеркальной глади воды и никак не мог этим ароматом насладиться. Было такое ощущение что он попал в сказку. Не свистели пули, не взрывались снаряды. Была только тишина, разбавленная запахом травы, сосны, и озера, и лишь висевший автомат на плече, возвращал его в суровую действительность, которая окружала его на протяжении, долгих, последних лет.
   Уходить отсюда не хотелось. Было желание задержать свой первый шаг в дорогу. Ну хоть на секунду! Хоть на миг! Не покидать это волшебное место, отключившее его сознание. Растворится в нем! Стать одним целым! Но…
   — Пойдем Аманжол! — Сашка тряхнул головой, словно избавляясь от каких-то тяжелых мыслей. — Веди. Где этот поселок?
  Казах словно почувствовал какие эмоции сейчас испытывает его друг, и положил руку на плечо морпеха. — Энем! Мы идем вперед! Отбрось все думы!
  — Да отбросил уже! — Сашка поправил автомат, и повел плечами. — Просто иногда не могу понять. И чего человеку не хватает? Живи себе. Радуйся жизни. Не-е-ет! Надо войну затеять. Ладно. Хватит о высоких материях. Пошли к поселку.
   Обойдя озеро, разведчики, стали подниматься на сопку, с которой, по словам Аманжола, внизу, в низине, будет видно селение.
   Достигнув вершины, и пройдя метров сто, подойдя к месту где начинался спуск вниз, их глазам открылся небольшой поселок. Дворов на сто.
   — Аман! — морпех внимательно стал смотреть на открывшуюся панораму. — Что-то никого не видно. Как будто вымерло все. Может здесь и нет никого. Немцы кажется выселяли всех отсюда.
   — Да нет Саша! Я когда сюда дошел, видел, ходили люди. Местные. — И Аманжол прилег на траву. — Ты тоже ляг. — ударил он Сашку по ноге рукой. — Издалека видно очень хорошо кто на сопке стоит.
   Морпех прилег на живот, рядом с напарником, и молча продолжил наблюдать. Может все-таки кто появится внизу. Или местные. Или фрицы. А может финны. В общем пока не наступит ясность, кто на данный момент находится в селении, идти туда было опасно, а рисковать просто так, не было никакого желания.
   — Аманжол! Смотри! — Сашка толкнул напарника, и рукой указал на дом. — Баба какая-то вышла! — и правда. Из дома стоящего на краю селения, вышла девушка, в накинутом на плечи полушубком, с железным ведром в руке.
  Выплеснув на землю содержимое ведра, она посмотрела на сопку, как показалось морпеху именно на то место где они с напарником лежали, и что то крикнув, зашла обратно в дом.
    — Аман! — Сашка с недоумением посмотрел на казаха. — Она чего, нас увидела? Во дела.
    — Да никто тебя не увидел Саша! — улыбнулся Аманжон. — Мнительный ты стал. Все в порядке. Это она не тебе орала. А пацану.
   — Какому пацану? — удивленно спросил морпех.
   — Да вон бежит. — Аман кивнул головой. И Сашка увидел как к дому, из кустов у подножия сопки, бежит невысокий пацан. Лет двенадцати. — Мать видно домой позвала.
   Сашка проводил взглядом мальчишку, пока тот не скрылся за дверью дома, и повернул голову к Аманжолу. — Вот туда я Аман и пойду. Похоже фрицев нет в селении.
   — Иди Саша. Только аккуратно. — напарник кивнул головой. — Вещмешок оставь. Если что, открывай огонь. А в общем что я тебя учу. Сам знаешь.
   Морпех скинул с плеч «сидор», и зорко поглядывая по сторонам, стал тихо спускаться с сопки. По направлению к крайнему дому, откуда недавно вышла девушка и позвала пацана.
   Подойдя к двери дома, Сашка остановился и прислушался. В доме было тихо.
Морпех сжал автомат в руках, положил палец на спусковой крючок и с силой толкнув дверь, влетел в помещение. Будучи готовым сразу же открыть огонь, в случае непредвиденных обстоятельств, угрожающих его жизни.
   Его взгляду открылась мирная картина. За столом, по всему видимому, в кухне, сидело два человека. Девушка лет двадцати, и пацан. Они обедали.
   Запах в кухне стоял такой ароматный, от чего-то недавно сваренного, что у Сашки аж закружилась голова, и он чуть не упал. А хозяйка с пацаном, даже не пошевелились и не подали голоса, увидев на пороге человека с автоматом, одетым в форму, ну никак не похожую на ту, которую носят военные из местных, находящихся здесь, армейских частей.
   Морпех глубоко вздохнул и посмотрел на хозяйку.
   — Немцы в поселке есть?
   Девушка спокойно встала из-за стола, и рукой, взъерошив, сидящему на табуретке пацану волосы, ответила, глядя морпеху в глаза.
    — Немцев нет. Финны стояли. Но рано утром все собрались и куда-то быстро уехали. Сейчас в поселении военных нет.
   Сашка нагруженный эмоциями, даже не обратил внимания на необычный факт. Что он задал вопрос по-русски и хозяйка, также по-русски, ему и ответила.
   — Собери что-нибудь пожрать. — морпех решил не играть в интеллигентность, а сразу же взять быка за рога. — Да побыстрей милая. Уходить надо.
  — Какой ты скорый! — Девушка сложила руки на груди, давая понять что она ничего и не кого не боится. — А ты не спросил у меня, есть ли у меня какие запасы?
  И тут морпех вернулся в реальность, и вспомнил. что он находится в тылу немцев. На территории враждебного государства Финляндия. И русских здесь не должно быть. Они все были депортированы финнами. Или немцами. А те кто остался жить на этих землях, были карелами. Или какими-то народностями, близкими к финнам. Саамами или вепсами. Но не русскими.
  Хозяйка повернулась к нему спиной, и прошла к столу.
   — Садись за стол. И поешь с нами. — Но Сашка остался стоять на месте. — Чего стесняешься. — девушка указала рукой на лавку, стоящую с другой стороны стола. — Садись, садись.
   — Да нет. — морпех даже как-то растерялся. — Времени нет. Вы уж соберите чего-нибудь. Если есть. — и опустил автомат. — Немного. Перекусить. Да дальше идти надо.
  — Менен улос (пойду на улицу) — вдруг проговорил пацан и посмотрев на морпеха, поднялся из-за стола. Сашка насторожился, и опять поднял автомат.    Хозяйка это увидела, и улыбнувшись сказала мальчишке. — Пуху веняйя Арво (говори по русски Арво). Хян эй иммярря мейтя я пелькя петтямистя. (он нас не понимает и боится предательства.)
   — Хорошо Илта! — кивнул головой пацан и повторил, но уже на понятном разведчику языке. — Пойду на улицу.
   — Иди Арво! — хозяйка дома, обошла стоящего у входа Сашку, и посмотрела на улицу. — Если увидишь кого-нибудь. Ну дядю Валто например. Ты сразу же приди и скажи. Хорошо?
  — Да Илта. — ответил пацан и вышел из дома. Сашка и хозяйка дома остались одни.
   — Ну что сядешь за стол? — Илта сняла с головы платок, и распустила белокурые длинные, ниже плеч, густые волосы.
   — «Хм! А она ничего. Красивая.» — подумал Сашка, и прошел к столу. — Да нет хозяйка. Садится за стол не буду. Не один я. Друг меня ждет. Собери чего-нибудь. Да пойдем мы. — морпех не сводил глаз с хозяйки.
    Она это увидела, и засмеялась.
   — Ладно солдат. Соберу. — и прошла в комнату. Через три минуты она вышла оттуда, неся в руках маленький холщевый мешок, и видно не пустой, с чем-то внутри. — Держи. Жалко быстро уходишь. Не рассказал, как война идет. Мы новостей почти не знаем. Немцы одно говорят. Финны другое говорят. А судя по тому какая суета вокруг, происходит третье.
   — Извини! — Сашка опустил взгляд. — Надо идти. Все хорошо. Мы побеждаем. — и взяв из рук девушки мешок, потоптавшись вышел за дверь. «Тьфу ты!» — тяжело вздохнул он. — «Аж вспотел. Ладно. Аманжол ждет.» — и зорко осмотрев местность, рванул к сопке.
   Забравшись наверх, тяжело дыша, разведчик присел на землю.
   — Аман! — позвал морпех друга. — Иди ко мне! Я покушать принес. — и вывалил на траву содержимое мешка. — О-о-о. Рыба. Картоха. И хлеб. — Сашка заулыбался. — Ох пожрем! — и подкинул вверх соленую рыбину.
    — Прекрасно Александр! — подошедший Аман оглядел принесенную другом еду, и присел рядом. — Давай покушаем.
   Через пять минут, все принесенные морпехом явства, были съедены. И разведчики легли на траву, позволив себе хоть немного отдохнуть.
   — Аманжол! — позвал Сашка напарника. — Что будем делать дальше?
   — Домой пойдем! — казах посмотрел на напарника. — Понимаешь Саша! Мне надо в часть. Меня ждут. И причем очень ждут. Извини. Я не могу тебе многого рассказать. Не время. И не место. Но я могу сказать тебе точно одно. Времени у меня, воевать здесь, уже нет.
  Морпех с интересом посмотрел на напарника.
    — Да я Аманжол это давно понял. Что никакой ты не интендант. Другого полета ты птица. Не надо. Не рассказывай. Вот только выслушай меня, и пойми правильно. — Сашка поднялся и присел на траву, глядя в глаза напарнику. — Вот ты вернешься за линию фронта, и дальше будешь службу тащить. Ну свою службу. А я? Задание не выполнил. Фашика не притащил вовремя. Что мне? — морпех развел руки по сторонам. — Штрафбат? Или к стенке? Нет. Мне сейчас возвращаться нельзя. Мне сейчас здесь повоевать надо. Привести к нам какого-нибудь генерала.
   — Да ты что Саша? Какой генерал? Мы документы несем. Кто тебя осуждать будет? — Аманжол глянул на морпеха. — Нашивки содрали. Все расскажешь как было. Я подтвержу. — но по виду Сашки, поняв что уговоры впустую, махнул рукой. — Хорошо. Как решил, так пусть и будет. Я точно знаю что ты не трус и не предатель. Единственное скажу. Береги себя. Энем! Пока ищешь генерала.
   — Да нет Аман! Не генерала. Помнишь что немец был одет в непонятную для нас форму? И нашивки у него необычные. — морпех достал из кармана масккуртки споротые с немецкого камуфляжа нашивки, и протянул их казаху.
   — Да вижу. — Аманжол посмотрел на шевроны.
   — Не может быть этот немец один! — Сашка сжал кулаки. — И «смершевец» говорил что это спецподразделение «Саламандра» называется. Что они здесь какую то гадость хотят устроить.
   — Ну и? — Аманжол с интересом посмотрел на напарника. — Что ты хочешь делать?
   — Хочу я Аман в поиск уйти. — морпех сжал кулак. — И найти их! Надо же все-таки и задание выполнить! Фрица приволочь! И тогда все пучком будет! — и отчеканил. — Задание Аманжол я должен выполнить! А то я уважать себя перестану. — и тихо добавил. — Да и ты Аман, тоже меня уважать перестанешь.
   — Ну что ж Саша! Решение правильное! Я поддерживаю тебя. — улыбнулся казах. — Помнишь как я тебе говорил? Ты жаужурек батыр! Герой без страха! Небо тебя сбережет!
   — Скажи там, дома, что я живой. — Сашка крепко сжал автомат. — И скоро приду.
   — Скажу! — Аманжол поднялся с земли, и взял в руки вещмешок. — Иди Энем сюда, я тебя обниму на прощанье. — и сжал подошедшего к нему морпеха в крепких мужских объятьях. — Еще раз скажу. Береги себя. После войны встретимся.
  — Встретимся Аман. Обязательно встретимся. — Сашка опустил голову, и замолчал.
   Аманжол еще раз обнял друга, и закинув вещмешок за спину, а автомат на плечо, пошел в сторону линии фронта. Пошел не оборачиваясь.
   Сашка откинулся на траву, и стал смотреть в небо, тяжело переживая расставание с другом. А ведь и правда было очень тяжело на душе. Аманжол Турекулов. Замечательный человек. Искусный воин. Мудрый учитель. За столь короткое время, проведенное вместе в этом поиске, Сашка как будто присох к нему.
   Сколько пережили вместе. Сколько раз казах спасал его от верной гибели. Как предостерегал его от беды. Как давал морпеху мудрые советы. Как учил жизни. Да разве это забудешь? Да никогда. Встретимся ли? Неизвестно! Сука-война может этому помешать. Но будем стараться жить и побеждать. И тогда встреча будет точно.
    Сашка встал с земли, и кинул автомат на плечо. — «Ну что? Подумаем что делать дальше? С чего начать поиски? Пойду в поселок. Может… Как ее зовут? Илта. Может Илта чем поможет?» — И разведчик, посмотрев вниз, и оценив ситуацию, стал быстро спускаться вниз.
  Осторожно подойдя к дому, он поднял автомат, и подошел к двери, прислушиваясь. Было тихо.  Сашка толкнул дверь, и вошел в дом. Илта сидела за столом, и вертела в руках какую то бумагу, кажется это была газета. Увидев морпеха, она встала и кивнув головой, улыбнувшись, тихо сказала.
  — Не ушел?
  — Не ушел. — ответил ей Сашка, и вздохнув, положил автомат на скамейку. — Скажи мне. В поселке точно никого нет?
  — Точно никого нет. Кроме жителей. — Хозяйка дома подошла к разведчику. — А ты надолго? Или все? Война закончилась?
   — Да нет… — Сашка не успел договорить, как дверь распахнулась и в комнату вбежал пацан. Он был очень возбужден и чем-то сильно напуган.
   — Илта! Илта! — подбежал он к хозяйке, испуганно кивая головой.
   — Что случилось Арво? Что случилось? — Илта прижала к себе испуганного мальчугана. — Успокойся! Говори! Что произошло?
    — Там стреляют! — указал пацан на дверь.
    — Где стреляют? — Сашка сделал шаг к мальчишке.
    — Там! В сопках. Сильно стреляют.
    «Аманжол ушел уже как часа три.» — подумал морпех. — «Значит это не он. Партизаны? Разведка? Надо подняться на сопку. Наверное нужна помощь.» — и схватив автомат, сделал шаг к двери.
  — Стой! — закричала Илта, морпех резко затормозил и обернулся на крик. — Стой! Ты уже не поможешь ничем.
   И Сашка сделав еще один шаг, остановился.

***
   
             Оберштурмфюрер посмотрел на наручные часы, и поднял вверх руку, приказывая всем бойцам остановится.
   — Дитца ко мне! — отдал он команду идущему впереди его диверсанту. Тот кивнул головой и передал приказ по цепочке.
   Август Залеман отошел чуть в сторону и стал дожидаться шарфюрера, поглядывая по сторонам.
    — «Какие дикие края!» — подумал он и тяжело вздохнул. — «Но судя по всему здесь и находятся те места силы, которую мы ищем. Не зря же пять лет назад сюда была отправлена экспедиция. И она нашла подтверждение тех гипотез, о которых задумывался наш орден. Я докажу, что выбор меня, как исполнителя планов нашей организации, был сделан не зря. Ну где этот Дитц. Тащится как улитка. Пора выходить на связь.» — и с недовольным видом посмотрел на быстро шагающего к нему шарфюрера Отто Дитца.
   — Слушаю оберштурмфюрер. — Дитц тяжело дышал.
   — Отто! Пришло время связи. А ты все шагаешь и шагаешь. — Залеман старался казаться спокойным. На связь надо было выходит через три минуты, но если б он не остановил группу, то сеанс прошел бы с опозданием. А если учитывать, что оберштурмфюрер, как и положено немцу-эсэсовцу был крайне педантичен, то опоздание для него, в каком-либо деле, было смерти подобно. — Разворачивайте рацию, и свяжитесь с майором Фридрихом Заукелем, он уже ждет. И узнайте последние новости. — И Залеман отвернулся в сторону. Не то сейчас время показывать свое братское отношение к товарищам по организации. А особенно к Дитцу. Сейчас нужно быть строгим и требовательным. На кону стоят большие ставки.
   Отто Дитц пошел вперед по цепочке, и остановился, когда подошел к радисту. — Пауль. Свяжись с Драхе и узнай последние новости. — отдав эту команду он отошел чуть в сторону, чтобы не мешать радиосеансу. — «Какие… проклятые места. Нет ничего лучше нашей Германии. Да. Германии. И еще! Залеман похоже хочет от меня избавится. Чего то он догадывается. Но не время еще раскрывать ему что я поставлен высшими чинами организации чтобы дублировать его действия, дабы он не провалил операцию «Асгард» и довел ее исполнение до логического завершения. Придет время и когда документация оставленная в тайнике будет у нас я и откроюсь ему.» — думал шарфюрер, пока не услышал встревоженный голос радиста, который звал его.
   — Шарфюрер Дитц! — подбежавший Пауль схватил Отто за руку. — Дитц! Беда!
   — Что еще такое случилось? — шарфюрер сплюнул на землю и посмотрел на радиста. — Докладывай! Что еще произошло?
    Радист замялся и не торопился отвечать.
    — Пауль Ренн! Что случилось? Война закончилась? Или американцы заключили с нами мир, и объявили себя союзниками? — выкрикнул он. — Чего молчите? Говорите! Я вас слушаю!
   — Шарфюрер! Доложите оберштурмфюреру! «Дракон» передал! Алоис Бахман и Берхард Краус… убиты!
    — Убиты?! — земля у шарфюрера под ногами закачалась. Вот этого он не ожидал точно. — Где? Как?
   — Я же сказал. — радист с недоумением посмотрел на Дитца. — «Дракон» передал. И еще. Союзники поймали какого то русского шпиона. Очень ценный объект. Ждут нас.
  — Ждут нас. — тихо повторил Дитц, и развернувшись пошел к Залеману чтобы доложить ему горькую новость о погибших товарищах.

9 ГЛАВА


     Было четыре часа утра полярного летнего дня, но солнца, которое в это время года, двадцать четыре часа не заходит за горизонт, видно не было. На небе были тучи. Что было на руку небольшой группе, быстрым шагом идущей от линии фронта.
     — «Ну что ж операция началась, надежд на успех очень мало, даже не то чтобы очень мало, а вообще нет. В этом правда трудно признатся, но… но что же поделаешь?»!    — подумал Лахов и хотел повернутся к Строгову желая задать тому вопрос, но передумал, и продолжил обдумывать прошедшее событие. — «Двадцать минут назад состоялся переход на сторону немцев, нового подготовленного агента, взамен пропавшего Турекулова Аманжола.И роль этого агента выпало исполнять майору Корзунову. Хорошая кандидатура? Наверное в текущих условиях, да. На подготовку перебежчика было очень мало времени, но… но были проработаны все мелочи. Все было учтено. Майора арестовали по подозрению в госизмене, и если в нашей службе был «крот», то все подозрения от майора были отведены. Идея с побегом из под ареста пришла в голову внезапно, но это похоже сработало.
   Никто из младшего состава службы контрразведки не был посвящен в детали операции, и не только в детали, а и вообще что операция под кодовым названием «саламандра» разработана и готова к исполнению. Об этом предупреждали с самого верха. Задание у Корзунова непростое. Найти диверсионный отряд. Найти во чтобы то не стало. На то он и перебежчик. И идет именно на поиски «саламандры». Не так давно, как вчера, пришел приказ. Отряд немецких диверсантов должен быть уничтожен. А как контрразведка это сделает верхА особо и не интересовало.» — Аркадий Исаевич остановился и опять посмотрел на Строгова.
   — Александр Павлович! — негромко позвал он его. — Как ты думаешь? — хотел было задать он Строгову вопрос, но замолчал, увидев как контрразведчик поднес к своим губам палец, запрещая что либо говорить. Он кивнул и опять молча, наедине со своими мыслями, пошел вперед, к машине, которую они оставили у сопки.
    И Строгов тоже шел, думая, и не только о начале операции но и о событиях происходящих в эти дни.
    — «Вопросов много. Ответов нет. Ну не то чтобы нет, а очень мало. И эти ответы не раскрывают полную картину событий, которые сейчас разворачиваются. Первый вопрос. Какая задача поставлена «саламандре»? Второй, важный вопрос. Где она будет выполнять свою задачу? Где ее ждать эту группу? Судя по всему, там звери натасканные, и ждать от них можно всего самого плохого. И еще, разведчик который ушел с помощником в тундру за телом диверсанта, пропал, и не вернулся. Что с ним? Где он? Может в плену? Тогда немцы могут многое узнать и поменять свои планы.
   У нас есть информация по этой группе, и что к ним должен был уйти человек от нас, но и только. Будем ждать. Перебежчика мы подготовили, ну а там… в общем, теперь только надежда на то, что майор справится с заданием. Кой-какие бумаги под видом секретных мы ему дали с собой. Пускай для врагов это будет призом. А через пару дней в тыл к немцам уйдет наша диверсионная группа «ликвидаторов». Она должна будет сесть на хвост «саламандре» и уничтожить ее. В определенных местах, майор будет оставлять шифровки, чтобы наши ребята знали о передвижении группы. Наша главная центральная задача, «Саламандра» должна быть уничтожена, чего бы нам это не стоило.»
   Вот с такими мыслями и подошли к машине Строгов с Лаховым.  Усевшись в «виллис» Лахов достал из пачки «Казбека» папиросу и размяв ее закурил:
    — Ну что ж. Операция Саламандра началась. — Тихо сказал он как бы сам себе. — Корзунов это конечно не Турекулов. Но тоже боец с головой. И я уверен что он все сделает как надо.  — И Строгову. — Поехали Александр Павлович. Поехали к полковнику Горобцу. Там сейчас командир нашей спецгруппы старший лейтенант Орлов. Его группе и будет поставлена задача уничтожить «саламандру».
   Строгов кивнул и завел машину.
 

