Изысканная простота

А. О. с благодарностью за вдохновение

Нельзя не впасть к концу, как в ересь, в неслыханную простоту.
Б. Пастернак


В любой солидной организации наступает момент, когда в уважаемые стены приходят устраиваться на работу выпускники разных вузов.

Вот и сюда, в старинное здание, памятник архитектуры, к окончанию лета прибыли три дипломированных молодых специалиста, а точнее, специалистки.

Всех трёх взяли с испытательным сроком и условием, что они, пройдя специальную подготовку, сдадут экзамен. А после этого смогут осчастливить учреждение своими молодостью и энтузиазмом, а в довершение стать полноправными членами коллектива.

Молодёжь распределили по разным отделам и отправили на обучение к Анастасии Ильиничне Куницыной, имя которой в организации произносилось с придыханием и большим уважением.

– Смотрите, будьте очень аккуратны с Куницыной, – предупреждали молодых сотрудниц начальники их отделов, отправляя на учёбу и знАчимо, с особенным ударением твердя слово «очень». – Она очень знающая и очень строгая!

Основательно напуганные этими радужными напутствиями ещё незнакомые друг с другом бывшие институтки в назначанный час отправились к заветному кабинету каждая со своего рабочего места.

Пройдя по длинному и широкому мрачному коридору первого этажа, претендентка Валентина Петрова оказалась у массивной дубовой двери с тяжёлыми металлическими ручками. С первого взгляда дверь внушала уважение и трепет. Впрочем, все двери в здании были такими. А само оно хранило в себе атмосферу чрезвычайной важности и чопорности.

Валентина Петрова постучала в дверь и с робостью приоткрыла её настолько, насколько позволили девические силы, ибо дверь была внушительна и увесиста, как и атмосфера заведения.

В официально-строгом помещении она увидела саму Анастасию Ильиничну и двух молодых особ, сидевших у начальственного стола в робко-приниженных позах и с раболепным выражением в глазах.

Валентину сразу поразил контраст: облик самой Анастасии Ильиничны никоим образом не внушал того страха, который читался на лицах барышень и который настойчиво предрекали и ей.

Хозяйка кабинета была кругла лицом и фигурой и, вопреки предсказаниям, добродушна и приветлива. Хотя и держалась с определённой долей официоза.

«Наверное, девушек тоже накачали угрожающей информацией», – подумалось Валентине при первом взгляде на открывшуюся картину.

Поздоровавшись, она представилась и услышала в ответ дружелюбное:

– Доброе утро, Валентина! Знакомьтесь, это ваши замечательные коллеги Жанна и Диана. Будете осваивать материал вместе, а потом сдадите экзамен. Надеюсь, вы сдружитесь и останетесь у нас работать!

Манера речи Анастасии Ильиничны была по-настоящему аристократична – то есть проста, легка и доступна. Подобным образом говорят хорошо воспитанные демократичные высокопоставленные люди с теми, кто стоит на несколько ступенек ниже.

Так непринуждённо держатся с журналистами жёны занимающих определённый пост людей, подливая чай и подвигая блюдечко с лёгким пирожным во время интервью в гостиной своего дома. Они милы и обворожительны в прекрасном желании создать непринуждённую атмосферу.

Анастасия Ильинична занимала высокий пост в учреждении. Но вела себя так, словно между ней и тремя претендентками на должность нет никакой пропасти.

Приплюснутые суровой репутацией авторитетной в заведении дамы, поддерживавшей благоприятную обстановку, Жанна и Диана, затравленно взглянули на резко выделявшуюся рядом с ними своей самоуверенностью Валентину. Чувствовалось, что перспектива последующих испытаний, кажется им непосильной и безрадостной.

Анастасия Ильинична подчёркнуто будничным тоном рассказала об основных направлениях, деталях и нюансах работы, а заодно снабдила неподъёмным внушительным списком материала, который предстояло изучить и освоить.

