Ольштын

       Частые сильные магнитные солнечные бури и огромные выбросы плазмы  в 2025 году напомнили мне июль 1998 года.
     Профсоюзный комитет  завода «Союзгазавтоматика» организовал своим  работникам  туристическую (с коммерческим уклоном) автобусную поездку в Ольштын. Мы, вместе с нашим главным инженером КСКБ, собирались выгодно обменять российские вещи на польские.
Наши таможенники устроили нам досмотр. Проверили, что везём, лишнее изъяли. На польской стороне   поляков, которые ехали к нам, не досматривали и они вышли из польского автобуса, собираясь пересечь границу.
Шлагбаумы подняты, польская и наша, русская, группы поменялись местами. Польские пограничники  сразу пригласили нас в автобус с  симпатичной, среднего роста, улыбчивой женщиной-гидом. Её звали Ирэна. Ирэна рассказала, что все пять дней жить будем в общежитии железнодорожников.  Она покажет основные достопримечательности.
Проезжая по территории Польши, мы  обратили внимание на отсутствие пустующих участков земли, на аккуратно обработанные поля.
Автобус остановился возле серого, хрущёвской постройки общежития. Расселились в трёх квартирах. Таких  же, как наши, с такой же планировкой. Одно было непонятно – почему кухня объединена с туалетом? (Унитаз стоял прямо на кухне).
В коридоре нам встретилась молодая семейная пара. Поздоровавшись, они сразу попросили разрешения прийти в гости, на кофе. Пришли, разговорились.   Мы не всё понимали,  но  было заметно их недовольство жизнью.  Плата  за   общежитие подорожала, половина заработка Владэка уходила на оплату комнаты. Затронули тему Великой Отечественной войны, о том, сколько бед принесла она нашим народам.
От Владека услышали правду о Катыни. Я смутно помнила о расстреле  польских офицеров, о том, что после освобождения Смоленска  была создана комиссия, которая  установила, что поляков в 1941 г. уничтожили бесчеловечные немцы. Парень не соглашался, и, разочарованный, ушёл не попрощавшись. А за ним следом и его жена.
(Расстрелы военнопленных производились по решению «тройки» НКВД в соответствии с Постановлением  Полит бюро  ЦК ВКП(б) от 5 марта 1940 г. Об этом стало известно только в начале двухтысячных).
Наш второй день был «базарный».
На огромной площади стадиона – толпы людей с различными товарами. Продавали водку, раздвижные удочки, складные зонтики и много чего ещё.
Запомнилась очень худенькая, молоденькая, бедно одетая, небольшого росточка женщина. Она крепко держала за руку девочку лет четырёх.
Я привезла с собой, кроме удочек, зонтика, упаковок индийского чая и водки, куклу.  Девочка остановила свою маму и потянулась к кукле. Женщина недовольно дёрнула её за руку ,  объясняя, что это дорого, и быстро увела девочку. Они затерялись в толпе людей. Тут покупатели подошли,  а у меня такой плохой осадок на душе: почему сразу куклу не подарила?  Прошло минут тридцать, вижу, возвращаются девочка с  мамой. Я не стала ждать, протягиваю   им куклу, а несчастная мать всем своим видом показывает, что не купит, нет денег.
 – Да не нужны мне ваши деньги.
За счастье было видеть радость ребёнка. 
 Рядом оказалась седая женщина, она покупала зонтик и  хорошо говорила  по-русски, её слова:
– Не  делайте жизнь такой, как у нас,  мы еле выживаем, за всё надо платить.

Торговля к концу, а главного инженера не видно. Проходим по рядам и, наконец, видим Герасимчука! Как он смутился, держа в руках нераспроданные женские лифчики! Мы тут же стали изображать из себя покупателей, громко  общаясь и обсуждая размеры. Герасимчук покраснел, нас окружили покупатели. Вмиг  его женское бельё распродалось. Уже на выходе с рынка меня останавливает старушка. Показывает на мою панаму и на мои удобные  желтые тапочки. Просит продать. Не требуя никаких денег просто дарю модно исполненную панамку. Уже готова снять с себя и тапочки. Мои спутницы во время остановили мою благотворительность:
- С ума сошла? Как босиком до общежития дойдёшь?
 