***

   Сашка сидел на скамейке, в дальней маленькой комнате, куда его проводила хозяйка и со злостью в себя ругал:
 — «Но чего я послушал эту девушку? Почему я не пошёл в сопки? Почему я отказался помочь тем, кто вёл бой?» — Вопросы, вопросы, вертевшиеся в голове не находили ответа. — «И кто это девушка? Почему она так хорошо говорит по-русски? Ведь точно известно, что все русские вывезены отсюда. Надо поинтересоваться. Кто все-таки она? Что это за пацан? —  И услышав шаги поднял автомат, надо быть начеку.
    После того, как мальчишка прибежал напуганный выстрелами, прошло уже много времени, но все равно могло случиться всякое. А вдруг фрицы войдут в селение для проверки. Или еще что-нибудь? Так что лучше быть готовым к бою.
    — Да положи ты его куда-нибудь. — в комнату вошла Илта и
усмехнулась. А потом, словно прочитав мысли морпеха, проговорила тому. — Скажу тебе раз, немцев я к тебе не приведу, так что не бойся. Скажу тебе два. Не надо тебе в сопки было идти. Помочь ты уже вряд ли кому смог бы. Скажу тебе три. Раз ты сюда вернулся, значит у тебя есть какие-то планы, да? —  И ответила сама себе. —  Да, есть. И еще. Если у тебя какие-то вопросы ко мне, то ты задавай, а я тебе все отвечу. А то, глядя на то, какой ты растерянный и грозный, хочется самой тебе все рассказать.
    —Ничего я не растерянный. — Буркнул Сашка и положив автомат на пол спросил хозяйку. — У тебя есть чего-нибудь теплое, типа гимнастерки. Я немного замерзаю, у меня под камуфляжем нет ничего.
     —А где это ты все оставил? Засмеялась Илта и почти игриво. — Кто тебя заставил раздеться? Неужели бабу какую встретил? Там, сопках. А потом видно мужинек возвернулся. Ха-ха-ха-ха. Что? Пришлось голым драпать?
   — Не смешно. — огрызнулся Сашка. — Не баба и не мужик. На отдыхе стояли. Я снял все просушить. А там враги, еле скрыться успели. Автомат, да камуфляж прихватить успел. Остальное фрицам оставил. Или чухонцам. —  Сашка сам немного постеснялся своего порыва. И опять спросил, отводя взгляд от девушки. — Ну есть чего-нибудь? Если есть принеси, а не смейся.
     — Сейчас посмотрю. — Кивнула головой Илта и вышла из комнаты плотно прикрыв за собой дверь.
   Сашка не знал куда себя деть. Какое внезапное чувство охватило его, и он не понимая что с ним происходит как то засуетился. Поднял автомат отсоединил магазин.
   — «Почистить оружие надо». — и провел рукой, по стволу. Потом опять вставил рожок в оружие, и тяжело вздохнул. — «Ну мама. Надо побыстрее отсюда уходить все нервы измочалил. Уйду в сопки. Там мозги на место встанут, а то здесь дерганный стану. Или вообще кондрашка хватит. Или кого-нибудь застрелю». — Хотел было высморкаться, но понял, что здесь чистый пол и тяжело вздохнул. — «Все. Сейчас хозяйка принесет одежду и вперед». — И тут же сказал вслух вошедшей Илте. — О! Вижу несешь что-то. Прекрасно. Судя по выражению твоего красивого лица, что-то очень красивое. — Сашка попробовал улыбнутся.
     —Несу несу. — ответила ему Илта и положила рядом с ним на лавку какой-то куль. — Доставай, что нашла, то и принесла. Красивое или нет, сам посмотри. Но имей ввиду, здесь не магазин одежды для неизвестных… —  Она посмотрела на морпеха и цокнула языком. — … Красивых воинов.
    Сашка засмеялся и стал потрошить принесенный мешок, доставая из него вещи и разочарованно глядя на хозяйку.
  — Чего другого не было?
  В мешке лежал немецкий стиранный китель без погон и две старые кофты. —  Такая красивая. —  попытался пошутить он. — И такая бедная. Чего так мало? — И покачал головой, усмехаясь. — Ха-ха-ха.  Не-а-а-а. Я так не согласен. Я же гость, а гостям все самое лучшее, а?
    —Больше нет. — кивнула головой Илта. — Все забрали. В помощь фронту. А нажить новое время еще не было. Ладно, снимай своё и примеряй, чем, как говорится богаты.
   Сашка мотнул головой, улыбнулся и стал снимать масккуртку обнажив молодое здоровое тело.
  — Ты хоть отвернись! — он посмотрел на Илту и заметил что она с интересом смотрит на него.
     —Ого, а это что? — Илта посмотрела на разбитую руку морпеха, опять покрасневшей, распухшей раны. —Надо лечить. — и протянув к ране руку погладила её пальцами. — И спина вся синяя. О-о-о, и локоть! Ты что? Под танк попал? — Качнула она головой и быстро направилась к двери. — Посиди чуть-чуть. — И уже откуда-то издалека. — Сейчас мазь принесу. — Она опять куда-то побежала, ставив Сашку наедине со своими мыслями.
     —Солдат, иди в комнату, Илта зовет. — В дверь проснулась голова мальчугана. — И одежду с собой забирай, и оружие.
     Сашка поднялся с лавки, взяв в одну руку автомат, в другую камуфляжную куртку пошел след за пацаном.
     — Вот он Илта. — Провозгласил мальчишка и указал взглядом на морпеха.
    —Да, вижу- вижу — отозвалась девушка. —  Иди на улицу Арво, и смотри там в оба глаза. Если пойдёт кто-то посторонний, сразу же бегом домой. — Отдала она приказ пацану.
    Тот насупился, посмотрел на хозяйку  и тихо ей предложил.
    — Давай я вас на замок закрою. Как будто в доме никого нет, а сам в сопки пойду. Чего мне у дома сидеть? Не интересно, а там хоть поброжу, посмотрю.
    — Не очень хорошо, Арво. —  кивнула головой Илта. — Но ладно, закрой нас, иди поброди. Только смотри там, аккуратно ползай по сопкам, и не ходи туда, где стреляли. —  и пристально посмотрела на пацана. —Ты понял меня? Не ходи туда, где стреляли. — И махнув рукой, добавила с некоторой горечью в голосе. — Ммм, да кто тебя удержит, знаю. Обязательно туда попрёшься.
    — Не попрусь. —  тихо ответил Арво и вышел за дверь, плотно её прикрыв, и судя по звуку навесил на неё замок.
  Сашка же уселся к столу на лавку и посмотрел на Илту. Слова, которые он хотел только что сказать, словно улетели куда то и от этого он растерялся еще больше.
    — Давай лечиться будем. — Только и смог он пробормотать, глядя на девушку. Сейчас он переживал непонятные, плохо поддающиеся объяснению чувства.
     Хозяйка подошла поближе и указав рукой на вход в другую комнату избы, тихо сказала.
    — Пройди туда, не буду же я тебя мазать, там где мы кушаем, это не хорошо.
    — Хорошо, пойдём туда. — морпех встал и пошагал по направлению, куда указала Илта.
   Войдя в комнату он с интересом осмотрелся. В небольшом помещении было очень уютно и спокойно. В красном углу висела небольшая икона, вдоль стенки стояла большая кровать, застеленная красивым пуховым одеялом, и стоящими на нём большими подушками. На полу лежали цветные домотканые половики. А в углу стоял большой глиняный кувшин с засохшими камышами.
   Было так уютно, по-домашнему, что сама энергия этой комнаты убивала чувство опасности. Притупляла страх войны.
    Сашка тяжело вздохнул. Энергетика этого дома была очень сильной, и он это почувствовал каждой клеткой своего организма. Ему ужасно захотелось, как улитке спрятаться в свою раковину и забыть все.
   Он помотал головой желая вернуться в действительность, и словно от бессилия опустился на пол.
     — Ложись на кровать. — сказала Илта, и Сашка растерялся от такого предложения. Девушка это увидела и рассмеялась.
    — Какой ты стеснительный! Ложись говорю, раны твои смазывать буду. — Она резко подвинула подушки, да так что они упали на пол. — Ложись говорю.
     Морпех передёрнул плечами и глубоко вздохнув, лёг на живот на кровать и закрыл глаза. Ощущая то, что краска залила его лицо, от прихода какого-то забытого природного чувства. Илта коснулась его тела своими нежными мягкими пальцами, и Сашку мгновенно куда-то понесло. Он понял, что ещё немного и сдержать себя будет очень трудно. Наверное, почти невозможно. Морпех перевернулся на спину и вцепился руками в одеяло.
   Девушка не сказала ему не слова, и стала смазывать его раны и какой-то очень пахучий мазью. Процедура длилась минут десять. Морпех успел вспотеть раза три, пока не услышал нежный голос хозяйки.
    — Ну вот и всё. Раны я твои обмазала, скоро они заживут.
  Сашка же не хотел открывать глаза. Так хорошо, и спокойно ему было. Он опять перевернулся на спину и протянув свою руку на ощупь нашёл ладонь Илты. Тихонька сжав её в своей ладони, морпех глубоко вздохнул.
   — Как хорошо. —  прошептал он, чувствуя то, что хозяйка не убирает свою немного дрожащую руку. — Илта. —  Он открыл глаза и посмотрел на хозяйку. «Какая она всё-таки красивая.» — подумал  Сашка, и притянув девушку к себе обнял  и жадно, но нежно поцеловал её в губы, и девушка безвольно обмякла в его руках.
   Часа через три, когда Илта и Саша сидели за столом в кухне, замок с той стороны двери сняли, в помещение зашёл Арво.
 —Ну что нагулялся? — Илта поставил на стол чашку и горячий чайник. — Садись, пей чай.
  — На сопку ходил. — впился зубами в краюху хлеба пацан. — Где стреляли. Километра два отсюда. Кровищи там очень много. Значит, кого-то убили. Но тела нет, унесли видно. Следы к финнам ведут, к их части.
    —Я же тебе сказала, не ходи туда! — Закричала на мальчишку Илта. — А если бы в это время стрелять стали? Когда ты будешь слушать, что тебе говорят?
   — Когда война кончится? — По-взрослому, серьезно ответил Илте Арво и посмотрел на морпеха. — Я там автомат нашёл. Новый немецкий. Хочешь покажу? — И поднявшись из-за стола, пошёл к выходу.
   — Ха-ха. Чего я? Автомат немецкий не видел. — Засмеялся Сашка. Но бросив свой взгляд на Илту, все-таки встал из за стола.
    — Надеюсь, ты его не притащил в дом! —  Крикнула уходящему мальчишке вслед Илта, и морпеху. — Посмотри, Саша, да выкинь его куда-нибудь. И прошу тебя… — И не договорив, приложила ладонь к губам.
    — Не переживай. Пойду посмотрю. —  кивнул Сашка. —  В дом не затащит, не разрешу. — И быстрым шагом, взяв руки по ППШ отправился к выходу. Выйдя из дома он глазами поискал мальчишку. Увидел того, стоящего у подъема. Зорко, оглядевшись по сторонам, бегом, пригнувшись, двинулся к нему. Когда они оказались на месте, Саша приказал:
  — Ну показывай, куда ты его заныкал.
   — Да вот он. —  Мальчишка раздвинул, кусты и показал морпеху, лежащий на камне немецкий автомат.
  — Ладно, это не нужная железяка. Оставь его здесь, пусть лежит. Мхом, закидай. Больше ничего не было?
  — Да нет, ничего. А-а-а.  Разве, что еще вот это. —  Подозрительно замялся мальчишкой и тихо сказал. — Я сейчас покажу, только ты не отбирай. — И нагнувшись к земле, раскидал мох, вытащил из него нечто, и аккуратно положил на камень рядом с автоматом.
   Сашка бросил взгляд на камень и остолбенел не в силах, ни сказать ни слова, ни сделать никакого движения. Его словно парализовало.
 — Сука война. —  Горько вздохнул, он и прикрыл, от бессилия глаза. На камне лежал остроотточенный старинный кинжал. Канжар Аманжола Турекулова, его друга.
   Зайдя в дом, Сашка молча сел на лавку, и долго сидел, не проронив ни слова, думая о чем то о своем. Потом также молча встал, одел ремень автомата на плечо и повернулся к двери на выход, но не пошел, а остался стоять, чувствуя, что что-то не дает ему сделать шаг вперед. Он обернулся. Илта стояла у окна и смотрела на него. А по ее щекам текли слезы.
   Сашка тихо подошел к ней и обнял, боясь даже подумать о том, что он может больше никогда ее не увидеть.
   — Пойду я. — тихо сказал морпех и сглотнул слюну. Какой то ком встал в горле, непонятный, мешая глотать. Сашка ладошкой вытер слезы Илте и улыбнулся.
   — Я скоро приду Илта. Приду к тебе.

***
       Подходя к стоящему с недовольным лицом, оберштурмфюреру, Августу Залеману, шарфюрер Отто Дитц не знал толком, как ему доложить о произошедшем происшествии. Но весть была ужасная и докладывать надо было обязательно.
      — Оберщтурмфюрер! —  Дитц встал по стойке смирно, хотя в их подразделении учитывая специфику их службы, было не принято это делать. — Случилось… —  он немного замялся.
   — Что случилось Отто? — Залеман посмотрел на шарфюрера. — Хватит жевать кашу. —  не повышая голоса, медленно сказал он, внутренне догадываясь, что произошло что-то из ряда вон выходящее. — Докладывайте.
    — Два бойца нашего спецподразделения «саламандра», Алоис Бахман и Берхард Краус, найдены застреленными в поселении куда вы их направили для встречи с Гансом Штольцом. — Отчеканил Отто Дитц. — Более неизвестно ничего. — Про пойманного союзниками шпиона Дитц решил доложить чуть позже, когда волнения от дурной вести улягутся.
     — Кто? — оберштурмфюрер еле сдержал гнев. — Кто это доложил?
     — Сейчас по связи с майором Заукелем. —  шарфюрер принял
позу вольно. — … доложили. То есть нам сказали, то есть…
   — Хватит путаться Дитц. —  Залеман взял себя в руки, как и положено педантичному нацисту истинному арийцу. — Позвать всех сюда! — и кивнул головой на растянувшихся в цепочку диверсантов.
   Шарфюрер поднял верх руку и движением, ее, дал всем команду собраться вместе. Через минуту все спецподразделение стояла в вольную шеренгу перед глазами оберштурмфюрера.
   — Камраден. — Залеман оглядел диверсантов. — Камраден, волею случая нам придется изменить наш маршрут. — И увидев вопросительные взгляды некоторых из них отчеканил. — Погибли два наших товарища. Погибли от подлой таинственной руки нашего врага. Но мщение наше будет неотвратимым. Сейчас мы немного изменим наш маршрут. И выдвинемся в село, где произошло это подлое убийство. А потом наказав всех виновных в нем, мы проследуем дальше. Проследуем туда, куда послала нас наша организация для выполнения поставленной задачи. Всем приготовится к бою! — И он повернулся к Отто Дитцу. — Шарфюрер всех встречающихся на нашем пути расстреливать. Никто не должен нас видеть. Как и никто не должен знать, что мы находимся здесь. Все! — И махнул рукой перед цепью. — С нами Бог!          
   И диверсанты, зорко, оглядывая окрестности, двинулись в селение, где недавно, в подвале сгоревшего дома, были обнаружены тела их товарищей, Алоиса Бахмана и Берхарда Крауса.
— «Двое наших товарищей погибли! Двое! ».  —  Подумал оберштурмфюрер Август Залеман. — «За изменение маршрута, если об этом станет известно руководству, будет наказание. И оно будет известно, я в этом не сомневаюсь. Но я не могу иначе в данную минуту. Отряд потерял двух бойцов, за это мне, как командиру, придется отвечать. Единственное! Что же я не отправил третьим Дитца? И как бы это цинично не звучало, это моя ошибка. Время до связи с Берлином, где я должен буду отчитаться о завершении операции «Асгард», еще есть. Ну а дальше? Победителей не судят. Значит в селение!» — И тоже сделал шаг вперед.

Крах операции Асгард

Вторая часть

ПРОЛОГ

              — «И что за идиот выбрал эти места как пригодные для жизни? Непонятно!» — Горст Ланге, обершарфюрер горно-разведывательного батальона СС, внимательно окинул взглядом площадку, закрытую большими камнями, где ему вместе с напарником, штурмманном Волфом Вейсе, следовало провести в карауле ближайшие четыре часа. — «Ладно. Придет время, и мои мучения наконец-то закончатся. Хоть и ненадолго. Штурмбанфюрер Бюркель обещал же мне недельный отпуск в «фатерлянд», как награду за храбрость. Я уверен, он не обманет» — Ланге повернув голову чуть вправо и посмотрел на товарища который установил на «сошки» между камнями пулемет «MG-42», и лег рядом с ним на землю. — Волф! — шепотом позвал Ланге товарища. — Смотри внимательно. Мы не должны пропустить тех, кого должны встретить.  — он положил руку на холодный камень. — Ледяное все. Промерзнем насквозь. Но ничего. Это наша военная работа. — и высунув голову из-за камня, зорко оглядел прилегающую, к их засаде местность, а потом опять посмотрел на штурмманна — А теперь тишина Волф. Нас нет. Мы растворились в камнях. — и сам себе. — Утро уже похоже. — он зло ударил рукой по камню. — Утро! Что за края? Ночи вообще нет. Сутками солнце по небу ходит. В положенное время не заснуть вообще. И как здесь люди жили?
   — Как люди жили? — переспросил его напарник и кивнул. — Да! Как жили? Но это не наша проблема! И в данный момент Горст, я не желаю забивать свою голову разными размышлениями, меня не касающихся. — и с язвительной улыбкой. — Пусть это будет их головная боль. Но не моя. То есть, не наша.
   — Ты прав Волф! Это не наша проблема. — кивнул Ланге. — Когда же все-таки, те, кого мы ждем, явятся? — и злобно. — Пять суток уже здесь. Здоровья нет никакого. Все отмерзло. Хорошо, что еще не зима. — он провел рукой по сухим губам. — Ничего. Терпим. Скоро поменяют. Померзнем еще маленько.
    По поводу пяти суток, обершарфюрер, горно-разведывательного батальона СС Горст Ланге, сказал верно. Вот уже сто двадцать часов, меняясь с другой парой разведчиков, каждые четыре часа, они несли боевое дежурство, в назначенном районе с поставленной строгой задачей, пресечь проход группы русских диверсантов. Информация на которых поступила с той стороны. Со стороны врага. И по всем поступившим сведениям, они должны были пройти именно в этом квадрате, так как это позволял и рельеф местности, и не очень плотное сосредоточение боевых частей.
       А путь свой, по всему видимому, эта группа, будет держать в район «С», которым с недавних пор очень сильно заинтересовалась вражеская разведка.
    По какой причине, вызван этот интерес, младший командный и рядовой состав батальона не знали, а старшие командиры считали лишним доводить до них какую-то ни было информацию.
   Все было проще. Получил приказ, и жди. Когда появятся стреляй, размышлять за тебя будут другие.
    Горст Ланге перевернулся на спину, и посмотрев на напарника вполголоса спросил.
     — Волф! Сколько времени ты здесь, В этих местах?
   Вейсе с удивлением посмотрел на обершарфюрера.
   — Ты чего Горст? Позабыл все на свете? Или смеешься надо мной? — и зевнул, прикрыв рот рукой. Вопрос сослуживца и правда был нелепым. В горно-разведывательный батальон их отправили служить вместе в один день, и даже с одного австрийского города. Правда до войны и попадания к месту службы они не были знакомы и не общались, но позже при разговорах выяснилось, что у них есть общие знакомые и друзья, что и послужило их дальнейшей дружбе.
  И хоть по воинскому званию, Ланге был выше Вейсе Волфа, он никогда не подчеркивал своего превосходства, и общался со своим новым другом на равных, не заставляя того соблюдать воинскую субординацию. Правда только при личном общении, и без свидетелей.
   Волф принял эти правила игры, и полностью их придерживался, так как в это тяжелое военное время дорожил дружбой со своим земляком.
   — Ладно Волф! — Ланге перевернулся обратно на живот. — Давай сделаем так. Ты… А впрочем не надо. — махнул он рукой.
   — Горст! — Вейсе повернул голову, и посмотрел на напарника. — Чего ты ворочаешься? Сам же говорил. Надо лежать тихо. А если нас заметят? — он укоризненно покачал головой. — Надо быть аккуратней.
    Обершарфюрер сморщил лицо, давая понять, что он не нуждается в нравоучениях, и тихо ответил нахмурившись.
    — Кто нас здесь увидит? Камнем прикрыты как крепостью. Не разглядишь, даже если захочешь. — и повел рукой. Вековые камни, торчащие из земли, и правда образовали собой маленькую крепость, закрывая все, что могло за ними находится. Защищая от любой опасности или шальной пули, и не выдавая местонахождения прятавшихся за ними.
   — Расскажи лучше Волф, как ты попал на службу в горно-разведывательный батальон? — Ланге кивнул товарищу.
   — Ну-у Горст! Ты же знаешь что у нас в Куфштайне. Ну в нашем с тобой городе, все кто хотел лазали в горы, в Альпы. Ну и я не отставал, опыта набирался. Да и ты наверное тоже? — Волф улыбнулся. — Ну а потом. Когда… война началась. — он тяжело вздохнул. — В общем ты сам все знаешь. Призывали всех кто был знаком с горами. Поэтому мы и здесь. В горно-разведывательном… — он не успел докончить свой монолог, как со стороны соседнего поста, находящегося в метрах пятьсот-семьсот от них, раздалась беспорядочная стрельба.
   По всему видимому, группа диверсантов, которую они ждали, вышла на соседний пост и завязала бой, который с каждой секундой, судя по взрывам гранат и пулеметными очередям, разгорался все сильней и сильней.
   — Горст! —Волф Вейсе вскочил на ноги. — Горст! Им надо помочь! Их там двое!
   — Ляг на землю! За пулемет!  Смерти захотел? — заорал Ланге, и дернул за ногу напарника. — Наше место здесь. Стрельбу слышим не только мы. Помощь им придет, или уже пришла! — и приготовившись к бою, сжал в руках автомат. — Непонятно! — кивнул он головой, слушая треск автоматных очередей. — Там видно рота на прорыв идет. Стрельба сильная. Не похоже, что там малая группа. — и опять в полный голос, увидев что Вейсе Волф пытается снова встать на ноги. — Я приказываю, лежи! — но он опоздал ровно на секунду со своим приказом.
   Неслышная пуля, похоже пущенная из снайперской винтовки, попала Вейсе точно в голову. Штурмманн вскрикнул, и упал, уткнувшись лицом в мох.
   Горст Ланге встал на колени и положив автомат на землю схватил напарника за плечи и перевернул на спину, тряся его, словно приводя в чувство.
   — Волф! Волф! — он не боялся второго выстрела, так как был закрыт огромным камнем, служащим ему защитой от пули. — Волф! — кричал он, но Вейсе уже не мог никому ничего ответить.  Входное отверстие от пули чуть выше правой брови, и темная кровь, текшая из-под каски быстрым ручьем, говорило обо всем.
   Ланге аккуратно положил неподвижное тело на землю и медленно поднял голову, предчувствуя беду. Он не ошибся в предчувствиях, из–за большого камня
на него смотрело дуло автомата, который держал в руках, одетый в массккостюм русский диверсант. А еще трое заняли позиции, позволяющие держать под контролем, окружающую местность.
    — «Вот и за мной пришли.» — обреченно подумал он. — «Ловко они нас обманули.» — глядя в глаза врагу подумал Ланге. — «Шум навели там, и прикрываясь этим шумом, пошли здесь. Ладно. Все равно пропадать.» — и оберфюрер вскочил на ноги, пытаясь напасть на русского. Короткая автоматная очередь сбила его с ног, и он мешком свалился на землю.
   — Вперед. В сопки! — переступив через убитого Ланге вполголоса скомандовал старший группы, и рукой указал направление. — Апти! — он глянул мельком на стоящего рядом разведчика, и указал на убитого немца.  Тот понял его без слов и быстро достал из подсумка «лимонку». Выдернув кольцо, он аккуратно подсунул ее под тело убитого расположив гранату так, чтобы спусковой рычаг освободил ударник, только тогда, когда это тело кто-то решит потревожить.
   — Сделано! — разведчик, которого старший группы назвал Апти, выпрямился и поправив автомат, стал догонять ушедших вперед товарищей.
  И через минуту, группа из трех человек, вытянувшись цепочкой, скрылась в кустах, оставляя на поле боя двух солдат горно-разведывательного батальона СС. Вейсе Волфа и Ланге Горста, бесславно закончивших свою войну в Заполярье.

I ГЛАВА

      Где-то недалеко раздался сильный взрыв, качнув старое здание так, что в шкафу зазвенела посуда. Наркомовская лампа, стоящая на дубовом письменном столе, пару раз моргнула и потухла, погрузив кабинет в темноту.
    Горобец Илья, полковник контрразведки «Смерш», вытащил из кобуры «ТТ», и подошел к окну, завешенному тяжелыми шторами.
    Раздвинув их, он посмотрел в окно, заклеенное крест-накрест бумажными лентами и зло произнес.
    — Порт обстреливают! Сволочи! Покоя он им не дает! — и посмотрел на стоящего у двери человека, тоже держащего в руке пистолет. — Леша! Да сядь ты! Мы же у себя дома, а не на фронте! — махнул он головой и улыбнулся.
   — Не на фронте! — тяжело вздохнул тот, кого назвали Лешей, но отходить от двери не стал, и пистолет убирать в кобуру тоже. — Хотя часто думаю о том, что там, на фронте, мне более комфортно чем здесь, в тылу. Если конечно это можно назвать тылом.
   Алексей Орлов, старший лейтенант «Смерша», был вызван с прифронтовой полосы на беседу к начальству по неотложному делу, для получения задания, которое нужно будет выполнить без промедления и без осечки, а также для встречи со старшим офицером, который и будет контролировать исполнение этого задания. Офицер, которого ожидали контрразведчики, должен был прибыть с минуты на минуту.
    Горобец засунул в кобуру ТТ и подошел к столу, на котором стояла потухшая «наркомовская» лампа.
    — Дадут электричество или нет? — спросил он сам себя, и протянув руку к тканевому абажуру, легонько ее тряхнул. — Свети! — И лампа зажглась, словно по команде. — То-то же! — кивнул головой Горобец, и направился к стене, на котором висела огромная, топографическая карта-двухкилометровка, полуострова.   — Алексей! — позвал он Орлова. — Как ты думаешь? — контрразведчик изучающе смотрел на карту. — По какому поводу тебя решил вызвать на беседу столь высокий начальник? Причем так внезапно. Не догадываешься?
    —  Не догадываюсь. — Орлов тоже убрал в кобуру пистолет и подошел к стене на которой висела карта. — Но уверен, что вызван для важного задания. Ведь так товарищ полковник! — посмотрел он на Горобца. — Не будут же просто, ради знакомства, вызывать с прифронтовой полосы, где сейчас идет напряженная боевая работа. Правильно?
 — Правильно, правильно. — кивнул головой Горобец, и взял в руки длинную алюминиевую указку. — Смотри…— но что-то показать он не успел. За дверью кабинета раздались быстрые шаги, и она широко распахнулась. На пороге стоял молодой капитан, а за ним, одетый в штатское, седоватый мужчина. И по лицам контрразведчиков сразу же стало видно, что именно его они и ждали   
    Горобец сделал шаг от стенки, с намерением доложится. Но вошедший выставил ладонь вперед, и не дал не сказать не слова.
    — Не надо мне ничего докладывать Илья Викторович. — и махнул головой в сторону стоящего у стены Алексея. — Старший лейтенант Орлов?
  — Так точно! Старший лейтенант Орлов! — ответил ему контрразведчик, и пожал руку вошедшего.
   — Ну привет Орлов Алексей! — штатский обернулся в сторону старшего лейтенанта. — Кто я такой вы наверное знаете. Но представлюсь. Строгов Александр Павлович. — и указал рукой на стулья, стоящие у стола. — Давайте присядем. Разговор будет долгий. Стоять устанем. — сказал он обоим контрразведчикам, и сел за стол, на котором стояла «наркомовская» лампа, и лежали приготовленные документы. — Двигайтесь поближе к столу. — и молодому капитану, вошедшему вместе с ним. — Капитан! Встретьте Лахова Аркадия Исаевича. И проводите его сюда — Подождав, когда сопровождающий его офицер выйдет, продолжил. — Илья Викторович! Слушайте меня внимательно. Вопросы будете задавать потом. — и посмотрел на Орлова. — И вы тоже, старший лейтенант. Постарайтесь, уяснить все то что я вам сейчас буду говорить. Без лишних объяснений. Времени очень мало. Понятно?
   — Так точно товарищ генерал. — Горобец встал со стула.
   — Так точно! — поднялся и Орлов.
   — Сядьте! — махнул рукой Строгов. — Сядьте и слушайте. — Он достал из кармана пачку «Казбека» и чиркнув спичкой прикурил. — В общем так, товарищи офицеры.  Двенадцать дней назад… — Строгов встал из-за стола, и положив папиросу в пепельницу, подошел к карте, висящей на стене. — …Двенадцать дней назад, в квадрате «К», осуществлялась попытка перехода линии фронта. Перебежчик, благодаря бдительности нашей контрразведки, был обезврежен. При нем были обнаружены очень интересные бумаги и топографические карты, касаемые территорий, находящихся по ту сторону фронта. То есть территорий врага. Как и когда эти бумаги попали сюда, вражеский агент не знает. Он только забрал их из указанного места.
    При допросе перебежчик рассказал, что на той стороне его должны были встретить. Кроме этого он рассказал, что в район «N», за день до его перехода, высадилась специальная диверсионная группа. Отряд. Под броским названием «Саламандра».
    — Разрешите вопрос! — Старший лейтенант встал со стула. — А что изображено на этих картах, и что за бумаги?
   — Хороший вопрос. — Строгов улыбнулся и посмотрел на лейтенанта. — На картах по нашему разумению отмечены квадраты с залежами каких-то ископаемых. Что именно установить мы не можем. Бумаги? Бумаги вообще какая то белиберда. Германские руны. Готический шрифт письма. Расшифровкой занимаются наши эксперты. Но похоже ответ, что это за квадраты на картах, лежат в текстах этих писем.
        — Александр Павлович! Откуда известно, что диверсионный отряд прибыл именно по душу того перебежчика, которого задержали? — спросил Горобец, и кинул взгляд на висящую на стене карту. — расстояние между квадратом встречи и квадратом высадки очень большое. Если, так называемая «Саламандра» прибыла для совершения диверсии на железной дороге или в порту, то не могу понять, почему она высаживалась в квадрате «N»? Это очень большое расстояние. А если эта группа заброшена сюда для другой задачи, то зачем им нужен был перебежчик, тем более документы, находящиеся при нем, не имеют никакого отношения к нашей территории?
   — За ним! За ним! — Строгов подошел к столу и достал новую папиросу из пачки. —  Восемь дней назад в тыл к немцам, через линию фронта, была отправлена разведгруппа. Морские пехотинцы.
   — Морские пехотинцы? — с удивлением переспросил его Горобец. — Насколько мне известно морская пехота идет в разведку с катеров. Или даже с подводных лодок. А здесь по суше? Интересно.
   — Не надо строить догадки полковник Горобец! — оборвал его Строгов. — Надо слушать. Разведгруппа морской пехоты на той стороне ввязалась в бой. Понесла потери. И вышла в расположение стрелкового батальона. Три человека. Старший главстаршина, и два матроса. И … — Строгов на мгновение призадумался, как будто чего-то вспоминая. — И по какой-то договоренности с их командирами остались у них. На время. — он пожал плечами. — Точно я не знаю, что и как. — и продолжил. — В общем пошла эта группа в разведку. И на самом начале поиска налетели на засаду. Причем там, где, никто не мог этого ожидать. Ходили по этому маршруту постоянно. Все чисто было. А тут фриц. Ждал кого-то. — Строгов дернул шеей и расстегнул верхнюю пуговицу кителя. — Открыл огонь. Одного ранил. Старшего группы, главстаршину, убил. Третий разведчик, Кирьяков Александр, открыл ответный огонь и немца завалил. Было принято решение вернутся назад. Он собрал документы убитого немца, да вещи, которые при нем находились и с раненым товарищем, вернулся. Старшину похоронил там, в камнях. Место указал. Вот по документам фрица и выяснилось, что это член специального диверсионного отряда «Саламандра», Ганс Штольц. И судя по всему он ждал того перебежчика, которого мы задержали. Вы опять хотите что-то спросить товарищ старший лейтенант? — Строгов с наслаждением глубоко затянулся папиросой — Спрашивайте!
   — Да нет, товарищ генерал. — Орлов пожал плечами. — Не хочу. Я все внимательно слушаю. — и обернулся, посмотрев на открывающуюся дверь. В кабинет зашел Лахов.
  — Здравия желаю! — громко сказал он, и остановился с интересом посмотрев на молодого лейтенанта. — Александр Павлович! — он кинул взгляд на Строгова. — Вот этот? — и указал рукой на Орлова.
   — Да Аркадий! Он. — контрразведчик с улыбкой кивнул. — Я думаю он справится с заданием. — и старшему лейтенанту. — Справишься?
   — Конечно! — заулыбался Алексей. — Не сомневайтесь! Справлюсь. Только с каким заданием? — развел он руками. — Непонятно.
   — А вот это мы сейчас тебе и расскажем. — Строгов подошел к стене на которой висела карта, и ткнул указкой на точку, именуемой квадратом «N». — Слушай приказ! Перед твоей группой стоит наиважнейшее задание. Сегодня ночью в тыл к врагу, под видом перебежчика был заброшен наш человек. В его задачу входит любыми путями найти «саламандру». А чтобы он был принят за того, кого они ждали, перебежчик снабжен копиями документов и карт изъятых у предателя. Ваша группа будет идти по следам нашего агента. И при его встрече со специальным подразделением «саламандра» ваша задача будет состоять в том чтобы уничтожить этот отряд. Слишком много загадок всплывает с появлением этих диверсантов. А на разгадку совсем нет времени. Поэтому вышестоящее командование приняло единственно правильное решение. Разрубить этот «гордиев узел», уничтожив эту группу пока она своими действиями не принесла большой беды. Вот так. Ну что товарищ старший лейтенант, вы поняли какое ответственное задание стоит перед вами и вашими бойцами?
   — Так точно! Понял!
   — Ну а коль поняли… — Строгов пристально посмотрел на Орлова. — … То приказываю. Выполнить поставленную задачу. — И подойдя к старшему лейтенанту крепко его обнял. — Я верю. Вы сделаете все как надо.

