Поэма о себе самой

Дневник мятного утра, или Проклятая поэма о себе самой

Сегодня я проснулась — не проснулась, а родилась заново, как Венера из пены морской, только пена была от вчерашнего шампанского, а моря за окном не было, только серый туман, цепляющийся за карнизы, как нерешительный любовник. Тело помнит каждое прикосновение — и его горячие ладони на рёбрах, будто пытающиеся извлечь аккорд из старого рояля, и холодок простыни, где он не лежал. Встаю. Зеркало показывает мне девушку с глазами цвета шторма над Балтикой и улыбкой, которой можно разрезать узы обыденности — или тихо убить скуку. Я — произведение искусства, которое пишется в режиме реального времени, в технике «нервная акварель с примесью цинизма».

Сегодняшний ритуал — священный акт презрения к прозе жизни. Это не «зарядка». Это — танец с собственной тенью под звуки тишины, которая гуще и слаще любого концерта. Каждое движение — утверждение: я здесь, я плоть, я дух, я не уступлю эту территорию ни серости будней, ни чужому ожиданию. Затем — кофе. Не чашка. Чаша. Аромат — тёмный, обволакивающий, как обещание греха, который ещё не стал банальностью. Овсянка? Нет. Это янтарная амброзия, в которой тонут лепестки кокоса. Я ем медленно, ощущая текстурой языка каждую крупинку — это акт познания мира через вкус, через мгновение, которое принадлежит только мне.

Сегодня я не «выбегаю впопыхах». Это удел статистов в чужой пьесе. Я выхожу. Улица — это сцена. Ветер — единственный критик, чьё мнение я ещё принимаю в расчёт. Он треплет волосы — не «причёску», а бунт каштановых волн, пахнущих ночью, дождём и дорогими духами с названием, которое звучит как стих на забытом языке. Я ловлю взгляд встречного мужчины. Не для того, чтобы он подумал «конфетка» или "бэйби".  Пусть думает «загадка» или  «угроза».  Моя улыбка — не кокетство. Это плёнка иронии, натянутая на бездну. Я улыбаюсь себе в отражении витрин — девушке в элегантном чёрном пальто, которое обнимает тело как вторая кожа, обещая и скрывая одновременно. Она смелая. Она знает, что красота — это не дар, а оружие, которое нужно точить каждое утро.

Для себя, любимой, я не «должна». Я — избираю. Избираю не падать вниз, а планировать, раскинув руки, над пропастью мелких драм. Не ругаться матом? Я переплавляю мат в метафоры, острые и блестящие, как скальпели. Я не пишу в соцсетях «дурак, так тебе и надо». Это — примитивный ребус для примитивных умов. Я пишу в собственном дневнике стихи, где его образ растворяется в симфонии воспоминаний — то как аккорд диссонанса, то как тихая, пронзительная нота потерь. Любви не просят. Её создают — из нервов, снов, случайных касаний в переполненной комнате, из молчания, которое громче крика. Это алхимия.

Мой внутренний мир — это не «мятеж». Это строительство Вавилонской башни из собственных противоречий. Сегодня я — модерн: плавные линии тоски, золото нежных мыслей. Завтра — постмодерн: коллаж из осколков вчерашнего вечера, цитат из песен, которые мы слушали, и горькой иронии над тем, как романтика бьётся о быт. А послезавтра — метамодерн: искренняя, почти детская вера в то, что эта башня всё-таки достанет до неба, до гармонии, до того момента, когда «я» и «он» перестанут быть грамматическими единицами и станут единым поэтическим словом.

Искусство — не бегство от жизни. Это её гипербола, её квинтэссенция, её скелет, обнажённый и прекрасный в своём аскетизме. Пока вокруг суетятся с «позой», я экспериментирую с формами любви, сопереживания, боли. Я готова на подлинное познание — даже если оно сожжёт крылья. Героиня этого текста — это я. Женщина, которая целует не только в губы, но и в сонную артерию, зная, как там бьётся жизнь. Которая смеётся над общим абсурдом бытия, но плачет над строкой стиха. Которая в «себе, любимой», видит не конечный продукт, а бесконечный, увлекательный, мучительный и восхитительный процесс творения.

Попробуй? Нет.
Жить. Без снисхождения. Без скидок. С открытым сердцем, которое — не рана, а вселенная.
И пусть обыденность лопнет, как мыльный пузырь, о крыло пролетающей мимо птицы. У меня сегодня есть я. И этого — пока что — более чем достаточно для тихой, безумной, совершенной революции в пределах одной души.