Стокгольмский синдром в центре Одессы Глава 21

21. Тень отца Гамлета



От отца Виталия возвращались глубоко за полночь.

- Свет зажигать не станем. По-тихому в «утробу» и спать. Нехай молодые милуются, - на подходе к парадной распорядился Романыч. Возражений не возникло, и, не сговариваясь, мы самозабвенно и без патетики отлили излишки под ограду детского сада.

С заговорщицкими лицами поднялись на второй этаж.  Действовали, как прожжённые сутенеры, обеспечивая не только приют, но и спокойствие молодых. Я чиркнул спичкой, осветив дверь. Романыч неслышно отворил её, и на цыпочках мы шагнули через порог. В прихожей горел свет. Пахло кофе и куревом, что вовсе не противоречило осуществлению возложенных на квартиру задач. Оглядевшись, Романыч дернул меня за рукав, посчитав, что мы заявились преждевременно. Из кухни между тем показалась Ирина. От неожиданности я не сразу признал ее. Выглядела она довольно странно. К нарядному платью прилагалась начесанная «дыбом» грива, избыток туши вокруг глаз и тонкая дамская сигарета на неприлично оттопыренной губе. Все это невольно настораживало. Не скажу, что не шло. Скорее пугало внезапностью перемен. Изысканная по мерках нашей общаги, она словно сделала все наперекор, желая казаться кардинально иной, возможно, даже пошлой. Репетируй она здесь сатирическую сценку студенческого КВН, можно было с уверенностью утверждать, что негативный образ разнузданной современницы вышел вполне достоверно. Романыч, удивленный не меньше моего, даже присвистнул.

- Ирка, ты? – шепотом спросил я.
- Нет, тень отца Гамлета! – сухо ответила Ирина, демонстративно затягиваясь сигаретой.

- Ты-то тут чего? Наташку караулишь? – не готовый сходу разобраться в тонкостях происходящего, наивно предположил я. Романыч помалкивал, словно почуял неладное.
- Вас жду. Боялась, ключа второго нету, - немилосердно с точки зрения женственности шмыгнула носом Ирина. Пребывая в легкой прострации, я продолжал наивно блымать глазами. Романыч, опершись на жизненный опыт, похоже, начинал о чем-то догадываться.

- Не пойму. Мы рано или поздно? – упорствуя в желании разобраться, не унимался я.
- В самый раз! – подернув плечами, буркнула она. Только сейчас я разглядел, что не обошлось без слез. Макияж неспроста казался столь избыточным, его вульгарности способствовала растекшаяся тушь. Это было уж совсем не к чему. Мы только отскоблили души беседой с просветленным человеком, промыли нутро его божественным первачом и сходу такие неприятности.

- А чего зарёванная? – совсем уж не к месту обеспокоился я.
- Не видишь, девичью наивность отпеваю, - огрызнулась Ирина, растворяясь в кухне. Я сконфуженно глянул на Романыча. Приложив указательный палец к губам, он красноречиво порекомендовал мне заткнуться. Мы молча скинули на вешалку пальто и разулись.

- Тут без ста грамм не разобраться, - наконец включился в разговор стармех, осознавая, что затянувшаяся пауза в подобной ситуации губительна. Шаркая домашними тапками, он поплелся на кухню и, подтверждая неизбежность предложенного, извлек из пакета презентованную батюшкой бутылку настойки.
- Присоединяйтесь! В холодильнике торт и шампанское, - сипло, сквозь накатившие слезы, предложила Ирина, - Правда, я чуток отпила. Было, как говорится, за что.
 
Наконец и до меня дошло, что комната на сегодняшний вечер предназначалась вовсе не для Натали. Неприятным комом подкатила к горлу обида, обожгла изнутри, придав мне еще более растерянный вид. Не знаю, что угнетало сильнее, их с Наташкой обоюдный обман или то, что свидание готовилось именно для Ирины. В этот момент я презирал обеих, решив не церемониться:
- Он что, обидел тебя? -  недрогнувшим голосом выпалил я. Толкнув плечом, Романыч попытался охладить мой любознательный пыл. Но было поздно. Не сдержав слез, Ирка выскочила в ванную. Стармех крепко постучал кулаком по лбу, неистово осуждая мои действия.


            *  *  *

Вернулась Ирина умытой и притихшей. А поскольку мое присутствие раздражало ее, усугубляя ситуацию, Романыч услал меня в «утробу».

- Для такого дела предпочтительней чего-нибудь покрепче, - тут же предложил стармех, зная единственный способ растворить горечь обиды.
- Не возражаю, - легко согласилась, видимо, готовая забыться девушка.

- Тут нас батюшка самогончиком снабдил, самое то для подобного случая. Раскрепощает. Мы ведь с Игорьком грехи замаливали! Так что чисты, аки младенцы, -  разливая по стопкам жидкость цвета столовского чая, суетился стармех,- Ну! За честь, что по-прежнему с нами! И за хрен, что вполне объяснимо, с ними, - не особо церемонясь, сходу припечатал он, давая понять, что вполне разобрался в ситуации. В ответ на сказанное Ирина попыталась улыбнуться, но осеклась, ограничившись вымученной гримасой.

