Москвич времени

Я не был богат, хоть и зарабатывал очень немало. Работая инженером в заштатном НИИ, я паял не очень сложную технику для учёных и сложную, интересную... так скажем, для платёжеспособных заказчиков. Нет, не шпионов, этих господ всем снабжали извне, да и связываться с ними я никогда не хотел. Паял технику и для музыкантов (тогда как раз входили в моду электрогитары), но больше — для таких же как я "безумных учёных".
Да-да, я обычный "безумный учёный": по "разрешённым" темам даже кандидатскую не защитил тогда, но "для души" много лет занимался пространством и временем.
Мои золотые руки в институте ценили. Из ОБХСС товарищи не раз интересовались моими нетрудовыми (то есть не через кассу НИИ) доходами, но — от ворот поворот: "мы-де всё знаем: делаете электронную технику "на сторону" за шальные деньги" — "найдёте — всё ваше". Не находили, извинялись за свои дурные фантазии. А не находили они потому, что не держал никогда я тех денег ни под подушкой, ни в тайниках, ни, как Корейко, в чемодане. Всё, что имел, сразу тратил на исследования, на инструменты: хороший, а уж тем более уникальный инструмент всегда стоил денег. Больших. Даже очень. Роскоши — люстр, ковров, дач — мне было не надо: знания — вот настоящая ценность!
Но вот о машине я мечтал. О "Москвиче", конечно: "Волгу" в те годы купить мог лишь профессор. Ну или сразу же стать объектом законного интереса со стороны ОБХСС. Но и "Москвич" новым купить мне было не по официальной зарплате, а старый — или списанный из того же такси, или пойди найди того, кто продаст: машину покупали "на века".
И вот однажды, проводя опыт на только что сделанной установке ("машине времени" из деталей, в которых я к тому времени сам потерялся) я вдруг увидел стоящий за окном "Москвич". Не новый: уже снятый с конвейера "Москвич-402", хотя уже не первый год производился "Москвич-407", такой же крутобокий, с гнутыми стёклами... Но такого он был такого красивого цвета и в таком состоянии, что слюнки потекли!
Я выскочил из подъезда, готовый хоть сейчас, немедленно, за любую сумму купить его... и обомлел: вокруг были странно одетые люди, по дороге едва не бесшумно катили какие-то неземные автомобили...
Я залил компаундом все переменные резисторы в моём агрегате и стал посещать этот мир. Оказалось, что это будущее. Увы, не коммунистическое. Однако же я разведал, что там очень ценят наши, советские вещи: за сущую безделушку могут на аукционе отдать приличные местные деньги. Я там слегка заработал, а вскоре познакомился и с хозяином моей машины мечты: ещё не старым мужчиной, который купил "Москвича" у какого-то деда уже преизрядно потрёпанным и сам в гараже сделал из него "конфетку". Теперь вот председатель исполкома (они тоже в шутку называют его на западный манер "мэром") распорядился снести в городе все гаражи, и этот исторический раритет оказался под открытым небом. "Жалко, — сокрушался хозяин, — Сгниёт ведь в первую же зиму: как "соплями Собянина" его окатят, так заржавеет бедняжка". Ну я тотчас и предложил купить.
Как переправил его в наше время — отдельная сага, рассказывать долго и скучно. Но переправил. Капот только здесь открыл. И обомлел: карбюратор, каких ещё не делают, зажигание с какой-то коробочкой вроде спичечного коробка... Но главное — площадка с номером кузова уже переварена, пустая.
Знакомства сделали дело, и вот уже «старый "Москвич", купленный мной в таксопарке» — мой! С документами и всем что положено — мой! И тогда я поклялся себе, что узнаю, в какой день сошло с конвейера моё четырёхколёсное счастье. Да, номеров ни мотора, ни кузова нет, но я собрался «прошерстить» истории всех 87 658 «четыреста вторых» выпущенных за всё время производства модели, с 1956 по 1958-й. И я это сделал. Не раз и не два. Бесполезно.
А вскоре профессор, через которого я «выходил» на ГАИ, поспособствовал моему переводу в действительно интересную лабораторию. Я с головой окунулся в работу, и сам не заметил, как защитил кандидатскую, докторскую, стал член-корром… Но не променял своего «Москвича» ни на «Волгу», ни на новые модели «Москвичей».
Я, конечно, берёг его — да и кто не берёг в наши дни свой автомобиль! — от всех напастей: промазывал каждую осень, зимою старался не ездить, всеми правдами и неправдами "доставал" для него шланги, сальнички, пыльнички... Но годы всё равно брали своё: со временем износились "космические" свечи, а «земные» эта система "пробивала", пришлось поставить обычную; состарились резинки в карбюраторе, я и его тоже сменил на простецкий, из нашего времени; со временем краска тоже потеряла свой невероятный оттенок, помутнела, повыцвела...
Но сам я состарился раньше машины: при очередном медосмотре не только окулист, но и другие врачи мне сказали, что больше за руль мне нельзя. Я поплакал тайком от семьи — а с годами я и женился как все нормальные люди, и дети пошли — и, к вящей радости домочадцев, решил "Москвича" продавать. Нет, деньги меня не интересовали: хотел отдать его в добрые руки, как друга. Как верного пса, с которым прошёл огонь и воду, и за которым уже не можешь ухаживать. Решил: отдам за копейки тому, кто мне "на душу ляжет". Один покупатель пришёл, другой... и вот приходит парень. Как увидел машину — сразу же под капот. Глаза загорелись, "там, говорит, подварю, тут поновее детальку поставлю, новейшей суперкраской тон высвечу"... Отдал ему друга как другу: почувствовал, этот — не бросит. Не перепродаст, не сломает, не будет гонять "на убой": он влюбился в машину, как я в своё время.
И только потом, когда он уехал, я понял, кого этот парень мне почему-то напомнил. У меня всё похолодело: он – тот мужик, у которого я "Москвича" и купил! Я купил «Москвича» у себя при посредстве этого парня, а он – у себя при посредстве меня!
И с тех пор есть у меня один страх. Страх, что не выполню данное себе (или «Москвичу»?) слово узнать, откуда он взялся. Он закольцован во времени, но когда-то же он появился? Точнее – я чувствую это, но не могу объяснить – узнать, из какого он взялся пространства.