Глава 1
Нурлан Мусхаев, прилетел из Москвы в парижский аэропорт в конце июля примерно в пять часов вечера. Он прошел таможенный контроль и, выйдя из здания, сразу же направился искать заказанный заранее автомобиль, который должен был отвезти его на одну из парижских автобусных станций. Там было место сбора паломников, участников буддийского ретрита, который должен был скоро начаться в буддийском ретритном центре "Дорджи" расположенном на 30 акрах красивой французской деревни. Как было написано в приглашении, данный ретритный центр находился в самом сердце Франции в красивой и не испорченной современной цивилизацией местности, о которой, вероятно, многие никогда не слышали, так как это в стороне от основных туристических маршрутов. Если вы хотите побыть в уединении, утверждала реклама - есть дикие леса и заросшие поля, места для прогулок, возможность наблюдать изобилие дикой природы (здесь есть удоды, иволги, несколько разновидностей орхидей). Также на территории Центра есть хижина в лесу, где вы можете остаться в индивидуальном уединении. Всё для спокойствия души!
Отдых в таком месте, да и еще и во Франции был не по карману Нурлану, человеку, пятидесяти двух лет от роду, давно не имевшим постоянной работы из-за последствий травмы головы, полученной в автомобильной катастрофе. Все деньги на поездку в ретритный центр ему выделил богатый китаец, благотворитель из Гонконга, который время от времени помогал той буддийской общине в Элисте, в которой состоял Нурлан. Поблагодарив мецената за помощь, Мусхаев стал собираться в дорогу. У него забрезжила надежда на улучшение состояния здоровья. Жена и две дочери, которые не одобряли увлечения Нурлана буддизмом, и критически относились к его частым посещениям общины, резко изменили свое отношение к данному вопросу, признав явную пользу, которую приносит участие в буддийской общине.
И вот пришло время отправляться в путь. Нурлан сел в автобус в Элисте, который довез его прямо до аэропорта в Москве. В автобусе Мусхаев провел бессонную ночь из-за того, что побоялся принимать успокоительные таблетки. После тог, как он выпивал лекарство, голоса и в голове у него утихали и он спокойно засыпал, но силы так, же покидали его, и он становился вялым и терял всякую активность. Всю дорогу до Москвы Нурлан не сомкнул глаз. В окно автобуса он видел лишь ночную тьму и собственное отражение в стекле: портрет человека, снедаемого беспокойством. Рассвет не принес облегчения, которое так часто сопровождает рождение нового дня. Нурлан походил на комок нервов. Утром Мусхаев оказался в московском аэропорту, из которого впоследствии вылетел в Париж на частном самолете богатого китайца, оплатившего ретрит во Франции.
И вот Нурлан уже едет по Парижу и вскоре он оказался на той самой автобусной остановке, где должны были собираться участники ретрита. По внешнему виду Мусхаев сразу же обратил внимание на молчаливого француза, пенсионного возраста. Он напоминал чем-то престарелого священника из сельского прихода. Нурлан подошел к нему и, сложив ладони на груди, поклонился ему и спросил:
- Вы ждете автобуса на ретрит?
Старик отрицательно помахал кистью руки и отошел в сторону. Нурлан проводил взглядом француза и продолжил рассматривать публику на станции. Вскоре к нему подошла крупная женщина лет пятидесяти от роду и спросила на русском языке:
- Вы, Нурлан Мусхаев? Вы приехали на ретрит из Элисты?
- Да – обрадовался Нурлан. – Хожу, смотрю. Никого не вижу. Уже начал беспокоиться.
- Меня зовут Надежда Васильевна Золотова – сказала женщина. – Мы с вами вместе поедем на ретрит. Так как у нас, у ныне софийской общины, с вами, с вашей буддийской общиной в Элисте один общий главный учитель Дорджи-римпоче. Сама я коренная москвичка. Но здесь в Европе я обосновалась достаточно давно. У меня квартира в Софии. Сейчас сюда в Европу из России тяжело добираться. Как вам-то удалось сюда попасть?
- Я прилетел в Париж на частном самолете моего благотворителя – ответил Мусхаев. – Обратно буду возвращаться в Россию через Турцию.
- Но это сейчас не главное, все эти проблемы это все мирские заботы – сказала Золотова. - Главное то, что наш учитель будет проводить ретрит сам лично и даст много бесценных посвящений и массу благословений. Это великое счастье! Но довольно разговоров! Идите за мной, я покажу, где мы все собрались.
Мусхаев направился вслед за бойкой женщиной и вскоре оказался возле небольшой открытой веранды, на которой разместилась разношерстная группа паломников. Нурлан поздоровался и в ответ несколько человек ответили ему на приветствие на русском языке. Остальные паломники не владели русским языком.
- У нашего учителя много учеников – сказала Надежда Васильевна. – Буддийские центры Дорджи-римпоче созданы во многих странах. В первую очередь в США, Канаде и в странах ЕС. Но есть общины, которые созданы нашим учителем и в Латинской Америке и в Африке. Так что на ретрите будут люди со всего мира.
- Я не знал, что община нашего учителя столь велика – сказал Нурлан. – Меня мало интересовали эта сторона моего участия в общине, я всё свое внимание посвящал чтению мантр, буддийской практике и попыткам обуздать свой ум.
- И это очень правильный подход, ничто не должно отвлекать от буддийской практики, только практика путь к просветлению – сказала Золотова. – Но я хочу сказать, что у вас очень бледный вид. На вас просто лица нет. Вы, наверное, сильно перенервничали в дороге. Успокойтесь. Все хорошо. Вы среди друзей. Вам не о чем беспокоиться. Вам с нами ничто не угрожает. Теперь вы никуда не опоздаете и не заблудитесь. Сейчас, с минуты на минуту на станцию уже подойдет наш автобус. Мы в него погрузимся, и будем ждать отправления. Потом долго будем ехать. Но уже точно доберемся до места, и все будет нормально!
Нурлан поблагодарил за участие женщину и сел на стул на веранде. А вскоре действительно подошел автобус, и он занял место на одном из пассажирских кресел. Только тогда он выпил свое лекарство и вскоре мужчина буквально провалился в спасительный сон.
А когда проснулся, то увидел сочувственный взгляд высокого доброжелательного мужчины средних лет, широкоплечего и мускулистого. Паломник произнес:
- Дима Иванов. Из Рязани родом, а сейчас живу в Берлине. Там у нас есть центр Дорджи-римпоче. Вы из Элисты?
- Да – ответил Нурлан.
- Мне о вас рассказала Надежда Васильевна, мы с ней давно дружим, много раз выезжали вместе на ретриты в разные города и разные страны – сказал Дима. - В том числе бывали несколько раз и у вас в Элисте, когда к вам приезжали известные буддийские ламы и давали свои посвящения и благословения. Элиста для меня практически родной город.
- Я совсем недавно занялся буддийской практикой – сказал Нурлан отрешенно. – И поэтому раньше не ходил на посвящения, которые давали буддийские учителя в большом храме.
- Наверное, вы обратились к буддийской религии из-за болезни? – спросил мужчина.
- Да, это так – признал Мусхаев насторожено. – Раньше я не был религиозен. Но после того как попал в автомобильную аварию, многое в моей жизни изменилось. Но почему вас это интересует?
- Извините меня, просто я из личного опыта знаю о том, что действительно часто бывает, что именно болезни приводят людей в религию – сказал Дмитрий. – Я и сам пришел в общину после тяжелой болезни.
- По вам не скажешь, что вы чем-то больны – сказал Нурлан раздраженно.
- У меня несколько лет назад внезапно возникли большие проблемы с сердцем, я в какой-то момент просто чудом не умер – ответил Дмитрий. – Вот тогда я и пришел в буддийскую общину.
- И буддийская практика излечила ваш недуг? – спросил Нурлан с интересом.
- В какой-то мере практика помогла – ответил мужчина. – Но, конечно, главную роль сыграла операция на сердце в швейцарской клинике. После нее у меня проблемы с сердцем исчезли. Кроме того я еще и усиленно занялся укреплением физического здоровья. А духовное здоровье мне помогает поддерживать буддийская практика.
- Это хорошо, но то, что вы сейчас рассказали мне, не объясняет причины вашего интереса к состоянию моего здоровья – сказал раздраженно Нурлан. – Говорите прямо, что вас беспокоит?
- Не обижайтесь, и не примите близко к сердцу – сказал Дмитрий. – Просто когда мне Золотова рассказала о том, что вы, видимо, болеете и ищите в буддийской практике способ излечить свой недуг, я взял и напомнил ей о том ретрите, на котором мы с ней были в этом же ретритном центра три месяца назад.
- Не понял – сказал Мусхаев. – Поясните.
- Да ерунда всё это – сказал раздраженно Дмитрий. – Давайте оставим этот разговор.
- Нет – твердо сказал Нурлан. – Раз начали, то договаривайте. Почему вы вспомнили тот ретрит?
- Ладно, расскажу, только вы на меня не обижайтесь – сказал Иванов.
- Постараюсь – сказал раздраженно Нурлан.
- Три месяца назад был ретрит в этом же центре, и я принимал в нем участие – сказал Дмитрий. – И так же мы с Надеждой встретились на этой самой автобусной станции. Я в автобусе сел рядом с мужчиной средних лет. Тот сказал, что зовут его Ян, и он родом из Австралии. А живет в Амстердаме. И при этом выглядел он намного здоровее вас. А рядом с Золотовой на сиденье расположился, крепкий такой с виду парень. Рассказал, что он из Норвегии. Звали его Петер.
- И что с того? – спросил сбитый с толку, рассказом попутчика калмык. – Причем здесь все это?
- Не спешите – сказал русский мужчина. – Когда начался ретрит, я не обращал внимания на этих ребят, было не до того. Но однажды я отправился в лес и там увидел Яна. Он лежал на земле бездыханный. Я позвал людей. Люди прибежали на мой зов. Вызвали скорую помощь. Врачи приехали почти сразу же. Они увезли Яна. А после нам сообщили о том, что вскрытие показало, что у Яна была неизлечимая болезнь сердца и дни его были уже сочтены.
- Печальная история – сказал Нурлан.
- К сожалению, но это не всё – сказал Дмитрий. - Буквально на следующий день исчез Петер. А я должен был в тот день с ним дежурить на кухне, но так и не дождался его. Я пошел к его комнате, но там никого не было. Я обратился к администрации. Там мне сказали, что Петеру стало плохо, и он попросил отвезти его в город в больницу. Администратор вызвал такси и отправил больного в город. Но к несчастью в больницу привезли только его труп. Тоже, как показало вскрытие, у парня была неизлечимая болезнь. Он просто чудом добрался до места проведения ретрита и провел на нем несколько дней. Простите и поймите меня. Невольно всякая ерунда в голову начинает лезть. Тот раз ехали со мной и Надеждой вместе на ретрит здоровые ребята, но все оказались смертельно больны, а тут со мной едет человек, который очень плохо выглядит. Невольно испугаешься.