***
         
           Длинная пулеметная очередь с треском разорвала тишину и отразилась громким эхом, кроша в пыль, и разбивая в щепки все что встало на пути ее горячих пуль. Камни, ветки жидких кустов, стволы низкорослых, северных сосен. Не жалея на своем пути ничего и никого.
       — «Вот тебе бабуля и Юрьев день» — подумал Сашка и сжался буквально в комок, имея лишь одно желание, слиться в одно целое с камнем, за которым он спрятался, и который служил в данную минуту ему защитой. — «Интересно. Откуда эти поганцы узнали, что я здесь, на сопке. Впрочем, чего об этом сейчас думать? Думать надо о том, как выйти отсюда. Если дадут. Что в принципе вряд ли»
   Час назад, Сашка, словно предчувствуя опасность, попрощался с хозяйкой дома, Илтой, с пацаном Арво, и поднялся на сопку, решив переночевать там. А уже утром, идти по маршруту, который он наметил. Домой.
     Идею, идти на поиски секретного отряда «Саламандра», бойца которого он пристрелил, когда они нарвались на засаду, он исключил. Морпех осознавал, что силы неравны, да и приказа он такого не получал, поэтому решил, что не стоит даже пробовать.
   Сашка помнил тот бой, когда немец положил двух его напарников, и события помнил, благодаря которым он оказался за линией фронта.
   Помнил, как похоронил в камнях Иваныча. Как Юрку дотащил до своих на плащ-палатке. И как документы, фашиста убитого, принес.
    Вот тогда и выяснилось, по этим документам, что немец из секретного подразделения. Отряд «Саламандра». СС. Птица очень важная. И ждал он там на месте, не разведгруппу скорее всего, а кого-то другого.
   А потом и генерал приехал. Стали выяснять что да как. И решили, что немца надо приволочь. Мертвого. Чтобы враги не знали, что произошло. А идти туда надо конечно морпеху. Так как он один ведает место этого боя.
    И дали в помощники ему бойца, со взвода обеспечения. Казаха. Турекулова Аманжола. Как потом выяснилось опытного, мудрого воина, который за время выполнения задания, не раз спасал бесшабашного морпеха, и учил его уму-разуму.
   А один раз даже спросил его.
     — Александр! Вот ты воюешь уже не первый год. Почему ты так легкомысленно относишься к своей жизни? Ты же разведчик! Ты же опытный боец. А допускаешь такие ошибки, что я даже удивляюсь, почему ты еще живой?
   Сашка ему тогда ответил.
   — Не знаю Аманжол. Когда вижу опасность, не думаю о ней. Становится пофигу все. Иваныч, царствие ему… тоже ругался. Тоже учил. Премудростям. А иногда говорил все-таки мне. Не меняйся Сашка. Будь таким какой ты есть. Будь самим собой. Воин ты храбрый. Друзей не предашь. Прикроешь всегда, несмотря на опасность! Как у нас говорят! В разведку я с тобой бы пошел! Командиром правда, ты наверное, никогда не будешь. Но твоя безалаберность и удаль молодецкая, тебя и спасет. А меня Аман, кстати, два раза в звании повышали. До старшего матроса. А потом и понижали обратно. За мелкие нарушения. Прав Иваныч был. Не буду я командиром. А разведку я люблю.
   Вот такой разговор у них был, после того как он немецкому летчику кулак показал. Аманжол тогда усмехнулся. Но слова Иваныча подтвердил.
    — Да Александр! Ты тот, в котором война не убила положительные, человеческие качества. Но это и твоя беда, и твоя удача. И все-таки будь аккуратен. Не ложи в одно место и гранаты, и боезапас от автомата. Ты же разведчик!
    Сашка тогда согласно кивнул головой, выслушав мудрого напарника. Но характер, есть характер. И что-то разом поменять, не всегда получается.
   Помнил Сашка, как пошли они парой за мертвым фрицем. И нашли его. И потащили.
   И все бы хорошо. Да не все. Немца до места не доставили. Приняли бой с
финским отрядом, вышедшим на них в сопках. Пришлось бросить груз, иначе погибли бы.
   Добрели до поселения, финского. Там стали думать, что делать дальше.
 Решили, что Аман пойдет обратно. Понесет документы, которые они нашли на месте, где валялся убитый фашист. А Сашка пойдет искать этот секретный отряд.
   Аманжол, друг верный, похоже попал на обратном пути, в засаду. Стрельба в сопках, куда он ушел, была сильная.   
    Арво. Пацаненок. Родственник Илты, нашел на сопке, где был бой, старый кинжал Амана. Подаренный тому его дедом и который он берег как зеницу ока, вот тогда Сашка с болью в сердце, понял, что его напарник погиб.
   Что Сашке делать? Теперь было два пути. Первый-идти через линию фронта, обратно, к своим. Второй- попробовать выйти на след этого секретного отряда. Морпех сначала опять выбрал второй путь, хотя понимал, что нарушает приказ. Но успокаивал себя тем, что если он выполнит задание по обнаружению неизвестной группы, то наказания, может и избежать.
   Но потом крепко подумав, принял твердое решение, идти обратно. Все-таки война. И по законам военного времени, могут «намазать лоб зеленкой», и будут правы.
   Жаль конечно было что рюкзак пропал с которым Аманжол ушел. Документы секретные в деревянной папке в рюкзаке лежали. Теперь их не было. Да и нашивки тоже пропали. Нечего показать. Ну да ладно. Надо идти назад.
   Решив это, Сашка к своему сожалению, решил не обременять своим присутствием Илту. И уйти сразу же. Но это решение ему далось очень трудно. Похоже влюбился он в нее. В эту белокурую девушку. Ну как пацан. А признаться в этом себе он не мог. И отгонял это чувство, как мог.
   В Ленинграде, когда он уходил на службу, у него оставалась девушка. Звали ее Надежда. Учились они вместе.
   Сашка был в нее влюблен, как он говорил позже, с первого класса. А она конечно же нет.
   Чтобы хоть как-то обратить на себя внимание, Саня чего только не вытворял. На какие подвиги он только не шел. Все было тщетно. Надежда его не замечала.
   Дружба между ними началась, много позже, в классе восьмом. Пошли они летом, всем классом, к «Петропавловке», белые ночи провожать. И там произошло происшествие. К Наде, и к ее подруге Ритке, пристали какие-то пацаны. Сумочку отняли. И Ритке, плащ, бритвой опасной, ради куража разрезали. Мальчишки, одноклассники испугались шпану. А что ж? На нож не каждый пойдет. Или на бритву опасную.
   А те увидели, что мальчишки пасуют, еще больше изгаляться стали.
    Ну тут Сашка и вспомнил, как дядька Юра, папин брат младший, напьется, и если какие-то проблемы с кем-то возникали, рвал тельняшку на груди, громко крича.
     — На кого прёте? Я с Пороховых.
   И во многих случаях это срабатывало. Ржевка-Пороховые в свое время гремел по Ленинграду как не очень законопослушный район. И связываться с жителями его, многие не очень и хотели.
   Рвать рубаху Сашка на себе не стал конечно. Жалко. А вот в лоб он заехал самому беспокойному, именно со словами.
     — На кого прете? Я с Пороховых!
     Вырубив лидера, с остальными было уже проще «договорится». Да и одноклассники подтянулись.  Вот с этого дня и сложилась у Сашки дружба с Надей. Когда он уходил в армию, то точно знал, что Надежда и он будут муж и жена. Но пришла подлая война. И разрушила все планы.
    Ленинград был год в Блокаде. А Сашка служил уже на Северном флоте, когда он случайно встретил одноклассника, Герку Гайсина. Который тоже воевал в Заполярье. Ну а тот и рассказал ему страшную правду.
   Надежду и ее маму эвакуировали на Большую землю, еще в до блокадную, массовую эвакуацию. На поезде. С Московского вокзала. В дороге произошел налет немецкой авиации. И в вагон, в котором ехала Надя, попала бомба.
   Свет померк в глазах у Сашки. И что-то сломалось в характере. Как будто он стал презирать смерть. И через это стал совершать много ошибок. Не как опытный боец, а как первогодок. Безбашенный одно слово.
   Когда он зашел в дом, где жила Илта и мальчишка Арво, то посмотрев на девушку, он как бы увидел Надежду. Илта чем-то была очень похоже на нее. И у Сашки как-то непонятно защемило сердце. как будто он увидел что то очень родное. Далекое. Которое нельзя позабыть.
   Прощание с Илтой было тяжелым. Но поступить иначе он не мог. Сука-война.
Сашка не пошел сразу же к линии фронта, а залез на сопку, с которой они с Аманжолом наблюдали за селением, спрятался за камень, и смотрел на дом Илты, сильно переживая в душе. И борясь с собой. Не позволяя себе смалодушничать и спуститься вниз.
   Вот так в раздумьях и прошла белая Заполярная ночь. Предвестница приближающегося полярного дня.
   А утром раздалась громкая, пулеметная очередь, именно по тому месту где лежал спрятавшийся за камень морпех.
    Сашка ждал еще выстрелов, но их не было. Где вдалеке раздавались звуки моторов, и больше ничего.
   Минуты через три, чутко прислушиваясь ко всем звукам, морпех осторожно стал высовывать голову из-за камня. Чтобы осмотреться. И увидел тех кто нарушил тишину, тех, кто стрелял из пулемета по сопке.
    Со стороны специального лагеря, по каменистой дороге, по направлению к месту где расположился морпех, на небольшой скорости, двигался полугусеничный бронетранспортер Hanomag SD. KFZ 251 с сидящими в десантном отделении десятью пехотинцами, в камуфляжной форме, с автоматами МП- 40 в руках.
   За бронетранспортером ехал еще грузовой автомобиль Оpel blitz 1940, с солдатами, расположившимися в кузове на скамейках.
    — «Не по мою ли душу?» — Сашка сглотнул слюну, и оглянулся назад, прикидывая пути отхода. — «Многовато будет! На одного то!» — Он зло сжал кулак, до боли в костяшках.  — «Сволочи. Но принимать бой глупо. Ненужное геройство. Значит надо уходить. Пока не оцепили сопку» — и морпех стал аккуратно отползать от камня.
   Но отступая он вдруг услышал, как вдалеке, один за одним стали глохнуть двигатели транспорта, судя по всему, еще не доехав до подножия сопки.
     — «Интересно!» — подумал морпех, и осторожно, ползком, вернулся к камню. Опасливо выглянув из-за него вниз, на дорогу.
   Транспорт, остановился напротив дома, из которого совсем недавно ушел морпех. И наступила какая-то непонятная тишина не предвещавшая ничего хорошего.
     Из бронетранспортера вылез офицер в черной форме, и закурив сигарету стал молча созерцать, то на сопку, то на дом. Жильцы которого, наверное, были разбужены пулеметной очередью, впрочем, как и все жители поселка.
  Докурив, он бросил окурок на землю и поднял вверх руку, приказывая своим подчиненным, быть готовыми, выполнить любую команду, отданную им. Какая бы безумная, она, эта команда, не была.
   — Ауф дер эрде! (На землю!) — крикнул он, и солдаты, гремя оружием стали покидать транспорт, быстро выстраиваясь в цепь. — Нах форн! (Вперед) — махнул он рукой, и стал молча, сложив руки на груди, наблюдать, как солдаты, бегом стали окружать дом.
     — «Этого еще не хватало!» — Сашка от волнения стал покрываться потом. — «Меня значит ищут.» — он крепко сжал автомат. — «Интересно! Кто мог знать что я в доме?» — стал гадать он, но не находил никакого ответа. — « Может пацан, Арво, кому-нибудь проговорился? Или… Может когда выходил с мальчуганом за его трофеями, кто-то видел? Да нет. Не должны. Я все посмотрел. Что ж тогда?
    Три немецких солдата вошли в дом, и минут через пять на улицу, под конвоем вывели Илту, в накинутой на плечи вязаной кофте, и толкая грубо ее в спину, подвели к офицеру, который о чем-то ее спросил. Но спросил тихо, и морпех вопроса не слышал.
     Илта улыбнулась, кивнула в ответ головой, а фашист размахнувшись ударил ее в лицо, сбив девушку с ног, потом пнул ногой обездвиженное тело, и посмотрев на сопровождающих ее солдат, указал рукой на кузов автомобиля.
   Немцы подняли под руки девушку и потащили к машине. Доставив ее к цели, затащили в кузов, на пол и смеясь, расселись на скамейках.
    Офицер поправил перчатки на руках, и заложив руки за спину, не спеша пошел к дому, из которого вывели Илту. Постучав подошвами сапог о деревянное крыльцо, он вошел вовнутрь, толкнув ногой дверь.
         Сашка лежал за камнем сам не свой. Крепко сжав в руках автомат, он гадал, что же ему делать дальше. Открыть свое местоположение очередью? Или затаится?
   Морпех разжал руки, опустив оружие на землю, и обхватил голову ладонями, тихо застонав от бессилия.
   —И-и-и-лта! Кто же предал? Девочка моя! С-с-суки! — морпех посмотрел вниз на машину, где лежала избитая девушка, и принял решение. Он взял автомат, положил палец на спусковой крючок, стал ждать, когда из дома выйдет офицер, чтобы выполнить поставленную перед собой задачу без промаха.
   Бить по солдатам он посчитал излишним. Начать он решил с офицера. А дальше как карта ляжет. Хотя он полностью осознавал, что счет не в его пользу. Примерно около двадцати фашистов, против него одного.
   И шансов на жизнь почти не было. Да что там почти? Вообще не было. Но и бросить Итлу он не мог. Перестал бы себя уважать.
   Вообще то этот нелепый поход за трупом фашиста, был испорчен с самого начала. И Сашка это прекрасно понимал, в наступившую, тяжелую минуту.
   Сколько ошибок он допустил во время исполнения задачи? Море ошибок. Правильно Аманжол говорил, что морпех везучий. Но сколько может везти? Всему приходит конец. Значит и здесь, в селении, был допущен какой-то промах, который будет стоить жизни любимой девушки, и наверное скорей всего и его жизни.
   «Смерть не страшна. Умирать страшно.» — с грустью подумал Сашка, и направил автомат на дверь дома, откуда должен был вот-вот появится немецкий офицер.
   
***
 
        Специальное подразделение «Саламандра», судя по всему потеряла уже троих своих членов.
     Оберштурмфюрер СС Август Залеман понимал, что ставит под удар, выполнение поставленной ему секретной задачи, и поэтому сбавил свой быстрый шаг, и поднял вверх руку, давая сигнал, всем впереди идущим, к остановке.
— Позови ко мне, шарфюрера Отто Дитца. — отдал он приказ стоящему рядом с ним, диверсанту. Тот развернулся от него и молча подняв вверх руку сделал ей круговые движения над головой.
   Залеман сделал шаг в сторону, и сняв с плеч вещмешок аккуратно положил его на камни. Задумчиво потер подбородок и стал обдумывать дальнейшие свои действия, в ожидании, когда к нему подойдет шарфюрер Дитц. — «Да! Операция на грани срыва! Два бойца, Бахман и Краус, посланные в селение на розыск Унтерфюрера Ганса Штольца, найдены убитыми. Да нет. Конечно задание спецгруппа выполнит. Профессионалы они от Бога. Но как объяснить руководителям «ордена» эти потери?» — Август Залеман повернул голову и посмотрел туда откуда они пришли. — «Рисковать на начальном этапе нельзя. Придется немного подкорректировать план. Но в Берлин пока не докладывать. Есть еще немного времени и…»
    — Оберштурмфюрер! — Услышал Залеман, и повернулся к подошедшему Дитцу. — Отто! Подойди поближе и слушай внимательно что я сейчас буду говорить.
     Шарфюрер кивнул головой, сделал еще шаг вперед, сократив дистанцию с командиром до минимума.
   — Я слушаю оберштурмфюрер!
   — В селение мы не пойдем! — Август Залеман внимательно посмотрел на шарфюрера. Но тот не проявил никаких эмоций, как было и положено психологически натренированному бойцу. И не задал никакого вопроса. — Мы разворачиваемся, и идем назад. Ты… сейчас, пока мы находимся здесь, на этой стоянке. Выйдешь на связь с командиром разведывательного батальона Фридрихом Заукелем… Сообщишь ему что мы находимся в квадрате «С». В селение, где погибли наши товарищи мы не пойдем. Мы не айнзатцкоманда чтобы заниматься черной работой недостойной нас. Для этого есть другие службы. Мы находимся здесь для другой работы. — он сжал и разжал кулак руки, словно делая упражнение для пальцев. — Мне кажется что унтерфюрер Ганс Штольц тоже никогда уже не будет в наших рядах.
   — Почему Август? — Отто Дитц поправил ремень автомата, висевшего на плече.
   — Потому что Отто, прошло очень много времени, с тех пор как Ганс ушел встречать перебежчика. И ты очень хорошо… — Залеман чуть повысил голос. — …знаешь, что Штольц очень аккуратный и опытный боец. И не позволит себе заставлять своих товарищей думать плохо о нем. Не так ли Отто? — он подошел к шарфюреру и положил ему ладонь на плечо. — Через два дня у нас радиосвязь с Берлином. Я доложу что наш спецотряд «Саламандра» несет потери. Но это через два дня! — не повышая голоса сказал он. — А пока мы идем в квадрат «С». Туда где мы обязаны находится. И как только мы прибудем туда, ты Отто, возьмешь командование «Саламандрой» на себя, и отряд пойдет выполнять вторую задачу. — он снял ладонь с плеча шарфюрера, и сделал шаг назад, глядя диверсанту в глаза. — Иди к радисту Отто. Делай что я сказал. — Дитц кивнул головой, но остался стоять на месте.
   — Отто! Ты не понял приказа? — Залеман едва сдерживая в себе гнев, отступил на шаг назад и сжал зубы.
    — Держите себя в руках оберштурмфюрер! — отчеканил Дитц. — Я понял приказ. Но мы не можем уйти пока не заберем убитых наших товарищей. — и чуть подался вперед. — И мы не можем уйти пока не выясним точно, что с унтерфюрером Гансом Штольцем. На это есть веские причины.
   — Веские причины? — эсэсовец подался вперед и пристально посмотрел на Дитца. — Ну говори Отто! Я внимательно тебя слушаю. — и нервно сжал кулаки, словно готовясь к боксерскому поединку.
   — Август! — шарфюрер поправил ремень висевшего на плече автомата. — Штольц должен был встретить перебежчика с секретными бумагами. И кроме того… — Дитц на секунду замолчал, закусив нижнюю губу, словно раздумывая стоит ли ему продолжать этот разговор. Но Залеман был начеку и прикрикнул на подчиненного, нарушая все традиции подразделения. — Что замолчал?! Продолжай!
    — У Штольца… В общем у Штольца была карта района в котором мы должны были выполнить наше задание. И еще документы…
   — Значит и ты об этом знаешь? — Залеман чуть покачал головой. — Ладно! — он внимательно посмотрел на Дитца. — Мы идем в поселок. — и мгновенно приняв решение заговорил уже приказным тоном. — Шарфюрер! Разделите группу на две части. Первая под вашим командованием идет в квадрат «С». К тайнику. Вторая пойдет со мной в селение. —  Оберштурмфюрер Август Залеман поправил на голове кепи с вышитой на ней ящерицей, и указал пальцем в сторону радиста спецподразделения. — Он пойдет со мной. Там, на месте, вас должен встретить командир горного разведбатальона Фридрих Заукель со своими бойцами. Сразу же свяжитесь с нами. И ждите! Нас ждите! Вы правы Дитц! Надо все выяснить! За гибель наших бойцов должен быть получен ответ. Ладно. Этот вопрос будет решен. — и Август Залеман словно согласившись с собой, кивнул головой. Потом посмотрел на наручные часы, и тихо проговорил. — Смерть врагам Рейха!
   Отто Дитц выслушав приказ остался стоять на месте, что вызвало удивление у Залемана, и тот с некоторым непониманием ситуации посмотрел на шарфюрера.
   — Мой друг! Я разве что то сказал непонятное? Вы идете в квадрат»С».
  — Господин оберштурмфюрер! — Дитц сделал вперед шаг. — Я должен остаться здесь.
   — Здесь? — Залеман пожал плечами, и пристально, словно что то обдумывая посмотрел на шарфюрера. — Хорошо Отто. Ты остаешься со мной. Реши кто пойдет В квадрат «С», а мы будем находится здесь. И ожидать… — Он закусил губу и отвернулся от шарфюрера.
   — Я уже решил. — Дитц кивнул и повторил. — Я уже решил. В квадрат «С» пойдет роттенфюрер Лоренц со своей пятеркой.
   — Отлично. — не оборачиваясь, сквозь зубы, проговорил Залеман и сжал кулаки. — И запомни Дитц, это первый и последний раз я позволил тебе обсуждать мой приказ. Все иди… — он резко обернулся и посмотрел в глаза шарфюрера. — …иди мой друг. Хайль!

