Проверка!

 Проверка!
( В. Исаков)
   Опять внезапная  проверка! Ну, только  что, вот только – только  прошла  плановая.  Какую же я сделал непростительную  ошибку: проверку «отбил» на оценку «отлично», а надо было скромно на «удовлетворительно». Вот и решили вышестоящие  «наших» проверяющих перепроверить на вверенном мне батальоне. Надо было тогда на тройку «отбиться» и ко  мне бы не поехали! А тут пять,а «окружники» ребята сурьезные. Сами служили и знают, где и, как копать. 
«Окружники»,блин и водку при проверках не пьют, считая застолье скрытой взяткой для хорошей оценки… Эх, так ведь  и скажут в лицо, если  в бане бутылки из морозилки  достану. А в моем батальоне порядок: боевой он у  меня. У меня даже  прапорщики на  должностях старшин правильные:  снега  зимой не  дадут. Сам  подбирал и уговаривал. Да, уж им палец в рот не клади: все достанут, а  нач. продслужбы любые деликатесы  всегда и вовремя.  Да  и летом  выделяю два  взвода попеременно  на  заготовки  ягод с грибов,  рыбу  солим,  вялим десятками килограмм, а зимой  живность заготавливаем.  Свой  пруд  приказал  выкопать и привез малька карпа. Так  было смешно  видеть растерянные  лица  матерей  бойцов, что приезжали к своим отпрыскам пробовали наш суточный рацион из говяжьего мяса  с  варенной  рассыпчатой картошечкой  да  с  малосольными грибочками, и хрустящими огурчиками на  «верхосыточку»,  а  от  компотов из морошки, черники  и голубики с малиной  у них   дух захватывало.  Иваныч -  наш прапорщик   рецепты  сам  составляет  и ни с  кем  не делится.  Никак  не могу его упросить: «Командир,  ты  холост,  а  стало быть, какой  нибудь зазнобе  секрет откроешь, а та  и маме, а та  всему  свету  разнесет.  И не  просите  товарищ  майор,  не  дам!». Хотя  все проверки  встречал  с уважением,  и просил  «нарыть» всё:  потом исправлял ошибки быстро  и оперативно, а устраненные ошибки в акт проверок не  входят.   Вот только одна закавыка  всплывает,  у  меня достойный батальон: душу отдаю обучению и  ротных  таких же  привел.  В  кабинете почти  регулярно спал на старом  диване, как  и  мои  молодые  командиры  рот, особенно  при новом пополнении «желторотых». Про взводных  и не говорю… Надо было «пружину завести».
Наступила  зима, она  у нас  наступает  в начале  октября и,  убытие моё  в отпуск чувствую,  накрывается даже не медным, а обычным ржавым. Придется у моря  загорать  под  зимним  солнцем Сочи. А, кому легко !? Хотел убыть в  очередной  отпуск в соответствии графика, а тут  эта проверка, да и  еще  ротные  докладывают, что  в  ротах  появились  бойцы, негласные лидеры, даже  дерзят  сержантам. Замполит напросился разрулить «ситуэшэн» с  бойцами.  Я, было, хотел наказать по пунктам:  1. –жестко, 2 - больно. Первый пункт с  выходами на марш - броски  по полной  выкладке и без  передышки  сразу во  встречный  бой.   Про второй пункт  вслух не буду говорить! Замполит убедил отдать ему воспитание дерзких да наглых. Хоть замполит и «пиджак», «пиджак»: выпускник института, но службу  нёс  правильно, и  его идеи по воспитанию были  всегда интересными, вот и сейчас, что – то надумал. Конечно,  по части  душевных  чувств и воспитанию это к нему,  я – то не  очень  к  этому   расположен:  это армия  и батальон дом родной, а  мамины  пироги для  замполита.
 Закурил. Подошел к окну, затянулся дымом сигареты и с  сожалением глянул в  серую  Северную  даль поверх клуба -  ангара. Тайга  окутана белой шалью снега. Плац заметало. На душе  было   немного  грустно, и у «бати» так меня  называют бойцы между собой, есть душа, оказывается, а  весь личный  состав  до сих пор  сомневается  в этом.
 Устал видимо, расслабил себя:  месяц уже вставал до подъема и ложился далеко за полночь, да «писанины»  ещё много. Вглядывался вдаль, а там  далеко – далеко за тридевять земель.  Как там живут люди в « шпаковской»  жизни, не представляю.  Пора  себе  играть «отбой»,  время  уже   далеко за полночь.
Проверка  прошла и седой  в  годах полковник, начальник комиссии пожал мне руку, с интересом   разглядывая меня. И тут  неожиданно.
- Простите, Владимир Валентиныч !
Блин это хороший знак, что не по званию!
Продолжил.
- А,  Валентин Ефимович не Ваш отец?!
От удивления,  он же   еще  шесть часов назад меня "выворачивал" наизнанку  в  знании  руководящих  документов, а потом по всем пунктам проверки и удовлетворительно после   проверки хмыкнув, приказал проверить солдатскую столовую. Хорошие  результаты  проверки. И вот после проверки и такой вопрос.
По привычке и еще молодому задору гаркнул: «Так  точно!».
-  Теперь  понятно,  откуда  порядок. Наследственность! Знавал  вашего батюшку, когда  вас не было еще в проекте.  Мы с ним были ротными и даже дружили семьями в  молодости. Передайте ему от меня  привет.
  Опустив  голову,  буркнул, что  отца  с  мамой  уже давно  нет со мной,  они ждут  меня  в том  мире, откуда  не  возвращаются.  Полковник встал,  вся  его свита  вышла  из моего кабинета. Попросил водки. Мы пригубили из граненых стаканов, помянув его. Потом  вороном  взглянув  мне в глаза,  сказал: «А  Саша сынок мой, погиб в Афганистане! Мать  наша  не  выдержала, ее тоже нет.  Так что Володя, мы с тобой  одни остались  в  этом  мире.  Вы  там были  Володя за « речкой»?