- Я вероятно действительно неизлечимо болен – сказал Нурлан печально. – Но при этом вряд ли вам придется меня хоронить во Франции. Скорей вам будет суждено отвезти меня в психбольницу. Но надеюсь, что этого не случится и ваш тот печальный опыт останется без продолжения. Хотя я зарекаться не стану. Всё в воле Будды. Никто не знает, когда его карма созреет и придет, время уйти.
- Буддийские учителя учат – никто не знает, что придет раньше – новый день или новая жизнь – сказал Иванов. – Нельзя быть чрезмерно привязанными к радостям данной жизни. Ее нужно воспринимать, как шанс продвинуться дальше по пути просветления.
- Но со мной всё понятно – сказал Нурлан. – А что с Надеждой Васильевной? С кем она вместе едет сейчас на ретрит? Надеюсь, хоть этот человек не вызывает никакого беспокойства.
- Похоже, что да – ответил Дмитрий. – Мужчина выглядит вполне здоровым. Вон они едут на три ряда сзади нас.
Нурлан с трудом приподнялся с сиденья, так как лекарство оказывало на него сильное воздействие, и посмотрел назад. И тут он чуть не вскрикнул от удивления. Рядом с Надеждой Васильевной Золотовой сидел на сиденье Арслан Чунтуев. Одноклассник Нурлана, которого он не видел лет пять. Арслан, похоже, тоже увидел своего одноклассника и был этим сильно удивлен.
- У вас такое удивленное лицо, что вы так такое увидели? – спросил Иванов.
- То, что не особо мог представить, что увижу в этом автобусе – ответил Мусхаев. – Я увидел своего одноклассника, который никогда особым пристрастием к духовности не отличался. Я и сам был до самого последнего времени чисто мирским человеком, так что и мой одноклассник явно тоже удивился, увидев меня в этом автобусе. Похоже, что, как и меня, моего одноклассника привели сюда проблемы со здоровьем, хоть внешне и выглядит он вполне здоровым человеком.
- Давайте будем жить – сказал Дмитрий.
- Я только за это – ответил Нурлан.
Весь остальной путь Нурлан проспал под действием лекарств. А когда добрались до ретритного центра, ему предложили несколько вариантов размещения. Арслан Чунтуев предложил однокласснику поселиться вместе в большой туристической палатке, а не в здании. Нурлану эта идея понравилась. Вскоре он со своим старым знакомым уже расположился в палатке. Они немного поговорили. Нурлан вспомнил, что Арслан Чунтуев, как рассказывали о нем одноклассники, работал в Москве и даже смог устроиться в администрацию самого Президента страны. Потом Арслан отправился в гости к Надежде Васильевне, прихватив с собой бутылку коньяка. Вернулся он, далеко за полночь, крепко выпивши. И сразу же свалился на кровать и уснул. Неожиданно он пьяным голосом вслух произнес:
- Если тебе будут задавать странные вопросы, сразу на них не отвечай. Молчи. Пусть думают, что ты сам ждет ответа.
- Что ты сказал? – переспросил Нурлан, но в ответ он услышал лишь храп.
Глава 2
Утром Нурлан, проснувшись, долго читал мантры, пытаясь успокоить ум, и делал многочисленные простирания на полу палатки перед буддийской иконкой, на которой было изображение гневного тибетского божества. Через какое-то время проснулся Арслан Чунтуев. Он сразу предложил своему однокласснику не мешкая отправиться на завтрак, так как чувствует ужасный голод. Нурлан не стал спорить, быстро собравшись, друзья отправились на кухню. Как оказалось, кухня располагалась в отдельном большом помещении совсем недалеко от палатки, где расположились калмыки. В ней всем заведовали несколько солидного вида пожилых мужчин европейской наружности. Они помогали повару индусу, которого наняли для обслуживания участников ретрита готовить пищу и раздавали пищу паломникам. Когда Нурлан подошел к стойке со своей миской, то высокий мужчина, крепкого телосложения с галантными усиками на лице строго сказал на русском языке:
- Долго спите. У нас так не принято. На ретрите надо вставать на рассвете и идти делать общую буддийскую практику в центральный зал. Просто спать вы могли бы и у себя дома. Нельзя так безответственно относиться к тому делу, ради которого вы сюда приехали. Да и нас вы задерживаете. Мы тут ждали, когда вы придете, не закрывали кухню. А нам нужно еще помогать повару, приготовить обед.
- Извините нас – сказал Нурлан. – Мы впервые на ретрите. Мы еще не поняли, какой тут распорядок дня.
- Гут – сказал второй мужчина и жестом показал первому, чтобы он не приставал с упреками к посетителям кухни.
Калмыки позавтракали блюдами индийской кухни. Вкус блюд был непривычным. Пища была очень острой. Во рту всё буквально горело. Мужчина за стойкой, глядя на них, рассмеялся и сказал:
- Привыкайте. Никакой другой пищи, кроме блюд индийской кухни не будет, так как учитель наш родом из Индии. Захочется покушать европейскую еду, поезжайте в городок, расположенный в семи километрах отсюда. Там есть приличное кафе. Такси вам вызовет администратор.
- Спасибо за совет – сказал Арслан Чунтуев. – Обязательно сегодня же отправлюсь в город и поем нормальной пищи.
- Как вам будет угодно – сказал пожилой мужчина. – А ваш товарищ тоже отправится сегодня в город?
- У меня нет ни одного лишнего евро – сказал Нурлан. – Мне ретрит и питание оплатил благотворитель, так что я буду привыкать к индийской кухне.
- Вы быстро привыкните – сказал пожилой мужчина с улыбкой на лице. – Потом будете вспоминать о том, какой была здесь прекрасная пища. Мы вам запишем рецепты, будете дома готовить блюда индийской кухни.
Позавтракав, калмыки вышли из кухни. И как только они отошли от нее метров сто Нурлан сказал:
- Я должен тебя предупредить, что после аварии у меня проблемы с головой. Я слышу голоса, иногда я вижу нечто странное. Вот и сейчас мне показалось, что я знаю этих пожилых мужчин, которые помогают повару индусу на кухне. Не то чтобы я с ними раньше был лично знаком, но мне кажется, что я видел их. Это видимо проявление моей болезни.
- У меня нет никаких проблем с головой – сказал Арслан Чунтуев. – Но у меня так, же точно возникло ощущение, что мне знаком тот мужчина, что отругал нас в кухне. Этот человек очень сильно похож на известного российского миллиардера, который знаменит большими вложениями в культурные ценности.
- Я понял, о ком ты говоришь – сказал Нурлан. – Но тот богач носит бороду, а этот мужчина аккуратно подстрижен. На лице только изящные усики. Выглядит он как обычный европеец. Скромно одет. Майка и джинсы. Не похож он на миллиардера. Но хорошо хоть то, что мои предположения оказались не порождением моего больного ума, а имели какую-то реальную основу под собой. Большое спасибо тебе друг за то, что ты помог мне понять, на кого похож тот мужчина на кухне. Сам бы я сейчас подумал, что у меня начался приступ.
- Болезнь у тебя не заразная? – спросил Арслан Чунтуев.
- Нет, а что? – спросил Мусхаев.
- А то, что мне теперь тоже стало казаться, что на пожилые мужчины на кухне мне известны, что это группа самых известных и влиятельных в мире миллиардеров, можно сказать триллионеров – признался Арслан Чунтуев. – Дожился. Мне показалось, что глава крупнейшего американского банковского синдиката мне рис со специями подает на кухне. Я, наверное, от тебя отселюсь. Мне сходить с ума, резона нет. У меня хорошая работа в Москве.
- Давай так, и поступим – согласился Нурлан. – И тебе спокойней будет. И я твой храп не буду ночь напролет слушать. Пойдем прямо сейчас к администратору и решим этот вопрос.
Вскоре Арслан Чунтуев переселился в отдельную комнату в большом доме. А Нурлан остался в палатке один. На душе у него после того, как одноклассник переехал в другое место, стало намного спокойней. Можно было теперь не опасаться того, что своим поведением шокируешь одноклассника, так как приступы ярости, вызванные слуховыми и визуальными галлюцинациями, были у него достаточно часто. Разобравшись с этим вопросом, постепенно Нурлан разобрался с распорядком дня. После обеда началась дневная сессия ретрита. Паломники, собравшись все вместе в большом зале, читали мантры вместе со своим учителем и проводили обряды очищения. После ужина началась вечерня практика. Нурлан сколько смог побыл на ней. А потом, почувствовав сильную усталость отправился в свою палатку, для того чтобы отдохнуть, а на завтра с рассветом продолжить практику в большом зале. Проходя мимо кухни, он увидел, что из ее дверей вышли пожилые мужчины и, не обратив на него никакого внимания, пошли куда-то все вместе гурьбой. Нурлан поклонился им и направился к своей палатке. Дойдя до места, он убедился в том, что палатка пуста и успокоился. Нервничал он потому, что его беспокоили мысли о том, что Арслан Чунтуев передумает и вернется снова ночевать в палатку. Застелив себе кровать, Нурлан решил перед сном посидеть возле дверей палатки. Расположившись на стуле, Мусхаев увидел, что из здания, где располагалась кухня, вышла группа мужчин. И вдруг он услышал громкие голоса у себя в голове.
- Слава богу, что он сделал это предложение по тому, что российское побережье Каспия отойдет полностью Азербайджану – сказал мужской голос.- С этим согласны и турки и иранцы. А порт в Астрахани будут контролировать армянские торговцы. С этим тоже все согласились. Если бы не это предложение, то я боюсь, что переговоры сегодня бы прервались, и нам грозила смерть.
- Не надо чересчур всё усложнять – возразил другой мужской голос. – Нас никто не посмеет убить. Наше убийство невозможно будет скрыть. Мы известные во всем мире люди.
- Хотел бы и я так же, как вы, дорогой друг, быть в этом уверен – сказал первый голос. – Нас похоронят в золотых гробах, каждого по отдельности в разных местах и в разное время. Но умрем мы все здесь, и в один и тот, же час. Если, конечно, мы не справимся с нашей работой и не получим нужный результат.
