Черный замок

1. ТВАРЬ ВО МРАКЕ.
 
Огромный зверь замер, втягивая носом воздух. Он остановился всего на мгновение, но вывернутые задом наперед ступни чудовища тут же начали вязнуть в болотной жиже. 
Полная луна осветила гигантскую человекообразную фигуру, заросшую густой черной шерстью. Мощные руки чудовища, вооруженные длинными кривыми когтями, опускались чуть ли не до самой земли. Из хищного рта вырывалось утробное рычание. Мутные глаза в кровавых прожилках, грозно сверкали.
Зверь не охотился. Он был послан сквозь тайгу, болота и тундру Латании с единственной целью – убить! И жертвы его находились там, на дракаре эларов, бросившем якорь в маленькой бухте замерзающего моря.
Существо, тяжело шагая, подошло к берегу и сходни заскрипели под непомерным весом, когда зверь взбирался на судно. Проснувшийся было часовой закричал и попытался ударить чудовище копьем. Зверь отшвырнул древко в сторону словно тростинку, а блеснувшие в свете луны клыки сомкнулись на горле несчастного.
И начался кровавый кошмар. Зверь хватал ошеломленных воинов и разрывал их на части. Ни один клинок не мог оставить на черной шкуре зверя даже царапины.
Лишь капитан дракара – высокий черноволосый воин в рогатом шлеме и простой кольчужной рубашке, смог дать отпор чудовищу. Всего один удар сумел нанести он тяжелым прямым мечом северной работы, но и этого было достаточно. Хищная лапа, вооруженная кривыми когтями, шлепнулась оземь.
Зверь зарычал, преисполненный животной ярости. Он ударил капитана дракара здоровой лапой с такой силой, что рогатый шлем слетел с головы, а сам капитан рухнул как подкошенный.
Рыча от боли, зверь направился к корме дракара. Там, сжавшись от ужаса, закутанная в медвежьи шкуры сидела прекрасная златокудрая девушка, дочь короля Эльбера – Медвежьи Лапы, хозяина северного побережья Тогарона.
Тяжело дыша, чудовище остановилось в двух шагах от девушки. Желтая слюна капала со страшных клыков на медвежью шкуру. Их глаза: небесно-голубые и черные как ночь встретились.
- Я – Харгорот! – прорычало чудовище, - Хозяин послал меня за тобой.
С трудом произнеся эту фразу, ибо человеческий язык был чужд ему, чудовище схватило девушку и растаяло в ночном мраке.
Лишь по каплям крови, капающим из обрубка кисти, можно было проследить куда направилось чудовище.
Но на залитом кровью дракаре все было тихо. Даже храбрый капитан, раскинув в стороны могучие руки, не подавал признаков жизни. Из уголка его губ медленно стекала струйка крови, капала на лезвие клинка и отражалась в лунном свете.
Мертвая тишина окутала все вокруг. Даже шум холодного прибоя замер, точно испугавшись ночного чудовища.

2. МАЛЕНЬКИЙ НЕЗНАКОМЕЦ.

- Эй, рыбак, мне нужна твоя лодка!
Говоривший был высокого роста, почти на голову выше рыбака. Рогатый шлем, кольчуга с порванными на груди звеньями, куртка и штаны из волчьих шкур составляли его костюм. Тяжелый прямой меч северной работы висел на широком поясе незнакомца. До блеска отполированная ладонями рукоять меча говорила, что незнакомец пользуется оружием с завидной регулярностью. И совсем не против применить сейчас, если разговор не увенчается успехом.
Человек из рода кочевников-окачей, натянул тетиву лука и сделал пару шагов назад. За его спиной в нескольких шагах от берега на легкой волне покачивалась небольшая лодка, сделанная из шкуры моржа на деревянном каркасе.
- Не отдам! Мне в море ходить надо. Нерпу добывать надо. Я самый лучший охотник на нерпу. Пропадет без меня род!
Человечек нахмурился и втянул голову поглубже в капюшон кухлянки.
Воин хлопнул широкой ладонью по рукояти меча.
- Вот упертый, Скалфер тебя задери! Оленями кормитесь, пока новую лодку сделаешь.
- Моржа на суше нелегко добыть, лодка нужна!
- Мне нужно добраться до крепости Ультгара Одноглазого.
Человечек немного опустил лук, но стрелу с тетивы не убрал.
- Да сохранят тебя духи твоих предков! Что ты забыл в этом проклятом месте?
Высокий человек произнес только одно только фразу.
- Мне нужно убить Харгорота.
Человечек вложил стрелу в колчан и шагнул в сторону.
- Убей его, - произнес он с ненавистью, - Прошлой зимой чудовище несколько раз нападало на стойбище, пожирая женщин и детей, пока охотники выходили в море.
- Погода портится, - сказал высокий человек, - Выдержит ли твоя лодка бурю?
- Выдержит, - ответил кочевник, - До тех пор, пока ты не достигнешь Черного замка, я буду бить в бубен и шаманить. Плыви, я задержу Духов Бури!





