Остановись, мгновение!

    Судьба однажды взяла да и опрокинула на меня целое облако любви. Не туманчик, не вуаль — именно облако, плотное, тёплое, с грозовыми перспективами. Лет десять до этого чувство любви обходило меня стороной, словно боялось потревожить. После смерти первого мужа я долго приходила в себя — аккуратно, по кусочкам, как собирают разбитую чашку, понимая, что прежней она уже не будет.
И вдруг — накрыло.
    Да так, что вместе с любовью у меня временно отключились бдительность, логика и прочие рудиментарные признаки взрослого разумного человека.
Я растворилась в своём новом муже. Не метафорически — буквально. Я была для него поваром, хозяйкой, секретарём, шофёром и, кажется, ещё немного персональным министерством бытового благополучия.
   Впрочем, взял он меня не с пустыми руками. В комплект входили: дочь и мой обожаемый французский бульдог по кличке Альберт.
   Альберт меня любил. Не «симпатизировал», не «признавал хозяйкой», а именно любил — самоотверженно, ревниво и с элементами телесных повреждений для окружающих. Он охранял меня от любого, кто осмеливался приблизиться слишком близко или, не дай бог, протянуть руку. Для моего мужа это однажды закончилось прокушенным ухом и выразительным шрамом на носу. После этого между ними установилось хрупкое, но вынужденное перемирие.
   Жили мы тогда за городом — в хорошем, большом доме.
Двести восемьдесят квадратных метров счастья, участок, гаражи, бассейн и прочие признаки того, что жизнь вроде бы удалась.
Ещё на этапе планирования совместной жизни муж выдвинул ряд требований. Среди них было главное, высеченное, кажется, где-то на скрижалях:
— Обедаю я только дома.
   Устала я или нет, было ли у меня настроение или экзистенциальный кризис — я добросовестно жила на кухне. Готовила обеды, пироги, тортики, салатики — чтобы был вкусный, красивый обед, достойный мужчины с принципами.
Я, между прочим, работала. Была директором небольшого частного предприятия. У меня обед был по расписанию.
   А вот у мужа расписания не было — адвокатская практика, дело тонкое: сегодня суд, завтра вдохновение, послезавтра — «я уже выезжаю».
И вот — летний день. Солнышко. Настроение хорошее, почти безоблачное. Я везу любимого домой, за город, на обед.
   Мы заходим в дом. Меня встречает Альберт. Мы обнимаемся — он соскучился, он категорически против того, чтобы хозяйка снова уезжала. А мне надо бежать — на работе дела. Взрослая жизнь не отменяется даже любовью.
Я быстренько разогрела, накрыла стол для мужа, ещё немного потискала Альберта — и за руль.
   Дела… дела…
   Завожу машину. Муж выходит проводить и закрыть ворота. Я медленно поднимаюсь в крутую горку и вдруг замечаю в зеркало заднего вида странное: муж бежит за машиной.
— Интересно, — думаю. — Может, к соседям. Пусть бежит.
Телефон лежит рядом. Вдруг звонок. Скорость минимальная, я беру трубку.
Гневный, задыхающийся голос требует:
— Ты, может быть, остановишься?!
Я ничего не понимаю, ищу место, где можно остановиться. Выхожу из машины.
Передо мной — красный, запыхавшийся муж, смотрящий на меня так, будто я только что угнала его жизнь.
— Ты вообще в зеркала смотришь?!
— Как ты можешь за рулём быть, если ничего не видишь?!
   Картина прояснилась мгновенно.
Муж вышел меня проводить.
Не усмотрел за бульдогом.
Я еду.
Альберт бежит за машиной — изо всех своих коротких, но преданных сил, надеясь догнать обожаемую хозяйку.
А муж бежит за Альбертом.
И не может его поймать, потому что Альберт огрызается и не намерен сдаваться без боя.
Хорошо, что хотя бы по телефону смог мне позвонить.
   Я не смогла не оценить такую преданность.
   И взяла собаку с собой на работу.
   Альберт был счастлив.
И, кажется, абсолютно уверен, что именно он в тот день всё сделал правильно