Вдруг в глазах у Нурлана потемнело, и он явственно увидел себя стоящим возле здания недавно построенной в Элисте детской больницы. Здание было расцвечено в цвет неизвестного ему флага, который висел над парадным входом в больницу. Кто-то был рядом и рассказывал Нурлану о том, что теперь это территория Азербайджана. Элиста была пуста. В домах нигде не было света. Тут Нурлан, схватившись руками за голову, дико закричал.
- Не хочу! Это не правда!
Вскоре к нему подбежали мужчины с кухни. Тот самый человек, похожий на известного российского олигарха спросил Нурлана:
- Что с вами? Почему вы кричите? На вас кто-то напал?
- Нет, на меня никто не нападал – ответил Нурлан. – После автомобильной аварии у меня появились проблемы с головой. Меня мучают боли и видения. Извините, что невольно напугал вас.
- Нас трудно напугать – возразил пожилой мужчина. – Но чем вам можно помочь?
- Я сейчас приму лекарство и спокойно усну – ответил Мусхаев. – Не беспокойтесь.
- Выпейте лекарство при нас – потребовал человек, похожий на известного российского олигарха. – Мы должны убедиться в том, что ваш приступ закончился.
Нурлан нырнул в палатку. Нашел там своё лекарство и выпил его на глазах у мужчин с кухни. Вскоре дыхание Нурлана стало успокаиваться. Он потянулся и зевнул. Потом он сказал:
- Спасибо. Кажется, лекарство начало действовать. Вы можете не беспокоиться. Я теперь буду спать до рассвета спокойно.
- Берегите себя – сказал пожилой мужчина. – Вы сегодня явно не рассчитали силы и слишком перенапряглись. Завтра откажитесь от ночной совместной с другими участниками ретрита практики. Ограничитесь пока только дневной сессией. Нужно постепенно входить в ритм молитв и обрядов. Вы еще не готовы практиковать целый день и ночь.
Нурлан попрощался с мужчинами с кухни и лег спать. Во сне он явственно увидел, что в палатку проникли две легкие тени. Они обыскали тщательно палатку и все личные вещи Нурлана. Одна из теней забрала таблетку из баночки, которые принимал Мусхаев. Затем тени покинули палатку. А утром Нурлан пересчитал таблетки в баночке. Одной таблетки не хватало.
Пропустив по совету пожилого помощника повара утреннюю сессию ретрита, Мусхаев отправился на кухню. Во время завтрака Нурлан повстречал Дмитрия Иванова и Надежду Васильевну Золотову. Дмитрий сказал:
- Вы, похоже, еще не знаете о том, что произошло вчера вечером.
- А что вчера произошло? – спросил насторожено Мусхаев.
- Ваш одноклассник устроил грандиозный скандал – ответил Иванов.
- Что случилось? – спросил удивленный Нурлан.
- Ваш товарищ поехал в город и там выпил огромное количество алкоголя – сказала Надежда Васильевна. – Затем он вернулся в ретритный центр. На грех ему по пути попалась Катрин. Француженка примерно сорока лет от роду. Эта Катрин стала улыбаться вашему товарищу. Тот воспринял это как предложение заняться сексом и попробовал затащить француженку к себе в комнату. Но тут Катрин стала звать на помощь. На крик ее сбежались люди. Начался скандал. Вашего земляка хотели побить, но он оказался еще тем драчуном, сам побил двоих французов. В итоге те побежали и все донесли духовному учителю. И тот принял решение выгнать с ретрита и вашего одноклассника и эту самую Катрин. И правильно. Нечего было ей хвост свой распускать перед пьяным мужиком. Она всему виной. Я в этом уверена!
- И где сейчас мой одноклассник? – спросил Нурлан.
- А кто его знает – ответил Дмитрий. – Знаю только то, что здесь его точно нет. Его посадили со всеми вещами в такси и отправили в Париж. В другое такси посадили с вещами Катрин и отправили неизвестно куда. Её тоже здесь больше нет.
- Понятно – сказал потрясенный Нурлан. – Не хорошо, получилось. Какая неприятность.
- В жизни всякое бывает – сказала Надежда Васильевна. – Значит, так и должно было все произойти. Не стоит сильно переживать из-за того, что уже невозможно изменить.
- Вы правы – сказал Нурлан. – Теперь поздно что-то делать.
После завтрака все Мусхаев вместе с Надеждой и Дмитрием направился в большой зал, где должен был вскоре начаться буддийский обряд, который проводил сын большого учителя. По дороге Нурлан спросил:
- А кто эти мужчины, что раздают еду на кухне? Они похожи на солидных бизнесменов. Разве такие люди могут работать помощниками у индийского повара?
- Я не знаю, кто эти мужчины – сказал Дмитрий. – Но я думаю, что они действительно очень богатые люди.
- И очень щедрые люди – дополнила Надежда Васильевна. – Я была здесь три месяца назад и один из этих мужчин с кухни, он в этот раз сюда не приехал, спросил как-то меня о том, почему я выгляжу такой расстроенной. Я ответила, что мы с Дмитрием мечтали посетить ретрит, тот, что состоится через три месяца здесь же, который будет проводить наш главный учитель. Но у нас нет на это средств. Тогда этот мужчина оплатил нам все расходы на этот ретрит. А сам на него не приехал.
- Но я не вижу, чтобы эти мужчины с кухни ходили сами на сессии ретрита, встречались с духовным учителем и занимались буддийской практикой – спросил Нурлан. – Зачем они тогда приехали на ретрит?
- Они зарабатывают себе благую карму – ответила наставительно Надежда Васильевна. – Это очень большая заслуга – кормить, давать пищу участникам ретрита. Карма у этих мужчин теперь сияет всеми цветами радуги! Они очистили все свои грехи за сотни тысяч и миллионы жизней!
- Да, это всё объясняет – сказал Нурлан и тут же, чтобы перевести разговор на другую тему он спросил. – А что расположено вон в том большом помещении?
- Там спортивный зал и небольшой бассейн – ответил Дмитрий.
- Вот как? – удивился калмык. – Надо будет сегодня же туда сходить.
- Сходите – сказала Золотова.
Тут они добрались до зала, в котором начался проводиться буддийский обряд. Нурлан стал вместе с другими паломниками начитывать специальную мантру, но в какой-то момент в голове он услышал разговор. Мужской голос сказал:
- Калмык при помощи нашей сотрудницы удален с ретрита. Он свою миссию выполнил, прикрыл приезд сюда представителя своего начальника и больше тут был не нужен.
- Что со вторым калмыком? – спросил чей-то властный голос.
- Его проверили, он чист – ответил первый голос.
- Всё равно через три дня отправьте его отсюда, скажите, что врачи рекомендуют завершить ретрит – сказал властный голос.
Нурлан снова схватился за голову, но принимать еще одну таблетку своего лекарства он не стал. Голоса в голове утихли. Но почему-то Мусхаеву стало ясно, что его действительно скоро отправят домой. Молча, он покинул ретритный зал и вернулся в свою палатку. Там он переоделся и отправился в спортзал, чтобы поплавать в бассейне. Его встретила светловолосая молодая женщина спортивного телосложения, которая сказала на русском языке, что в бассейне полно детей с родителями и поэтому пустить его туда она не может. Нурлан возразил:
- Меня через три дня попросят уехать отсюда, я хочу поплавать в бассейне.
- Ничем помочь не могу – ответила женщина и ушла вглубь помещения.
Тогда Нурлан оставил одежду прямо на кресле у входа, в плавках направился вслед за женщиной. Перед ним возник маленькая комната с кодовой дверью посередине стены. Мусхаев потыкал по клавишам и дверь открылась. Затем он прошел сквозь мужскую раздевалку и оказался у бассейна. В нем плавала молодая женщина и еще женщина с ребенком.
- Как вы узнали, что бассейн пустой? – спросила молодая женщина.
Нурлан хотел что-то быстро сказать, но вспомнив слова одноклассника, промолчал.
А молодая женщина еще больше напугалась. Она спросила:
- Как вы смогли открыть дверь?
Но Нурлан молчал. Тогда молодая женщина подплыла совсем близко и спросила:
- Вы наш? Вы от профессора Бахтиера?
Но Нурлан снова промолчал. И тут он услышал в голове властный голос:
- Этот калмык расспрашивал о людях, работающих на кухне, завтра же чтобы его здесь не было!
После купания Нурлан стал одеваться возле рабочего места молодой женщины. Она посмотрела в свой ноутбук и жестом подозвала его к себе. Нурлан увидел служебную переписку в чате для служебного пользования. Там сначала было письмо с приказом подготовить Мусхаева к отъезду через три дня, а совсем недавно пришло распоряжение выписать из центра Нурлана на следующий день.
Глава 3
Нурлан Мусхаев вернулся в свою палатку и занялся чтением мантр и ритуальным простиранием перед буддийской иконой. Так он пытался успокоить свой ум. В голове его стоял дикий шум от голосов разных людей. Кто-то ругался, спорил, и какофония в голове никак не могла успокоиться. Потом у Нурлана появилось видение, что его медицинскую карточку подменили, и теперь в ней было указано, что он болен СПИДом. И что болен на самом деле был его бывший одноклассник. И чтобы его не уволили из АП Президента РФ, болезнь записали на Нурлана. И еще одноклассник забрал чужие деньги, огромную сумму, которую пожертвовали буддийскому центру богатые спонсоры и ее тоже записали теперь администраторы этого ретритного центра на Мусхаев.
- Я не болен – закричал Мусхаев и стал бить кулаками по полу палатки. – Я не брал ваши деньги! Вы должны со всем этим разобраться! Я ни в чем не виноват! Почему меня должны вышвырнуть отсюда? Я ничего плохого не делал. Я никого не трогал, я ничего не украл!
После вспышки ярости Нурлан постепенно стал успокаиваться. Он продолжил чтение мантр, а потом прилег отдохнуть на кровать. После короткого отдыха Нурлан вспомнил, что пришло время обеда. На кухне он снова встретил Дмитрия и Надежду Васильевну. Женщина подошла к Мусхаеву и сказала:
- Нурлан. Хочу рассказать о том, что вас чуть не выгнали отсюда. Хотели уже завтра вас попросить покинуть ретритный центр.
- Что случилось? – спросил Нурлан спокойно и отрешенно. – Чем я так не угодил администрации ретритного центра?
- В том то и дело, что вы ни в чем не были виноваты – сказала с улыбкой Надежда Васильевна. – Вас просто перепутали с вашим земляком. Его ведь выгнали сразу, а документы оформили позже, на следующий день. Вот вас и перепутали с вашим бывшим одноклассником.
- И что теперь? – спросил Мусхаев. – Выселяют меня или нет?
- Нет, вы остаетесь – сказал Дмитрий.