Пухленькая, ярко накрашенная, блондинка в чёрном Жанна и стройная, без тени косметики, брюнетка Диана в небесно-синей блузке, не произнося ни слова, сидели и уныло записывали в свои блокноты всё, что говорила Куницына.

Едва взглянув на их потерянные лица, ничем непримечательная буднично одетая Валентина озаботилась своим несоответствием их настроению.

На плечах у обеих зримо возлежала увесистая ноша, которая им очень не нравилась. Анастасии Ильиничны, несмотря на всю её доброжелательность и простоту в обращении, они почему-то боялись, это было очень заметно. И это было неудивительно, потому что требования к претенденткам были высоки и обширны.

Как выяснилось при дальнейшем знакомстве, Жанна в бой не рвалась и с удовольствием не работала бы, оставаясь сидеть на шее у супруга. Её всё устраивало в теперешнем положении. Совсем недавно она вышла замуж, предполагала со временем уйти в декрет, и гора информации, которую предстояло освоить, была не нужна и абсолютно чужда её тонкой натуре. Работать она пошла чисто формально и ненадолго, это чувствовалось сразу.

Хрупкая и воздушная, в лёгком полупрозрачном облачке светлых волос, прозванная в студенческие лета ледоколом за умение преодолевать препятствия Вероника восприняла происходящее как должное. Она готова была учиться и осваивать всё необходимое, надеясь скоро въехать и в суть дела, и в порядки.

Диана была просто красива, а всё остальное являлось бесплатным приложением к её внешнему облику. Она умело делала вид, что услышанное интересно и нужно, но рвения и позывов к профессии и знаниям не проявляла. Лицо её оставалось холодным, непроницаемым и прекрасным, совсем как у Снежной Королевы.

Анастасия Ильинична была ровна и доброжелательна ко всем подопечным, во время занятий давала хорошие и внушительные консультации, никак не проявляя ни приписываемой ей придирчивости, ни снобизма. В определённый момент она стала называть всех троих нежными именами – Валентиночкой, Жанночкой и Дианочкой, демократично не замечая, что две последние являлись на работу как на каторгу. По мере приближения экзамена лицо Жанночки делалось всё более озабоченным и кислым. Заучка Валентина выделялась сосредоточенностью. А Диана была просто прекрасна и безразлична к действительности – такова была её миссия в этом мире.

– Как ты всё это запоминаешь? – безучастно удивлялась она, обращаясь к Валентине, на что та с чувством вины оправдывалась коротким «Учу».

– Она нас всех провалит! – обречённо пророчествовала всегда одетая в чёрное, эффектно оттенявшее хрупкую белизну её тонкой кожи, Жанночка.

– Точно, – холодно подхватывала неземная красавица Дианочка.

– Я даже готовиться не буду! – делала вывод Жанночка. – Зачем?

Валентина, сохраняя свои «ледокольные» качества, осваивала материал, не понимая бездействия, обречённости и пессимизма коллег, которые всё с большим страхом смотрели на Куницыну.

Но вот после всех ожиданий последовало почти толстовское «Пустили! Скачут!»*, и в положенный час начался экзамен.

Первой в кабинет, где, помимо Анастасии Ильиничны, заседала небольшая комиссия, вошла перепуганная и густо пошедшая алыми пятнами Жанночка.

Через неполных полчаса она в донельзя расстроенных чувствах тихонько выползла из-за эпохальной двери с распухшими красными носом, глазами и веками. Даже причёска её сделалась какой-то растрёпанной и, вразрез с традицией быть аккуратно уложенной, топорщилась одинокими неорганизованными прядями. Было странно, что очевидная неудача так выбила её из колеи.

Вопрос «Ну как?» повис в воздухе возле ожидавшего своего часа в коридоре тандема. Одного взгляда хватило, чтобы понять, что испытания претендентка не выдержала.

За ней в кабинет проследовала выкликнутая Дианочка и через определённый временной интервал показалась из-за неподъёмной двери. Глаза её были безразличны и, в отличие от Жанночкиных, сухи. Однако всегда безупречная аккуратная блузочка стала вдруг обвисшей на опущенных плечах, а сама красавица, несмотря на то, что старалась держаться бодрячком, внутрее сжалась.