3. МОРЕ ЛЕДЯНОГО ВЕТРА.

Темные серые волны лениво плескались о борта утлой лодочки из дерева и моржовых шкур. На подобных суденышках северные кочевники-окачи отважно ходят в море далеко от берега к самой кромке льдов, бить нерпу.
Под самый горизонт темная, почти черная вода сливалась с серо-стальным небом. Лишь только голубовато-белые льдины разбавляли красками унылый пейзаж.
Верульское море не для слабых. Оно любит храбрых, отчаянных смельчаков. И неважно кто это будет: бородатые воины в рогатых шлемах, на быстроходных дракарах, наводящие ужас на жителей северного побережья. А быть может отважные кочевники-окачи, заходящие на лодках из моржовых шкур до самых полярных льдов в погоне за нерпой, а то и за хозяином этих мест – белым медведем.
Купцы из теплых морей тоже заходят в эти места. За товары из стран Юга, неважно откуда, Эглофии, Гуафара, Тории или Когона, здешний народ платит золотом, что намывает из холодных золотоносных речек.
А где золото, там водятся искатели приключений, авантюристы, воры и разбойники всех мастей. Блеск золота для них стократ милее лучей золотого солнца, которое долгими зимними месяцами не показывается на небосводе.
К искателям приключений принадлежал и наш герой. Родом он был из Латании и звали его Ронар Доргтон. С отрядом бесстрашных эларов-северян бороздил он на своем дракаре холодное Верульское море. Подкарауливал разодетых в шелк и бархат эглофийских купцов, избавляя трюмы их пузатых галер от лишнего груза.
Все было хорошо до тех пор, пока Ронар не перешел дорогу Ультгару Одноглазому, хозяину северного побережья Велларана. Ультгар Одноглазый жил в Черном замке на берегу Верульского моря. Его галеры контролировали пролив между берегом и полярными льдами, взимая с проходивших в дальние страны судов немалую дань.
И вот однажды не повезло самому Ультгару нарваться на дракар Ронара. Он взялся лично провести за огромную плату до берегов Тогарона караван из трех галер важного эглофийского вельможи. На обратном пути разбойники Ультгара не удержались, разграбили и подожгли приморский поселок короля Эльбера Медвежьи Лапы.
Ультгар Одноглазый лично снес своей страшной секирой голову младшему брату короля и похитил королевскую дочь, златовласую Эннилен.
Не понаслышке зная о подвигах Ронара, король Эльбер Медвежьи Лапы обратился к нему с просьбой о помощи. Ронар не мог отказать давнишнему другу и пустился в погоню.
На память о встрече с дракаром Ронара у Ультгара остался глубокий шрам на правой щеке от копья, брошенного меткой рукой латанийца, да горечь унижения, которого он никогда еще не испытывал.
Дочь короля Ронар лично перенес по сходням на свой дракар, пока его элары держали под прицелами луков Ультгара и его шайку. А чтобы окончательно сбить спесь с Одноглазого Ронар приказал ему и всей команде снять штаны и вместе и оружием бросить за борт.
Покатываясь со смеху элары отцепили абордажные крючья и дракар скрылся в осеннем тумане за пеленой колючего мелкого дождя.
Такого позора Ультгар Одноглазый вынести не мог. Он всегда безраздельно считал себя хозяином Верульского моря. Но тут появился этот наглый выскочка Ронар, до этого промышлявший морским разбоем в южных морях, пустивший ко дну немало купеческих и военных галер.
Не сумев одолеть Ронара в открытом бою, Ультгар прибегнул к магии. Из темных мрачных пещер Такламских гор он призвал страшное чудовище Харгорота, получеловека-полудемона, вечно голодного, жаждущего крови теплой плоти человека.
Долго блуждал Харгорот по латанийскому побережью. Наконец его демоническое чутье и магия привели к дракару северных пиратов.
Там он растерзал всю команду и похитил дочь короля Эльбера Медвежьи лапы, отомстив таким образом за неслыханную дерзость.