- Мы помогли администрации разобраться – сказала Надежда Васильевна. – Когда мне администратор попросил предупредить вас о том, что вам следует подготовиться к тому, что завтра вас отправят домой, я сказала ему, что тут явно ошибка. Так как того калмыка, что устроил пьяный дебош уже отправили домой. А вы никаких проблем никому здесь не создавали. Тогда администратор сказала, что вас высылают не из-за скандала, а из-за того, что у вас плохие анализы. И врачи считают необходимым вас отправить домой, так как вы заражены опасной болезнью. Возможно, вас заберут в больницу на обследование. Потом администратору позвонили на телефон, и он куда-то ушел. А когда вернулся, то сказал, что действительно произошла ошибка. Перепутали одного калмыка с другим. Так что ничего передавать не нужно Мусхаеву.
- Ерунда какая-то – сказал Нурлан. – Что-то тут творится непонятное. Я недавно выписался из больницы. Там я сдал массу анализов. Никаких заразных болезней у меня нет.
- Вы не переживайте – сказала женщина. – Главное, что всё стало на свои места. И больше вас никто не путает с вашим бывшим одноклассником. Возможно, что он был болен. Да еще и скандал устроил. Но теперь все это в прошлом. Можете больше ни о чем не волноваться.
Нурлан подошел к стойке и там мужчина, похожий на русского олигарха, насыпал ему еды в миску. А потом спросил:
- Говорят, что вас едва не выгнали отсюда по ошибке, это правда?
- Мне только что об этом рассказали – подтвердил Нурлан. – Какая-то неразбериха тут царит.
- Ничего – сказал пожилой мужчина. – В жизни еще и не то бывает.
После обеда Нурлан снова отправился в главный зал и там вместе с другими паломниками участвовал в совместном чтении мантр. После молитв был объявлен перерыв до ночной сессии. Дмитрий спросил у Мусхаева:
- Удалось вам побывать в бассейне?
- Да, я классно отдохнул – ответил Нурлан.
- Пойдемте в бассейн – предложила Золотова.
- Отличная идея, давайте через пятнадцать минут встретимся у спортивного центра, этого времени нам хватит на сборы – сказал Мусхаев.
- Хорошо – сказала Надежда Васильевна.
- До встречи – сказал Дмитрий.
Нурлан добрался до своей палатки. Быстро переоделся и направился к спортивному центру торопливой походкой. Но тут в голове у него снова раздались голоса. Мусхаев присел на скамейку. И стал пытаться взять свой ум под контроль. Но ничего сделать не мог. Голоса в голове продолжали громко звучать. На этот раз Нурлан сначала не понимал, о чем кто говорил, так как разговоры велись на каком-то иностранном языке. Потом в голове снова кто-то сказал на русском языке, что калмык украл деньги из благотворительного фонда, а женский голос сказал, что этот калмык заражен опасной инфекцией, и его нужно выгнать из центра. Потом спор в голове стал еще более ожесточенным. Кто-то требовал убить калмыка, чтобы на этом поставить в этом сложном деле точку. А кто-то громко требовал вывезти его в больницу и там провести исследование, чтобы точно определить кто он на самом деле, агент какой-то из разведок или просто обычный больной человек. А еще не менее громко кто-то предлагал действительно заразить калмыка СПИДом для прикрытия всей операции. Потом Мусхаев услышал в голове громоподобный голос:
- Калмыка нужно посадить во французскую тюрьму за хищение денег благотворителей! И там провести над ним опыты!
- Черт возьми, что за гадость – закричал Нурлан.
Некоторое время Нурлан пробыл на скамейке, а потом он вернулся в палатку, нашел лекарство и выпил пару таблеток. Вскоре он почувствовал, что голоса в голове у него стали постепенно затихать, а на него навалилась усталость. Но Мусхаев, собравшись с силами, все, же пошел к спортивному центру. Когда Нурлан оказался перед зданием, никого у входа уже не было. Зайдя в спортивный центр, Нурлан увидел, что в холле так же никого нет. Тогда он снял с трудом с себя майку и спортивные брюки и положил их на стул, возле входа, а ботинки рядом со стулом и отправился в бассейн. Действовал Мусхаев почти, как автомат. Он прошел сквозь мужскую раздевалку и сразу же спрыгнул в бассейн. Дмитрий и Надежда Васильевна помахали ему рукой. Они так же находились в бассейне. Около бассейна на кресле сидел спортивного вида молодой мужчина арабской внешности в шортах и без майки. – Инструктор – подумал Нурлан. Араб этот явно был чем-то недоволен. Вскоре Мусхаев понял причину раздражения инструктора. В бассейне плавала молодая француженка весьма привлекательной наружности. Явно поздние гости спортивного центра испортили планы на вечер работника спортивного центра. Через некоторое время араб не вытерпел и начал выгонять из бассейна посетителей. Но это было не так просто сделать.
- Там было написано, что бассейн работает до девяти часов вечера – сказала твердо Золотова. – Успеете свою страсть еще утолить. У вас еще вся ночь впереди. И не надо на нас давить, иначе мы пожалуемся в администрацию на вас. Мы деньг платили огромные, за ретрит не для того чтобы тут каждый на нас гавкал!
- До девяти часов мы из бассейна не уйдем – сказал Дмитрий.
- Сядь парень на место и заткни свой рот – обратился Нурлан к арабу, который что-то стал зло кричать. – Иначе я тебе сейчас настучу по твоей тупой голове.
Но араб не унимался. Мало того. Он схватил пластмассовую игрушку и бросил ее в Золотову. Это парень явно зря сделал. Дмитрий и Нурлан бросились к арабу. Первым на инструктора бросился Иванов. Он провел болевой прием и араб, наверное, своим криком поднял бы на ноги всю округу. Но Нурлан успел ладонью сжать рот араба. Девушка инструктора выскочила, как ошпаренная из бассейна и бросилась к своему парню. Она с криком закрыла своим телом инструктора от нас. И стала что-то кричать.
- Угрожает вызвать полицию – сказал Дмитрий.
- Черт с ними, всё настроение испортили – сказала Надежда Васильевна. – Пойдемте отсюда. Поплавали, хватит, сыты по горло!
Золотова и Иванов вышли из бассейна и направились в каждый в свою раздевалку. Местная девушка так же направилась в женскую раздевалку. А Нурлан и инструктор вышли из бассейна, и пошли к выходу из центра. Араб впереди, а Нурлан за ним. Тут инструктор увидел вещи Мусхаева, висевшие на стуле у входа и его ботинки, стоявшие рядом со стулом. Он спросил на ломанном русском языке:
- Почему вы сняли одежду не в раздевалке? Вам сил не хватило пройти десять метров до неё?
- Да я плохо себя чувствую – ответил Нурлан.
Ничего не ответив Мусхаеву, зло выкрикну что-то на своем языке, араб подскочил к вещам Нурлана, и со всего размаха ударил ногой его ботинок. В тот же момент грохнул взрыв. Кровь от раны араба попала в лицо Нурлану. Инструктор рухнул на землю. Нурлан, стер ладонью со своего лица кровь и посмотрел на лежащего, на землю мужчину, и с первого взгляда понял, что ступня ноги араба очень сильно пострадала. Вскоре в холле появились Золотова, Иванов и молодая француженка. Девушка со слезами на глазах бросилась к арабу. А Надежда Васильевна спросила у Нурлана:
- Что здесь произошло?
- Кто-то подорвал нашего араба – ответил уклончиво Нурлан.
- Вот ведь как оно бывает – сказала Надежда Васильевна. – У этих бандитов разборки между собой, а страдают часто невинные случайно попавшие не в то место и не в то время люди. У этого парня с его дурным характером точно полно врагов. Кто-то его и подорвал. Хорошо хоть вы не пострадали, Нурлан.
- Вещи мои пострадали – сказал Мусхаев. – Совсем вид свой потеряли все в пыли и в крови.
- Не беда – сказал Дмитрий. – Паломники оставляют свою одежду. Вон там, в подсобке полно одежды и обуви для занятия спортом.
Нурлан заглянул в подсобку и быстро нашел шкаф с одеждой. Подобрать себе майку и спортивные брюки он смог без труда там. Так же подобрал Нурлан себе и новые спортивные ботинки. Когда он вышел из подсобки, араба в холле уже не было. А женщина уборщица уже мыла пол.
- Куда же делся араб? – спросил Нурлан.
- А скорая помощь забрала его – ответил Дмитрий. – Удивительное дело. Как они быстро приехали. Ведь я сам иногда вызывал скорую помощь для паломников, и бывало, целый час ждал, когда они приедут. А тут и пары минут не прошло после происшествия, а скорая помощь уже приехала и забрала пострадавшего от взрыва человека. Чудны твои дела господи!
- А они вызвали полицию? – спросил Нурлан.
- Нет – ответил Иванов.
– Тут же явно был теракт, человек пострадал от взрыва – удивился Мусхаев. – Полицию нужно было вызвать. А тут полное бездействие. Хуже того. Вон женщина все следы на месте преступления смывает. Разве так можно поступать? Это же просто против всех правил.
- Медики посмотрели рану и сказали, что ничего опасного – сказал Дмитрий. – А потом сказали, что осмотр места происшествия показал, что взорвалась новогодняя петарда. Детская игрушка. И так как серьезно никто не пострадал, рана не серьезная у араба, они решили полицию не беспокоить. Это событие не тянет на теракт. И уехали, тут же подоспела уборщица и начала мыть полы. Вот такие дела.
- Странно всё это – сказал Мусхаев. – Хотя действительно взрыв был маломощный. Явно убить никого тут не пытались. Только поранить.
- Правильно сказала Надежда Васильевна – произнес Дмитрий. – Кто-то зло подшутил над арабом, подложил ему новогоднюю петарду, и он на нее наступил, идиот. Видимо врагов у него хватает. Кто-то из них и постарался испортить жизнь этому парню.
- Да черт с ним, с идиотом, не хочу о нем ничего слышать – сказала зло Золотова. – Испортил нам сегодня вечер этот паразит. Не дал поплавать спокойно в бассейне.
- Пойдемте отсюда – сказал Дмитрий. – Я надеюсь, ничего страшного с арабом не случится, сделают ему перевязку и отпустят домой.
По дороге Нурлан спросил:
- А куда девушка подевалась?
- Как только ее парня посадили в машину скорой помощи, девушка побежала бегом к себе домой – ответил Иванов. – Видимо она не хотела привлекать к себе внимания местных жителей.
- Кстати, хотел поинтересоваться, как вам, Дмитрий удалось так ловко справиться с этим арабом в бассейне? – спросил Нурлан. – Раз и готово! Он и пикнуть не успел, как вы его вырубили болевым приемом.