Выбитая из седла и едва пришедшая в себя Жанночка и отважная не терявшая присутствия духа Валентина для проформы хором стандартно спросили «Сдала?»

– Хотелось бы, – коротко ответила Дианочка, не стараясь скрыть несвойственной печали в выразительных прозрачно-голубых глазах.

– Куницына? – участливо для чего-то спросила Жанночка.

На что Дианочка выразительно покачала прекрасной головой и прошептала:

– Да все.

Дверь приоткрылась, из-за неё показалось лицо Анастасии Александровны, которая, завидев ожидавшую своей очереди никак не вписывавшуюся в общее настроение Валентину, просто сказала:

– Заходите!

Та, сама удивляясь отсутствию страха и своей напористости, вошла в кабинет, легко и бойко доложила группе экзаменаторов всё, что от неё требовалось, и вышла в коридор под вопросительные взгляды Жанны и Дианы.

Через некоторое время Куницына со строгим выражением лица пригласла всех зайти в кабинет и объявила:

– Валентина Петрова – отлично, а с остальными мы, увы, должны будем распроститься.

Комиссия одарила Жанночку и Дианочку сострадательными взглядами, после чего те покинули старинное здание.

Теперь Куницына, душевно приняв Валентину, стала общаться с ней ещё более просто, как с равной, делая скидку разве что на возраст. Новая сотрудница заслужила уважение и сделалась для неё настолько своей, что Анастасия Ильинична с удовольствием иногда рассказывала трогательные истории из собственной юности.

Наперекор всем предостережениям, требовательная и придирчивая экзаменаторша в совместной работе оказалась доброжелательной и открытой.

Иногда она лично заходила к Валентине по делам или звала к себе в кабинет, предлагая между делом выпить кофейку.

А теперь та прелестная изумительная изюминка, которая на изящном блюдечке была преподнесена автору той самой Валентиной, ради чего и был написан рассказ.

Однажды Анастасия Ильинична появилась в дверях Валентининого кабинета, как всегда улыбающаяся и приветливая, с замечательными ямочками на круглых добродушных щеках и с весёлыми глазами.

Валентина привыкла к дружеским визитам, обрадовалась и от души сделала комплимент:

– Доброе утро! Какое у вас красивое платье!

Платье действительно было красивым, элегантным, великолепно сидевшим и делавшим стройной немного полноватую фигуру. До сих пор Валентина, ещё не успевшая основательно и детально ознакомиться с гардеробом коллег большого коллектива, не видела его на Анастасии Ильиничне.

Интеллигентная и не допускавшая даже намёков на елей Куницына засмеялась, немного смутилась и в попытках приглушить внимание в своей особе намеренно простодушно и беззаботно сказала:

– Да ты что! Это старое платье!

– Но оно действительно красивое, – побоявшись быть заподозренной в отсутствующем подхалимаже, стала заглаживать нечаянную неловкость Валентина. – И я никогда его на вас не видела.

– Я давно его не ношу, – пояснила Анастасия Ильинична, – просто оно попалось сегодня утром под руку – вот решила надеть.

Она хитро и доверительно улыбнулась и, стараясь стереть эффект невольного Валентининого чинопочитания, подняла руку и показала другой рукой на шов где-то на боку. После чего расплылась в ещё более широкой улыбке и сообщила:

– А вот здесь – видишь – нитки по шву разошлись!

Она рассмеялась и довольно добавила:

– Но я всё зашила! Ничего не видно, правда?

Валентина не заметила никаких изъянов в платье, но поняла демонстративное неприятие подобострастия, даже не прозвучавшего, но, возможно, незаметно притаившегося где-то в глубине контекста, и преисполнилась к Анастасии Ильиничне ещё большей симпатией.

*Л. Н. Толстой, «Анна Каренина»


«Комплимент» – Рига, 2025.