  Потом  посмотрев  на  колодку  моих наград,  сокрушенно  вздохнул и со стуком  поставил  стакан на  стол. Положил на мой погон тяжелую  ладонь.
- Пошли в  клуб,  там мой  замполит с  твоим. Знаешь! Ничего парень,  добросовестный. Не юлит и не  отводит взгляд. Сейчас  там и  подведем  итоги  и,  что – то твой замполит хочет сказать. Отдашь мне его?!
  Мы  выдвинулись  плечо  к плечу,  будто  я шел с отцом, таким  же  кряжистым и мудрым. Эх,  твою ты в  коромысло  жизнь!
Подведение итогов прошло. Проверяющие были  довольны. А  доволен своими и ближайшим намечающимся  отпуском. С  моего разрешения вышел  на сцену замполит.  Боец  со  стулом    принес  на нем проигрыватель пластинок: округлый коричневый  чемоданчик  марки « Юность»  с  удлинителем проводом. Ворох солдатского шепота  прокатился  под сводом ангара -  клуба.  Замполит Володя  поднял  руку.
- Товарищи солдаты! Нескольких ваших товарищей мы ещё не успели поздравить с днем рождения, в  связи с отсутствием времени. Прошу выйти ниже поименованных на сцену.
Он зачитал  список   пятерых, это, оказывается, были те  самые разгильдяи. Бойцы встали в шеренгу. Тут Володя, развязав на папке белые тесемочки, достал несколько  пластинок из  голубого  плотного  целлофана.
Сказал, как отрезал.
- Вот  хочу в подарок для наших  именинников звуковые  письма из  дома  озвучить, в  те  времена  они еще были в  обиходе. Зал замер в ожидании. Бойцы с бравадой посмотрели на замполита, но напряглись. Володя поднял  руку, и гомон резко  утих. В тишине всего ангара мы услышали на  шипящей иногда  пластинке   голос  отца  и мамы  первого  разгильдяя.
- «Дорогой  сынок, от  Вашего  командира  пришло  письмо с  благодарностью  за  твое  воспитание  миленький. Мы  с  папой читали   его, а потом его  перечитывала  несколько   раз   на лавочке  тетке  Нюре  и бабушке  Даше.  Они шлют  тебе  привет и поклон.  Своих -  то они так не дождались с войны: всю жизнь прождали.
Мама  всхлипнула.  Голос был  немного  усталым, но такой  родной и теплый. Материнский. Пластинка продолжала шипеть выдавая слова.
-«Сереженька, любимый! Теперь я знаю, что в армии ты самый  лучший и папа говорил, что армия воспитает  из тебя  мужчину. А я вот никак ем не верила, ты же был такой непоседливый. Нас с  папой  вызвал  директор  завода  и при всем руководстве  вручил  подарки за твое хорошее  воспитание. Ему тоже пришло письмо от  Вашего  командира».
Зал молчал. Я  вспомнил, как Володя  просил подписать благодарственные письма. Неожиданно  в  тишине  прозвучал мужской  голос, видимо отца.
-  «Серега,  я ж  тебе  говорил, армия сделает из  тебя человека! Красава! В меня!».
И тут же опавшим голосом продолжил.
-  «Спасибо тебе  сынок не посрамил нашу честь, твой дед воевал, я служил. Дед  бы гордился  тобой!».
Над залом нависла небесная тишина.  Слышно было,  как  за  двухстворчатыми дверьми ангара пела  свои песни разыгравшееся  не на  шутку вьюга, даже  было слышно колючие заряды снега, пробующие на устойчивость ангар. Бойцы на  сцене  напоминали  сейчас провинившихся  школьников. Сникли. В притихшем зале послышался  девичий  хрупкий  голосок. Все  затаили дыхание. Нежный, чистый, как  теплый  дождик  в  засуху  произнес.
- «Сереженька,любимый!Я тебя жду и буду ждать. И во мне не сомневайся!Я даже не хожу на танцы. С работы домой с  дома на работу. Девочки меня понимают и приходят со своими бедами ко мне, а я, как  копилочка, слушаю их страхи. Ты служи, Сереженька, ты  же самый сильный и самый лучший. Да, мама моя будущему зятю привет передает!».
Полковник незаметным движением смахнул слезу.Тишина рвала на части пространство.
С пластинки покатились голоса друзей.
- «Братан, все  ровно! Твою   никто не  обидит и реально  она не обращает  внимания  ни на кого.  Вот тебе твоя любимая  наша с тобой песня.
Звук почти настроенной  гитары пробежал  по залу. Мы выслушали все звуковые письма.
После на сцену  вышел  наш седой полковник,  поблагодарив бойцов за  службу рукопожатием.
На выходе с  ангара – клуба строго по уставу к нам  подошли  те самые бойцы  со сцены. И глядя  в  пушистый   снег,   четко  произнесли, как  команду: «Спасибо!».   А потом, не по уставу   сказали, глядя  мне в глаза: «Товарищ майор, в ротах будет  идеальный   порядок, Спасибо Вам, за письма!». Чётко повернулись  и почти строевым шагом  ушли в расположение.
   Проводил комиссию, товарищ отца  дал  мне  свой   адрес  с просьбой  приехать к нему в отпуск.
Как  много значит  доброе  слово в  нашей   непростой  жизни. Слово  оно  же такое, может убить,  а  может   возродить и дать надежду.  У  меня  теперь появился седой приемный отец, а  у него  приемный  сын.