- Я из семьи потомственных офицеров – сказал Иванов. – Десантник, после училища прошел горячие точки. Имею государственные награды. А потом, как в один день всё изменилось. Я осознал всю порочность нашей жизни, разочаровался в ней и понял, что только буддийское учение путь к счастью. И с той поры я стал на путь духовного возрождения. Я живу новой жизнью. Но навыки, приобретенные в прошлой своей жизни, у меня остались.
- Хлебнул горя в своей жизни Дима полные пригоршни – сказала Надежда Васильевна. – Но это был его особый путь к духовной жизни.
На ужине Нурлан узнал о том, что никто за пределами спортивного центра не слышал шума взрыва. После ужина Мусхаев отправился к администратору и спросил о том, как тот догадался вызвать машину к зданию спортивного центра. Но администратор ответил, что он скорую помощь не вызвал. Наоборот. Сотрудник скорой помощи позвонил ему и потребовал, чтобы прислали уборщицу вымыть полы в холле спортивного центра. Вернувшись в большой зал, Нурлан вместе с паломниками некоторое время читал вслух мантры. Но сосредоточиться на молитвах не получалось. Нурлан размышлял о том, что произошло в спортивном центре. Было понятно, что на него было подготовлено покушение, а не на араба. Он случайная жертва. А машина скорой помощи ожидала звука взрыва рядом со спортивным центром. И забрали они араба потому, что им был нужен мужчина не европейской наружности. И тут Нурлан вспомнил слова из своего бреда, что звучал в его голове перед походом в спортивный центр: - вывезти его в больницу и там провести исследование, чтобы точно определить кто он на самом деле, агент какой-то из разведок или просто обычный больной человек.
Тут к Мусхаеву подошел монах и пригласил его помочь зажечь костер для проведения подношения огню. И Нурлан отвлекся от беспокоивших его мыслей.
Глава 4
После завершения огненной пуджи — тантрического ритуала, во время которого в огонь бросают большое количество различных подношений, что был исполнен по окончанию зачитывания определенного количества мантр Будды Медицины, чьё посвящение было даровано духовным буддийским учителем Нурлан, не стал оставаться на ночную сессию ретрита. Он направился в свою палатку, так как сильно утомился и хотел поскорее лечь спать. Но сделать это ему не удалось, так как к его немалому удивлению около входа в палатку его поджидал незнакомый мужчина неопределенного возраста, выглядевший, как опустившийся до последней степени человеческого падения бродяга. Мужчина был жутко неопрятен, одежда его буквально вся была невероятно грязна и предельно заношена, длинные волосы его были так, же грязные и неухоженные. Кроме того от незнакомца невыносимо сильно несло запахом помойки.
- Кто вы? – спросил удивленный Нурлан. – Что вы здесь делаете?
Мужчина начал с улыбкой на лице, дружелюбным тоном, почти заискивающе что-то объяснять на французском языке. Калмык ничего не мог понять и поэтому, не дослушав, тут же направился в главный корпус за разъяснениями. Администратор объяснила, что в расположенном неподалеку селении на некоторое время на дезинфекцию закрылась местная ночлежка и бродягу, который был постояльцем этого места, местный староста попросил приютить в ретритном центре. По какой-то непонятной причине старосте пошли на встречу и разрешили бродяге остаться на время в ретритном центре. В главном здании никто места ему не предложил по понятным причинам. Вот он и попробовал найти себе пристанище в палатке Нурлана, надеясь, что его оттуда не выгонят.
- На кой черт мне он нужен? – спросил Нурлан. – От него несет, как от отхожего места. Мне невозможно будет находиться в одной палатке с этим бродягой. Я терпеть не могу дурные запахи. Да и я опасаюсь, что мужчина меня чем-нибудь заразит. Заберите его от меня.
- А здесь нам тем более не нужен этот отвратительный бродяга, так что мы его сюда точно не заберем от вас – возразила администратор, которая владела в совершенстве несколькими языками. – Он нас тоже может заразить, поэтому ничем вам помочь не могу. Как хотите, так и разбирайтесь с этим вашим незваным гостем. Только сами. Нас в это дело не вмешивайте. Прощайте.
- Как это не вмешивайте? – возмутился калмык. – Это не мой гость! Это ваше начальство разрешило этому странному мужчине остаться в ретритном центре. Я не давал своего согласия на то, что ко мне подселят бродягу. Почему же я должен теперь страдать?
Но администратор гневно замахала руками и вышла из холла главного корпуса ретритного центра. Нурлан понял, что ему придется самому решить возникшую перед ним проблему. Никто не захочет ему помочь. Нурлан, после недолгого ожидания возвращения администратора, вышел из главного корпуса ретритного центра и пошел к своей палатке. Время было уже позднее. Небо заволокло тучами. Скоро должна была начаться гроза.
Бродяга сидел у входа в палатку и улыбался. Нурлан ничего не говоря, вошел в палатку и сев на свою кровать начал читать мантры, надеясь, что Будды придут ему на помощь, и он сбросит с себя раздражение. Но успокоиться ему не удалось. Глаза Нурлана налились кровью. Он сжал до боли кулаки и про себя сказал – я убью этого бродягу, если тот попробуем переступить порог моей палатки. Это издевательство над собой я не смогу перенести. В гневе калмык колотил по своей кровати кулаками. После вспышки ярости Нурлан постепенно стал успокаиваться. Он продолжил чтение мантр, а потом прилег отдохнуть на кровать.
Через некоторое время неожиданно в своей голове он услышал мужской голос, который с гневом сказал, что ему до чертиков надоела история с этим калмыком и что ее нужно завершить, как можно быстрее. Женский голос ответил, что вопрос с калмыком уже практически решен. К степняку смогли подселить бродягу, который постоянно портил своим присутствием быт одной из местных общин.
- Как вам это удалось сделать? – спросил мужской голос. – Эти бродяги бывают очень несговорчивыми персонажами.
- Мы этому мужчине пообещали, что ему предоставят от правительства социальное жилье в хорошем районе, и он страшно этому обрадовался и согласился поехать с нашим человеком в ретрит центр – ответил женский голос.
- Хорошо придумали – сказал мужской голос.
- Здесь мы устроили всё так, что бродяга поселился в той же палатке, что и калмык – сказала женщина. - По нашим наблюдениям этот степняк отличается буйным нравом, у его часто случаются под воздействием последствий перенесенной травмы головного мозга во время автомобильной аварии неконтролируемые вспышки гнева, в ходе которых он буквально разносит всё вокруг себя. Мы считаем, что неизбежно, оказавшийся рядом с таким неприятным типом, как бродяга этот Нурлан не сдержится и устроит при всех скандал. Во время скандала он вероятней всего побьет бродягу и выгонит из своей палатки. И это будут видеть участники ретрита.
- И что будет дальше? – спросил мужской голос.
- После скандала мы быстро ликвидируем бродягу, а труп со следами жестокого избиения найдут недалеко от палатки калмыка – сказал женский голос в голове у Нурлана.
- Полиция сразу же приедет в ретритный центр и арестует калмыка? – спросил мужчина.
- Именно так всё и произойдет – сказала женщина. - В итоге этой операции Нурлан будет арестован, а бродяга перестанет докучать местному населению. Кругом одна сплошная выгода.
- Отличный план – сказал мужской голос. - Сразу одним махом решаем массу проблем – и в итоге избавимся от двух неприятных людей. За это стоит выпить.
- Не спешите, шеф, выпьете за успех дела, после того, как оно успешно завершится – сказала женщина.
- Это правильно, мы не должны быть излишне уверенными в своей непогрешимости, ведь этот калмык каким-то странным образом уже один раз смог расстроить наши планы – сказал мужской голос в голове.
- Второй раз это у него не получится – сказала женщина. – Этот калмык сядет в тюрьму и из нее уже никогда не выйдет. Мы на этот раз точно не ошибемся.
- Я верю тебе Магдалена – сказал мужской голос. – Но если ты и на этот раз не справишься с моим поручением, то тогда не обижайся. Я тебя накажу.
- Я вас не подведу – сказал женский голос.
- Что я вам плохого сделал? – скрипя зубами от ярости, сказал изумленный Нурлан, продолжая автоматически перебирать четки. – За что вы хотите меня уничтожить? Я ничего плохого не делаю. Я всего лишь хочу стать снова здоровым человеком.
Калмык снова в приступе неудержимого гнева начал бить кулаками по кровати. И снова после вспышки ярости Нурлан постепенно успокоился и продолжил начитывать мантры. Тут в палатку вошел бродяга и стал что-то снова пытаться объяснить Нурлану. А тот подумал про себя, что француз ему, вероятно, пытается рассказать о том, что ему обещали социальное жилье, которое оплачивает государство, и он не поймет, почему его ему не предоставили пока. И что завтра недоразумение разъяснится и ему предоставят отдельное жилье. Поэтому он останется здесь всего на одну ночь и постарается не сильно обеспокоить господина азиата своим присутствием.
- Обманули тебя – сказал Нурлан тихо, выслушав француза. – На смерть тебя сюда привезли. Никто тебе тут жилья не предоставит. Только место в тесной могилке тебе дадут бесплатно. Тебя приговорили. А ты ходишь тут улыбаешься всем, идиот.
Француз ничего не мог понять из сказанного Нурланом, но что-то ему передалось из сказанного калмыком. Он испуганно стал оглядываться по сторонам. Калмык встал с кровати и подошел к бродяге. Жестом он приказал ему хранить молчание. Потом Нурлан схватил бродягу за горло и вытолкнул его из палатки. Француз, оказавшись на улице, продолжал улыбаться. Он смотрел на калмыка, и лицо его выражало недоумение. Тут сверкнула молния, и начался ливень. Француз мгновенно весь промок. Он попытался вернуться в палатку, но Нурлан его не пустил. Он схватил француза за шею железной хваткой, так крепко, что тот не мог и звука произнести и повел в сторону спортивного комплекса.
Как и предполагал Нурлан, дверь бассейна была не заперта. Калмык привел бродягу в мужскую раздевалку и там тот тщательно вымылся под душем. Затем Нурлан безжалостно с помощью бритвенных принадлежностей удалил все волосы с головы француза. Теперь она стала напоминать бильярдный шар. Всю одежду бродяги калмык выбросил в бак с мусором. А французу велел надеть на себя одежду из раздевалки. После всех этих процедур никто на свете, наверное, не смог бы узнать бродягу. Больше всего он теперь напоминал именно участника ретрита какой-нибудь восточной религии.
- Вот теперь тебя хвалю я, наконец-то ты грязнуля мне, сегодня, угодил – сказал Нурлан, оглядев бродягу. – Ну, теперь камрад нам с тобой можно уже вернуться в нашу с тобой палатку и отдыхать.