5. ПОВЕЛИТЕЛЬ ЛЬДОВ.

Короткие дни сменяли длинные ночи. Трое суток Ронар провел на ногах, изредка подкрепляясь скудной пищей, что нашел на дне лодки охотника за нерпами.
С ловкостью опытного моряка, он вел свою маленькую лодку сквозь серо-стальные воды, стараясь не упустить из виду чернеющий по левому борту берег.
Колючий ветер сердито трепал зарифленный парус. Он словно предупреждал: надвигается зима, приходят полярные льды, и не время уже для хождения по волнам сурового моря.
Впрочем, особого выбора у Ронара не было. Он торопился, а из всех путей морской был самым быстрым, но уж точно не самым безопасным.
Слева по борту замаячили отроги черных скал. Мрачные пики Такламских гор упирались в серое небо и терялись в густых свинцовых облаках. Вдоль берега темнели ели – точно войско великанов, охранявших границы этого негостеприимного края.
Справа по борту Ронар увидел громоздившиеся друг на друга льды. Между нами и берегом темнела узкая полоска воды. Здесь начинались владения Ультгара Одноглазого, здесь он взимал дань за пропуск кораблей южных морей.
Постепенно лодку начали окружать небольшие плавучие льдины. Их приходилось отталкивать веслом, прокладывая путь.
Раздался легкий всплеск, и какая-то белая точка сорвалась с большой льдины в холодную глубину моря. Сначала Ронар подумал, что это нерпа. Но когда у его лодки из воды показалась голова белого медведя, он понял, что пропал.
Всего лишь одного толчка могучих медвежьих лап хватило, чтобы перевернуть утлое суденышко.
Одежда мигом набрала в себя воды и отяжелела. Понимая, что конец близок, Ронар все же вознамерился как можно дороже отдать свою жизнь.
Прошедший сквозь годы войн и скитаний, он давно считал смерть своим естественным спутником и подумал, что подобный будет исход всяко не хуже иного.
Но сдаваться, не нанеся врагу последнего удара, он тоже не собирался. Собрав последние силы, онемевшими пальцами Ронар вытащил из ножен прямой кинжал-каму. Этот клинок он носил на поясе еще с тех времен, когда был вождем горного племени шертаров. Воистину это было смертоносное оружие!
Поднырнув медведю под брюхо, Ронар нанес ему единственный сильный удар в область сердца. Острое лезвие кинжала рассекло толстую шкуру и вошло в плоть, как нож в масло.
Темная вода окрасилась кровью хищника. Дальше Ронар уже ничего не видел и не чувствовал. Намокшая одежда и тяжелый меч через мгновение утянули его в глубокую бездну, где были только холод и тьма.

6. СКАЛФЕР.

Сознание возвращалось медленно. Ронар то открывал глаза, то снова проваливался в тревожное забытье, терялся в пространстве и уходил в холодную бездну.
Чья-то рослая фигура склонилась над ним.
- Очнулся наконец.
Глаза Ронара были закрыты, но голос был до боли знакомым.
«Кажется, я все же пошел на дно, - подумал Ронар, - но почему тогда я не в пучине морей, в царстве Танара, а как будто бы в чертогах Скалфера.»
- Рановато тебе еще в мои чертоги, - снова раздался тот же голос.
Ронар вздрогнул и открыл глаза.
- Скалфер!
- Собственной персоной, - ухмыльнулся северный бог.
Своей могучей фигурой в рогатом шлеме, проржавевшей кольчуге и меховой куртке из волчьих шкур Скалфер был удивительно похож на Ронара. Даже мечи у них были одинаковой длины, с почти одинаковыми рукоятями.
Они походили друг на друга как две капли воды, два воителя, два северянина. Если бы не одно но. Ронар был смертным из плоти, крови и костей. У Скалфера под доспехами ничего не было, лишь голый скелет, начисто лишенный плоти. Лицо Скалфера представляло собой человеческий череп, пустые глазницы светились ярко-красным светом.
Таков был он, бог Латании, в образе воителя-зомби по праву занимавший почетное место в пантеоне богов Севера. Что говорить! Суровые люди населяли в те древние времена эти земли. И боги их были этим людям под стать!
- Кажется, я не утонул, - все еще не веря, произнес Ронар, и сел.
Они находились в большой пещере. Весело горел большой костер, на вертеле жарилась туша оленя.
Вещи Ронара были высушены, разорванные звенья кольчуги исправлены. Меч и кинжал, подправленные точильным камнем, лежали в ножнах неподалеку.
На плечи Ронара была накинута мягкая медвежья шкура. Тело охватывала приятная истома.
- И снова я у тебя в долгу, Скалфер, - сказал он.
Скалфер лишь слегка качнул головой в рогатом шлеме. Блики огня заискрились на седых волосах, копной выбивавшихся из-под шлема.
- Ты и так совершил больше, чем смог бы любой смертный. Поднырнуть под белого медведя в ледяной воде и пронзить его сердце кинжалом под силу только настоящему герою. Не мог же я позволить, чтобы ты после этого утонул!
- Что ж, спасибо, Скалфер!
Северный бог ярко сверкнул красными глазами и исчез.
Немного времени спустя, Ронар вышел из пещеры.
Вдалеке на черных скалах у самого берега моря возвышался, подобно хищному грифу замок Ультгара Одноглазого.
Ронар хищно ухмыльнулся.
- Завтра мы посмотрим, Ультгар, чего же ты все-таки стоишь!

