Сокровищница Пушинки

На лесной опушке жила-была белочка в глубоком дупле старого дуба. Родители ласково назвали её Пушинка. Поначалу она жила с ними, а когда выросла, перебралась в отдельное дупло. Её радости не было предела, ведь мама и папа постоянно ругали её, запрещая заниматься любимым делом — тащить в дупло всякие интересные безделушки. А безделушки белочке были не то чтобы жизненно необходимы, но так радовали глазки и лапки, что она не могла остановиться в их постоянном поиске и то и дело таскала их в дом. На замечания родителей белочка совершенно не реагировала, и маме-белке с папой-бельчонком постоянно приходилось чистить дупло от всякого хлама, который неугомонная белочка натыкала на лесных полянах, деревьях и кустарниках. Никак она не могла угомониться: то ветку притащит, которая покажется ей красивой, ибо вон как она изогнута, напоминает форму оленьих рогов, — красота ведь! То камушек принесёт, потому что он на солнце красиво блестит, и его цвета переливаются, словно в калейдоскопе. То её вовсе угораздит притащить в дом мусор, оставленный туристами после пикника. И ладно, если бы это были пищевые отходы, которые не доел человек. Но нет же! Тащила она всякое барахло, вроде целлофановых и бумажных пакетов, крышек от пластиковых бутылок, оброненных людьми бумажных денежных купюр и тому подобный мусор.

Родители белочки уж выбились из сил, выбрасывая это безобразие, и постоянно напоминали: — «Вот, переберёшься в отдельное дупло, станешь жить самостоятельно — тащи что хочешь, а здесь, пока ты живёшь в нашем доме, — будешь жить по его правилам!» В ответ на это белочка только обижалась, на неделю её хватало, и всё возвращалось на круги своя. Прошло время, и белочка повзрослела. Ребячество из неё никуда не делось, но настала пора отдельной жизни. Мама и папа помогли ей обустроить дупло на соседней опушке, в таком же красивом, высоком, многолетнем дубе. Радостные эмоции белочки просто зашкаливали!
Маленькая белочка Пушинка считала, что в её дупле не хватает уюта. Поэтому она таскала туда самые прекрасные, по её мнению, сокровища. Вот блестящая крышечка от бутылки — она так чудесно отражала солнце! Вот пуговица, похожая на серебряную луну. А вот гладкий камешек с дырочкой — точно волшебный глаз. Ещё один трофей — ярко-синее пёрышко сороки и сухой кленовый носик, такой красивый и кружевной. Пушинка бережно укладывала каждую находку в дальний уголок, аж попискивая от восторга. Ведь дупло теперь было не просто домом, а самой настоящей сокровищницей, полной блеска и чудес!

Так продолжалось всю весну и всё лето. Время близилось к осени, но Пушинка, наевшись желудей и орешков, продолжала нести в своё дупло всякий хлам, пока не выпал первый снег. В этом году он нагрянул слишком рано, выпав в середине ноября, и застал беличье семейство врасплох. Однако ответственные родители Пушинки были к этому заранее готовы. Чего не скажешь о ней. Ощущая похолодание дрожащей кожей даже под её густой меховой шубкой, она резво стала носиться с ветки на ветку, собирая жёлуди и орешки, да места ей не хватало. Всего, что она успела собрать, хватило бы едва ли на месяц холодной зимы. Пушинка в панике стала выбрасывать из дупла орехи и пыталась выковырять хлам, который она ещё недавно коллекционировала с таким энтузиазмом, но её попытки только утомили маленькие беличьи лапки. Она растерялась и заплакала, впервые осознав всю глупость своего поведения. Деваться было некуда, и Пушинка вернулась к родителям. Увидев её на пороге, они были не удивлены, но и не рады.

— Мама, папа… — пропищала Пушинка.
Родители поняли свою непутёвую дочь с первых нот писка.
— А мы ведь тебе говорили! — хором, в один голос пропищали родители, не дождавшись её ответа.

Они говорили. И были правы.

В дупле родителей было тесно, но мама, вздохнув, впустила дочь. Однако отец сказал твёрдо:
— Останешься. Но это не наша еда. Твоя.
Он указал на угол, где лежала крохотная кучка — жалкие крохи, которые Пушинка успела натаскать в последнюю панику: пять желудей, три орешка и два сухих грибка. Этого хватило бы от силы на неделю.
— Мы дадим тебе только мох для подстилки и тепла, — сказала мама. — Но кормить себя ты должна сама. Это и есть твой урок.

Настала долгая, голодная зима. Пушинка съедала по половинке орешка в день, тщательно пряча остатки. Она целыми днями дрожала от холода и страха, глядя, как снег заметает всё вокруг, а её запасы тают. Иногда мама с папой будто нечаянно роняли у входа сухую ягодку или веточку с почками. Но этого было так мало! Она похудела, мех потускнел. Но зато её ум стал острым, а память — цепкой. Она научилась выкапывать из-под снега забытые кем-то семена, отдирать кору на старых ветвях. Каждая найденная шишка была сокровищем.
Когда пришла весна и земля оттаяла, первым делом Пушинка, уже не пушистая, а ловкая и быстрая, побежала к своему старому дуплу. Она выбросила оттуда всю пыльную мишуру: тусклые крышечки, смятые фантики, сухие перья. И принялась за работу — не для красоты, а для жизни. Теперь она таскала только полезное: самый мягкий мох, сухие листья, грибы и орехи — сотнями, усердно и серьёзно.
С тех пор в её дупле всегда пахло сушёными травами, а в самом дальнем уголку лежали припасы на две зимы вперёд. А блестящую крышечку от бутылки она однажды нашла, повертела в лапках и повесила снаружи на сучок — пусть солнце в ней играет, а место в доме бережёт для действительно важного.