Ливень к этому времени уже прекратился. Нурлан провел француза до палатки. Здесь он выпил лекарство. Бродягу Нурлан так же заставил выпить свое лекарство. И тот после этого прилег на кровать и быстро уснул.
- До утра точно теперь не проснется – сказал Нурлан, после чего тщательно закрыл вход в палатку с помощью нескольких замков. – Так будет нам всем спокойней.
Утром Нурлан повел француза в столовую. Когда они подошли к стойке, то высокий мужчина, крепкого телосложения с галантными усиками на лице строго сказал на русском языке:
- Вам, Нурлан, питание можно получить, а вот вашего спутника мы не знаем, поэтому его кормить мы не станем.
- Это местный бродяга, ночлежка закрылась на дезинфекцию в соседней деревне, и староста попросил здешнее руководство на время его приютить – объяснил ситуацию Нурлан. – Накормите человека, ведь он не сам сюда пришел, а местное руководство разрешило ему тут остаться. А раз так, то его надо кормить. Разве я не прав?
Француз начал объяснять что-то на своем языке мужчинам за стойкой. Те его выслушали, а потом господин с элегантными усиками позвонил по телефону кому-то и переговорил на французском языке. Потом он указал бродяге на дверь. Тот вышел из помещения. Вскоре его забрали с собой пара крепких парней в спортивных костюмах. Они посадили бродягу в автомобиль и куда-то увезли.
- Я выяснил, что ночлежка в соседней деревне закрылась навсегда, так что мои парни отвезут вашего спутника в ближайший город – сказал господин с элегантными усиками. – Нечего ему тут было делать на нашей кухне. Еще заразу он сюда нам занес бы какую-нибудь.
- Вам виднее – сказал Нурлан.
Позавтракав, калмык отправился слушать лекцию духовного учителя. После лекции на кухне во время обеда он встретил Дмитрия и Надежду Васильевну. Женщина подошла к Мусхаеву и сказала:
- Нурлан. Вчера после всех наших приключений я быстро уснула. А сегодня узнала о том, что вам пришлось вчера пережить еще одно неприятное приключение. Вам пытались навязать в соседи какого-то ужасного местного бродягу, от которого за километр несло помойкой. Как вы все это смогли выдержать? Я бы умерла от ужаса на вашем месте.
- Всё закончилось хорошо – ответил Нурлан. – Бродягу увезли только что. А вчера я его сводил в бассейн и там он хорошо вымылся и надел новую одежду. Кроме того я его подстриг под ноль. Так что мой бродяга после всех этих процедур стал выглядеть, как восточный монах и пахнуть при этом, как куст сирени. Так что не прошеный гость не принес мне особых хлопот. Мы с ним смогли поладить.
- Вы просто настоящий рыцарь – сказала женщина.
Тут к ним подошел один из слуг духовного учителя и что-то сказал Надежде Васильевне. Нурлан ничего не понял. А Золотова выслушав мужчину, сказала, что гостя из Калмыкии хочет видеть сам духовный учитель Дорджи-римпоче.
- А как я с ним буду общаться? – спросил Нурлан.
- Дмитрий неплохо знает английский язык, он вам поможет – сказала Надежда Васильевна.
- Конечно, я помогу – сказал Дмитрий. – Пойдемте в покои духовного учителя.
Слуга попросил присоединиться и Надежде Васильевне. Учитель Дорджи-римпоче жил в большом доме, расположенном немного в отдалении от основного корпуса ретритного центра. Дом был окружен высоким забором, а внутри двора бродили без привязи три огромных пса. Слуга первым вошел во двор и загнал собак в сарайчик и там закрыл. Потом он пригласил гостей в дом. Войдя в помещение, Нурлан увидел предельно простую обстановку. Только несколько стульев стояли в большом зале, а на полу лежало несколько циновок.
- У вас тут нет кроватей? – спросил Нурлан у слуги.
- Учитель держит обет спать только на циновках, лежащих на полу – ответил за слугу Дмитрий.
- Понятно – сказал калмык.
Дорджи-римпоче сидел на стуле и читал мантры. Некоторое время гости ожидали завершения молитвы. Затем учитель громко кашлянул и что-то сказал слуге. Тот неожиданно заговорил на чистом русском языке:
- Меня зовут Александр я сам родом из Бурятии. Служу давно у Дорджи-римпоче. Мой господин попросил меня от его имени переговорить с вами, Дмитрий и Нурлан.
- Но я вас знаю давно – сказал Дмитрий. – И раньше ничего о вас мне не было известно. А оказалось, что мы соотечественники.
- Я маленький человек и стараюсь всегда оставаться в тени, и сейчас, если бы не случилась здесь большая неприятность, то я бы не стал бы раскрывать перед вами свое знание русского языка – ответил слуга.
- Что за неприятность случилась здесь? – спросил насторожено Нурлан.
- Сегодня утром в бассейне нашли труп женщины, некоей Магдалены Форстер, похоже, она рано утром пришла поплавать туда и утонула – ответил Александр.
- Я с местным бродягой ночью был в бассейне – сказал калмык.
- Мы знаем об этом – ответил слуга. – Вчера охранники присматривали за вашей палаткой и увидели, что вы с бродягой посетили спортивный корпус. Затем они сами сходили туда и осмотрели помещение и в том числе бассейн. Никакого трупа там не было. А рано утром техничка пришла делать уборку и увидела плавающий в воде труп обнаженной женщины. Так что вас, Нурлан, никто не обвиняет. Ваше алиби подтверждается камерами наблюдения. Вы после возвращения из спортивного комплекса свою палатку не покидали. Иначе бы полиция вас уже побеспокоила.
- Слава милосердным Буддам! – сказал Нурлан. – Но тогда зачем Дорджи-римпоче меня пригласил к себе?
- Учитель хочет разобраться в этом деле, смерть неизвестной никому здесь женщины явно неслучайное событие – ответил Александр. – Непонятно, что она тут делала? В раздевалке полиция обнаружила ее одежду, сумочку с документами. Сотовый телефон. Всё они забрали с собой.
- А я здесь причем? – спросил калмык.
- Учитель после того, как полиция покинула ретритный центр, и увезла с собой тело погибшей женщины, пришел сюда, в свой дом и начал гадание на особых гадательных картах, которые были подарены одному из его предков самим знаменитым йогом Миларепой, ведь убийца может находиться среди участников ретрита и работников центра – сказал слуга. – А карты эти никогда не ошибаются. И карта убийца выпала вам. То есть вы, Нурлан, в каком-то смысле связаны с убийством.
- Но я не убийца – сказал Нурлан.
- Вы точно не убийца – подтвердил Александр. – У вас алиби. Но карта убийца выпала на вас. А это значит, что вы имеете к этому делу какое-то отношение. Мы просмотрели ваше дело. Вы были следователем? Вы попали в автомобильную аварию при задержании особо опасного преступника?
- Я был следователем в небольшом сельском районе, я точно не Шерлок Холмс и не Эркюль Пуаро – сказал калмык. – И да я преследовал убийцу и попал в тяжелую аварию.
- Мы находимся в сельской местности, и других следователей у нас нет, так что учитель поручает вам, Нурлан, расследовать смерть госпожи Магдалены Форстер - сказал слуга. – И вам, Дмитрий и Надежда, учитель поручает помогать в расследовании Нурлану. Сами понимаете, никто о нашем разговоре знать не должен.
Глава 5
Нурлан, услышав слова слуги духовного тибетского учителя, вскочил со стула и резко замотал головой и сказал:
- Я не могу исполнить ваше поручение, господин Дорджи-римпоче. Это невозможно. Это, прежде всего, незаконно, мы не можем самостоятельно проводить расследование столь серьезного преступления, как убийство. Поймите! Ведь я не служу во французской полиции. Я не являюсь частным сыщиком с разрешением на сыскную деятельность. Кроме того. Я не здоров. Короче. Я отказываюсь исполнить ваше поручение. Простите меня. Пусть французские власти сами занимаются расследованием. Так будет лучше для всех нас. Не будем искать проблем.
- Я тоже считаю, что нам нельзя вести здесь следствие - сказала Надежда Васильевна. – Мы не французы. Язык местный знаем плохо. Только Дмитрий знает французский язык, но далеко не в совершенстве. Пусть учитель попросит кого-нибудь из французских его учеников провести следствие. А мы можем им помочь.
- А я с удовольствием занялся бы расследованием, но соглашусь с моими друзьями, что нам будет сложно вести расследование – сказал Дмитрий.
Слуга переглянулся с лукавым видом с духовным тибетским учителем и вдруг они разом оба засмеялись. Тибетский лама что-то сказал на своем языке и слуга перевел:
- Не обижайтесь, господин Нурлан. Это был розыгрыш. Никто сегодня в бассейне не утонул. Этого ничего не было. Но была жалоба на вас, господин Нурлан. Вас обвиняют в том, что вы страдаете серьезным расстройством сознания, которое может сделать вас опасным для участников ретрита. Вам вменяют в вину, что вы страдаете манией преследования, и что вы ужасно подозрительны и агрессивны. Учитель посмотрел на вас лично, и он теперь видит, что вы вполне вменяемы и можете принимать самостоятельные и взвешенные решения. Так что с вами все хорошо. Вы не опасны для других людей. Но учитель считает, что вам всем следует развивать внимательность.
- Как это понять? – спросил калмык.
- В словах учителя было несколько подсказок, что рассказ его неправдоподобен – ответил слуга. – К примеру. У тибетцев нет гадательных карт, как у цыган. Тибетцы используют гадание Мо с костями. Вы должны были сразу выразить сомнения в его рассказе.
- Как я мог подвергнуть сомнению слова своего духовного учителя? – возразил Нурлан.
- Будда учит нас – всё подвергай сомнению – сказал Дорджи-римпоче, а слуга перевел. – Особенно подвергай сомнению слова тех, кто пытается стать для вас духовным авторитетом. Будда сам провел долгие годы в странствиях и получал знания у разных учителей. Я не ваш духовный учитель. Наше общение это только отдаленное предварительное знакомство. Чтобы стать подлинным вашим духовным наставником вы должны полностью доверять мне. А такое доверие это плод долгих лет общения в ходе, которого познается в полной мере характер и особенности человека. И только после длительного общения можно прийти к верному пониманию того, можно ли всецело довериться человеку или же ему не стоит доверять. Надеюсь, что нам долго еще вместе быть в одном братстве и я смогу действительно стать вашим духовным учителем.
- Я тоже на это надеюсь – сказал калмык.