II ГЛАВА

              Время словно остановилось. Сашка, крепко сжав в руках направленный на выход из дома, автомат, с некоторой тревогой ожидал, когда выйдет немецкий офицер, ударивший Илту, чтобы меткой очередью, расставить все по своим местам.
   Беспокоился он не за себя. По поводу своей судьбы он решил твердо. Даже поставив на карту свою жизнь, он однозначно был готов, дать бой и это не обсуждалось. Беспокоился он за пацаненка. За брата Илты. Совершенно не зная где он, и что с ним.
   Хорошо если мальчишка поутру ушел как всегда куда-нибудь. А если нет? Если он в доме? Не будет ли Сашкин выстрел приговором и для Арво.
   То что фашисты не отпустят девушку было однозначно. Это стало понятно когда эсэсовец ударил ее.
     Сашка зябко повел плечами, и еще крепче сжал автомат не отрывая взгляда от входа в дом, в ожидании врага.
    — «А может и в этот раз повезет?» — нерадостно усмехнулся он. — «Говорил же Аманжол что я фартовый. Да и старый кинжал друга со мной. А казах баял что этот кинжал дедом заговоренный. Удачу приносит. Ладно. Что будет то и будет.» — и морпех увидев что из дома вышел немецкий солдат, зашедший туда с офицером, положил палец на спусковой крючок. И не ошибся. Следом за солдатом, на крыльцо вышел эсэсовец, держа в руках, разведчика аж прошиб пот от увиденного, вещмешок Аманжола.
   — «Арвооо. Пацан. Что ж ты не сказал, что кроме ножа, ты и «сидор» Амана нашел?» — Сашка аж застонал от негодования. Там все что они у убитого фашиста нашли. Папка деревянная, с документами важными. И нашивки с масккамуфляжа диверсанта. Если Амана взяли живым, но подстреленным, то эта находка может решить судьбу друга, однозначно негативно.
   Но сейчас перед Сашкой стояла другая задача. Офицер вышел из дома и морпех его ждал. А тот словно мишень на стрельбище стоял открытый, в полный рост, ничем и никем не защищенный. Как будто сам предлагая морпеху себя для расправы, словно насмехаясь и над Сашкой, и над своей судьбой.
   Все это длилось мгновения, те, за которые все надо было успеть.
   Сашка поймал на мушку голову эсэсовца, но передумав, чуть-чуть опустил дуло автомата, переместив прицел в область живота немца.
    — «Ты у меня сука не сразу сдохнешь.» — со злостью подумал он. — «Помучаешься. Как мучаются все, над кем ты падаль издеваешься. Эта смерть для тебя будет нелегкой. Она будет ужасной. Ты еще будешь просить Сатану чтобы он быстрей забрал тебя к себе.» — и морпех мягко нажал на спусковой крючок. Но выстрела не последовало. А только лишь пустой щелчок. Осечка.
      — « Епти-мать!» — Сашка сжал от злости зубы, и моментально передернул затвор, выкидывая из обоймы вставший наперекосяк патрон.
   Эти секунды были роковыми, но не для эсэсовца. А для разведчика, не сумевшего исполнить вынесенный им приговор врагу.
   Офицер развернулся и пошел вдоль дома, держа в руке рюкзак, и отдавая подчиненным какие-то команды. А те выслушав их стали занимать места в БТРе и грузовом автомобиле. Задачу, поставленную перед ними, они выполнили. Вражеский агент, в лице девушки, был задержан. Найдены кой-какие вещи, доказывающие вину этой молодой карелки. А остальное узнают соответствующие службы. Специально для этого созданные.
   Немецкий офицер громко отдал команду. Два солдата приняли из кузова автомобиля железные канистры, заполненные похоже бензином, и быстрым шагом пошли к дому. Намереваясь его поджечь. Но не успели это сделать. Офицер повернулся к ним, махнул рукой, отменяя свой приказ, и кивнул в сторону транспорта.
   Солдаты быстро развернулись, и подбежав к машине подали канистры назад. Потом залезли в кузов и стали ждать, когда машина тронется с места.
  Офицер забрался в БТР, и техника двинулась вперед, оставляя после себя синий дым вонючего выхлопного газа.
  Сашка опустил автомат, и крепко сжав рукой подбородок, провожал взглядом немецкий транспорт, увозившим в себе, избитую Илту. Девушку, которая была для него очень дорога, и которой в данный момент, он не мог ничем помочь.
   —  «Так. Ну что же делать дальше?» — морпех положил автомат на мох, и перевернулся на спину. — «В дом я не пойду. Это теперь уже точно. Но Надо как-то узнать. Куда ее повезли. Но как? Кто мне скажет? Эта задача будет потрудней, чем вступить с немцами в неравный бой. Эх. Жалко Аманжола нет рядом. Тот бы нашел выход из этой трудной ситуации. Ладно. Начнем все обдумывать сначала.» — Сашка опять перевернулся со спины на живот и стал смотреть в сторону дома из которого забрали Илту, стараясь сосредоточится на решении задачи. Но мысли словно разбежались в неизвестном направлении, и все думы были только о девушке, приводя к горьким воспоминаниям увиденного. 
     — « Нет. Не спасу я ее! Не спасу! — морпех ударил крепко сжатыми кулаками о землю и глухо застонал. Но не от боли, а от бессилия. — «Даже если я и узнаю куда ее отвезли. Не реально. Там фрицев как грязи. Что я один сделаю? Лучше уж тогда сразу же сдаться. Или застрелиться.» — он горько усмехнулся и поднял с земли автомат — «А ты то что отказал в решающий момент? Тебе то я что плохого сделал? Молчишь? Ну молчи. Молчи. А в общем может ты и прав. Своим отказом ты сохранил мне жизнь. Значит так надо небу. Как сказал бы Аманжол. Значит я еще не все выполнил что начертано мне судьбой. — и погладив оружие кивнул головой. — «Верю. Не все. Ладно о высоких материях. Давай о земном.» — И Сашка встал на ноги. — «Домой, за линию фронта, надо идти. Докладывать как все было. А там будь что будет. Пусть хоть лоб зеленкой мажут. Заслужил. Все задание провалил. Друга потерял. Итлу забрали! О-о-о-ой мама! Что ж я такой нескладный? Ладно! Домой.» — и приладив на спине вещмешок, одев ремень автомата на плечо, пошел по сопке, но почему то не в сторону линии фронта, а в обратную. Туда где по его разумению находилось место куда в машине отвезли избитую Илту.
    Через полчаса он вышел к озеру, на другом берегу которого они с Аманжолом стояли очарованные полярной тишиной и красотой местной природы.
  «Так. Мне вправо.» —подумал он, мысленно ища оправдания в своих действиях, противоречащих принятому решению. — «Время еще есть. Дойду до первого селения. А там и домой поверну.» — правда еще даже не зная, зачем ему туда вообще идти. Но сердцем понимая что это мысли об Итле его не отпускают домой. И повернувшись вправо сделал шаг вперед. Но вдруг резко остановился, и сильно ударил себя ладонью по щеке. — « Арво! Арво же не задержали! Я же это видел! Пацана не было! Мальчишки же не было! О-о-о-о какая же я дубина! Назад! Искать пацана! Он все наверное знает! — и развернувшись, почти бегом, двинулся обратно. К месту где лежал в засаде.
   Добравшись до своей лежки, он опять прилег за камни и стал внимательно наблюдать за селением и за домом Илты.
   Полярный день был в разгаре, но селение как вымерло. Ни одной души. Ни на улицах. Ни у домов.
   Сашка решил дождаться когда по времени наступит якобы ночь, и спуститься к хате. Может в доме кто то или что то осталось, что поможет ему в поисках Арво. Или еще что-нибудь. В общем надо ждать заката дня. А там можно и по домам пройтись. Поспрошать у кого ни было. Если живущих найдет.
   Но ангел-хранитель, который оберегал Сашку облегчил задачу. Часа через два, морпех увидел, что со стороны сопки, за которой скрывалась дорога, по которой ушел немецкий транспорт, идут два человека. Один из них был небольшого роста. И морпех узнал в нем пропавшего брата Илты. Арво. С каким-то неизвестным сопровождающим. Одетым не в военную форму. И даже не форму местного полицая. А в обыкновенную гражданскую. Это облегчало задачу. И Сашка стал внимательно смотреть что будет дальше.
   Арво с неизвестным подошли к дому и зашли в него. А разведчик решил выждать некоторое время, прежде чем тоже спуститься к сопке, и зайти в жилище.
    Полярный день затухал. Солнце спустилось к сопке. Но не для того чтобы скрыться за нее. А для того чтобы начать с этого места новый разгон полярного дня. Не уходя и не прячась. А оставаясь на небе все 24 часа. Действуя на нервы всем кто не привык к такому чуду.
     Выждав до времени когда якобы наступила ночь, Сашка осторожно, внимательно оглядываясь по сторонам, стал спускаться с сопки вниз. К селению.
   Неслышно ступая по камням устилающим землю перед домом, он подошел к двери, и прислушался. Внутри стояла тишина.
   Морпех взял автомат наизготовку, толкнул ногой дверь и быстро вошел в жилище, бегло оглядев помещение. Оно было пустое. Видно те, кто вошел в дом до него уже спали в какой-нибудь из комнат.
   Сашка решил не ходить по комнатам и не будить пацана со своим спутником. А подошел к столу стоящему посередине, за которым они с Илтой пили чай, и отодвинув лавку присел на нее, положив автомат на стол.
   Но его приход видно был услышан. Морпех это понял, когда из темноты комнаты, покашливая, вышел мужик и пристально посмотрел на незваного гостя.
   Разведчик быстро схватил автомат и направил его в сторону незнакомца.
      — Стой там! — отдал он команду, но тут же подумал, что его могут не понимать. А по фински он не знал ни бельмеса. Разве что некоторые общеизвестные ругательства. Но к своему удивлению он увидел что его приказ поняли.
— Где Арво? — Сашка поднялся из-за стола, и пристально посмотрел на  неизвестного мужика.
   — Там! — ответил тот кивнув головой на комнату. — Спит.
   — Да не сплю я дядя Валто! — раздался голос мальчишки из глубины комнаты. И через минуту он уже стоял перед Сашкой. Глядя на морпеха даже с некоторой ненавистью. Видно в душе обвиняя того в том что случилось с его родным человеком.
   — Привет — кивнул головой морпех вошедшему пацану. Тот не ответил и отвернулся от Сашки глядя в сторону. — Арво! — разведчик с недоумением посмотрел на мальчишку. — Почему ты молчишь? Неужели ты считаешь меня виноватым в случившимся? — но тот не издал ни звука, лишь тяжело вздохнул.
   Морпех присел обратно на лавку и кивнул стоящему мужику, которого мальчуган назвал дядя Валто.
    — Садись! — тот беспрекословно подчинился приказу, и сел на лавку напротив Сашки. — Рассказывай! Кто ты такой? И вообще что ты знаешь? И ты Арво присаживайся. В ногах правды нет. — и тут пацана словно сорвало, и он закричал глядя в глаза морпеху.
   — Зачем вы пришли!? Что мы вам сделали!? Бродили бы по лесам! Из-за вас! Из-за вас забрали Илту! Что с ней теперь будет!? Ее не отпустят! — и громко навзрыд заплакал, утирая рукавом громадные, катившиеся по щекам слезы.
   Мужик вскочил с лавки, и прижал к себе голову пацана. А Сашка растерялся, не зная чего и сказать. Так как в словах мальчишки была некоторая доля правды.
   Он осознавал что в аресте Илты есть и его вина. Но терялся в догадках, кто же все-таки донес на девушку. Так как был уверен что его местонахождение вряд ли было кому-то известно кроме Арво. Но не стал бы тот доносить на родного человека. Тем более по реакции и слезам пацана было видно что это исключено.
   — Дай мальчишке воды. — морпех кивнул головой незнакомцу. Тот отпустив голову Арво, взял со стола ковшик, подошел к ведру с водой и черпнув им, протянул его мальчугану. — Успокойся Арво! Успокойся! Слезами горю не поможешь. — вполголоса проговорил он и погладил Арво по голове. — Присядь на скамейку. Рядом со мной. Послушаем военного человека. Что он скажет. — и посмотрел в глаза морпеха.
   — Я… — Сашка немного замялся. — Я наверное сказать смогу очень мало. Но вот спросить смогу очень много. — и пристально поглядел на финна. — Расскажи ка мне кто ты такой?
   — Я? — Валто как-то встрепенулся, и стал говорить каким-то заискивающим тоном, сильно картавя, и брызгая по сторонам слюной. — Я сосед ихний! — указал он пальцем на Арво. — Я дружил с Илтой. Арво для меня тоже как сын. Мы все с одного…
   — Слушай финн! — перебил его морпех. — А чего ты так бегло по-русски разговариваешь? Может ты враг мой? — Сашка приподнял автомат и направил его на собеседника. — Может тебя пристрелить суку? Может это ты предал? — морпеха несло. Он просто не знал, что уже делать, поняв что Арво наверное вряд ли будет ему помогать. А от собеседника тоже чего толком не узнаешь. — Ну! Чухна! Рассказывай, как ты продался фашистам. — Ох, если б Сашка знал, как в эту минуту он был близок к своим фантазиям, то ближайшее будущее было бы просчитано до миллиметра. — Ну!? Рассказывай!
   Финн выставил ладони вперед, словно закрываясь от опасности, нависшей над ним и быстро закартавил, мотая по сторонам головой. — Мы… Я… Мы… Мы с Выборга сами. Когда туда пришли большевики, после поражения нашего маршала Маннергейма. Нам предложили остаться. Но мы уехали. Сюда. А по русски я … Мы все разговариваем хорошо. Потому что жили в Выборге в русской общине. — и заорал. — Да убери ты автомат! Пацана напугаешь! Или тебе мало Илты?
   Сашка понял что перебрал на нервах, и опустил оружие. — Хорошо. Я понял тебя. Ответь ка мне куда могли увезти девушку?
   Валто посмотрел на мальчишку сидящего рядом, и попросил того прикоснувшись к нему рукой. — Иди Арво в комнату. Взрослые поговорят между собой. И принеси… Нет я сам схожу на улицу за дровами. Печку затопим. А то зябко. — привстал со скамейки.
   Сашка понял автомат и направил его на финна. — Никто на улицу не пойдет. Ни ты. — он махнул головой в сторону пацана. — Ни он.
   — Хорошо, хорошо. Не пойдем. — закивал головой Валто. — Здесь есть немного дров. Ты уж разрешишь я затоплю печурку? Мальчугану зябко. Да и нам потеплей будет общаться.
   — Хорошо! — согласился морпех. — Затопи. — и посмотрел вслед уходящему в комнату Арво. — Чего он злиться на меня. — и махнул рукой. — Ладно с ним попозже поговорю
   Валто вытащил их корзины стоящей в углу несколько поленьев, и стал колдовать у печки, разжигая огонь. Через пять минут в ней загудело пламя, и пошли волны тепла.
    — Слушай финн! — морпех снял со спины вещмешок и положил его на пол. — А может быть Арво кому-нибудь по недомыслию рассказал что в гостях у Илты русские?
   — Арво? — чухонец потер ладонями. — Нет. Арво никому не мог этого рассказать. Здесь одни финны живут. А пацан по-фински не бельмеса не знает.
   — Как не знает? — Сашка удивленно посмотрел на собеседника. — А я… — и замолчал.
   — Что ты? — посмотрел на него Валто.
   — А я думал что вы здесь все по-фински говорите. — морпех не стал говорить собеседнику что слышал как Арво и Илта бегло говорили на чужом языке. Посчитал что тому это знать не к чему. — Просто селение финское. Ну и жить здесь должны…
   — Так и живут. — ехидно заулыбался финн. — Финны и живут. Илта карелка. Я же говорил. Жила в русской общине. Муж у нее финн. Погиб где-то под Ленинградом. В эту войну уже. Но она для нас как родная. — и он сидя умудрился вытянутся в струнку. — Ее муж погиб за Суоми! — проговорил он торжественно, но спохватившись опять обмяк, но его действие не прошло мимо глаз Сашки. И тот пристально посмотрел на говорившего.
    — Маннергейма значит уважаешь?
   — Как я могу не уважать главу моего государства? Моей армии? Пусть он совершил много ошибок, но они исправимы! — опять быстро закартавил Валто. — И мы опять будем…— внезапно он замолчал, чутко к чему то прислушиваясь. Сашка тоже напряг слух — Ты чего чухонец? — тихо спросил он.
  — Нет. Нет. Ничего. Показалось. — Валто посмотрел на дверь. — Мне показалось кто-то идет.
   Сашка быстро развернулся к двери и положил палец на спусковой крючок. Приготовившись начать стрельбу, если в дом кто то постарается войти. Но стояла тишина.
   — Да показалось мне! — тихо проговорил финн. — Боец! Давай выпьем по немногу. Снимем хоть напряжение со своей души. Меня если с тобой увидят то не повезут комендатуру. А здесь пристрелят. А жить еще хочется. Хочу нашу победу увидеть.
   — Давай. — морпех кивнул головой, посмотрел на собеседника и подумал. — «Может выпив ты мне что то полезное расскажешь.» — а тот встал с лавки и прошел в комнату. Через пару минут он вышел оттуда неся в руках стеклянную бутыль с ярко-красной жидкостью.
    — Клюква! — с удовольствием и причмокивая провозгласил он. — Настойка! — и собрался поставить бутыль на стол.
   И вдруг где-то вдалеке глухо залаяла собака, и финн напрягся, услышав этот лай.
 — Собака! — шепотом произнес он.
   Сашка посмотрел на него, и удивленно отметил про себя что глаза Валто от страха были похожи на два блюдца.
    — А что? — он повернул голову и посмотрел на дверь.
  — Собак в селении нет! Их всех постреляли. — отчеканил финн, и со всей силы ударил Сашку по голове бутылью, которую держал в руке. — Ну вот и все. Спектакль окончен. — Морпех грузно свалился на пол, осыпанный стеклами. И на пол из головы потекла кровь, смешанная с красной ароматной жидкостью. Клюквенной настойкой. Приготовленной Илтой.
   Валто поправил на себе одежду и подойдя к двери откинул засов. В дом один за одним вошло восемь человек солдат финской армии. Двое встали у валявшегося на полу морпеха, подняв с пола его автомат. А остальные заняли свои посты по разным частям дома, дожидаясь когда в помещение зайдет их командир. Луутнанти финской армии Тармо Лааксо.
   — Валто! — громко, по-фински, проговорил вошедший командир. — Ты молодец! Маннергейм наградит тебя. За доблестную службу нашей великой Суоми! С твоей помощью мы уничтожили гнездо наших врагов! Сначала мы поймали эту сучку, карелку. А теперь и его. Красную собаку! Ты истинный патриот. — и подойдя к лежащему в крови, на полу, Сашку, пнул бездыханное тело сапогом. — Ты его не убил? Он должен нам рассказать очень много.
   Валто нагнулся к морпеху, и поднес ладонь к его носу. — Нет. Живой. Дышит.
  —Унесите эту собаку. — отдал подчиненным приказ луутнанти. — Отнесите его в подвал местного старосты. Пусть полежит там до следующего дня. Пока наши союзники не приедут. — и зло оскалился. — Допрашивать я его сам буду. У меня свои методы. И он нам расскажет…— он замолчал на полуслове, увидев как из комнаты выходит мальчика, разбуженный шумом. — Валто! Это кто?
   — Это брат предательницы! — ответил финн.
   —Ага! — кивнул головой луутнанти. — Как тебя зовут. —обратился он к мальчишке по-фински.
   — Он не понимает! — Валто подошел к столу. — Он говорит только на языке наших врагов.
  — Понятно — Тармо Лааксо кивнул головой, и посмотрел на Валто. — Скажи мне Валто Нурминнен. Почему ты доложил нам о Итле Сааксо? Насколько мне известно ты ухаживал за ней. Или…— луутнанти громко захохотал. — Она отвергла тебя? Ха ха ха. Изощренная месть! Я прав?
   — Да! Вы правы луутнанти. Я тайно следил за ней. И как только обнаружил в моем селении измену нашей стране. Нашему маршалу. Я сразу доложил вам.
   — Молодец. Ты справился. — Лааксо подошел к двери, толкнул ее, и спросил сам себя задумчиво. — А что теперь делать с мальчишкой? Не знаю. — и вышел на улицу пожав плечами.
    Валто Нурминнен проводил взглядом луутнанти, посмотрел как финны-бойцы вытащили тело обездвиженного мопеха, и повернулся к мальчишке, окаменело стоявшему и ничего не понимающему.
   — Арво! — сказал он ему по русски. — Илта отомщена! Враг пойман! Может быть ее и отпустят. Скоро. Будем ждать. Подай-ка мне вещмешок врага. Посмотрим что там у него.
   Мальчишка нагнулся, поднял с пола «сидор» Сашки и протянул его Валто.
   Тот взяв нож перерезал лямки и вытряхнул содержимое на стол.
     — Ага. Рожок от автомата. Граната. Тряпки какие-то. О! Нож. — он вытащил из тряпок «канжар» Аманжола. — Старый какой-то. — и посмотрев на молчавшего пацана, кинул кинжал на стол. — Забери его себе Арво! Пусть это будет тебе подарок от наших командиров. — усмехнулся Валто Нурминнен и сгреб лежащие на столе вещи обратно в вещмешок. — Сиди пока дома. Я приду за тобой попозже. — и что то веселое навистывая вышел из дома на улицу.
   Арво взял в руки кинжал, и крепко сжал его рукоять. — Он бережет того кто им владеет! — вспомнил он слова сказанные мопехом.

***
 
    
            Через час, после того как спецотряд разделился на две части, группа, возглавляемая оберштурмфюрером Августом Залеманом, подошла к окраине селения, где в сгоревшем доме были найдены два убитых их товарища.
   Поселок был окружен солдатами. По всему видимому айзанцткомандой, предназначенной именно для выполнения карательных заданий, в глубоком тылу, где происходили вражеские вылазки, направленные против армии Третьего рейха.
   — Унтершарфюрер Херман! — Залеман кивком головы подозвал к себе одного из диверсантов. — Найдите командира этого отряда. — он бросил взгляд в сторону стоявшего в цепи бойца, с автоматом в руке, одетого в черный брезентовый плащ и стальную тяжелую каску с двумя маленькими рожками на ней, для крепления защитной стальной пластины. — Пусть доложит, что оберштурмфюрер Залеман ждет старшего офицера гарнизона этой деревни. — и зло скрипнув зубами тихо, под нос выругался. — О шайзе. — и Херману. — Идите Мартин.
   Через пять минут в сопровождении унтершарфюрера, к Залеману подошел молодой офицер, в звании капитана и приложив руку к фуражке представился.
     — Гауптман Винклер! — и чуть замешкавшись добавил. — Август! Август Винклер!
   — Оберштурмфюрер Август Залеман! Спецподразделение «Саламандра». — сквозь зубы ответил ему эсэсовец и протянул подошедшему удостоверение, подписанное главарями Рейха. — Вы что, старший здесь? — чуть сморщившись, спросил Залеман. И не дождавшись ответа, глядя в глаза молодому капитану, сделав шаг вперед, подошел к тому вплотную. — Мне нужен четкий ответ, что здесь произошло! И как погибли наши товарищи! Вы слышите!? — оберштурмфюрер говорил очень спокойно, вызвав у гауптмана даже некоторую растерянность.
   — Да я все слышу господин оберштурмфюрер! — вытянулся в струнку гауптман. — Сейчас подойдет лейтенант Тармо Лааксо. Командир финского гарнизона стоящего здесь. И все вам доложит. Насколько мне известно по его докладу, вместе с погибшими вашими товарищами, были убиты и два его подчиненных. — и обернулся в сторону селения, откуда к группе быстрым шагом, направлялись четыре человека, одетых в форму союзной финской армии. — А вот и он! — и дождавшись пока идущие финские солдаты, во главе с офицером подойдут ближе указал рукой на старшего.
    — Переводчик есть? — Залеман с интересом посмотрел на подошедших.
    — Переводчик не нужен. Я разговариваю на языке наших друзей. — тот кого гауптман назвал Тармо Лааксо, тяжело дыша от быстрой ходьбы, сплюнул на землю и протянул Залеману руку. — Луутнанти Тармо Лааксо. Командир гарнизона.
    — Оберштурмфюрер Август Залеман. Командир спецподразделения «Саламандра» — презрительно сморщив нос представился эсэсовец. — Доложите лейтенант как погибли наши товарищи! — и чуть повысив голос — Как?! Скажите мне, как?! В глубоком тылу творятся преступления, несовместимые ни с какими правилами союзнических отношений! Как вы могли прозевать у себя партизан-диверсантов? — и отвернувшись от луутнанти, зло добавил уже тише. — Я всегда говорил что толку от союзников нет никакого. Все предатели. Испанцы под Ленинградом бегут как ужаленные. Румыны под Сталинградом сдали позиции, позволив Советам окружить армию. И финны здесь только топтаться на одном месте могут. — и опять обернулся к финскому командиру. — Я слушаю вас.
   Луутнанти Тармо Лааксо поправил ремень, и мысленно посылая проклятия эсэсовцу, стал говорить.
  — Господин оберштурмфюрер! Надо пройти к сгоревшему дому где произошло... — финн чуть замялся, ища нужные слова, и махнув рукой со сжатым кулаком, гневно выкрикнул. — Где произошло это гнусное военное преступление!
   — «Вот сволочь! Нашелся! — усмехнулся Залеман, и тотчас подавив улыбку, кивнул головой. — Именно! Преступление! За что и должны ответить виновные в этом преступлении. Жители этой дыры. — и секунду помолчав. — И вы со своим гарнизоном, лейтенант. Уж поверьте мне. Я об этом позабочусь. — эсэсовец посмотрел на Лааксо и презрительно — Ведите. Союзник.
   Через десять минут быстрого шага группа диверсантов вместе с сопровождающими их финнами, подошли к остаткам сгоревшего дома. Рядом с которым на земле, укрытые брезентом, лежали убитые товарищи.
   Залеман сморщил нос. Запах горелого дерева, смешанный с водой, витал вокруг, паривший неприятным ароматом.
    Оберштурмфюрер подошел к брезенту, нагнулся и откинул его.
  — Алоис Бахман и Берхард Краус. — тихо проговорил он, точно убедившись, что погибшие в доме его сослуживцы. — Лейтенант! — выпрямился он выпустив брезент. — Почему они не сгоревшие? Дом же сгорел. А они целы. И где ваши солдаты? Те что были в этом доме?
    — Господин оберштурмфюрер. Они лежали в подвале дома. — стал докладывать командир гарнизона. — Вот там. — он указал на кучу горелых бревен. — А наших мы не нашли. Видно их с собой увели партизаны.
   — Партизаны… — тихо проговорил стоящий рядом Мартин Херман, и поправив автомат шагнул к дому. Лейтенант-финн с интересом посмотрел в его сторону и замолчал.
    — Продолжайте лейтенант. Продолжайте. — негромко окрикнул его Залеман.
    — Да вот кажется и все. — пожал плечами. Лааксо. И опять посмотрел в сторону сгоревшего дома, где копошился, что-то ища, унтершарфюрер Херман.
   А тот видно найдя нечто интересное, быстро выбрался с пожарища. И недобро улыбаясь шел к разговаривающим.
   — Август! — он чуть махнул головой, указывая в сторону. — Отойдем. — и сделав два шага в сторону от Лааксо, посмотрел на Залемана, и разжав кулак, протянув эсэсовцу ладонь на которой лежали закопченные гильзы. Десять штук.
    — Что это? — оберштурмфюрер взял гильзу, и внимательно ее рассмотрел. — Интересно! — тихо протянул он и швырнул гильзу на землю.
   — Да. Интересно. — покачал головой Херман, и тоже швырнул закопченные гильзы на землю. — А других Август там нет. Только эти.
   — Лейтенант Лааксо! — окликнул Залеман финна. И подождав когда тот подошел, продолжил. — Найдите военврача. Пусть извлечет пули из тел убитых наших товарищей!
   — Извлечет пули? — недоуменно переспросил его финский командир. — Зачем?
   — Хочу убедиться в своих предположениях! — эсэсовец пристально посмотрел на Лааксо. И перевел взгляд на землю, где лежали черные гильзы. — Автомат Суоми-31. Похоже партизан здесь не было.

