Золотая процессия

 Древнее сияющее золото когда-то процветающих, но давно почивших цивилизаций может ослепить. Эти люди, или нелюди, почти-люди, уже-не-люди, тени прошлого или же еще не родившиеся и не сформировавшиеся души,- кем бы они ни были, шли стройными рядами друг за другом мимо золотистых барханов, прорываясь через застывшие в безветрии столпы сухого воздуха безбрежной пустыни. Робкие лучи рассвета придавали золоту едва приметные оттенки неги и нежности. В центре процессии словно величественный обелиск сверкал в лучах восходящего солнца золотой паланкин, покрытый росписью, иероглифами и витиеватыми узорами. Кто скрывается в нем как в коконе?
Я мог лишь разглядеть выбившиеся лоскуты ослепительно белой ткани, окрашенной зарей. Похоронная ли это процессия? Или же апогей торжества, сакральная инициация и священнодейство? Они все были облачены в белоснежные ткани, одеяния античных времен и эпохи первоистоков, их лица были сосредоточены и предельно насторожены. Кто-то нес в руках и на плечах диковинные музыкальные инструменты, своим дыханием выжимая из них тонкие вымученные звуки и сопровождая явление не то большого торжества, не то небывалой трагедии. Кто-то крепко сжимал золотые чаши и хрупкие сосуды в своих намасленных и крепких руках. Сосуды с тонкими изящными шеями были до краев наполнены амброзией, живительными нектарами и эликсирами вечной жизни. У женщин в волосы были вплетены белоснежные неувядающие лотосы, лепестки которых разбрасывались на гладкий золотистый песок и покрывали его как сошедшие с небес облака.
Это была поистине грандиозная и великолепная процессия, что легко и беспрепятственно скользила мимо барханов словно иголка сквозь ткань. Была ли эта процессия великим празднованием или же великой трагедией, оплакиванием и проводами ушедшей души? Одно было ясно наверняка: это было прощанием.
Я мог наблюдать за этим дивным мистическим шествием со стороны, взмывая ввысь и растворяясь в потоках медленно накаляющегося застывшего воздуха, его прожженной сухости и разразившейся немилости. Солнце словно тяжелый увесистый восковой шар медленно поднималось, и одновременно- оно будто тонуло и приглушенно молило о помощи. Я был высушенной птицей, способной подниматься над суетой и ползущими по пустошам созданиями, но все же прикованной к жару земли и сухости бескрайних песчаных дюн.
До тех пор, пока я не обнаружил в себе потайной, сокрытый и непроявленный тронный зал с расписанными стенами, неисчерпаемыми богатствами, блеском драгоценных камней и переливчатых изысканных благоуханных тканей. Я стремглав мчался по цветастым просторным дворцовым комнатам, сквозь плотное блистающее золото и невиданную роскошь навстречу грядущему забвению и нежному рассвету. Именно тогда мне открылась правда о том, что я тоже нахожусь среди них, иду ровной поступью, ощущая грубую зернистость еще прохладного утреннего песка. Каждая песчинка отдавалась необъяснимой сладостной болью. Я был одним из них, одновременно будучи отстраненным чужаком-наблюдателем. Когда-то эти извилистые иероглифы были для меня всем, теперь же весь мир растекся множественными реками в разные стороны и направления. Мои спутники не видели меня, но воспевали мое имя.
Они источали диковинные сладостные ароматы, и музыка звучала как переливчатый ветер в пустых дворцовых палатах, готовых принять в себя носителей наичистейшей крови. Сочные фрукты млели сквозь вуали невесомых тканей, а к ногам были брошены все богатства мира, вся эссенция высших благословений. Как же велик был соблазн- покровительствовать. Направлять, напутствовать и задавать направление. Мое сошествие не было отвергнуто, наоборот, принято и воспринято с наивысшей благодатью. Нет надобности больше идти по земле, влачить непослушные ноги по грубым поверхностям и тащить на плечах неподъемный груз. Я открываю для себя эту простую истину вновь и вновь. Как в первый раз, не запоминая все случившееся в пройденных этапах.
Я был готов разворошить многослойные белые ткани, разорвать их как утренний сон, и в их прохладных недрах увидеть свое собственное лицо, напудренное, разукрашенное и приготовленное заботливыми руками к вечной красоте. Они провожали меня. И часть меня слилась с толпой, чтобы попрощаться с самим собой. Я бесстрастно и хладнокровно наблюдал за собственными проводами в иную жизнь.
Когда я наконец понял смысл происходящего- надо мной в небесах открылись врата, и на заре я услышал зов.
На девственно чистый холст неба взошла белесая луна и, распустив свои лепестки, зацвела белоснежным лотосом, находясь в зените.