- Ты сильно-то не расстраивайся! Мужчины умеют быть болванами. Им это позволительно, - не давая опомниться, Романыч тут же налил по второй, - Женщинам подобное противопоказано. Ошибки им дорого обходятся.
По-отечески тепло поглаживая Ирину по руке, он снова поднял стопку, предлагая повторить. Ирка безропотно повиновалась.
 
- Противопоказано, но свойственно. На том Земля и вертится, - протягивая заплаканной девушке дольку филигранно нарезанного яблока, заверил галантный стармех. В ответ она натянуто улыбнулась, покорно приняв угощение. Неловкость ситуации заставляла ее тушеваться, но и оставаться одной в такой момент было невыносимо.

- Боялась, что у вас ключа нет, - раскрасневшись от выпитого, пролепетала Ирка, - Ну всё! Я, пожалуй, пойду. Может, удастся поймать такси и еще успею в общагу? – оправдываясь, она попыталась подняться из-за стола.
- Не, не, не! – вскочив с места, замахал руками Романыч, -  Игорек у меня на раскладушке переночует. Комната в вашем распоряжении, - приобняв за плечи и усаживая на место расклеившуюся девицу, заверил он, - Мы мирные люди, но для спокойствия можете даже на ключ запереться. И вопросов от подружек лишних не будет. А так приедете, чё скажите? – доверительно и вполне логично растолковал стармех. Испытывая смущение, он периодически переходил на «вы» опасаясь истерики, которая по-прежнему оставалась на поверхности.
 
- А что, все мужики такие болваны? – глядя в чернеющую пустоту кухонного окна, выдавила Ирка, ища оправдание произошедшему.
- За всех не скажу, но в основной своей массе именно так. Тут вопрос психологии, который я называю принципом «двух букв». При одних и тех же условиях, мужики выбирают «А», а женщины «И», - желая казаться глубокомысленным и проницательным, пустился в рассуждения Романыч, имевший на любой случай собственную теорию различия полов, способную оправдать всё на свете. Ему казалось, что именно сейчас его умозаключения смогут принести пользу, заморочив мозги в край запутавшейся барышне.

 - Что-то я ничего не поняла про буквы, - пожимая плечами, окончательно растерялась Ирка, часто и  глуповато моргая отмытыми ресницами. Алкоголь начал свой промысел, делая ее дотошной. Отчасти именно этого добивался стармех, надеясь глупостью одолеть неловкость.
- Сейчас! - Романыч снова налил, придвинув Иркину стопку, - Женщины отдают предпочтение чИстоте отношений, а мужики - чАстоте. Такая вот метаморфоза! – удовлетворенный, что доходчиво и коротко изложил суть, в очередной раз призвал опрокинуть стопари стармех.

- Я ведь готова была, - Ирка на мгновение осеклась, то ли подбирая слова, до ли раздумывая, стоит ли вообще об этом, - позволить ему… А он, кретин, все испортил, - и она вновь разревелась, правда, уже без всхлипываний, можно сказать, в легкой форме, скорее от самой ситуации, а не от последствий, - Думала, предложение хочет сделать, а он все опошлил. Потащил меня в занюханную пивнушку, где заседали его дружки по мореходке, отыскал какого-то рыжего верзилу и при всех заявил: «Толик, ходят слухи, ты в прошлом рейсе изделиями номер два* выше всякой меры запасся? Отсыпь, будь добр, десятка два, чтобы нам с ней до утра хватило!» А сам, гнусно ухмыляясь, кивает на меня. Господи, как стыдно!

- Во дебил! Прости, конечно, - не сдерживаясь в выражениях, метко заключил Романыч, - ты закусывай, закусывай и кончай реветь. Не стоит он того.

Ирка больше не плакала, только изредка икала. Ее слегка колотило от пережитой обиды, требуя выплеснуть наболевшее:
- А сейчас понимаю, какая дура была, что всё это затеяла. Послушалась Наташку с бредовым липовым днем рождения. Глупость несусветная. Знала же, что подобные приключения не для меня. Где другая лишь юбку помнет, я вляпаюсь по полной.
- Ну, вы, девки, фантазерки! – выпучил от услышанного глаза Романыч, - Тысячи причин найдёте, чтобы отказать. Но уж если дать надумали, тут вам равных не сыскать! Коварству нет предела!

Ирка неожиданно рассмеялась столь меткому заключению стармеха:
- Давайте позовем Игорька! Чего он там один? Еще обидится! Я больше реветь не буду, даю слово, - совсем по-детски предложила она. Романыч стукнул кулаком в стену, вызывая меня, и, пользуясь наступившей разрядкой, сходу предложил:
- Нафига он тебе такой? Выходи за меня. Я тебе про флот столько расскажу, твоему мореходу недоделанному еще лет двадцать плавать! А лучше за Игорька. Знаешь, какой он надежный!

- Согласна сразу за обоих! – не задумываясь, но слега заплетающимся языком огорошила Ирина.



_____________

*- «Резино-техническое изделие № 2»  — популярный в СССР эвфемизм для обозначения презерватива. Это название прижилось в быту, как способ избежать прямого упоминания продукта.