III ГЛАВА

        Чем дальше два сбежавших финских солдата уходили от селения, тем неспокойней на душе было у одного из них, капрала Мяккинена. Он едва поспевал за впереди идущим товарищем что вызывало приступы злости. А вообще он сейчас был не рад всему, ни вечному полярному дню, ни солнцу, которое ходило кругом по небу, ни родному каменному пейзажу. Все это вызывало в нем чувство равнодушия и раздражения.
   Задыхаясь от быстрой ходьбы, он остановился и плюнув на землю прокричал товарищу:
    —Микко Хейкеля! Стой! Давай отдохнем маленько.
   Товарищ остановился и с удивлением посмотрел на капрала:
   — Ты чего Кейва? Мы прошли всего-ничего. Если за нами отправили погоню, то они настигнут нас в два счета. Надо еще идти вперед.
   — «А ведь он прав.» — Подумал Мяккинен и глубоко вздохнув кивнул. — Да. Пойдем. Ты уже подумал куда нам надо идти? — обратился он к Хейкеля.
   — Знаю. — однозначно ответил спутник. — К русским. — и громко засмеялся. — После того как ты застрелил наших союзников у нас одна дорога, к русским. — Он обернулся и посмотрел на товарища. — Чего голову опустил Кейва Мяккинен. Русские тебя еще наградят. А может в лагерь отправят. Они нас не очень любят.
   — Может в лагерь. — Буркнул под нос капрал, и с ненавистью посмотрел на идущего впереди товарища. Конечно, у того были преимущества. Это не он стрелял по немцам. Это не он их убил. И если они не успеют скрыться где нибудь и за ними пошлют погоню, то напарника в самом плохом случае отправят в окопы, а его повесят.  — «Что же делать? Я боюсь что нас поймают, но еще я боюсь убегать. Надо что то придумать. Надо что то придумать.» — Мяккинен остановился и сняв вещмешок кинул его на землю. — Все. Микко! Надо отдохнуть и все продумать.
   — Хорошо друг. — Ответил ему товарищ и кивнул в сторону видневшийся недалеко сопки. — Сейчас до горы этой дойдем, там и спрячемся, и отдохнем, и подумаем, что нам делать дальше. — и потянул уставшее тело. — Прошли мы уже далеко. Пока там, откуда мы, разберутся что к чему, мы уже у русских будем. — и развернувшись скорым шагом пошел вперед.
   Дойдя до подножья сопки Микко Хейкеля снял вещмешок и выбрав место для лежки за грудой больших камней сказал капралу не оборачиваясь.
  — Я сплю первый Кейва Мяккинен! Ты сидишь в дозоре. А потом поменяемся. Не буди меня, дай выспаться. Да и сам не засни. — он засмеялся и ткнул кулаком в бок товарища. — А то проспишь все на белом свете. Проснешься а ты уже в петле висишь.
     — Хватит разговаривать. — раздраженно прошипел товарищ. — Не бойся не засну. — И отвернулся от злости кусая губы. — «Пристрелить тебя что ли? —
   Хейкелля понял что он переборщил и подойдя к спутнику сказал примирительно. — Не злись. Пошутил я. Больше не буду. — и лег на землю прикрыв глаза рукой.
    Прошло около часа как дезертиры остановились на отдых, и ничто не нарушало их покой, только теплый ветер шевелил растущие на сопке деревья, да птицы распевались разными трелями под незаходящим солнцем. Капрал Кейва Мяккинен сидел за камнем и боролся со сном. Чуть слышный храп товарища действовал убаюкивающе, и он боялся заснуть чтобы не пропустить опасность. Но природа есть природа и Мяккинен провалился в сон.
   Долго ли он спал, определить он не мог, но когда открыл глаза первым делом посмотрел из за камня на тундру. И отпрянул назад, затаившись.
   Метрах в ста от их лежки стоял военный. С автоматом и вещмешком за спиной.  По форме, одетой на нем, Мяккинен определил что это русский. Тихо отполз к Хейкеля и закрыв ему ладонью рот чтобы тот со сна не поднял шума, тряхнул его.
   Хейкелля открыл глаза и увидев тревожное выражение лица товарища все понял. Он кивнул и пододвинул к себе автомат.
   Финны подползли к камням и сквозь щели в них стали осматривать незнакомого солдата ничего не говоря. А тот поставив на землю мешок, осматривал сопку.
   — Что будем делать? — спросил шепотом Кейва Мяккинен.
   — Что делать? Это русский. Интересно как он сюда забрался? — также шепотом ответил Хейкелля. — Я ничего не понимаю. Смотри он что-то прячет в камнях. — И чухонец глубоко вздохнул. — Наверное тоже дезертир. Давай в плен его возьмем. И отведем к русским. Тогда они нам поверят.
   — Ты прав — Мяккинен со злостью плюнул на землю. — Это русский. Он предатель. И мы возьмем его в плен. Тихо. Он идет сюда. Отползи вправо и прикрывай меня. — и положил палец на спусковой крючок автомата.
   Русский взяв в руки вещмешок и закинув ремень автомата на плечо пошел по камням к сопке, высматривая место , видно тоже для отдыха, и не подозревая что идет туда где его уже ждали.
   Микко Хейкелля быстро, и незаметно, как и подобает старому финскому охотнику, отполз вправо метров на пятьдесят, обходя с тыла незнакомого русского и остановившись приподнялся чтобы осмотреться. И в это время раздалась длинная автоматная очередь из автомата «суоми». Он вскочил на ноги готовый к бою, но все уже было решено без него. На камнях стоял капрал Кейва Мяккинен, а метрах в трех от него, на земле лежал тот неизвестный русский, которого они хотели взять в плен.
    Хейкелля выругался под нос и не спеша пошел к убитому. Не говоря ни слова товарищу по оружию, он наклонился к телу неизвестного и обыскал карманы шинели и гимнастерки, про себя отметив что погон нигде не было. А значит что звание убитого оставалось секретом. Да и в карманах было почти пусто, не считая кисета с табаком, в котором кроме махорки было и кресало с кусочком трута из древесного гриба.
   — На! — кинул он капралу кисет. — Покури если хочешь. — И поднял лежащий на земле вещмешок убитого русского. — Посмотрим, что здесь. — Развязав «сидор» он вытряхнул на камни его содержимое. — Какие-то бумаги. — Хейкеля поднял с земли папку и вытащив из нее листы стал с интересом их разглядывать. — Непонятно ничего. Карты какие-то топографические. Да шрифт немецкий. — И громко засмеялся, глядя на товарища. — Кейва Мяккинен! Ты не читаешь по немецки? — И не получив ответа, уже серьезно продолжил. — Похоже это русский шпион. Вот только где он выкрал эти бумаги непонятно. То ли у союзников, то ли у русских. Но он уже ничего сказать не может. — И положив на камни папку, посмотрел на убитого. Потом не говоря ни слова товарищу, схватился за шинель одетую на русского и затащил его за камни.
   — Пусть лежит здесь. А бумаги мы возьмем с собой, они нам пригодятся. Отдадим их русским. Скажем нашли папку. — И посмотрел на молчавшего Мяккинена. — Чего молчишь Кейво? Жалеешь еще об одном убитом? — и громко засмеялся. — Надо быть с тобой аккуратным. Что тебе еще в голову взбредет? А вообще! Зачем ты в него стрелял?
   Капрал глубоко вздохнул и словно отойдя от спячки посмотрел на товарища.
   — Стрелял я в него потому что он враг. И мне совершенно все равно куда или откуда он шел. — и повторил с чуть слышной в голосе злобой. — Он враг.

     Унтершарфюрер Херманн и два его соратника из спецподразделения «саламандра», Бенедикт Кляйн и Грегор Беккер вот уже два часа шли цепочкой по тундре, держа свой путь к финскому поселку, где по словам союзного офицера  был задержан русский партизан. Задача которую они должны были выполнить была нетрудная. Арестованного надо было доставить в их подразделение, как им приказал оберштурмфюрер Залеман.
   Херманн на секунду остановился и оглядев идущих за ним товарищей, уже собрался сделать шаг вперед, как окружавшую их тишину, нарушила далекая, глухая автоматная очередь, поднявшая в небо стаю бакланов. Унтершарфюрер махнул рукой и присел. Спутники сделали тоже самое.
    Херман поднял вверх ладонь с выставленным указательным пальцем, и не говоря ни слова, указал им в сторону откуда только что кто то стрелял. Диверсанты посмотрели на старшего и кивнули.
   Группа немцев словно стая лесных зверей, соблюдая все законы природы, бесшумным легким шагом, след в след, стали уходить от сопки, откуда минуту назад раздалась автоматная очередь.

***

    Сашка лежал на земляном полу, в каком-то сарае, куда его без сознания, с разбитой головой притащили финны, и еще не пришел в себя. В голове сильно шумело как в шторм на море, а во рту пересохло так что язык прилип к нёбу.
   Морпех со стоном открыл глаза и облизнул сухие губы.
   Да. Во всем виноват конечно он. Потерял осторожность. Да и была ли она у него эта осторожность и внимательность, разбавленная подозрением? Наверное нет. Не зря же Аманжол и говорил и учил его что и как делать. Как себя вести. А он как салага себя повел.
   Иваныч тоже ему высказывал что беда разведчика в том что он привыкает к опасности. И чувство самосохранения в нем притупляются. А здесь? Ошибок море, с самого начала их похода за немцем. В чем его беда? В молодости? В безбашенности? В уверенности что плохое может случится с любым только не с ним? Или еще в чем то? Неизвестно пока. Не мог он найти ответы на эти вопросы. Не мог.
   Как воин Сашка был хорош, мужественный и стойкий, но вот с дисциплиной у него был большой разлад, а из за этого все беды, и теперешняя тоже.
   Но похоже за эту беду он ответит сполна. Помощи ждать неоткуда и не от кого. Остается только лежать и слушать тишину в сарае, сжав разбитую голову.
   Сашка встал на ноги, и покачиваясь осмотрел помещение куда его приволокли.
   Земляной пол, кирпичные, гладкие стены, и вверху, метра три от земли, маленькое окошко в которое бил дневной свет.
   Морпех прикинул расстояние до окна и понял что при любом желании допрыгнуть до него не сможет, а по кирпичной гладкой стене тем более не доберется. Поглядев в угол он увидел дверь. Она тоже была высоко, примерно метр, но к ней были сделаны земляные ступеньки. Значит по всему по видимому это был подвал. Впрочем это открытие не делало Сашкино положение лучше. Что подвал, что чердак, ответ один, отсюда не выбраться.
   Сашка чуть простонав сел на землю и обхватил разбитую голову руками.
   —« Думай Сашка! Думай! Нет безвыходных ситуаций, а ты еще живой, значит надо бороться.» — Но что делать в этой безвыходной ситуации он не знал.
   Дверь в подвал, скрипя открылась и морпех быстро , насколько мог встал на ноги. На пороге показался финский солдат, державший в руках пук сухой травы и глиняную крынку, наверное с водой.
   Он кинул на пол траву, а крынку поставил на ступеньки. Посмотрел на Сашку и на ломаном русском языке сказал.
   — Траву на пол постели. И вода вон тебе попить.
   Сашка подошел к выходу и не беря в руки крынку поставил ногу на ступеньку. Решение в голове созрело моментально. Попытаться дотянуться до финна, а там как карта ляжет. Если и убьют его, то одного он с собой заберет. Глотку ему перегрызет это точно.
   Но чухонец видно опытный был человек в таких делах и знал на что способен человек загнанный в угол, поэтому он быстро сделал шаг назад и закрыл дверь. Морпех глубоко вздохнул и выругавшись ушел в свой угол.
   Дверь открылась опять и финн ехидно улыбаясь, глядя на Сашку кивнул.
   — Пей воду.
  — Скажи… — Морпех не двинулся с места. — … скажи. Какой час?
  — Час? — финн пожевал губами. — Ночь. — и усмехнулся посмотрев на окошко. — Если это можно назвать ночью.  — перевел взгляд на Сашку, и добавил. — За тобой приедут. Немцы. Сказали ты важная птица. — И зло прошипел словно змея. — Жалко. Чего с тобой разговаривать. Расстрелять и все. Вы русские должны нам ответить за все. Мы заберем у вас обратно Выборг и Кякисалми, Ладожское озеро и наш Сайменский канал. Мы вернем все что вы у нас забрали. Ты понял? Все! — и развернувшись закрыв тяжелую дверь, ушел. А Сашка так и не встал на ноги, а остался сидеть на холодном земляном полу.
   Просидев минут двадцать без движения, морпех встал на ноги и качаясь тихо пошел к ступенькам на которых стояла крынка с водой. Взяв ее в руки он принялся жадно пить обливая все вокруг. И вдруг он услышал как на пол что то упало, и по все видимости тяжелое. Сашка поставил крынку и посмотрел на пол. Под самым окошком на земле что то лежало. Морпех сглотнул слюну и осторожно сделал шаг к предмету. Подойдя он не стал нагибаться и поднимать его, но увидел что это и от волнения прикрыл глаза глубоко вздохнув.
   — Чудо какое то. — тихо сказал он сам себе, все еще не веря в то что видит. На земляном полу лежал острый «канжар» Аманжола.
   Сашка словно избавившись от охватившего его оцепенения, быстро схватил пук травы который принес финн и бросил его на нож. И подняв голову посмотрел на окошко, в надежде увидеть того кто прислал эту нежданную посылку. Но там не было никого.
   — «Так. Оружие есть. Финн сказал сейчас ночь. Значит все спят. Когда за мной придут? И сколько их? Неизвестно. Если звать чухонца сейчас, он может прийти не один. Но а что? Есть выход? — Сашка сплюнул и решил идти к двери и стучать, чтобы вызвать охранника. Но его планы внезапно нарушило еще одно непредвиденное обстоятельство. Кто то сунул в окошко толстую палку и пихал ее туда до тех пор пока она длинная, метра три, не упала на пол.
   Сашка понял планы неизвестного помощника, и подняв слегу приставил ее к стенке, укрепил в полу, это было сделать легко, учитывая что пол был земляной.  По высоте она доставала до окошка, теперь главное чтобы она выдержала вес морпеха.
   Моля Бога и всех святых которые в данный момент взбрели на ум, Сашка поднял «канжар», сунул его за пояс, обхватил руками и ногами, упершуюся в пол и в стену слегу, стал быстро по ней забираться к окну, не обращая внимания что каждое движение причиняет боль разбитому телу.
   Человека который помог ему вырваться из лап смерти он увидел сразу же, как только вылез из окна, и от волнения мог произнести только два слова. — Спасибо тебе… — и глубоко вздохнув, добавил. — … Арво.
   Пацан не ответил ни слова, а только потянул Сашку за руку за собой, и пошел вперед, одному ему известным путем. Через пять минут они вышли на околицу поселения и поднявшись на сопку не сговариваясь прибавили шаг, пытаясь как можно дальше уйти, пока враги не обнаружили исчезновение пленника.
   Шли долго. То взбираясь на встречные сопки, то опускаясь с них на камни тундры, но не выходя на открытые места, чтобы не быть случайно кем-то  замеченными.
   — Все Арво! — Сашка тяжело дыша опустился на землю. — Вымотался я. Не могу за тобой поспеть. Голова еще гудит и вообще болит все.
   — Хорошо. Посидим. — пацан тоже присел на торчащий из земли камень и пристально посмотрел на Сашку. — Дойдем?
   — Куда дойдем? — Морпех не понимающе посмотрел на Арво. — Ты хоть скажи куда мы идем? Судя по тебе эти места тебе знакомы.
   — Знакомы. — С каким то равнодушием ответил мальчишка. — А идем мы туда… — Он махнул рукой вперед. — … к фронту. Провожу тебя маленько… — и не договорив уткнулся головой в колени. Сашка услышал как пацан всхлипнул, встал и подошел к мальчишке.
  — Арво! Арво! Ты чего? — Но морпех понял что можно было и не спрашивать причину слез, она скорей всего была одна, арест Илты. Он положил руку на плечо мальчишке. — К фронту не пойдем. — сказал как отрезал, и добавил. — Идем обратно. К твоему селению. Ты еще мне там у себя автомат показывал. Цел он? — Арво поднял голову, посмотрев заплаканными глазами на Сашку.
  — Цел.
  — Он мне нужен. И еще пацан спрошу я тебя. — Морпех сжал кулак. — Ты знаешь как этого шакала найти? — Мальчишка понял про кого спросил Сашка и кивнул головой.
   Валто Корхонен, старый член военизированной организации «Шюцкор» был идейным националистом, ненавидящим все русское и связанное с этим, и поэтому когда он предал карелку, к которой даже питал какие то чувства, не переживал об этом и считал что это маленькая жертва во благо его великой Суоми.
  Попив травяной чай он сидел за столом, на своей уютной кухне, и вспоминал свой разговор с луутнанти финской армии Тармо Лааксо. Тот строго по секрету сказал ему, что в зону охраны его подразделения прибыла специальная группа немецких диверсантов, с каким то важным делом. Сказал еще что этой группы неограниченные права. И любая помощь этой группе, оказанная ими, союзниками финнами, только добавит плюсов в дальнейших отношениях.
   Еще он сказал что за этим отрядом может быть открыта охота, но это он врет наверное, и поэтому всем быть начеку.
   Валто уже внес свою лепту в помощь, сдав изменницу и русского солдата, и теперь остается только ждать награды.
   А вообще Лааксо много чего ему сказал, только он, Валто Корхонен знает и сам как ему себя вести и что делать.
   Стук в дверь прервал тихую идиллию уютного дома. Валто поднялся со скамейки, подошел к двери, скинул крючок и открыл ее. На пороге стоял Арво. Кто стоял за ним финн разглядеть не успел. Удар в голову оглушил его и он мешком свалился на пол. Минут через пятнадцать он пришел в себя и открыв глаза к своему ужасу увидел что на лавке, в его уютной кухне, сидит тот кого совершенно недавно сдал своим финским братьям. Сидит и нагло улыбаеться, живой и здоровый, морпех Сашка. А рядом с ним братец Илты, Арво. Валто Корхонен закрыл глаза и понял это его конец.

***
   
 
      Оберштурмфюрер Август Залеман оглядел оставшихся с ним бойцов отряда и подумал что их становится все меньше и меньше, и в этом его вина. Это он нарушил инструкции данные ему, это он посчитал что для выполнения поставленной задачи может распоряжаться всем по своему усмотрению. Это он поставил под удар доведение операции «Асгард» до её логического конца. А значит он должен исправить все.
   Через два дня связь с Берлином. А что докладывать? Что Ганс Штольц убит русскими? То что, его останки принесли финны в отряд ему доложил финский лейтенант. Докладывать, что Штольц не встретил перебежчика и не получил секретные документы?  Докладывать что убиты два бойца отряда «Саламандра» при не очень понятных обстоятельствах? Нет. Это пока докладывать нельзя. Впереди два дня. А это вечность. Бог с ними и он им поможет. Он как командир отряда принимает все командование и решение задачи на себя. В квадрате «С» они заберут оставленные бумаги и доведут операцию «Асгард» до конца. Бойцы во главе с роттенфюрером Лоренцом посланы за пойманным шпионом. Тот похоже что то знает и про гибель Штольца и про перебежчика. И это позволит решить маленькую толику возникших проблем. А пока есть два дня чтобы перед сеансом связи с Берлином как то исправить ситуацию.
   То что их будут преследовать оберштурмфюрер не сомневался, бумаги которые спрятаны в квадрате «С» нужны всем. И им и русским.  И поэтому нужно быть крайне осмотрительными и осторожными, чтобы они попали к тем кто их ждет.  К Тем, кто послал сюда их спецотряд.
   Залеман еще раз осмотрел бойцов и подняв руку громко сказал.
  — Друзья! Мы остаемся здесь. Для того чтобы ожидать здесь наших товарищей. Я уверен что время ожидания не затянется. Уходим из селения. Нужные команды разберутся здесь без нас и спросят за гибель наших друзей. Мы здесь не для этого. — и глубоко вздохнув посмотрел на Отто Дитца. — Отто! Пусть все пообедают, а ты потом подойди ко мне. Надо что то обсудить. Очень важное для нас. — И подняв голову, задумчиво посмотрел на низко опустившее солнце. — Мы доведем операцию «Асгард» до победного конца. — тихо проговорил он одними губами.

IV ГЛАВА

   Сашка сидел на скамейке и терпеливо ждал, когда оглушенный хозяин дома придет в себя, чтобы задать ему много вопросов. Про Илту, про неизвестный немецкий отряд, о котором хозяин дома, по разумению Сашки, однозначно что -то знал, да и про своего друга Аманжола. Ну не может быть, чтобы перестрелка на сопке не вызвала внимания этого пособника фрицев. Не может. Значит ответит, а морпех уже сделает выводы как дальше поступать..
   Чайник на печке своим свистом уже подавал сигналы что вода вскипела, и пора ее разливать по чашкам, но ни мальчишка, ни морпех не обращали на него внимания, погруженные в свои думы.
   С пола раздался тихий стон и судя по всему финн стал приходить в себя. Сашка поднялся со скамьи и ткнул ногой хозяина дома в бок.
   — Похоже очнулся. — Морпех взял за подмышки Валто и подняв усадил его на лавку. — Привет любезный! — Чухонец открыл глаза и увидев перед собой человека которого он считал убитым, икнул и опять сполз на пол.
   — Не убивайте. Все расскажу. — пролепетал он пересохшим от страха языком.
   — Конечно расскажешь, сволочь. — Сашка схватил за грудки Валто и опять поднял его на скамейку. — Сиди куда посадили. — И нагнувшись посмотрел в глаза финна. — Все соображаешь? — Тот обреченно кивнул головой. — Тогда первый вопрос тебе. Где Илта?
    — Илта. —  Валто Корхонен тяжело вздохнул и чуть не плача стал рассказывать о своей любви к финской девушке, об их крепкой дружбе, о том что он один выступал в роли помощника одинокой карелки. О том что вся его жизнь была посвящена ей и ее маленькому брату Арво и о том что… А вот когда он стал рассказывать что какой то неизвестный предатель сдал Илту немцам, и что она наверное ни в чем не виновата, так как она не могла идти против той страны что ее защищает, Арво вскочил со скамейки, и схватив со стола большой нож, поднял вверх руку, намереваясь нанести смертельный удар говорящему.
   Сашка успел каким то чудом перехватить руку и выбить нож.
  — Ты что пацан? — громко спросил он, и увидев глаза Арво уже тише добавил. — Нельзя Арво. Он же безоружный. Понимаешь? Безоружный. Да. Он враг. Но мы сильные люди, и мы не можем убивать безоружного, даже если он наш враг. Еще раз спрашиваю тебя Арво, ты понял?
   — Да, я понял. — Мальчишка кивнул и шмыгнув носом, сказал  по-фински, с ненавистью посмотрев на Валто, вызвав у того неподдельное изумление. — Я все слышал, что ты говорил финскому лейтенанту. Я знаю что это ты предал Илту. И все равно я тебя убью. Ты думал что я не понимаю на вашем языке, но ты ошибался. Илта учила меня. Но всегда говорила чтобы я держал это в секрете. — Вздохнув он сел на лавку и уже по-русски морпеху. — Саша! Чего мы будем делать дальше.
   — Дальше? — Сашка невесело улыбнулся. — Дальше я, нет, мы, выслушаем до конца что нам он нам расскажет и примем решение. Да, еще. Арво! Ты мне помнишь автомат показывал что с сопки принес.
   — Помню.
   — Так вот Арво. Сейчас важная задача перед тобой стоит. — Морпех пристально посмотрел на пацана. — Принеси его мне. Сможешь?
   — Конечно смогу. — Мальчишка встал со скамейки. — Смогу и автомат… — И опустил голову глядя в пол. — …и еще что то принесу. Интересное наверное. — И пошел к двери. — Я вас на замок закрою.
  — Хорошо. — ответил Сашка и дождавшись когда мальчишка выйдет из дома  перевел взгляд на Валто. — Ну говори. Сначала, что это за отряд с ящерицей. Подробно говори. А потом что ты знаешь о перестрелке на сопке. — и зло сжал кулак. Валто Керхонен обреченно кивнул головой и стал рассказывать морпеху что знал про необычный отряд и бой на сопке, и даже назвал место куда могли отвезти Илту.
   Информация была интересной и непонятной. Сашка выслушав ее не находил решения и ответов на многие вопросы возникшие перед ним. А самое главное он просто не знал чего ему делать со свалившимися на него секретами.
   В сеннике раздались шаги, звук снимаемого замка с двери, и в дом вошел Арво. В одной руке он держал немецкий автомат со вставленным рожком, а другой что то неизвестное, завернутое в полотенце.
   — Держи Саша. — Пацан протянул автомат морпеху. Тот молча его взял и вопросительно посмотрел на пацана. Арво все понял и подойдя к столу положил на него завернутую в полотенце вещь. — Извини, я не все тебе отдал, это там тоже было, где и нож. — Он развернул тряпицу и Сашка от увиденного даже потерял дар речи. На столе лежала деревянная папка, найденная ими на лежке фашиста. Та папка, в которой по словам Аманжола были важные документы.
    — Вот это да! — Морпех сглотнул слюну и открыл папку. Все бумаги были на месте. — Где же Аманжол? — И повернулся к Валто. — Слышь урод! Ты мне сказал немцы никого с сопки кроме своих убитых не приносили.
   — Да,да, не приносили. — Быстро ответил ему финн. — Только своих.
   — Только своих. — Задумчиво кивнул Сашка, и пошел к печке на приступке которой лежала веревка. Взяв ее, он подошел к Валто и развернув его к себе спиной крепко связал ему руки.
   — Вставай. — он пихнул финна к люку который был на полу. Там. В погребе перезимуешь. — И подняв крышку подпола, спихнул туда, в темноту, чухонца.
   — Что дальше будем делать Саша? — Арво посмотрел на морпеха.
   — А дальше мы с тобой скорее всего расстанемся. — Сашка подошел к мальчишке и посмотрел ему в глаза. — Понимаешь Арво, я не могу тебя взять с собой. Опасно. Я не пойду к линии фронта, мне сейчас там нечего делать, есть и здесь задачи. Тебе скажу что надумал. Ты хоть один будешь знать про то что я задумал. И когда доживешь до победы нашим расскажешь, если вдруг я пропаду. Но я не пропаду!  — Сашка сжал кулак. — Я ленинградец! Ладно. Давай теперь о деле. У тебя есть где затаится?
  — Есть. — Кивнул Арво.
   — Значит так. Забираешь папку с собой и уходишь. Я иду в селение где держат Илту. Подумаю, как ее выручить. А потом по следу этого неизвестного отряда двину. Много интересного рассказал этот выродок. Что то они серьезное задумали. Фрицы. Не зря вся эта катавасия. И может… — Он на миг замолчал. — … может друга своего найду. Аманжола. Ну не мог же он бесследно исчезнуть! — Сашка со злостью рассек кулаком воздух. — Не мог! А его как сказал чухонец ни убитым, не живым никто не видел. Во как! — И опять посмотрел на Арво. — Понял пацан что делать?
   — Понял. — кивнул Арво и забрал со стола деревянную папку в которой лежали очень важные документы. — А с этим то чего? — он кивнул на крышку подпола.
   — С этим? — Сашка кинул на плечо ремень автомата. — Пусть живет. — и зло. — Пока живет. А там… Бог решит и осудит. Все уходим. И осторожно подошел к двери.
   Вот уже час прошел как на окраине поселка они расстались с Арво, а Сашка все никак не мог успокоится, и всю дорогу думал, правильно ли он поступил, отправив мальчишку в неизвестное селение, а не оставив его с собой. Но так и не нашел никакого ответа.
    Поднявшись на сопку он остановился и огляделся по сторонам. Места были знакомые, здесь он проходил с Аманжолом, когда они уходили от погони. Значит что? Надо было аккуратно пройти по открытому месту до следующей сопки, не выходя на дорогу, а потом влево до места где похоронили убитого солдата и через тундру к пещерам. Ну а оттуда и начать поиски Илты и отряда немецких диверсантов.
  — «Ох! Что то интересное меня ждет!» — Сашка поправил автомат, быстро спустился с сопки вниз, и не останавливаясь пошел по камням, вперед, к своей цели.
    Он шел и не подозревал что в данную минуту за ним смотрят в прицел снайперской винтовки, держа палец на спусковом крючке, и решая, дать ему уйти или метким выстрелом поставить точку в его молодой, бесстрашной жизни.
   
