ШпиЁн

Психологическая сказка о врожденных способностях

   Цветной полосатый шарф был двойным агентом. Бздуххх!
   Даже тройным. Сволочь! Предатель.
   Каждая цветная полоска являлась принадлежностью к сыску, в контрах с предыдущим.
   Полосок было много. У дизайнеров шарфа явно отсутствовало чувство меры. В процессе ручного вязания уже было ясно, что шарф – еще та крыса.
   Созидатели быстро запутались, кто конечное агентурное звено многофактурного шпиона, и выбросили шарфяру подальше от личного греха в открытое море жизни – в какой-то уличный люк. Но он не сдался.
   Естессно.
   Разноцветной змейкой шарф поплыл по канализации. Конечно, сначала по ней, родимой, по душистому содержимому в направлении предполагаемых чистых вод Северного полюса с его тающими айсбергами. Разумеется, снега Северного полюса данному виду деятельности априори недоступны. А где вы видели ангельские чистоты в шпионаже? Вся раздобытая инфа плывет сначала по сточным водам подлюжничества и только потом спасает какое-нибудь государство в ущерб другому. Но и тогда результат, мягко говоря, попахивает.
   Шарфик звали… Его, конечно, звали, но, отнюдь, не «Бонд» и не «007», а до неприличия неподходящим словом. Не существует шпионов с настоящим именем. У него было много конспиративных кликух, но любил он только один милейший, но мощный псевдоним, изобретательно придуманный за-ради удовольствия и бытового использования: Шаньга Борух Канцеленбоген. – Таки сказалась страсть к шифрованию. Он пытался обучать этому имени с присказкой «Ваше Императорское Величество» говорящий Искусственный Интеллект, вмонтированный в узелок кромочной бахромы и служивший ему рацией для связи со шпионским пространством, но тот упорно называл его Валерой.
   Каким-то промыслом зарулив в более благопристойные дождевые стоки, а после во время грозы выплеснувшись из дорожной ливневки на свет божий, Канцеленбоген немедленно развил бурную шпионскую деятельность, затеяв многоходовочку, в которой не было ни одного реального лица. Чтобы обезопасить себя, он основал целую агентурную сеть из вымышленных осведомителей, на которых, в случае провала, мог бы свалить всю вину.
   Его ловили несколько лет, но он успешно уходил в любимую канализацию и всплывал из нее только по мере необходимости.
   После того, как несколькими странами, – мы, разумеется, не можем их здесь называть, – были потрачены значительные средства, чтобы рассекретить выдуманных трудяг Канцеленбогена, им, наконец, заинтересовался Интерпол. Тогда-то его деятельность была взята под международный контроль. Но
   Канализационный Центр Шаньги не дремал. Под очередным псевдонимом Борух хитромудро вступил в преступное взаимодействие с ловящими его международниками, и, якобы в совместной борьбе с преступностью, слил им ложную инфу… на самого себя. Войдя в их состав двух, трех, а после и четверным агентом, Шаньга передавал им множество отчетов, данные для которых частично брал из открытых источников: путеводителей, газет, рекламных объявлений и даже расписаний общественного транспорта, а частично придумывал сам. Борух успешно промышлял тем, что с помощью Интерпола ловил сам себя.
   Удивительно, что опытные специалисты не просто купились на блеф, но и много лет платили за него бешеные деньги, как за сведения государственной важности. Особенно издевательски выглядела засада, которую он организовал на свое величество в одном из мировых театров, наслаждаясь любимым спектаклем, войдя в состав спецназа, согревая шею бойца, страдающего хроническим тонзиллитом и временно не чувствующим запахи.
   Участвуя в дипломатических играх, он оказался втянут в международную политику. Во время военных действий двух держав, благодаря блестящей дезинформации, Канцеленбоген не единожды сыграл ключевую роль в успехе по вводу в заблуждение о местах нападения, о переброске и высадке войск воюющими сторонами, в результате чего одно из масштабных сражений вообще не состоялось, что повлияло на исход, продолжительность и результат войны. В результате, он был удостоен наград с обеих сторон: ордена N-нской империи и Рыцарского Креста. Жаль, что не мог надевать их одновременно.