7. ЧЕРНЫЙ ЗАМОК.

В замок Ультгара Одноглазого Ронар проник этой же ночью. Еще с вечера крепко приморозило. Часовые несли службу на стенах не так бдительно и часто спускались в караулку, чтобы погреться у очага, да пропустить кружку-другую подогретого вина из южных стран.
Репутация Ультгара Одноглазого, державшего в страхе все окрестные земли, охраняла замок лучше всяких часовых.
Словно призрак крался Ронар по темным коридорам замка Ультгара.
Зима – время для пиров и состязаний. Ультгар и его разбойники дни и ночи напролет сидели у огромного очага в Медовом зале. Пировали, устраивали состязания, да подсчитывали награбленное за лето.
Этим обстоятельством и решил воспользоваться Ронар. Лучшего времени для мести было просто не придумать.
Однако долгое блуждание по замковым коридорам уже начинало злить Ронара. Минула полночь, а он так и не нашел Медового зала, где пировал Одноглазый со своими разбойниками.
Открыв очередные двери, Ронар оказался в огромном зале. Осторожно он сделал шаг во тьму. Внезапно, словно по волшебству, на стенах зала вспыхнули факелы, осветив жуткую тварь, сидевшую на примитивном подобии трона.
- Кости Скалфера! – выругался Ронар, - Харгорот!
Меч зашипел, вылетая из ножен.
 Не простым был этот меч. Носил он имя Лонкарон и принадлежал когда-то Скалферу, пока много лет назад Ронар не добыл его в чудовищном поединке с самой Смертью, матерью сурового бога латанийцев. Только этот клинок был способен поразить чудовище, ибо могучие чары были наложены на него.
И вот Ронар и Харгорот сшиблись как два разъяренных быка в страшном поединке.
У Харгорота с прошлой их встречи не доставало левой руки, но правая рука чудовища была не менее смертоносной. Когти чудовища в считанные секунды могли запросто разорвать любого, менее сильного человека на лоскуты.
Увернувшись от страшного удара чудовища, Ронар начал кружить по залу.
Зверь утробно рычал, готовясь к смертоносному прыжку. Всего лишь один верный удар успел нанести Ронар. Острая сталь Лонкарона вонзилась в бок Харгороту. Но в следующий миг меч был вырван из рук Ронара ударом могучей лапы чудовища.
Они снова сшиблись. Оба жаждали крови и смерти соперника. Приложив огромные усилия, Ронару удалось отвести клыкастую пасть хищника от своей шеи. Могучим рывком он повалил на пол слабеющее от потери крови чудовище. Заломил ему руку за спину и стал тянуть вверх, вырывая кость из сустава. Раздался треск, и рука Харгорота безжизненно обмякла.
В глазах чудовища, наверное, впервые в жизни появился животный страх.
Через секунду, сверкнувшее в отблесках пламени лезвие меча, навсегда положило конец злобному Харгороту.

8. В МЕДОВОМ ЗАЛЕ.