- Да, вы правы, нужно быть внимательным и не доверять слепо даже нашим духовным учителям – сказал Дмитрий. – Я прямо заслушался рассказом о том, что существуют гадательные карты, которыми раньше гадал сам знаменитый средневековый йог Миларепа. Обо всем остальном я и думать не мог. Так что упрек ламы вполне заслужен мною. Не увидел я явной неточности в рассказе.
Дорджи-римпоче выслушав перевод из уст своего слуги, а потом сказал несколько фраз с улыбкой на лице. Александр перевел слова ламы:
- Гадательных карт великого йога Маларепы у ламы, к сожалению, нет. Но это не должно вас расстраивать. Так как здесь на ретрите находится госпожа Элен со своим сыном Жоржем. Элен потомственная гадалка и у нее с собой есть колода действительно древних средневековых гадательных карт, которые ей достались от ее предков, знаменитых ведьм и колдунов из Прованса. Эта женщина хорошо зарабатывает благодаря этим картам, как гадалка. С недавних пор она присоединилась к общине учеников ламы во Франции. Желающие попасть на прием записываются к ней за несколько месяцев вперед. Но вы можете подойти к Элен и сказать, что я просил ее погадать вам. И, надеюсь, что она погадает вам с помощью своих древних карт.
- Как это прекрасно – сказала Надежда Васильевна. – Мы обязательно сегодня посетим эту гадалку.
- Спасибо, учитель теперь просит вас оставить его и заниматься своими делами – сказал слуга.
Александр проводил гостей за пределы двора. Как только Нурлан и его друзья отошли в сторону от дома ламы Надежда Васильевна сказала:
- Вот ведь, всё не утихомирятся. Продолжают потихоньку вас травить Нурлан. Думаю, что это кто-то из женщин француженок написала на вас жалобу духовному учителю. Они тут все какие-то недружелюбные. Все им россияне и наша страна в целом не нравится. Всё хотят нас чем-нибудь ущемить. Чтобы им всем пусто было!
- Странный какой-то розыгрыш – сказал Нурлан. – Я себя как-то после него неловко чувствую.
- Да и мы хороши – сказал Дмитрий. – Если бы тут в бассейне нашли труп, тут было бы море полиции и машина скорой помощи. Мы бы об этом узнали бы. Это же невозможно тут скрыть. А нет же. Я во все так просто поверил. И даже обрадовался. Думал, вот сейчас мы тут быстро убийцу на чистую воду выведем. Прямо жить захотелось. А оказалось это всё просто розыгрыш. Обидно. И прежде всего на себя.
- Ладно, давайте сейчас пойдем на вечернюю сессию ретрита, она скоро начнется - сказала Надежда Васильевна. – Ее будет вести младший брат духовного нашего учителя. А вечером сходим к этой самой Элен. Пусть она нам погадает.
После вечерней сессии ретрита Нурлан вместе с друзьями поужинал, а после они все отправились в комнату, где остановилась Элен. Француженка оказалась высокой худощавой темноволосой женщиной примерно сорока лет от роду в зеленом халате.
- Нас к вам послал наш духовный учитель - сказала Надежда Васильевна. По-русски.
Элен развела руками. Тут Дмитрий сказал ей что-то на ее родном языке. Женщина, выслушав его, пригласила Нурлана и его друзей в комнату. В ней было две кровати. Пара кресел, стол на котором находился электрический чайник и микроволновка стоял у окна. В углу стоял холодильник. В помещении была так же ванная комната, совмещенная с туалетом. На кровати сидел мальчик примерно двенадцати лет от роду, очень похожий на свою мать. В руках он держал какие-то большие карты. Видимо это были как раз те самые древние гадательные карты средневековых колдунов и ведьм. Тут Элен что-то начала говорить. Дмитрий потом перевел ее речь.
- Элен говорит, что мужчинам она гадать не станет. Жорж им погадает по одной карте. А сама она будет на картах гадать за символические пару евро только госпоже Золотовой.
- Я вообще гадать не собирался – сказал Дмитрий. – Я просто ради компании сюда пришел. Так что пусть мальчик погадает только одному Нурлану. И пусть он идет к себе в палатку отдыхать. День сегодня у нас длинный получился.
- Хорошо, Жорж, погадай мне – сказал Нурлан.
Мальчик что-то спросил у Дмитрия. Тот сказал калмыку:
- Жорж сказал, что у вас красивое имя. Как вам его дали?
- Мой отец назвал меня в честь своего друга, дядя Нурлан пришел к нам в дом в гости в тот момент, когда родители мои решали, какое имя мне дать - ответил калмык. – И тут они вспомнили о древнем обычае давать детям имена в честь первого гостя, кто вошел в их дом после того, как ребенок родится. Так я и стал Нурланом.
Дмитрий перевел мальчику слова калмыка. И тот снова что-то сказал на своем языке.
- Жорж теперь спрашивает, где дядя Нурлан? Что с ним стало?
- Дядя Нурлан был отважным работником уголовного розыска – ответил Мусхаев. – Он никого не боялся. Его боялись преступники. Один раз дядя Нурлан в одиночку преследовал бандитов и попал в засаду. Преступники его повесили на дереве в степи. Труп нашли не сразу. Я тогда был еще совсем маленьким мальчиком. Но для себя я решил стать таким же смелым и отважным борцом с преступниками, каким был дядя Нурлан. И я пошел в школу милиции и стал со временем следователем в нашем краю. Слава Будде, я не погиб, как дядя Нурлан, но и для меня борьба с преступниками очень дорого обошлась для моего здоровья.
Дмитрий перевел мальчику и его матери рассказ Нурлана. Жорж сказал, что сразу увидел, что имя мужчины очень многое в судьбе его определило.
- Какой глазастый мальчик - сказала Надежда Васильевна.
- Да мальчик явно владеет определенным наследственным даром – признал Нурлан. – Действительно, имя дяди Нурлана, хоть родственником он нам и не был, как и он сам и его трагическая судьба, сыграли в моей жизни значительную роль.
- Да – сказал Дмитрий. – Мой дед Дмитрий тоже был отважным человеком. Дослужился до капитана. Погиб во время штурма Берлина. Я тоже во многом пошел по его стопам.
Тут Элен захлопала в ладоши и что-то сказала. Дмитрий перевел:
- Время уже позднее. Пусть мальчик быстро погадает Нурлану и тот пусть идет отдыхать. А женщины и мальчик останутся.
- Хорошо – сказал калмык. – Пусть Жорж начинает.
Жорж перемешал карты и сказал Нурлану вытащить из колоды одну карту. Калмык вытащил первую попавшуюся карту. На карте было нагромождение разноцветных знаков и символов, формой своей они выглядели отдаленно напоминающими фигуру зверька, похожего на лиса. Мальчик забрал карту, и хотел было что-то сказать, но потом умолк. А затем с улыбкой сказал что-то Дмитрию. Тот перевел:
- Мальчик сказал, что факир был пьян и фокус пока не удался. Но это не проблема. Сейчас он снова перетасует колоду и все будет прекрасно. И тогда он даст вам снова выбрать карту и по ней вам погадает.
Жорж тщательно перетасовал колоду и предложил Нурлану снова выбрать карту. Калмык снова вытащил ту же самую карту, на которой была фигурка странного зверька. Мальчик испуганно что-то крикнул своей маме. Элен сердито ему что-то возразила, а потом забрала карты себе в руки и быстро их перетасовала. А потом предложила Нурлану вытащить из колоды карту. И калмык снова вытащил ту же самую карту. Тут Элен вскочила с кровати, на которой до этого важно восседала и бросилась к шифоньеру. Из него женщина вытащила свой чемодан. В чемодане она нашла большую и явно старинную книгу. Потом Элен с картой в руках стала искать что-то в книге. Затем она вскрикнула и показала гравюру из книги, на которой было такое же изображение, как на карте. И потом она нервно стала что-то рассказывать. И Дмитрий перевел ее слова.
- Эти карты древние и колдовские, с ними иногда происходят странные вещи. Посмотрите. Эта колода обычная для карт таро. В ней все обычные карты. Солнце, отшельник, смерть, шут и маг. Но иногда в колоде неизвестно откуда появляются совершенно новые карты, а потом бесследно исчезают. Так было пару раз. Этой карты тоже никогда не было в моей колоде. Поэтому сын и испугался этой странной карты, которая раз за разом стала попадаться господину Нурлану. Он ничего не мог рассказать об этой карте. Я и сама о ней ничего не знаю. Но у меня есть древняя книга, написанная сожжённым на костре магом и колдуном Ансельмом Прованским. В ней рассказано о самых странных и тайных картах, которые могут появиться в колдовских колодах карт. И из этой книги я узнала, что ваша карта называется «Подбиратель».
- Это что шакал что ли? – спросил Нурлан. – Это зверек подбирающий остатки пищи после трапезы других более сильных и удачливых хищников? Табаки возле тигра Шерхана? Я что шакал что ли? Вот уж спасибо вам. Надо признать - не очень приятное для меня это ваше гадание. Не стоило ради такого гадания мне идти к вам. И так настроение было не очень хорошее, а тут еще и карты меня оскорблять надумали. Весело, ничего не скажешь. Ну да ладно. Карты ни в чем не виноваты, как и вы все. Так что прощайте. Я на вас не в обиде. Пойду я к себе.
Дмитрий быстро перевел слова калмыка Элен. И та сразу стала энергично махать руками. И что-то громко говорить. Дмитрий сказал:
- Ты всё неправильно понял. Посмотри на карту внимательно. На что похоже изображение?
- Чем-то изображение похоже на зверька, похожего на лиса, распластанного на поверхности так, что у него появилось множество каких-то ответвлений – сказал Нурлан.
- А на что еще похоже это изображение? – спросил Дмитрий.
- Не знаю – ответил калмык.
- А на ключ оно не похоже? – спросил Иванов.
- Да – сказал удивленный мужчина. – Если присмотреться, то можно заметить, что изображение похоже на ключ. Да это точно ключ. Вот бородка ключа, отдаленно напоминающая лиса, вот стержень в виде хвоста, а дальше головка ключа в виде сплетенных колец.
- «Подбиратель» это тот, кто подбирает ключ к замку, то есть тот, кто подбирает ключ к тайне, тот, кому дано раскрыть секрет замка – сказал Дмитрий. – Карта, которая вам выпала предрекает то, что только вам под силу раскрыть некую ужасную тайну. Никто кроме вас с этой задачей не справится, Нурлан. Вот об этом и говорит Элен.
- Ну, это совсем другое дело – сказал обрадованный калмык. – Это хорошее гадание. Спасибо Элен. Примите и от меня пару евро.