Валто Керхонен оказавшись в погребе не расстроился нисколько, а даже обрадовался решению которое принял враг. И конечно, не был бы он финном и хозяином этого дома если б он не знал как ему выбраться из этой беды.
   Пролежав на холодном полу где то около часа, он встал на колени и в темноте пополз к стене погреба, зная где был приделан железный крюк для мяса, чтобы с помощью его разорвать веревку на руках.
    Через полчаса, уже с освобожденными руками, он подполз к другой стене, отодвинул тяжелую крышку и выполз на освещенный полярным солнцем двор.
Быстро поднялся на ноги и побежал к краю селения где была комендатура финского отряда. А уж там он рассказал все. Про морпеха, про Арво, про Илту, про папку, про то в общем, что слышал. Единственное он не рассказал, что из за страха он выложил русскому солдату все секреты которые знал. Ну и что? Знать его друзья и соратники, должны были только то что не бросит тень на храброго члена «Шюцкора», на храброго сына чудесной страны Суоми.

***

          Капрал финской армии Кейво Мяккинен лежал на траве и прикрыв глаза раздумывал что же делать дальше? Идти к русским не было никакого желания, но и прятаться здесь вечно они бы не смогли. Рано или поздно им пришлось бы идти в селения чтобы разжиться какими то продуктами, а там могло быть всякое. Уж точно что на их поиски отрядили кого то из местных, а те, старые охотники, найдут. Микке Хейкеля ничего не будет, в окопы пошлют и все, а ему?
     Мяккинен приоткрыл глаза и повернул голову в сторону своего попутчика, тот видно спал.
    — Микка! — тихо позвал он товарища, но тот не отозвался, продолжая тихо посапывать. — Микка! — повысил он голос, но опять не получил никакого ответа. Тогда он поднялся на ноги и тихо подошел к спящему Хейкелля.
   — «Спит.» — он сильно сжал свой подбородок обдумывая что ему делать дальше.
   — «Может убить его? Пойти обратно и свалить все на него? Сказать что он заставил под дулом автомата идти с ним. Забрать документы которые мы нашли у убитого русского. Вот и будет мне прощение.» — Капрал осторожно снял с плеча ремень автомата, и уже с ненавистью посмотрел на спящего товарища. И как только он взялся за холодный металл оружия, чтобы осуществить задуманное, Хейкелля внезапно открыл глаза, словно что то почувствовав.
   — Ты чего Кейво? — Соратник с удивлением посмотрел на капрала. — Чего не спишь? Странный ты какой то.
   — Да ничего. Просто стою. — Замялся капрал.
    — Просто стою! — захохотал Хейкелля. — Никак сбежать решил? Беги, беги. Интересно далеко ли убежишь? А может…— Он подтянул к себе автомат. — … может убить меня хотел?
   — Я не собирался никуда убегать. И не собирался никого убивать. — сухо ответил Мяккинен. — Я хотел посмотреть те бумаги, которые мы нашли у русского. — Соврал он. — Я тебя звал, звал, а ты спишь как убитый.
   — Спишь как убитый… — проворчал соратник и достал из кармана сложенные бумаги. — На, смотри. Можно подумать чего-то поймешь. — Мяккинен принял из рук товарища документы и не зная что с ними делать сунул их в рукав шинели.
   А  Хейкелля встал на ноги и взяв с земли свой автомат сделал шаг вперед из-за камней, за которыми они прятались. Но что-то увидев, быстро присел и дернул за ногу Мяккинена.
    — Ложись! Немцы! — Капрал обернулся и увидел, что к месту, где они прятались цепью, идет большая группа союзников. Он присел обдумывая создавшиеся положение. Решение в голове созрело мгновенно, он со всего размаху ударил ногой товарища в лицо и громко крича выскочил из за камней, побежав в сторону цепи немцев.
   — Свой я! Свой! — орал он размахивая над головой бумагами. — Не стреляйте! — Цепь немцев остановилась. — У меня-а-а-а… — Что у него он договорить не успел, очередь из «Суоми» закрыла его рот навсегда. Капрал Кейво Мяккинен остановился, и хватая ртом воздух словно рыба, выброшенная на сушу, мешком свалился на камни. Листы документов, которые он держал в руках рассыпались вокруг, покрывая камни белыми пятнами, и после первого сильного дуновения ветра, разлетелись по тундре, пропав навсегда для тех, кто хотел бы их читать.
 Немцы тоже легли на землю и открыли огонь по месту откуда раздалась очередь.
    Через пару минут перестрелки все было закончено.
    Немецкий офицер поднялся с земли и осторожно пошел к камням, чтобы посмотреть кто же с ними вступил в бой, и очень удивился, когда увидел лежащего за камнями финского солдата. Резко перевернув его на спину, он откинул ногой автомат, и обыскал карманы убитого, в надежде найти хоть какие то документы, но там не было ничего, кроме одного непонятного листочка бумаги.
    Сунув его в карман, он еще раз внимательно осмотрел местность и не увидев ничего привлекающего внимания, подошел к своим подчиненным.
   — Осмотрите все вокруг. — Отдал он команду. — Осмотрите внимательно. Ганс! — обратился он к ближайшему солдату. — Осмотри этого. — Офицер кивнул на тело капрала. — Это похоже те которых ищут. Да еще. Что за бумаги улетели? Хотя какие глупости я спрашиваю. — Засмеялся он. — Откуда ж тебе знать. И что у меня за лист. — Офицер достал из кармана листок и посмотрел, что на нем изображено. — Карта какая-то. И зачем финнам нужна была эта карта? Непонятно. В любом случае доложим, когда вернемся в часть. — и опять с интересом посмотрел на карту.
   — Господин обер-лейтенант. — к нему подошел фельдфебель и указал рукой в сторону сопки. — Там русский убитый лежит. Судя по тому в каком он состоянии убит недавно. — и хмыкнул. — Наверное этими… — кивнул головой он на трупы финнов. — Чего делать?
   — Чего делать? — Офицер чуть призадумался. — Чего делать? — повторил он, и продолжил. — Важные это птицы. И эти… — он кивнул на финнов. — …и русский. Сворачиваемся и в часть. Надо срочно доложить об находке. — и сложив карту положил ее в карман.
    По прибытии в часть он доложил старшему офицеру о внезапном столкновении с союзниками, о мертвом русском, о найденной карте в кармане убитого финна, и очень удивился когда в ответ старший офицер пообещал ему за проделанную работу повышение в звании и отпуск домой.

***
         
         — «Не хватает еще простудится.» — оберштурмфюрер Залеман недовольным взглядом посмотрел на небо, окутанное серыми тучами и поморщился. — «Сегодня как будто все против нас. Погода в том числе.» — он закрыл рот ладонью и зевнул. — «Нельзя расслабляться. Очень много задач. По многим надо принимать решения. — И развернувшись пошел к дому, где стоял с двумя членами отряда «Саламандра»,  шарфюрер Херманн. Тот пришел с очень плохими новостями. Шпион, за которым он был послан, бежал из под охраны. Кто ему помог в этом неизвестно. Да и выяснять это не было времени.
    На этом плохие новости не заканчивались. Финский лейтенант, тот чьи бойцы пропали после пожара в доме, доложил, что к нему из соседнего селения прибыл его осведомитель из числа финских фашистов, и рассказал очень интересную
историю, произошедшую с ним сегодня ночью. Он также предложил и Залеману ее послушать. Вот почему оберштурмфюрер и находился здесь сейчас с шарфюрером и бойцами у этого дома.
   Минут через пять ожидания к Августу Залеману подошел финский луутнанти Тармо Лааксо с невысоким чухонцем и кивнув ему представил попутчика.
   — Валто Керхонен. Член «Шюцкора». Преданный сторонник нашему делу.
   Оберштурмфюрер с интересом оглядел представленного и с усмешкой  проговорил.
   — А какому делу он преданный сторонник? И почему вы лейтенант считаете что у нас с вами… — он ткнул пальцем в грудь Лааксо. — …есть общее дело?
   — Извините господин оберщтурмфюрер, я немного неправильно выразился. Он преданный сторонник дела великой Германии. — Луутнанти Тармо Лааксо отвернул взгляд от Залемана и чуть от досады не выругался по фински. Но вовремя сдержал себя и выдавив улыбку тихо продолжил. — Валто Керхонен. Он вам сейчас все расскажет.
   Август Залеман с внимательно выслушал Керхонена, не задавая никаких вопросов, чтобы не сбить его с линии рассказа. Но как только финн замолчал сразу же спросил его.
   — Папка где? Повтори.
   — Папка? Папку он забрал с собой.
   — Шпион забрал? Или мальчишка?
   — Шпион.
   — Понятно. — Оберштурмфюрер посмотрел в сторону своих бойцов. — Шарфюрер! — позвал он подчиненного. Тот кивнул и быстро подошел. — Слушаю Август.
    — Достань карту. Посмотрим и подумаем куда мог бы уйти русский. Похоже…
— Залеман посмотрел на небо, а потом внезапно, словно что то решив на Тармо Лааксо. — Лейтенант! Где девчонка задержанная? Куда вы ее отправили?
   Финский офицер удивленно посмотрел на Залемана. Зачем ему девчонка?
   — Здесь она. В комендатуре. Но она ничего не знает. Мы ее допросили… — и ехидно засмеялся. — С пристрастием. Если надо, то еще допросим.
   — Проводите нас. Мне надо с ней поговорить самому. — И с видимым отвращением посмотрел на финна.
   Дорога до финской комендатуры была близкой, и минут через пять они уже стояли у входа в дом, который одновременно был и комендатурой и тюрьмой.
   — Херманн! Пойдем со мной. — Залеман подождал когда ему откроют дверь в подвал. — А вы стойте здесь. — Сказал он Лааксо и увидев как тот чуть поморщился от недоверия, добавил. — Есть моменты которые вы, лейтенант, знать не должны. — и шагнул в подвал.
   Увиденное, даже его, офицера СС привело в чувство смятения. Девушка лежала на полу вся в крови, и оберштурмфюрер даже засомневался что она может ему чего то рассказать. Допрос с пристрастием был в полной мере.
    Залеман подошел к лежащей и не боясь испачкаться в крови, взял ее под мышки и усадил на стоящую у стенки комнаты, скамейку.
   — Шарфюрер! Принеси воды. — и девушке. — Как тебя зовут? — но поняв что она его не понимает, с досадой сжал кулак и пошел к двери. — Лейтенант! — Позвал он Лааксо. — Идите сюда. Переводить будете.
   — Хорошо господин оберштурмфюрер. — быстро ответил ему Лааксо и вошел в подвал, держа в руках длинный железный прут.
  — А это то зачем? — недовольно поморщился Залеман.
  — Зачем? — усмехнулся финн. — А этот прутик язык развязывает. — и махнул прутом рассекая со свистом воздух. — Вот так. Она нам все расскажет.
  Залеман опять поморщился и посмотрел на Лааксо. — Спроси ее кто такой этот солдат, который был у нее в доме. Также спроси где можно найти ее брата. И еще спроси… — он задал еще три вопроса и стал ожидать когда финн все это спросит у Илты. А сам в ожидании с удивлением ее рассматривал. На ней не было живого места, и он понимал что ей очень больно, но она не плакала и не стонала а только сжав кулаки чуть покачивалась на скамейке, приняв то что пережила и то что ей еще наверное придется пережить. Услышав от финна вопросы, она молчала, лишь только сжалась вся в ожидании удара за свое молчание.
    Залеман понял что девушка не скажет ничего, он посмотрел на Лааксо и спросил.
   — Как ее зовут?
   — Илта! — ответил финн.
   — Илта! — задумчиво проговорил немец и финну громко приказывающим тоном. — Выйди отсюда лейтенант. Я сам с ней поговорю.
  — Слушаюсь. — Тармо Лааксо удивленно посмотрел на Залемана. Интересно как он с ней будет говорить, если в финском языке ни в зуб ногой. Но спорить не стал и вышел.
   — Илта! — позвал девушку Залеман. Та подняла голову и немец увидел как в ее красивых глазах заблестели слезы и какая то просьба, одной ей понятная. Но эту просьбу понял и Август Залеман.
   Он еще раз посмотрел на девушку и подошел к ней, протянув руку. Она схватила его за руку и приподнялась со скамьи, встав в полный рост.
   Залеман еще раз посмотрел ей в глаза и развернувшись пошел к двери, по дороге кивнув головой стоящему шарфюреру Херманну. Выстрел из автомата он услышал уже тогда, когда закрыл дверь в этот страшный подвал. Финский луутнанти Тармо Лааксо подбежал к нему и с непониманием ситуации хотел что то спросить, но оберштурмфюрер поднял вверх ладонь, запрещая тому чего либо говорить и тихо сказал.
   — Она не сказала ничего.

V ГЛАВА

           — «Раз, два, три… раз, два, три…» — Оберштурмфюрер Август Залеман сидел за столом, прикрыв глаза и отчитывал в уме цифры, стараясь настроить свое мышление и успокоится. Новости которые ему только что доложили были очень тревожные и требовали принятия немедленных решений. — …раз, два, три.. раз, два, три...» — Залеман открыл глаза, встал, и глубоко вздохнув подошел к двери, открыл ее, и крикнул. — Дитц! Отто Дитц! Зайди сюда!
   Дождавшись шарфюрера, Залеман опять присел на лавку:
    — Отто! Новости нехорошие и мы должны немедленно принимать решение. До связи с Берлином один день, а докладывать нам нечего. Выполнение Операции «Асгард» под вопросом. Мы потеряли троих бойцов. Это первое. Мы не дождались важного перебежчика. Это второе. Секретные документы у врага. Это третье и тоже важное. Но самое важное другое. Если через день, мы… то есть я, не доложу в Берлин что мы находимся в квадрате «С», и что нами началась работа по поставленной мне, извини, нам, задачи, операции «Асгард», то это будет расцениваться как предательство нашей идеи, ради которой мы ведем беспощадную борьбу с врагами Рейха, и в самом лучшем случае, я повторюсь, в самом лучшем случае нас прилюдно повесят как предателей на Брандербургских воротах, а в худшем… — Он замолчал и не стал продолжать дальше.
   — Что будет в худшем я стараюсь не думать. — Отто Дитц не выразил никакого волнения от услышанного и спокойно посмотрел на Залемана. — У нас еще один день, Август. Да, мы потеряли наших товарищей, но основная сила осталась. Август! Ты не совершал ошибок, я могу это подтвердить…
   — Подтвердить? — Залеман с интересом посмотрел на Дитца.
   — Да, да, подтвердить. — шарфюрер кивнул. — И повторюсь. У нас еще один день. И за этот день мы все исправим.
   — Хорошо! Что ты предлагаешь?
   — С роттенфюрером Лоренцом ушла группа пять человек. Срочно радировать ему чтобы она возвращалась обратно. Но не сюда, а держала свой ход в квадрат «С». Там и встретимся.
    — А мы?
    — А мы останемся здесь на один день. — шарфюрер пристально посмотрел на Залемана. — Нам нужны документы которые были у Ганса Штольца? — задал он вопрос и тут же сам и ответил. — Нужны.
   — И что решит этот день. — оберштурмфюрер непонимающе бросил взгляд на Дитца.
    — А то что этот русский придет сюда. Почему сюда? А потому что он будет искать эту девку. Которая там, в сарае. Вот мы его и встретим.
     — Хорошо придумано. — Август Залеман усмехнулся и подошел к шарфюреру почти вплотную. — Отто! Скажи мне Отто!
    — Слушаю тебя Август.
    — Мне кажется, что ты совершенно не тот за кого себя выдаешь.
    — А кто? И почему такой вопрос?
    — Почему такой вопрос? — оберштурмфюрер отошел от Дитца и сел на лавку. — Потому что я давно предполагал что за мной поставят соглядатая, слишком важное задание эта операция «Асгард». Кто ты по званию шарфюрер Дитц? — Отто Дитц не успел ответить на заданный вопрос, потому что дверь в дом резко открылась и на пороге появился запыхавшийся унтершарфюрер Херманн.
   — Херманн! — Август Залеман вскочил с лавки. — Что случилось?
   — Пришла радиограмма от Лоренца. — И тяжело выдохнул. — Они преследуют русского. Того который сбежал.
   — Преследуют русского! — Залеман улыбнулся и посмотрел на Дитца. — Вот и решение главного вопроса. Да Отто? — И поднял вверх руку. — С нами Бог! Хайль!

***

       Фигура бойца, в снайперский прицел была почти как рядом, и разведчик, который с интересом смотрел на нее не имел никаких даже малейших намерений нажимать на спусковой крючок. Спустя минуту он отложил винтовку и посмотрел на своего командира, который тоже наблюдал за неизвестным в бинокль.
   — Лешка! Как ты думаешь, кто это?
   — Не знаю. — Орлов внимательно наблюдал в бинокль. — То что это не перебежчик которого мы ждем, это точно. — И отвел бинокль в сторону. — Пусть уходит. Мало ли здесь партизан шастает.
   — Это похоже не партизан. — Разведчик опять взял винтовку и посмотрел в прицел. — Одет непонятно во что. А вот на ногах «посталы», как у нас.
   — Брось Апти. — подал голос третий боец, лежавший слева за камнем. — Нам не говорили что здесь кроме нас еще кто то.
  — Как не говорили? — Проговорил Орлов не отрываясь от бинокля. — Говорили. Что два разведчика посланы сюда за какой то информацией. Вот это видимо один из них. Только почему он один и идет не в сторону линии фронта… непонятно. Но в любом случае мы не будем мешать ему. У нас другая задача. Встретить перебежчика и вычислить отряд секретный, немцев.
   — Лешка! — Тихо проговорил Апти и посмотрел на Орлова, аккуратно положив винтовку на землю. — Смотри вправо. Вот и они. — и указал на сопку, видневшуюся вдалеке.
    Командир разведгруппы повел бинокль в указанную сторону.
    — Ну Апти и чуйка у тебя, как у зверя лесного. — Орлов едва разглядел спрятавшихся на сопке немцев. — Они за тоже за этим смотрят. — И кивнул в сторону уходящего неизвестного бойца. — Интересно! Чего они не стреляют? Он же как на ладони. Сейчас в сопки уйдет и гадай как звали.
   — Значит он им живой нужен. — Проговорил Апти и посмотрел в снайперский прицел уже в сторону диверсантов. — Да Леша! Это они. Та группа которую мы ищем. И пойдут они за ним через нас.
   — Да Апти, через нас. А мы их здесь и встретим. — Орлов положил бинокль на землю и подтянул к себе автомат. — Гена! — третьему разведчику. — Твой район вот эти камни. — и указал рукой на тундру между сопками. — А мы вправо.
   — Понял командир. — Генка кивнул головой и внимательно осмотрел свой район действий. — У меня они здесь не проскочат.
   — Я в этом уверен. — Орлов взял в руки автомат и кивнув Апти, пошел осторожно и бесшумно, словно лесной кот. Второй разведчик на положенном расстоянии последовал след в след за ним.
    Почему командир принял такое решение Генка не удивился. Понятное дело, если немцы следили за неизвестным бойцом то раскрывать себя они конечно не стали б. А в этом случае им надо было б пройти по краю сопки прикрытыми деревьями и выйти туда где скрылся боец. А пройти они смогли б только через их лежку. А здесь не судьба им. Ждут врагов.
   Орлов отойдя метров сто от места где они лежали, остановился, выбрал место за растущей, низкой, но с толстым стволом, сосной, где был надежно спрятан от огня противника и обернулся назад. Апти тоже уже лег за торчащий из земли большой валун и приготовился к бою.
   Минут через пять, метрах в пятидесяти от места, где разведчики лежали в засаде, появился первый немец. Орлов внимательно смотрел где выйдут остальные. То что они не идут друг за другом гуськом он понимал, слишком, по описанию их характеристики, это группа была опытная, и вряд ли диверсанты этого отряда могли б себе позволить даже мельчайшую ошибку в своих действиях. Но он был очень доволен что все таки просчитал их движение. А значит первый ход его. Неожиданный для немецких диверсантов и не оставляющий им никаких шансов.
   Немец, держа перед собой автомат, осторожно и бесшумно шел прямо на Орлова. Офицер улыбнулся, достал из ножен финку и посмотрел в сторону Апти. Тот тоже внимательно смотрел вперед, и вдруг он поднял вверх руку на уровень головы. «Внимание». И выставил три пальца. «Трое». Это уже было не очень хорошо. Значит трое идут на Апти. А на него один. И сколько их здесь? Неизвестно.
    — «Ладно. Первый мой. А там посмотрим.» — Подумал Орлов и сжимая в руках финку стал ждать немца. А тот не дойдя метров десять до лежки где его ждал разведчик, остановился, и словно что то предчувствуя присел, выставив вперед автомат и прислушиваясь.
    Орлов затаил дыхание, сжав до боли в руке «черен» боевого ножа, в ожидании когда враг сделает первый шаг. И тот пошел. Так же тихо и аккуратно.
  Разведчик, перехватив нож, взяв его за клинок, чуть привстав, мгновенно оценил ситуацию и просчитав расстояние до фашиста метнул в него финку.
   Она, сделав несколько оборотов в воздухе, смачно вошла ему прямо горло, не позволив сделать ничего, ни крикнуть, ни нажать на спусковой крючок автомата, а позволив только немым мешком свалится на землю.
    Разведчик, кинув финку, опять скрылся за стволом сосны, и вовремя. Очередь из автомата, посланная видимо товарищем диверсанта, сбивая кору, ударила в то место где секунду назад старший лейтенант Орлов поднялся, кидая нож.
   Разведчик чуть переместился, контролируя все вокруг, и дал очередь по кустам на краю сопки, мысленно предполагая где бы мог скрываться сам в данной ситуации, на время поставив себя на место врагов. Недалеко заговорил и автомат Апти. А через некоторое время и Генка дал о себе знать короткой очередью.
   — «О-па! Сколько ж вас?» — Орлов мысленно прочертил расстояние от своего укрытия до Генкиного и невесело усмехнулся. — «Попали кажись на прожарку. Ладно выдюжим.» — И дал короткую очередь по кустам. В ответ раздалась длинная очередь, потом вторая, третья, и стало складываться впечатление что по ним стреляют из за каждого куста, из за каждого камня.
   Разведчик решил не отвечать чтобы не тратить зря боезапас, и под укрытием камней отполз в сторону, и вовремя. Туда где недавно он был, кувыркаясь в воздухе прилетела немецкая граната-колотушка, кинутая видно умелой рукой. Взрыв расщепил толстый ствол сосны, и вряд ли б кто-то остался живой, если б там был. Немцы подумали тоже самое.
   Второй диверсант шел к сосне медленно, держа на мушке автомата укрытие Орлова, периодически стреляя короткими очередями. Его и положил метким выстрелом Лешкин товарищ чеченец Апти. Положил рядом с тем, у кого из горла торчала финка Орлова.
   — Два! — Апти улыбнулся и опять взял в руки автомат, положив рядом с собой винтовку со снайперским прицелом.
   А вот там где ребята оставили Генку шел бой. И видно нешуточный.
   — Апти! — Орлов позвал товарища. — Уходим. Быстро. К Генке. — И показал почему то рукой в сторону лежащих на земле немцев. Но друг-разведчик иного и не ожидал. Да, они пойдут к державшему оборону Геннадию, но пойдут по тропе фашистов, то есть оттуда, где их никто не ждал. Главное, чтобы друг продержался еще немного. Еще немного.
   
