7. Жизнь не остановить

На Новый 1960-й год  Галя должна была возвращаться в Томск для завершения учёбы – у неё кончался академический отпуск. Вопрос не дискутировался: надо. Иначе я поступить не мог. И вот она, снаряженная по всем северным нормам, в кухлянке, валенках, теплой шапке – собрали, что было, чем-то люди помогли – уехала на собачках с надёжным каюром в райцентр и далее. Чтобы через полтора года возвратиться с дипломом специалиста ещё более красивой и желанной. Но до этого времени ещё надо было дожить.

Север себя проявлял вполне реально. Основные продукты питания были сухими: картошка, капуста, лук, яичный порошок. Остальное, кроме рыбы, консервированное. Сколько оно хранилось, пока попадало к нам на стол, никто не знает. Говорили о низком содержании кислорода, о магнитных бурях, об авитаминозе – и о многом другом.

Помню состояние дикой слабости и дрожи в коленках после некоторой физической нагрузки, особенно это проявлялось весной. Да и зимой тоже. Однажды пришлось рубить мерзлую древесину. Какую-то дорогу расчищали в таежных зарослях. Замах есть, а руки не держат. Топор вырвался и улетел метров на двадцать. Хорошо, никого на траектории не оказалось.

С началом весны пошла сельдь. Весенняя, нерестовая – с икрой. По-хорошему её надо было бы не тревожить, пусть множится. Но понемногу ловили. Нужда была в стране острая, устанавливали квоту. Тут штука ещё в том, что лов ставными неводами вели местные национальные колхозы, для которых это было традиционное занятие и доход.

Прикочевали, поставили палатки, пригнали откуда-то кунгасы – пошла путина. Как оказалось, люди довольно дикие. Слесарь Вася Зайцев, прибывший сюда годом раньше, рассказывал, что, опасаясь божьей кары, они не хотели принять в свой круг своего же товарища-рыбака, который свалился в воду, но был нашими ребятами спасен.  Мол, нарушил волю богов, которые хотели его забрать к себе. Дело решилось вечерним камланием, когда неудачнику сменили имя.

А в наш сезон учудили другое. Молодой мужик-эвен из ревности убил жену и стрелял в себя, тяжело ранил. Отправили на самом быстром катере, какой был, в район. Минут через 40 возвращаются с приспущенным флагом. Ясно, на борту покойник. Похоронили несчастных здесь же неподалёку.

Таватумский период длился около года, уже в июле стало ясно, что хорошей рыбы в этом году здесь не будет. Меня отозвали на комбинат. Я и не возражал, тем более, что по местным масштабам мне тут уже становилось тесновато и скучно. К тому же  в Таватуме для Гали не было  работы по специальности.