Третий день был днём отдыха и экскурсий. Не выезжая за город, на озере Укиэль мы позагорали.
Прошли по улице  Старомейской. Полюбовались красочными фасадами невысоких, трёх-четырёхэтажных домов, витринами кафе и магазинов,улочек мощёными булыжником.
сделали небольшие покупки.

Замок Варминских епископов. Здесь проживал  Николай  Коперник. На стене замка сохранилась удивительная таблица, созданная учёным в 1517 г. Это единственный в мире астрономический инструмент, который использовался  для определения момента весеннего равноденствия.
Посетили Собор Святого Иакова, где прихожане во время службы сидят на лавках  с   приступочками, чтобы коленями на пол не становиться.Полюбовались его ажурными сводами.
  В бывшей водонапорной башне 19 века – астрономическую обсерваторию, на самом верху которой находится смотровая площадка  с  телескопом. День был солнечный,  и нам предложили посмотреть на солнце.
Впервые разглядываю его – СОЛНЦЕ!
Его тёмные пятна напугали меня, поразила внезапная  мысль:   
– Солнце живое!? Гаснет?
Позже, уже дома, я попыталась отразить это впечатление, вышив  цветными нитками  солнце с  протуберанцами.
Побывали мы в Волчьем Логове  и  в Святых Липках. В переполненном людьми Костёле  слушали «Аве Марию», исполненную  на старинном органе. Мы стояли почти у выхода, священник задушевно обращался к каждому, а казалось, что только ко мне, с призывом быть милосердными, помогать ближним и тому, кому гораздо хуже, чем тебе. К миру и согласию между русскими и поляками.
После обеда пани Ирэна предложила мне и ещё двум женщинам посетить Ольштынскую Ратушу.
На втором этаже  мы увидели серый древний, большой, ветхий гобелен. Ирэна повела нас дальше по коридору.  Открыла  центральную  дверь и  мы вошли  в  огромный полукруглый зал, на наклонном полу которого  секторами радиально стояли кресла. Внизу, в конце зала – длинная сцена со столом и трибуной для выступлений. Всё помещение задекорировано светлым деревом. В зале никого, кроме нас, нет. А почему бы  не  выступить?
Я прошла к трибуне и… закатила речь. Благодарила за хорошо организованную поездку и пребывание в старинном, когда-то прусском городе. Завершила речь  призывом дружбы между нашими городами – Калининградом и Ольштыном.
Стала спускаться со сцены, и тут раздались аплодисменты. Оказывается, незаметными зрителями   были  охранники, стоявшие  в открытых боковых  дверях зала.
 В свой адрес услышала:
– Рудэ* пани, браво!
Наше путешествие окончилось. Мы покинули понравившийся зелёный город с одиннадцатью озёрами.  Польские пограничники  нас не досматривали.
Бодро пошагали с лёгкими сумками,  заполненными турецкой  одеждой: джинсами, свитерами, юбками, кофточками – мимо поднятых шлагбаумов на свою сторону.
В Польшу шли вернувшиеся  из Калининграда поляки.
Раздался дружный смех. Поляки смеялись над нами, а мы над ними, еле справлявшимися со своими перегруженными колясками, заполненными  кастрюлями, элекрочайниками, утюгами, стиральными порошками, чугунными сковородками. (Тогда  ещё у нас были  нормальные цены).
Что меня больше всего удивило в Польше – это газетные киоски, в которых одновременно продавали  канцтовары, газеты, обувь, выпечку. С нарушением, как мы тогда считали, всех санитарных норм. Газированная вода,  батоны  и  хлеб стоили  там невозможно  дорого, в двадцать раз дороже, чем у нас.
Теперь наш  хлеб, наверное, дороже,  чем за границей.
   Увезла с собой тревогу за солнце…

   
 * Руде пани – красная или рыжая.