       Сашка услышал выстрелы с автомата, уже тогда, когда забирался вверх по сопке. По звуку он сразу же определил, что стреляют не только из немецкого оружия, но и из «ППШ», а значит в бою участвуют и свои. Он развернулся, и осторожно, но быстро пошел обратно, приготовив автомат к бою. Немного не дойдя до того места откуда он зашел на сопку, Сашка лег за дерево и стал смотреть оттуда на усыпанную камнями равнину, упиравшуюся в другую сопку.
    По всему было слышно что бой идет там, на той сопке. Но кто там мог быть? Партизаны? Или разведка попавшая в засаду? Надо было что то делать. Но Сашка не понимал что именно, и насколько он может быть там сейчас полезен. Морпех от бессилия аж закусил до крови губу. И вдруг он увидел как далеко в стороне от сопки на которой он был показался большой отряд вооруженных людей.
    — «Человек пятьдесят.» — Навскидку, прикинул он. — «Как же им сказать? Может открыть огонь? На себя отвлечь?» — Но понял что опоздал. Отряд рассыпался цепью на каменной равнине и стреляя стал окружать сопку.
   Сашка сжал до боли в руках автомат, и выругался, понимая что сделать не сможет ничего, только если погибнуть открыв огонь, и обнаружив себя. От бессилия перед сложившейся ситуацией он даже как-то весь обмяк, словно вся сила куда то ушла, сделав тело ватным.
   Минут через десять огонь с обоих сторон прекратился, и Сашка понял, что в этой неравной схватке была поставлена точка. Он тихо приподнялся и осторожно не отворачивая взгляда от соседних сопок, стал подниматься наверх, в душе ругая себя за то что не пришел на помощь, при этом понимая что помочь не смог бы ничем.
    Забравшись наверх горы, он еще раз окинул взглядом каменную тундру и уже собрался идти дальше, как увидел что на площадку перед сопкой вышли немцы. Три бойца. Один из них указал рукой на гору куда забрался Сашка. Морпех решил посмотреть что же они собрались делать дальше? А дальше они сделали именно то что он и ждал. Выстроившись друг за другом, они быстро пошли к тому месту откуда Сашка начинал забираться на эту гору.
   — «Похоже за мной!» — Подумал морпех и поправил ремень автомата. — «Ну что ж, к бою я готов. Только не здесь. Уведу вас подальше. Здесь ваших много.» — И усмехнувшись покачал головой.
   Шел он быстро, знал куда идти. А чтобы преследователи его не потеряли он оставлял следы. То траву на камнях собьет ногой, то куст чуть поломает. Ох если б он знал какие звери идут по его следу, то не баловался бы.
   Сашка понимал, что если он ляжет за камни в ожидании врага, то проиграет сразу же. Ну одного он убьет, но только одного а их трое. Двое будут живы и вряд ли его отпустят. Значит действовать надо по другому, и он уже решил как. Морпех Кирьяков шел к пещере по которой они ползли с Аманжолом уходя от немцев.

         Роттенфюрер Аддлер Лоренц решил во чтобы то не стало выполнить задачу которую перед ним поставил оберштурмфюрер, а то привести убежавшего из под ареста русского. Случилось правда непредвиденное, его группа наткнулась на русскую разведку, и он потерял двоих товарищей, манна Вима Колера и штурманна Бруно Шульте. И теперь он просто кровь из носу должен привести этого русского.
   Лоренц знал что тот впереди, этот глупый русский даже убегал от них как мальчишка, или их своих преследователей считал за глупых. То что он вел их за собой было видно без сомнений, то куст сломает, то камень перевернет по ходу движения, обозначая им что он впереди. Вел ли он их к засаде? Вряд ли. Впереди его уже ждали. Радио было отправлено Залеману, и тропа по которой они шли была отмечена. Но взять его живым должен был он, роттенфюрер Лоренц. Чтобы как то оправдаться за потерю боевых товарищей, о которых он правда по связи не доложил. Приведем и доложим, решил он.
   Русский бежал быстро, а они нет, зачем выдыхаться? Нужно поберечь силы перед схваткой. Кениг и Хубер, его соратники шли от него по сторонам чуть дальше, что позволяло контролировать большой участок впереди, и если произойдет непредвиденная, опасная ситуация будет время отреагировать.
   Минут через двадцать роттенфюрер Лоренц остановился и сигналом подозвал к себе соратников.
   — Достань карту Адольф! — обратился он к штурманну Кенигу. Тот вытащил из вещмешка топографическую карту местности и развернул ее. — Посмотрим куда ведет нас этот пес. — Лоренц пальцем указал на отмеченный на карте квадрат. — Мы здесь. Русский впереди нас метров на триста. Вправо он не пойдет, там озеро. Влево не сможет. Там обрыв. До земли метров тридцать. Ну если он летать может Ха-ха-ха. — громко засмеялся Лоренц. — То уйдет. А прямо… Прямо метров через пятьсот его уже ждут. А тут его ждем мы.
   — А если… — штурманн Кениг посмотрел на Лоренца. — … а если они, наши, его там кончат?
   — Ничего они с ним не сделают. Приказ взять живым. Он очень нужен и очень много знает. Ладно. Хватит дискуссий. Разойтись пол местам и вперед. — И дождавшись, когда соратники займут свои места, поднял вверх руку. Вперед.
   Сашка уже выдохся от быстрого бега, но понимал, что отдохнуть не сможет пока не дойдет до намеченного места. То что справа по ходу движения было озеро он прекрасно знал и поэтому путь держал к той дыре в скале которую он пробили с Аманжолом. Надо было только спуститься по торчавшим камням к ней, но он был уверен что сможет это сделать, хотя и маленько переживал. Когда они поднимались наверх ему помогал Аманжол, а сейчас он был один. Но и разница была. Здесь за ним шел хвост, который он вел за собой специально.
   Морпех решил спустится вниз, по пещере проползти к выходу и выйти в тыл преследователям. А там он уж разберется с ними как положено.
   Через пять минут быстрой ходьбы Сашка увидел большой камень, торчащий из земли и понял что он пришел туда куда наметил. Он осторожно подошел к краю пропасти и поглядел вниз. Да, метров тридцать до земли. А вот и дыра эта в скале, до нее метров десять.
   Сашка обернулся в сторону откуда пришел и увидел вдалеке одинокую фигуру, не спеша идущую к нему. Он плюнул на землю, закинул за спину автомат и лег на живот, потом отталкиваясь от земли руками стал двигаться к краю обрыва, и когда ноги опустились вниз, в пустоту, он стал ими нащупывать какой-нибудь камень, торчащий из каменной стены.
   — Господи помоги, господи помоги. — Во рту от волнения пересохло, но Сашка стараясь не смотреть вниз, как учил Аманжол, вцепившись в спасительные камни спускался вниз, к окну в скале. И уже перед самым входом в пещеру нога опять сорвалась с камня, но морпех успел схватиться за каменный край окна и каким то чудом нырнуть в него, видно Господь все-таки помог ему.
   Очутившись в пещере Сашка снял с плеча автомат, отошел за стену и решил отдышаться, будучи уверенным что ушел от погони.
   Роттенфюрер Лоренц видел как русский спустился вниз скалы, и даже удивился, неужели он решил уйти от них вниз. Но это же невозможно. Подойдя к месту откуда ушел русский он осторожно высунул голову и посмотрел вниз, где к своему удивлению увидел метрах в десяти от поверхности темное окно в стене куда по всему видимому и спустился тот кого они преследовали.
   — Друзья! — Лоренц подождал когда к нему подойдут диверсанты. — Посмотрите вниз. — и указал рукой на пропасть. — Там вход в пещеру. Русский спустился туда. Куда она ведет неизвестно. Значит что? — и не дождавштсь от соратников ответа продолжил. — Правильно. Значит то что нам надо будет спустится за ним.
  — Я пойду. — штурманн Кениг снял с плеч вещмешок и порывшись достал оттуда льняную веревку. — Витолд! — обратился он к товарищу. — Подстрахуешь меня.
   — Конечно подстрахую. — ответил ему Витолд Хубер, и поглядел вниз. — Здесь невысоко. Ты и без веревки сможешь. — и усмехнулся. — Я насколько знаю ты был в экспедиции в Гималаях.
   — Был. — буркнул Кениг. — И в Гималаях. И в Альпах. Ты не разговаривай сейчас, а обвяжись веревкой. Не дай Бог он, русский что то придумает, или я случайно сорвусь, ты удержишь. Стена видишь гладкая какая? А у меня из снаряжения только ботинки с шипами да веревка.
   — Не переживай друг, удержу. — кивнул Хубер и привязал вокруг себя вереаку.
А Адольф Кениг подошел к краю и размашисто перекрестившись стал опускаться по стене вниз.
   Сашка стоял в темноте и ждал, когда немцы начнут спускаться вниз, в пещеру. А то что они начнут это делать он ни грамма не сомневался. Уж очень видно он был им нужен. Услышав, как вниз полетели камни, он спокойно подошел к дыре и высунул голову. Немец был метрах в пяти от окна. Морпех решил не ждать, когда тот спуститься вниз, он снял с плеча автомат и подошел к дыре, потом посмотрел на спускающегося по веревке врага, поднял автомат и нажал на спусковой крючок. Но… выстрела не последовало. Осечка. Сашка нажал второй раз на спусковой крючок. То же самое. Лихорадочно обдумывая свое положение, он быстро ушел к проходу, и спрятался за каменную стену, что делать дальше он не знал.
   Кениг достиг окна, ногами нащупал край входа в пещеру и зашел туда. Было темно, и чтобы помочь себе видеть штурманн зажег фонарик и осветил пещеру. Первое что он увидел, метрах в пяти от него стоял русский опустив руки в одной из которых он держал автомат.
   — Адольф! — крикнул сверху Лоренц. — Что там?
   — Русский здесь. Сейчас он к вам наверх полезет. — ответил Кениг и громко засмеялся. — А потом Сашке. — Хенде Хох швайне!
   Сашка сжал кулак и бросил на землю ставший в один миг бесполезный автомат. Потом посмотрел на фрица, слепившего его глаза лучом фонарика, от безысходности наклонился, поднял лежащий на земле большой камень и швырнул его в немца. А тот со смехом как футбольный вратарь его, этот камень поймал, и сделал неаккуратный шаг назад.
   Витольд Хубер стоял наверху и ждал команды встречать русского, как какая-то неведомая злая сила рванула веревку, и выбросила его в пропасть. Он упал рядом с Витолдом Хубером, на острые камни. Высота тридцать метров не оставила никаких шансов на жизнь.
    Роттенфюрер Аддлер Лоренц подошел к краю пропасти и с ужасом увидел лежащих внизу на камнях два тела, и бедой всему была льняная веревка, которая вообще должна была их спасти.

VI ГЛАВА

      Судя по всему, бой был недолгим, но кровавым. Повсюду валялись трупы финских солдат, сраженных меткими выстрелами русских. Залеман нервно осмотрел местность и сжал от бессилия зубы, проблемы, которые создал ему этот русский, не входили в его планы, но требовали немедленного решения.
   — Дитц! — окликнул он шарфюрера. — Отто! Осмотри внимательно все вокруг, мне надо точно знать кто это и сколько их здесь было. А вообще… — Он посмотрел в сторону финского лейтенанта, командира отряда, принявшего бой. — … а вообще зачем меня сюда позвали? Стычки союзников с русскими партизанами не входят в сферу моего задания.
   — Так точно господин оберштурмфюрер, не входят! — Кивнул финский лейтенант. — Но я хочу показать вам что то очень интересное. Пойдемте. — И развернувшись пошел в сторону кустов, растущих на краю сопки. Залеман последовал за ним, переступая через валявшихся на камнях убитых финских солдат.
   Минут через десять небыстрого шага, финн остановился и посмотрел на Залемана.
   — Вот господин оберштурмфюрер, это вам точно будет интересно. — И отошел в сторону, открывая взору Залемана кровавую картину. На земле, недалеко друг от друга лежали два бойца его отряда.
   О майн, Готт! — оберштурмфюрер сглотнул слюну и подойдя к телам опустился на колени. — Их здесь только двое? — Он резко повернул голову в сторону финского лейтенанта.
   — Только двое господин оберштурмфюрер. — Кивнул финн. — Вот этим был убит первый. — и кинул на землю финский нож. — И поверьте мне что даже у нас не каждый искусный охотник воткнет свой нож в горло противнику… — он осмотрел место боя. — …метров с пятнадцати.
   — Значит искусный охотник. — Залеман поднялся с земли, отряхнул колени и посмотрел на лейтенанта. — Доложите мне все, до мельчайших подробностей, а я уже приму решение что нам делать дальше.
   И финский лейтенант начал рассказывать, как его отряд случайно наткнулся в этом квадрате на засаду. Правее от этого места где позже они обнаружили два трупа немецких диверсантов. По скоротечному бою было понятно, что в засаде был не один человек. Русские профессионально проредили его отряд, и ушли. Судя по осмотру места их засады, один из них был ранен. Преследовать их не стали, себе дороже. В сопках они в легкую уложили б остатки его отряда. На вопрос, были ли еще бойцы подразделения Залемана, лейтенант ответил утвердительно, и показал на сопку, куда те пошли.
    — Дитц! Отто! — оберштурмфюрер посмотрел на подошедшего соратника. — Еще минус два. — и перевел взгляд на лежащие на земле два тела. — Значит на нас объявлена охота. — Тихо сказал он и нагнувшись поднял финку. — Лоренц по всему видимому преследует русского. С ним еще два человека. Я уверен что они догонят его. — и финскому лейтенанту. — Лейтенант! Я слышал что финны искусные следопыты и охотники!
  — Все верно господин оберштурмфюрер. — Союзник заулыбался. — Это в нас с детства.
   — Ну вот и хорошо. — Залеман подкинул вверх финку и поймав ее за рукоять, метнул в стоящее, метрах в десяти от них, дерево. Нож, сделав в воздухе пару оборотов, с резким, хлестким ударом, вошел в ствол. — Вот и хорошо. — Немец посмотрел на открывшего от удивления рот, лейтенанта. — Я уверен что вы, лейтенант, догоните тех кто устроил здесь на вас засаду. А мы… — Он посмотрел на Дитца. — … А мы пойдем за Лоренцом. Отто! — Залеман взял за локоть шарфюрера и отошел с ним в сторону. — Этот русский мой личный враг. Мы обязаны его поймать. А там…
   — Август! — Дитц пристально посмотрел на оберштурмфюрера. — Аддлер Лоренц я уверен сам справится с поставленной задачей. У нас почти не осталось времени. Через сутки доклад в Берлин.
   — Вот именно, через сутки. — Залеман скрипнул зубами. — Это вечность. Нас пятеро. Я, вы, унтершарфюрер Херманн и с ним два бойца, а там Лоренц и Кениг с Хубером. Восемь! Восемь нас и он. Неужели в тебе есть сомнения? Союзники финны отрежут от нас отряд, который навел здесь шум. Нам никто не будет мешать. Ты понял Отто? Нам нужен русский и документы, которые он несет с собой.
   — Да Август, я все понял. — кивнул Дитц. — Сутки, это вечность. Мы идем за русским.

***

       Немного постояв за стенкой, Сашка бесшумно пошел к зияющей дыре. Подойдя вплотную он прислушался, не ползет ли еще кто то по стене, чтобы встретить его. Но стояла тишина. Высовывать голову чтобы посмотреть наверх, морпех не решился, опасаясь что пролом могут контролировать сверху, дабы не получить пулю.
   Простояв в раздумьях где то около пяти минут, Сашка чуть наклонился, немного высунул голову на мгновенье и посмотрел вниз. Там раскинув руки, на камнях лежали два немца. Похоже уже мертвые.
   — «Так. Два.» — подумал разведчик и вытащил из за пояса «канжар» Аманжола. — «Оружия только этот нож. Аман сказал небо хранит того у кого эта реликвия. Что ж, пойдем на выход. Там по месту и решим, что дальше делать.» — Сашка отошел от пролома и развернулся. Впереди чего ожидал долгий путь в кромешной темноте до узкого лаза, ведущего на волю.
   Обратная дорога казалась бесконечной, но морпех знал, что это единственный путь из заточения неизведанной пещеры, а поэтому надо было избавится от всех страхов вызванных боязнью замкнутого пространства. Да и «канжар» Аманжола, бесполезный на данное время, все таки вселял уверенность что слова о обереге им владеющим, сказаны не зря.
   Свет в конце узкого лаза появился внезапно, и Сашка тихо сплюнув на стенку прохода набившуюся в рот пыль, радостно вздохнул. Еще немного и он на воле. Но он понимал, что именно здесь надо быть и крайне осторожным и крайне аккуратным. Не дай Бог его кто то там ждет, тогда все, конец. И походу в тыл фашистов, и жизни.
   Морпех понимал, если на выходе засада, то живым его вряд ли кто отпустит. А что он мог бы противопоставить? Кинжал? Руки и ноги? Да ничего! И вряд ли б он уже победил бы в схватке. Да и сколько б его ждало? Уж точно не один.
   Сашка тихо глубоко вздохнул и замер, прислушиваясь, стараясь уловить шум отличный от природного. Бесшумно, по миллиметру он подползал к выходу, часто останавливаясь, и наконец он оказался у выхода из лаза. То что вход в подземелье не виден со стороны и укрыт кустами он знал, но засада могла быть и где то рядом, не зря же они и ушли с Аманжолом по этой дороге от немцев.
   Пролежав еще минут пятнадцать на каменном полу лаза и не услышав посторонних звуков, Сашка тихо вылез из пещеры и внимательно осмотрелся, вокруг не было никого.
   — «Так. Значит если мне идти влево, вдоль скалы, то я приду к месту где лежат эти двое, свалившиеся. Если я пойду поверху, могу наткнуться на третьего ихнего.» — Дилемма была разрешаемая. — «Понизу не пойду. Там наверное уже ждут. Пойду верхом, до могилы пленного, а там в селение, где по словам чухонца Илта в застенках.» — Разведчик еще раз огляделся и стал бесшумно подниматься наверх скалы, чутко прислушиваясь. И не зря. Сквозь шум ветра и щебетанье птиц, он уловил звуки, которые мог издавать только крадущийся по земле человек. Шаги были еле уловимы, но хруст ветки, раздавленной ногой, был слышен четко.
   Сашка присел за большой камень и крепко зажал в руке «канжар». Шел кто то один, это было ясно, но только кто? Свой или враг? Чтобы разглядеть надо было привстать, а это было смерти подобно. Значит надо чуток подождать.
   Сашка повел глазами. Неизвестный поднимается с той стороны, а значит пойдет не к камню, за которым сидит Сашка, а чуть левее. Справа не пройти, кусты как стена. Значит надо ждать, и быть готовым. Морпех сжался и приготовился достойно встретить неизвестного гостя.

         Оберштурмфюрер Август Залеман ошарашенный стоял на и смотрел на две распластанные фигуры бойцов отряда, лежащих на камнях.
   — Судя по веревке которая их связывает, они упали оттуда. — Отто Дитц кивнул наверх. — А спускались они, то есть кто то один, в это окно.
    — Еще двое. — Залеман сжал кулак. — А где же Лоренц? — и Дитцу. — Отто! Достань карту. Если наши друзья свалились сверху, со страховкой, значит они хотели попасть в этот пролом. А это значит что? Значит русский ушел по этому ходу. А Лоренц?...
   — Вот карта Август. — Дитц протянул Залеману карту местности. — Лоренц скорее всего пошел поверху, только я не пойму зачем, неужели он думает что там выход?
   — Я не знаю чего думает роттенфюрер Лоренц… — Залеман разглядывал карту. — … а я думаю что нам надо идти отсюда. — и повторил. — Нам. Тебе и мне. А  унтершарфюрер  Мартин Херманн и два наших товарища, пойдут вдоль скалы и там… в конце, я думаю, нет, я уверен, они встретят того кого мы ищем, и Лоренца и русского. — И отдав обратно карту подозвал к себе Херманна. — Мартин! Похороните наших товарищей и … — Он объяснил какую задачу надо выполнить.
   Херманн молча кивнул.
 
   Аддлер Лоренц остановился, присел на землю и глубоко вздохнул. Погоня за неизвестностью начинала уже утомлять. Он не боялся ответить за погибших товарищей, но и что делать он не знал. Вообще то надо было повернуть назад, а не заниматься преследованием этого русского, и доложить старшему о случившимся. Но был приказ. И отступить от этого приказа он просто не мог. Орден, к которому принадлежал их спецотряд «Саламандра», исключал оставлять безнаказанным покушение на жизнь его членов. А потом и командир поставил задачу, и не решить ее было невозможным, даже если она не находила ответа.
   Лоренц крепко сжал автомат и призадумался. В его жизни были и более тяжелые ситуации, но из них он выходил с честью, победителем, а значит и здесь он предпримет все возможное чтобы быть со щитом, а не на щите.
   Да, он многого не знает, зачем была послана сюда их группа, но это не важно, любое выполненное ими задание во славу Рейха, только приближало победу великой Германии.
   Что сказал Залеман? Что у русского какие то документы, очень важные. Значит если он подстрелит его и вернет бумаги, его ждет высокая награда. А это для него все!
   Лоренц глубоко вздохнул, весь собрался и подумал.
    — «Русский где то здесь. Оружия у него нет. Он не стрелял. Значит надо найти выход из пещеры и дождаться его там. Бог с нами.» — Он поднялся с земли и посмотрел на камень, торчавший с земли метрах в пяти от него. Постояв минут пять чутко прислушиваясь, он словно кошка двинулся вперед, обходя преграду. Перед самым камнем он остановился, положил палец на спусковой крючок и повел плечами, словно избавляясь от какой то тяжести. Почувствовав легкость во всем теле он опять шагнул вперед.
     «Канжар» Аманжола полоснул его по горлу, избавляя от дальнейших дум и тревог. Лоренц упал на траву, заливая все кровью, обильно лившейся из сонной артерии.
  Сашка обтер кинжал об штаны и взяв автомат еще из теплых рук немца, осторожно пошел вверх, туда, откуда только что пришел враг. Он уже точно решил куда держать путь, а именно искать Илту. Надежда на то что она живая, и Сашка найдет способ выручить ее не отпускала морпеха, и поэтому наплевав на все опасности он определился с выбором. Сейчас самое главное было не нарваться ни на кого и без приключений дойти до селения где по словам чухонца была девушка.
   Сашка шел по сопке, отойдя в сторону от скалы, справедливо полагая что там его может ждать засада. Что с них взять, с врагов? Они, в решении своих планов неоригинальны, независимо от принадлежности к родам войск. Вон смершевец читал документы убитого им немца. Какая то Саламандра тайная. Орден какой то. А на поверку обыкновенные фашисты, каких морпех встречал во множестве. Ну да, воюют лучше окопников, изобретательны, а умирают также, с ужасом в глазах. С нашими ребятами не сравнить вообще.
   Через час быстрой ходьбы по сопкам Сашка остановился и присел на траву отдохнуть.
    — «Так, сколько еще идти? Уж не заплутал я?» — Морпех снял с ног «посталы» и вытряхнул с них мелкие камушки. — «Пожрать надо бы, только чего? Придурок, в запаре забыл вещмешок немца посмотреть. Может назад сходить? Правильно Аманжол говорил бестолковый я. На эмоциях живу. Никудышный я разведчик.» — Сашка выругался и встал с земли. — Пойду обратно. Немец там и лежит. — С досады мотнул он головой и развернулся чтобы идти обратно. И не успел он сделать и шага как чей то тихий голос приказал ему.
   — Стой на месте. Оружие на землю. И не дергайся, решето сделаю. Да руки подними.
   — «Партизаны. Русские.» — С облегчением выдохнул морпех и бросил автомат на землю. — Кто такие? — Он был очень удивлен что при всей своей осторожности и аккуратности не смог заметить никого на своем пути. Но то что это не финны и не немцы, Сашка был уверен на сто процентов, уж слишком чистая, без всякого акцента была речь незнакомца. Морпех поднял руки и почувствовал как в спину уперлось дуло.
  — Кто такой? — Неизвестный вытащил из за пояса «канжар» и толкнул Сашку в спину, да так сильно что он не устоял на ногах и упал на землю.
    — Апти! Ты уж потише. Прибьешь еще бедолагу. — Услышал он, поднял голову, и увидел двух человек в массккостюмах, с автоматами в руках. — Свои. — улыбнулся Сашка и покачал головой.
   — Твои иль не твои сейчас определим. — Чернявый боец, тот которого назвали Апти, подкинул в руке «канжар». — Кто сам то такой? По всему видно дезертир. Или полицай местный? А может ты иуда? Предатель? — И выставив вперед нож грозно посмотрел на Сашку, а потом засмеялся и подал морпеху руку. — Вставай. Похоже мы знаем кто ты.
   — Знаем, знаем. — пробурчал второй, но пристального взгляда с Сашки не отвел. — Рассказывай теперь ты, что мы не знаем.
  Сашка смотрел на неизвестных бойцов и не знал как ему поступать, то ли все рассказать, то ли промолчать и прикинуться дураком. Ну а как, если будет врать, не поверят и шлепнут. Нет. Этот вариант не подходит. — Я ничего вам рассказывать не буду. Хотите кончать, то кончайте. — Принял он единственно правильное решение.
   — Хорошо. — отрывисто сказал один из незнакомых. — Пойдем со мной. — и мотнув головой быстро пошел к кустам которые обильно росли на сопке. Подойдя к ним он раздвинул их и подозвав Сашку кивнул. — Его зовут Генка. Он раненный. Плечо, нога. Мы разведчики, попали в засаду. — На земле лежал парень с закрытыми глазами и едва слышно стонал. — А теперь ты расскажи нам кто ты и что ты. — Увиденный раненый боец развеял Сашкины сомнения и он присел на землю.
   — Я тоже оттуда. — Махнул он в сторону линии фронта. — Тоже попали в переплет. Напарника убили. Я мотаюсь туда-сюда, ищу дорогу обратно. — и чтобы ему наконец поверили назвал часть из которой он был командирован за линию фронта. Но сознательно не стал рассказывать именно какой случай привел его сюда. Ни про немца убитого в перестрелке, ни про спецотряд «Саламандра», ни про Илту. Разведчики выслушали его, Апти поднялся с земли и посмотрел на морпеха.
    — Что сейчас думаешь делать?
    — Пойду к линии фронта. Буду искать окно чтобы перебраться к своим. — соврал Сашка.
   — На автомат свой. — Разведчик подал Сашке оружие. — И нож. Придешь к нашим, найди… — он на секунду замолчал, размышляя говорить или не говорить, но потом решился. — … найди генерала Лахова. Армейская контрразведка. И доложи ему. Группа старшего лейтенанта Орлова выполняет поставленную задачу.
   Сашка чуть опешил услышав знакомую фамилию, и хотел что то спросить, но сдержался и кивнул в сторону раненого.
   — Как вы с раненым-то?
    — Не переживай разведка. Разберемся. — усмехнулся Апти и толкнул морпеха в плечо. — Иди друг. Желаем тебе удачи. Дойти тебе до наших.
    — Спасибо ребята. И вам удачи. После победы свидимся. — тоже пожелал им Сашка, и внимательно, словно запоминая, посмотрел на разведчиков, чувствуя что больше никогда их не увидит.