Ультгар Одноглазый пребывал в неописуемой ярости.
Он уже готов был надавать пощечин гордой златокудрой девчонке, но опасался сломать ей шею.
- Ты будешь моей женой? – в очередной раз взревел Ультгар.
 Единственный глаз Ультгара снова налился кровью. Огромная рыжая борода гневно топорщилась во все стороны. Пальцы разбойника до хруста сжимались рукоять двусторонней секиры.
- Нет и еще раз нет! Дочь короля Эльбера Медвежьи Лапы никогда не будет женой рыжебородой свиньи из северных пределов!
- Плевать, - зарычал Ультгар, - не станешь женой, будешь наложницей. Из-за твоих предрассудков я приволок сюда друида, чтобы он обвенчал нас. Я потерял в этом походе десяток своих лучших людей! А ты говоришь – нет!
Ультгар, одурманенный выпивкой и отказом девушки свирепел все больше.
- Ну раз так, тогда друид жить не будет!
Он широко размахнулся и занес над головой тщедушного друида в белом одеянии свою смертоносную секиру.
Но раньше, чем он успел опустить ее, златокудрая девушка вырвала из-за пояса Ультгара кинжал и вонзила его себе в сердце.




10. КОНЕЦ ОДНОГЛАЗОГО.

Ронар опоздал. Он ворвался в Медовый зал в тот момент, когда девушка уже пронзила свое сердце кинжалом Ультгара.
Поняв, что все кончено, Ронар с размаху швырнул голову Харгорота под ноги Одноглазому.
- Не трогать его! – взревел Ультгар, - Он мой!
Северный меч встретила смертоносная секира, а круглый шит с острым шипом посередине так и норовил прижать Ронара к стене.
- Сейчас моя красотка тебя поцелует!!! Недаром она зовется Колыбельная Песнь!!! Сколько буйных голов она срубила! И твоя голова тоже будет в их числе!
Ронар хищно улыбнулся.
- Ультгар! – взревел он, - Сколько ударов меча о щит выдержит твоя могучая рука?
Тяжелое лезвие меча обрушивалось на щит, гулко ударяя по нему снова и снова.
Секира Ультгара почти достигла цели. Если бы не кошачья ловкость Ронара, лежать бы ему с разрубленной надвое грудиной.
Но на пол посыпались лишь разрубленные звенья кольчуги.
Ультгар отступил, опустил руку со щитом. Грудь его тяжело вздымалась. Казалось, развязка близка.
Они сшиблись еще раз. Два мощных удара нанес Ронар. Первый удар перерубил топорище секиры, хотя Ультгар всегда считал, что сломать или перерубить его попросту невозможно.
После второго удара голова Ультгара слетела с плеч, и Лонкарон пропел свою погребальную песнь тому, кто долгие годы держал в страхе северное побережье Верульского моря.
Ронар перевел дух, описал мечом в воздухе широкую дугу. Капли крови Одноглазого мелким дождем осели на каменном полу.
- Кто следующий? – хрипло спросил Ронар.
Никто не шевельнулся.
Хранитель Черного замка, взял тяжелый ключ от Главных ворот и протянул его Ронару.
- Ультгар убит. Ты – вождь.
Это было справедливо. Ультгар не был вождем племени, он был вожаком пиратов и разбойников. По неписаным правилам Красного Братства, тот, кто побеждал главаря в честном поединке, сам становился вожаком.
Ронар покачал головой и шагнул к дочери Эльбера Медвежьи Лапы.
Она уже умирала, но улыбнулась, узнав его.
- Я рада, что ты отомстил за меня…
Ронар положил ее голову себе на колени.
Неслышной тенью к нему подошел друид.
- Ты пришел слишком поздно, сын мой.
И сам осознавая это, Ронар в глубокой печали склонил голову.

Спустя некоторое время двое людей стояли на берегу замерзающего моря.
Один из них друид в белом одеянии, другой рослый воин в неизменном рогатом шлеме, новой кольчуге, с тяжелым северным мечом за поясом.
- Только безумец отважится плыть по морю в такую погоду. Да еще и в такой скорлупке.
Ронар пожал плечами.
- Я должен доставить дочь к ее отцу. Это мой долг.
Он вошел в лодку. Осторожно, стараясь не тревожить покой умершей, он оттолкнулся веслом от берега. Там же, на дне лодки у ее ног лежали в мешке головы Ультгара и Харгорота.
- Варварская страна, варварские обычаи, - вздохнул друид, - провожая в морскую даль могучую фигуру, до тех пор, пока утлое суденышко не затерялось в клочьях прибрежного тумана.