   Борух водил за нос всех, кто, так или иначе, соприкасался с ним, но однажды…
   Он встретил ее…
   Шапочка была из тонкой пряжи, довольно скромная на вид, такого противного болотного цвета, что невозможно было пройти мимо. Но на ее лбу был пришпилен и дрожал пушистый красный цветок из мохера с желтой серединкой, такой же предательский, безвкусный и неуместный, как полоски самого Шаньги. Цветок был тяжел, съезжал вместе с шапкой, нарушал гармонию и этим вызвал у Боруха неведомое доселе чувство жалости. Он тут же отыскал у себя полоску красного цвета и решился поправить на шапке цветок, начиная наступление по всем любовным фронтам.
   …Ее готовили для его поимки специально. Были учтены все психологические нюансы первого и второго впечатления. Были отыграны подспудные воздействия и невидимые управления рефлексами. В количестве, форме лепестков, их движении опытными психиатрами были заложены, так называемые, «якоря», направленные на задержку внимания и введение в транс. «Подопытный» должен был сразу уподобится «собаке Павлова», у которой потекла слюнка на предложенную котлету.
   Да-да-да, шапка оказалась засланным казачком, циничной шпионкой без стыда и совести. В этом они с Шаньгой были вопиюще похожи.
   Шпионаж – сложный и часто смертельно опасный способ получения секретной информации от врагов. Врагами следует считать вообще всех, вообще всегда, а шапка оказалась не кем иным, как опытной «медовой приманкой».
   Оооооо! «Медовая приманка» – наживка, против которой не в силах устоять ни один шпион, которая безоглядно влюбляет в себя и становится угрозой номер один. Выудив нужные сведения, она выходит из отношений, сдав возлюбленного соответствующим органам. Влюбленный шпион, будучи хладнокровно предан, с разбитым сердцем отправляется в утиль.
   Прежде чем встретить Канцеленбогена, бедной шапке пришлось перемерить немало голов. Конечно, она устала. Устала от неудач, продолжая верить, что рано или поздно неуловимый соперник будет ею встречен и, наконец, побежден.
   У нее не было имени, а он забыл спросить, так быстро съехала мозговая настройка. Борух видел только красный цветок с желтой серединой, как если бы это были глаза любимой женщины.
   Они почти не расставались, много целовались и болтали. Но специалисты, готовившие ее к операции, кое в чем ошиблись: они рассчитывали на профессионала, а Канцеленбоген был махинатором, чьи врожденные сумасшедшинки не подчинялись методам воздействия, рассчитанным на подавление воли обученных агентов. Когда разговоры принимали ненужный оборот, Шаньга мастерски переводил болтовню на саму шапочку и ее мнение. Она неизменно оказывалась перед невидимой стеной, не успевая понять, кем является этот странно пахнущий шарф? То ей казалось, что он – обычный рядовой шарфик, с незамутненной судьбой, то блазнилось, что это шарф-убийца, затянувшийся удавкой не на одной шее...
   Спецслужбы торопили, и она, наконец, решилась сдать Канцеленбогена властям: пусть разбираются сами. В тот же момент Борух пятой точкой почуял опасность. К тому же, ему вовремя не пришел положенный теневой перевод. Он увлек подругу на обочину, якобы случайно обрызгал из лужи, и пока она по-бабьи отряхивалась, незаметно скользнул в ливневку.
   В течение трех секунд после его исчезновения шапка поняла, что это был тот, кого она искала. Но было поздно. Оказалось, что нецензурно пахнущий объект расследования не оставил равнодушным ее расчетливое сердце. Как быть? Шапка осмотрелась и обнаружила только один вариант исчезновения – ливневку! И прыгнула за ним.
   …Они все-таки расстались. Их разлучил разный подход к работе и дисциплине. Оставшись по разные стороны баррикад, беззастенчиво попытались продать друг друга. И у обоих получилось, поскольку использовали гениальную схему.
   Выручив кругленькую сумму, шапка скрылась со всех политических горизонтов, вышла замуж за клерка и дожила до старости в неведомых краях. Ее последняя воля в завещании всех удивила. Она просила отправить по незнакомому адресу какой-то свалявшийся дурнопахнущий предмет, слабо напоминающий красный цветок с желтой серединой.
   Канцеленбоген некоторое время продолжал мистификации, но, в конце концов, когда ему все надоело, он инсценировал свою смерть и уехал, став простым продавцом, торгующим вязальными принадлежностями в маленьком магазинчике маленькой страны, избежавшей его блистательных махинаций. Высшие награды он оставил в тайнике канализации, вместе с прошлым, так ни разу и не надев их.
   …Ах, да! При жизни он не успел получить заветный цветок – по странной случайности они с шапкой умерли в один день. Цветок положили на его могилу.