***


      Оберштурмфюрер Август Залеман, сидел в комнате, за длинным обеденным столом и не мигая смотрел на висевшую в красном углу икону.
    — «Вот судя по всему, и трагический конец прекрасной сказки. А как же все хорошо начиналось.» — Залеман перевел взгляд на сидевшего напротив Отто Дитца.
  — Отто! До связи с Берлином осталось двенадцать часов. Нам докладывать нечего. Мы не выполнили задание. Спецотряд «Саламандра» уничтожен. Секретные документы у русских. Ганс Штольц, координатор операции убит. — и с грохотом, перевернув лавку на которой сидел, быстро встал. — Ну почему-у-у-у. Почему мне так не везет. Через двенадцать часов мы должны быть в квадрате «С», и доложить об исполнении задачи. Что я скажу Отто?
   — Брось ныть Август! — Дитц с презрением посмотрел на оберштурмфюрера. — Ты сам говорил что это вечность, эти двенадцать часов. Мы дойдем до квадрата «С» и отчитаемся… — он опять присел за стол. — …о выполнении задания.
   — Интересно! — Залеман усмехнулся. — О каком выполнении ты хочешь отчитаться?
    — В квадрате «С» до войны была наша экспедиция, посланная организацией «Наследие предков». Собранные документы по изысканиям они оставили в схроне. Место тайника обозначено на карте которая у меня. Для нас самое важное чтобы все что находится в тайнике попало в руки руководителям нашего ордена.
    — Кто ж ты такой Отто Дитц? — Залеман с интересом посмотрел на шарфюрера. Но тот не стал отвечать ему на его вопрос и продолжил.
   — Да. Отряд Саламандра почти весь погиб. Но он выполнил самую важную задачу он сохранил нас, тех кто теперь точно доведет начатое дело до своего логического завершения.
   — Хорошо Отто! — кивнул Залеман. — А как же быть с документами которые находяться у русского?
  — Пусть они будут у него. Когда они попадут в руки наших врагов, мы уже заберем все что находится в тайнике.
   — Почему ты не предупредил обо всем меня сразу же? — опять вскочил из за стола Залеман. Шарфюрер сморщился и поднял вверх руку.
     — Сядьте оберштурмфюрер, я не настроен сейчас оправдываться перед вами. Придет время и вы все узнаете.  — По тому тону с каким ему ответил Дитц, Залеман понял что лишних вопросов сейчас задавать не надо. — А пока приготовься Август, через час мы уходим в квадрат «С». К тайнику.
   — Хорошо. — оберштурмфюрер встал с лавки, достал из кабуры «Браунинг» и почти не прицеливаясь выстрелил в голову Отто Дитца. — Хорошо Отто. Через час я ухожу в квадрат «С». — И усмехнулся. — Кто же ты был Отто Дитц?

VII ГЛАВА

         Сашка во всех ног, бежал по сопкам, и в голове была только одна мысль, он должен найти и освободить Илту, чтобы это для него не стоило. Как он будет это делать и как скоро сможет найти девушку, морпех не предполагал, главное сейчас было одно, добраться до селения, где по словам пленного финна, немцы держали Илту, а там он уже придумает пути освобождения, без сомнения.
   Разведчик добрался до вершины горы и остановившись, присел на землю, тяжело дыша. По его предположениям до селения оставалось еще немного, а значит надо было восстановится и отдохнуть перед выполнением задуманного. Он глубоко вздохнул и осмотрелся. — «Надо чуть проползти, вон до того дерева.» — подумал он. — «Там из за него будет видно что внизу творится. А там осмотревшись и вперед.» — Сашка осторожно пополз к дереву. Добравшись до него он приподнял голову и посмотрел вниз, первое что он увидел это был фашист, лежащий за камнями, внизу, по склону, метрах в пятидесяти от него.
   Сашка затаил дыхание и внимательно, метр за метром, стал осматривать прилегающую территорию. Два дома, дорога, идущая вдоль сопки и больше никого и ничего. Что здесь делает немец оставалось только гадать, но судя по его лежке он что то ждал. Форма на нем была до боли знакомой, как на тех немцах преследовавших его, да на том фашисте за которым его послали в поход с Аманжолом. Опасный зверь. Спецотряд «Саламандра».
   Морпех еще раз тщательно осмотрел территорию. Больше никого не было. Только этот один. Стрелять с автомата по врагу было опасно, вдруг промахнешься, да и неизвестно кто в доме, а бегать по сопкам Сашка уже устал. Значит надо было что то придумать, а уходить от такого важного немца не стоило однозначно. Но в голову никакого решения не приходило, уж больно место было где немец прятался, неудобное для атаки.
   Сашка достал «канжар» и прикинул на глаз расстояние до фрица. Докинуть нож он докинет, но толку с этого? Можно и камень кинуть, а потом стрелять, подняв шум и уходить в сопки. Не выход. Морпех сжал зубы от бессилия, во ситуация.
   Фашист словно что-то почуяв, резко перевернулся на спину и посмотрел, прислушиваясь, наверх сопки, где из-за дерева на него смотрел Сашка. Потом осторожно встал на ноги, и держа перед собой автомат в положении готовности к бою, неслышно, словно лесной зверь, пошел вверх, чуть левее того места где был морпех, все ближе и ближе.
  — «Если он подойдет ближе останется только одно, стрелять. А если стрелять, то шум обеспечен.» — Сашка от злости сжал до боли кулак. — « Ну а что еще то делать?» — и он поднял автомат приготовившись открыть огонь на поражение.

    Оберштурмфюрер Август Залеман спрятал пистолет в кабуру и подошел к лежащему на полу, в луже крови, Отто Дитцу.
   — Шарфюрер Дитц! Или как тебя там? — Он толкнул ногой бездыханное тело. — Я благодарю тебя за открытую мне тайну. Это поможет. И знай!... — Почти крикнул он. — … я буду в квадрате «С»! Я выполню все что наказал мне наш орден, чего бы мне этого не стоило! Я доведу все задачи операции «Асгард» до завершения! И никто! Ты слышишь, никто, не помешает мне в этом! — Залеман развернулся и подошел к столу.
   Дверь в дом с шумом открылась и в комнату забежали финские солдаты во главе с луутнанти Тармо Лааксо.
   — Что здесь произошло? — Лааксо посмотрел на лежащего на полу в крови Дитца, потом перевел взгляд на Залемана и на всякий случай навел на того пистолет. — Объясните господин оберштурмфюрер.
   — Уберите пистолет лейтенант. — Залеман с пренебрежением, чуть устало, посмотрел на финна. — Я застрелил предателя. Но это не тот случай когда о произошедшем я буду перед вами объясняться. Вы сейчас будете делать то что я вам прикажу. И будете делать быстро и без вопросов. — Отрезал он и опять повернулся к столу. Разложил на нем карту местности и стал внимательно ее изучать. — Лейтенант! Скажите бойцам чтобы вышли отсюда, а сами подойдите ко мне. Извините! Но я не доверяю никому, тем более… — он усмехнулся. — … Тем более рядовому составу наших союзников. — и опять, громко, как припечатал. — Я что то не так сказал!?
   Лааксо тихо отдал команду своим подчиненным, дождался когда они выйдут, и подошел к столу с разложенной на нем картой.
   — Слушаю вас господин оберштурмфюрер!
   — Первое! Выйти на связь с унтершарфюрером Мартином Херманном! Второе… это что? — Залеман твнул в карту пальцем.
   — Это хутор. Два дома. Там до войны жила семья саамов. Сейчас там никого.
  — Передайте Херманну чтобы держали путь к этому хутору. Там я их и встречу. Третье! Полностью перекрыть все дороги, идущие в квадрат «С». И так чтобы птица не пролетела.
   — Как долго должно стоять оцепление, и откуда начинать блокировать переходы? — Лааксо посмотрел на немца.
   — Долго? Суток хватит. А откуда? Вот отсюда. — и он провел пальцем линию, оставляя хутор в тылу. — Все. Исполняйте. Да. Еще. Похороните его. — Залеман посмотрел на тело Дитца и поморщился.
   Через пятнадцать минут он собрался и вышел из дома. Посмотрев как груженые солдатами машины двинулись по дороге из селения, он закинул за спину ремень автомата и пошел в обратную сторону. К хутору, где должен был встретится с унтершарфюрером Херманном и его бойцами.
          Сашка уже приготовился стрелять на идущего к нему немца, как какой то шум доносящийся с дороги, остановил диверсанта. Тот спрятался за дерево и стал ждать. Показавшаяся из за сопки колонна грузовиков с сидящими в них солдатами, громко урча двигателями, приближалась к домам. Немец не стал спускаться к дороге, а наоборот еще крепче прижался к дереву. А Сашка мгновенно оценив ситуацию в свою пользу, под шум ревящих натужно моторов машин, закрытый деревьями, прыгнул вниз.
   Немец не ожидал что рядом была опасность и не успел ничего сделать. Он так и свалился на землю с торчащим из шеи «канжаром». Сашка измазавшись в крови завалился рядом, подняв автомат и внимательно смотря на дорогу.
   Минут через пять колонна машин ушла за соседнюю сопку, и наступила тишина.
   Сашка не отрывая взгляда от домов, лихорадочно обыскал карманы масккостюма немца. Там было пусто. Он сорвал с шеи диверсанта медальон и посмотрел на него, в глаза бросились две буквы СС и какая-та руна, значение которой он не знал. Сашка бросил медальон на землю и вытащил из металлической коробки висящей на спине диверсанта два запасных рожка от автомата.
   — Боезапас есть. — Кивнул он и выдернул нож из шеи немца. — Ну и оружие твое возьмем. — Морпех поднял с земли автомат, глубоко вздохнул и быстро спустился чуть вниз, к лежке где прятался фашист. — Похоже ты не один. — Он внимательно посмотрел на дом, заметив, что в окне промелькнула какая то тень. — А сколько ж вас здесь? Интересно. — Сашка навел ствол автомата на дверь и замер в ожидании. Минут через пять дверь открылась и на крыльцо вышел военный, одетый также как и убитый и посмотрев на сопку, громко крикнул.
   — Ганс! Ком гер! (Ганс! Иди сюда!) — в ответ была тишина. Второй диверсант крикнул снова и не получив никакого ответа, спустился с крыльца. Дойдя до дороги он быстро ее перешел и остановился, пристально смотря на сопку. Потом словно чего почувствовав, поднял автомат и держа его перед собой, стал отходить назад, готовый в любую секунду открыть стрельбу.
   Морпех задержал дыхание, словно боясь открыть место своего присутствия, а диверсант пятясь подошел к дому.
   — Во бист ду, Ганс? (Ты где, Ганс?) — Опять проорал он и на секунду отвернулся к двери. Сашка не стал ждать что будет дальше и чуть приподнявшись нажал на спусковой крючок. Немец мешком свалился на землю.
   — « Еще один.» — Морпех выставив автомат, не отрывая взгляда от дома, отбежал вправо, держа под прицелом дверь дома, на случай, сразу же положить всех, кто попытается выйти наружу. Но никого не было.
   Сашка спрятался за дерево и молил Бога чтобы никто из врагов не поехал по дороге, фашист валявшийся у двери дома был как на ладони, и уйти ему конечно уже не дадут. А умирать сейчас нельзя было, впереди поиски Илты, а потом и Арво.
   Сашка на миг отключился от действительности и улыбнулся. Вот освободит он девушку и уйдут они за линию фронта. А там свои, родные. Она будет конечно его ждать. А он придет, обязательно придет, когда надерут фашистам задницу. А потом они уедут домой, в его родной город Ленинград И Арво с собой возьмут. Пацан спас его от смерти, это никогда не забыть. Где он сейчас? Ладно. Илту найдет а она уж скажет где мальчишка. А может и Аманжола встретит. Аман учил его всему. Мудрый мужик. Не мог он пропасть просто так. Не мог. А значит встретятся обязательно. После войны. Сашка крепко сжал автомат и тяжело вздохнул.

    Август Залеман посмотрел на унтершарфюрера Мартина Херманна.
   — Мартин! Ты уверен, что товарищи, оставленные тобой у дома смогут прикрыть нас?
   — Я не просто уверен, я доверяю им как себе. Это смелые бойцы нашего отряда, и может даже лучшие. — Ответил ему Херманн и в чем то был прав по поводу лучших. Ведь это только они остались живыми из всех членов секретного отряда «Саламандра». Когда отряд забрасывали для исполнения задачи ордена, никто не мог предположить что события, в глубоком тылу немецко-финских войск развернутся именно так, и что от группы не останется почти никого. Но в данный момент на кону стояло очень много, даже больше того что можно было себе представить, и финал операции «Асгард» зависел именно от них, от оставшихся в живых.
   Херманн анализировал все прошедшие события и пытался понять где были допущены ошибки, приведшие к таким потерям, но последнего момента не находил ответа. И только тогда, когда Август Залеман сказал ему что расправился с предателем Отто Дитцем, все встало на свои места. Этот «иуда» тайно передавал врагу маршрут передвижения отряда, что способствовало таким потерям. Но теперь, избавившись от предателя, они с оберштурмфюрером  доведут операцию до логического конца. До квадрата «С» идти не очень долго. На всех дорогах и сопках сидят немцы с союзниками финнами. Мышь не проскочит и птица не пролетит. И зря Август сказал оставить у дома двух бойцов, они бы здесь сейчас очень бы пригодились.
   — Мартин! — Залеман присел на камень. — Видишь? — Он указал рукой на раскинувшуюся каменную тундру. — Мне туда. Путь до квадрата «С» пойдет теперь здесь, по открытому месту.
    — Почему мне? — недоумевая спросил Херманн. — Мы разве не пойдем вдвоем?
   — Нет Мартин. Мы не пойдем вдвоем. Я пойду один. — оберштурмфюрер Август Залеман положил на камень автомат и вытащил из кобуры пистолет. — Мне не нужна там помощь, я справлюсь один. — Здесь Залеман преследовал только одну шкурную цель, потом доложить, что лично один выполнил поставленную задачу.  То есть забрал из тайника секретные документы, оставленные экспедицией. Через шесть часов связь с Берлином, и к этому времени надо успеть. Если задача будет выполнена, то можно придумать что хочешь чтобы оправдаться в потере людей. Херманн будет молчать и говорить, что ему скажет Залеман.  — Ты меня жди здесь.
   — Хорошо Август, и… — Херманн не успел договорить, со той стороны где остались у дома два бойца раздалась автоматная очередь. Залеман резко повернулся в сторону выстрелов.
   — Мартин! Лично мне кажется, а я никогда не ошибаюсь, что по нашим следам кто то идет. — оберштурмфюрер быстро взял пистолет с камня. — Твоя задача остановить его. Понял?
    — Понял…господин…оберштурмфюрер. — с некоторыми перерывами произнес Мартин Херманн. — Автомат берите.
   — Не нужен мне автомат. Я в тебя верю. — кивнул Залеман и быстро пошел по камням в тундру.

     Сашка хорошо видел как один фашист лег за камни, а второй быстрым шагом стал удалятся от этого места. Интересная конечно у них тактика, через определенное место выставлять пост.
   — «Что же они здесь ищут?» — подумал морпех. — «А может прячут? Вон и этот за камни лег. Прикрывает того что уходит. Непонятно. Того что уходит отпускать нельзя, может какая птица важная? Ладно. Этого, за камнями, я вижу. Ну а того догоню потом.» — Сашка улыбнулся. — «Во черти! Живым бы ушедшего взять, много похоже рассказать может.» — И прицелившись в спрятавшегося в камнях немца, нажал на спусковой крючок.

    Август Залеман услышал выстрелы и прибавил шаг. — «Быстро они сюда пришли.» — с ужасом и тоской подумал он, доставая пистолет. — «А может не идти к тайнику? — оберштурмфюрер слушал звуки разгоравшегося боя. — «Нет. Пойду. Мартин Херманн задержит их. Да и союзники финны рядом. А у меня до связи не остается времени. И не выйти на связь я могу только если валяюсь мертвый. А я живой. И поэтому я должен выполнять приказ моего командования. Тем более, когда мне поставлена задача руководителями нашего ордена.» — И Залеман до крови закусив губу прибавил шаг, и фанатично прошептал. — Смерть врагам рейха!
    Выпустив в противника последний патрон, унтершарфюрер Мартин Херманн встал из за камня, отбросил в сторону ставший ненужным автомат и достал из ножен висевших на поясе финку, подарок от известного немецкого диверсанта, которого многие знали как человека со шрамом, приготовился к рукопашному бою. Он знал что пропустить русского дальше никак нельзя, но не предполагал что остановить противника он сможет только ценой своей жизни.
   Русский вышел из за камня с автоматом в руках, и Херманн понял бесполезность своих размышлений. Сейчас тот просто нажмет на спусковой крючок и дорога свободна. Он так и замер с ножом в руке, чуть прикрыв глаза ожидая выстрела, но русский с посмотрел на него с какой то жалостью, плюнул на землю и тоже кинув в сторону автомат, достал нож.

      Залеман шел по тундре, удаляясь все дальше и дальше от того места где он оставил Мартина Херманна. Выстрелы уже давно прекратились и вокруг стояла тишина. Пейзаж который его окружал вызывал чувство что он находится на какой то другой планете. Все вокруг было загадочно и волшебно. Он ощущал что все эти места имеют магическую силу, и понимал что не зря сюда его послали руководители ордена, и если только где то существовала загадочная Гиперборея, то она, без сомнения, была именно здесь. И именно на нем, на оберштурмфюрере Августе Залемане, лежала важная ответственная задача, найти и забрать документы экспедиции, которые искали здесь точку контакта с внеземной цивилизацией. И похоже они эту точку нашли, а что и где отражено в документах.
   Залеман остановился, глубоко вдохнул в себя холодный, заполярный воздух и сделал шаг вперед, нога вступила на камень торчащий из земли, а тот вдруг внезапно провалился под тяжестью тела и нога попала словно в тиски, но движение вперед продолжалось по инерции, и раздался хруст сломанной кости.
    Сашка шел по тундре уже не питая никаких надежд найти немца, тот пропал словно растворился на атомы в этой тундре. Было какое то чувство обиды на себя, что последний фашист сумел уйти, не дав ответа на загадку. Успокаивало только то, что помехой выступил другой немец, решивший вызвать Сашку на поединок. Пришлось затратить время, чтобы освободить себе проход дальше. Выручил нож Аманжола. Не зря же тот говорил… У кого канжар, того он бережет.Но проход свободен, враг повержен, а того за кем он шел, след простыл. Обидно.
    Сашка прошел по тундре еще немного когда увидел необычное нагромождение камней, словно какие то неведомые строители взялись за постройку каменного шалаша, но дойдя до крыши не нашли материала и бросили постройку недоделанной. Он не спеша подошел к каменной стене и с интересом стал ее разглядывать. Что то как бы необычное. Если эта постройка природная, то почему камни уложены так ровно, словно каким то строителем? Если строили люди, то почему нет крыши? В общем загадка. Морпех громко кашлянул и сплюнул. И тут за стеной раздался выстрел, похоже из пистолета. Сашка сжал автомат и упал на землю. Второго выстрела не последовало. Морпех осторожно поднялся на ноги и приготовившись к бою бесшумно пошел прижавшись к стене. Метров через пять он увидел что подошел ко входу в это каменное строение.
   Набрав полную грудь воздуха и с криком руки вверх он упал на землю и перекатился вдоль входа, осмотрев кто внутри. А там, в самом его центре, бездвижно лежал человек.
    Сашка встал и осторожно, не снимая пальца с пускового крючка автомата, зашел внутрь каменного шалаша.
   У дальней стены на земле лежал молодой парень, почти Сашкин ровесник, и улыбался. Рядом валялось дымчато-серое кепи с вышитой на ней белой ящерицей, а в правой руке был зажат пистолет.
   Морпех опустил автомат и тихо к нему подошел.
   — Вот и все. — проговорил он и вздохнул.  В виске немца была маленькая дырка от вошедшей туда пули, которая поставила жирную кровавую точку на всех планах и всех надеждах.
   Сашка сжал кулак, и тряхнул рукой. — Я говорил что я приду? Вот я и пришел! — морпех развернулся и закинув автомат за спину пошел обратно, были еще некоторые дела в тылу немцев, их надо было решать.

ЭПИЛОГ

           Огромный мрачный зал средневекового замка, навевал жуткую атмосферу мистики. А серые каменные стены, хранившие в себе много секретов от которых леденеет душа, словно поддерживали темную энергетику, этого, печально известного чертога дьявола.
   В центре зала стоял огромный каменный стол, окруженный двенадцатью старинными креслами, на которых, по замыслу вдохновителей и руководителей тайного ордена, должны восседать высшие чины вершителей судеб народов.
   Железная тяжелая дверь в углу зала со скрипом отворилась и в него вошли три человека. Двое молча шли чуть позади третьего, который нес в руках тяжелый шандал с зажженными свечами, освещая дорогу к столу.
   — Что вы скажете о реализации нашего плана, на исполнение которого был послан молодой член нашего ордена? — тихо спросил худощавый, один из вошедших в зал, сверкнув стеклами пенсне.
   — Операция «Асгард» находится на решающем этапе ее исполнения. — также тихо ответил ему второй, и дождавшись пока худощавый сядет в громоздкое кресло, добавил. — Иначе не может быть. Всеми проведена огромная работа. Наша организация владеет уникальным материалом. Строительство объектов на территории, обследованной членами нашей организации, нашего бессмертного ордена начнется в ближайшее время.
    — Прекрасно… — худощавый поднялся из кресла. — …я нисколько не сомневался в правильности выбранного мной решения. То, что мы делаем, навеки останется в памяти людей, живущих на этой земле. Наша нация победителей, достойна того, чтобы повелевать всеми народами, достойна того, чтобы нам принадлежали все богатства земли, достойна того чтобы мы владели всеми секретами, которые таит в себе бесконечный космос.  — И опять тяжело дыша сел в кресло. — Когда командир отряда «Саламандра» выходит на связь чтобы доложить о том как проходит опреация?
   — Я… — спрашиваемый не успел продолжить монолог, в зал быстро зашел офицер в серой форме и наклонившись к худощавому что зашептал ему на ухо.
   — Понятно. — худощавый встал, и развернувшись пошел к выходу. — Пойдемте со мной мой друг. — Обернулся он. — Плохие новости. Русские окружили армию Паулюса. — и покачал головой. — Но ничего не зря. Территория где должны быть реализованы наши планы, не захвачены русской армией. И мы не отступим! Мы верим в наши проекты и претворим их в жизнь. — Фанатично прокричал он, и в этот момент его перекошенное лицо напоминало «мертвую голову», которую они, члены ордена, считали своим символом бессмертия. Он знал что до краха Третьего Рейха, осталось совсем немного. Но его тешила мысль, что все заложенное в умы их последователей, все учения и идеи, не умрут и найдут продолжение. А значит сражение еще не проиграно. Значит будут новые операции, такие как операция «Асгард»! И как следствие этого, будет реванш и будет победа!

    Поднявшись на сопку окутанную туманом, Сашка присел на траву. В голову лезли всякие вопросы, но ни одного ответа, что злило,  морпех прекрасно осознавал что именно сейчас надо подвести итог прошедших событий и найти ответ. Кто эти диверсанты с которыми он воевал? Кто этот молодой немец принесший смертный приговор самому себе? Почему они не считаясь ни с какими потерями шли сюда? И еще, еще, еще. Сашка понимал что любой даже самый маленький ответ на любой из его вопросов, приоткроет завесу тайны.
    Пора ли уходить отсюда? Наверное нет. Надо найти Арво. У него папка с документами. Надо найти Илту. Это тоже он должен был сделать. Слишком много его связывало с этой девушкой. И еще. Аманжол где то здесь. И может быть тоже нуждается в помощи. В общем работы много. И пока эти вопросы не будут решены к линии фронта Сашка не пойдет.
   Морпех прилег на траву и закинул за голову руки, подставляя лицо маленьким, редким каплям начинающегося дождя.
   — «Куда держим путь? — спросил он сам себя, и тут же ответил. — «Начнем с селения, где должен быть Арво и папка. А потом? А потом куда кривая выведет.» — Усмехнулся Сашка и поправив «посталы» поднялся с земли. — «Вперед» — Взяв в руки автомат он шагнул в туман.
   Да, он не знал многого, не знал что Илта погибла, не знал что Аманжол живой, не знал что за операция именуемая фашистами «Асгард»- обитель Богов. потерпела крах, и не знал самого главного, что все еще только начинается. Да. Не знал. Он шел по сопке под моросящим с неба мелким дождем с автоматом в руке. К своей, к нашей победе, навстречу.