- Ну, раз пошла такая пьянка, то погадайте и мне – сказал Иванов.
Жорж взял с опаской карты и стал их тасовать. Потом он протянул колоду Дмитрию. Тот вынул карту. Мальчик посмотрел на нее и обрадовано сказал что-то. Иванов выслушал и перевел слова мальчика:
- Выпала карта жрица. Мне нужно больше сейчас обращать внимание на подсказки своего подсознания. И всё такое прочее. Ничего особенно интересного. Но было в любом случае интересно.
- Спасибо за гадание – сказал Нурлан. – Я пойду к себе.
- Нет, давай все же проверим еще раз эту колоду карт – сказал Иванов.
Дмитрий взял карты и по одной разложил их на столе изображением вверх. Обычная колода карт таро. Никакой карты «Подбиратель» на столе не было. Элен испуганно развела робко руками. И что-то сказала. Дмитрий перевел:
- Вы сами всё видели. Карта появилась и исчезла. Так бывает. Нечасто. Но бывает.
- Черт с ними с этими картами и этими циркачами – тихо сказал калмык. – А вы оставайтесь и гадайте, пока вам не надоест.
- Я останусь, буду переводить – сказал Иванов.
Нурлан вышел из комнаты Элен и отправился к себе в палатку. По дороге его посетила мысль заглянуть в бассейн. Калмык изменил свой маршрут. Он подошел к зданию бассейна и на дверях увидел табличку закрыто. Нурлан посветил в окно фонариком и увидел полицейскую ленту.
- Я так и чувствовал, что эта шутка Дорджи-римпоче была какой-то странной – сказал сам себе Нурлан.
Глава 7
Нурлан медленно шел к своей палатке, задумчиво перебирая четки и монотонно начитывая мантры. Лунный свет отражался от влажной после дождя земли, а в воздухе еще витала прохлада прошедшего ливня. Где-то вдалеке стрекотали ночные насекомые, и всё вокруг казалось удивительно мирным, словно само пространство пыталось усыпить его бдительность.
Зайдя в палатку, он присел на край кровати и, глубоко вздохнув, стал анализировать всё, что произошло за последние дни. Мысли путались, возвращались по кругу, но вновь и вновь упирались в одно и, то же — в таинственную карту «Подбиратель». Её образ не выходил из головы. Зверёк с множеством ответвлений, распластанный, словно лишённый привычной формы, и в то же время отчётливо напоминающий ключ. Ключ к замку. К тайне. Вдруг всё начало складываться в пазл. Почему на ретрите столько странных совпадений? Почему карта «Подбиратель» настойчиво выбрала его? Нурлан глубоко вдохнул, сжал в руках четки и прошептал:
— Похоже, эта карта указывает мне путь. И чтобы понять его, мне придется вспомнить всё, что было со мной здесь.
Нурлан задумался: что за тайна скрывается на этом ретрите? И почему именно он оказался тем, кому выпала эта карта? Кто здесь является замком, а кто — дверью? И тут, словно по чьей-то подсказке, в памяти всплыл эпизод его первого посещения бассейна. Он ясно увидел лицо девушки-инструктора и бейджик на белом ее халате, на котором было написано Магдалена Форстер. Её настороженный взгляд, напряжённую позу, и те странные слова, произнесенные почти шепотом, которые тогда показались ему пустяком:
— Вы наш? Вы от профессора Бахтиера?
Тогда Нурлан лишь пожал плечами и не придал этому значения. Но теперь эти слова звучали в голове оглушительно, будто их произнесли только что. Он почувствовал, как внутри что-то щёлкнуло, словно старый замок, к которому неожиданно подошёл правильный ключ. Имя профессора Бахтиера было ему знакомо. Возможно, прошлое вновь напомнило о себе через ту самую девушку, которую он встретил у бассейна. И, казалось, кто-то или что-то тестировало его, подталкивало к раскрытию тайны, которую иначе было не разгадать.
Нурлан откинулся назад, закрыл глаза, и воспоминания сами потянули его в прошлое — далеко, в годы его юности. Тогда он был совсем другим человеком. Молодым, крепким, уверенным в себе офицером. Он только что с отличием окончил училище, был полон сил и амбиций, мечтал о настоящей службе, о деле, в котором можно было бы проявить себя. Его не интересовали тёплые кабинеты и спокойная жизнь. Он хотел быть там, где трудно. И однажды его вызвали «на беседу».
Никаких подробностей не сообщили. Сказали лишь, что требуется человек с безупречной характеристикой, устойчивой психикой и способностью хранить молчание. Уже через неделю он оказался в Прибалтике, на территории бывшего фашистского концентрационного лагеря смерти, в котором в годы войны были уничтожены тысячи людей, тщательно скрытого от посторонних глаз. Объект не значился ни на одной карте.
Высокий забор, вышки, камеры, пропускная система, многоуровневая охрана. Формально — научно-исследовательский центр. Неформально — спецобъект особого назначения. Именно там Нурлан впервые услышал имя профессора Бахтиера. Бахтиер был фигурой странной и почти легендарной. Его не называли по званию, не обсуждали вслух. Говорили шёпотом, будто боялись, что сами стены услышат. Он руководил исследованиями в области скрытых возможностей человеческой психики. Передача мысли на расстояние. Ясновидение. Яснослышание. Управление состояниями сознания.
Официально — «изучение резервов мозга». Неофициально — попытка создать людей, способных видеть и слышать то, что недоступно обычному человеку. Нурлан тогда был всего лишь охранником. Его задачей было патрулирование, контроль доступа, сопровождение персонала. Но даже ему, далёкому от науки, было ясно: на объекте происходило нечто выходящее за рамки привычного мира. Нурлан вспомнил, как однажды, в молодости, он стал свидетелем опытов с испытуемыми. Люди концентрировались на мысленных образах, пытались посылать сигналы друг другу, предсказывать события, считывать чужие намерения. Иногда им удавалось — их глаза светились странным знанием, которое не поддавалось логике.
А иногда он замечал, что испытуемые смотрят сквозь него, будто видят что-то за его спиной. Иногда ему казалось, что он заранее знает, кто сейчас выйдет из двери или, о чём его окликнут. Он списывал это на усталость, на внушение, на атмосферу места. Но теперь, спустя годы, Нурлан понимал: что-то тогда в нём открылось. Он медленно открыл глаза и посмотрел в темноту палатки.
— Значит, ты меня узнала… — тихо произнёс он, обращаясь к недавно погибшей Магдалене. — Или узнала не меня, а то, что во мне осталось.
Карта «Подбиратель» снова всплыла перед его внутренним взором. Ключ. Подбор. Тайна. Нурлан крепче сжал четки. Он ещё не знал, какую именно тайну ему предстоит раскрыть, но теперь был уверен — всё, что происходит на этом ретрите, не случайно. И Магдалена Форстер была лишь первым звеном в цепи, ведущей к давно забытому прошлому, которое настигло его здесь, среди мантр, медитаций и кажущегося покоя.
И тут воспоминания снова нахлынули на Нурлана. Он закрыл глаза, и образы Прибалтики, лаборатории Бахтиера и тех странных экспериментов стали возвращаться к нему один за другим, словно приглашающие в неизвестное расследование. Нурлан глубоко вдохнул и открыл глаза. В комнате было тихо, лишь лёгкий шорох листьев за палаткой нарушал тишину. Он опёрся спиной о стену и погрузился в воспоминания о Прибалтике.
Он вновь мысленно оказался на охраняемом объекте — бетонные корпуса, строгая охрана, камеры, датчики движения. Всё здесь было выстроено так, чтобы человек чувствовал себя не хозяином, а частью механизма. Молодой, полный энергии, он патрулировал коридоры и внутренний двор, когда впервые услышал имя профессора Бахтиера.
О нём говорили шёпотом. В голосах звучали одновременно опаска и восхищение. Профессор Бахтиер. Человек, о котором знали все, но которого почти никто не видел. Казалось, он появлялся внезапно и исчезал так же, не оставляя следов. Позже Нурлан понял: Бахтиер заметил его ещё тогда, в Прибалтике. Заметил раньше, чем он сам понял, что с ним «что-то не так».
В один из дней Нурлана вызвали без объяснений. Дежурный, молча, указал направление. Он подошёл к отдельному корпусу, где располагался кабинет профессора. На двери всё ещё висела старая, потемневшая от времени табличка с надписью на немецком языке — Lagerf;hrer. След войны, который здесь почему-то так и не убрали. Мусхаев вошёл.
В кабинете стоял высокий, стройный мужчина средних лет в военной форме полковника. Он не сидел — стоял у стола, сложив руки за спиной. Лицо его было сухим, резким, лишённым эмоций. Глаза — внимательные, холодные, будто сканирующие.
— Садиться не нужно, — коротко сказал профессор Бахтиер и сухо кивнул вместо приветствия. — У нас мало времени.
Он разложил на столе карту и указал на несколько отмеченных точек.
— Вы отвезёте трёх испытуемых в эти места. Там были совершены преступления. Ваша задача — дать им время осмотреться. Не меньше часа. После этого вы проведёте допрос. Тщательный. Каждое слово должно быть зафиксировано в протоколе.
— Разрешите уточнить, — спокойно, но настороженно сказал Нурлан. — Где я получу сведения о совершённых преступлениях и о том, какое отношение к ним могут иметь эти люди?
— Нигде, — ответил Бахтиер, не поднимая глаз.
— Как я тогда буду вести допрос? — удивился Мусхаев.
Профессор поднял голову и посмотрел на него с лёгкой тенью усмешки.
— Хорошо, поясню. Эти люди ничего не знают о преступлениях, которые произошли. Некоторые из них были совершены много лет назад. Нам важно не само преступление, а процесс получения информации.
Он сделал паузу и добавил:
— Места, где происходили убийства, казни, насилие, хранят в себе информацию. След. Отпечаток. Вы разве не ощущаете здесь, — он обвёл рукой кабинет, — в месте, где отдавались приказы уничтожить тысячи людей, особую ауру?
Нурлан невольно огляделся.
— Место здесь действительно тяжёлое, — осторожно сказал он. — Но ничего особенного я не ощущаю.
— А мне кажется, что ощущаете, — тихо ответил Бахтиер и внимательно посмотрел ему прямо в глаза.
В этот момент по позвоночнику Нурлана пробежал холод. Перед внутренним взором вдруг всплыли сцены, которых он не мог знать наверняка, но которые видел так ясно, словно был их свидетелем: серые мундиры, грубые голоса, карта с отмеченными маршрутами эшелонов. Крупный лагерфюрер с багровым лицом кричал на подчинённых, брызгая слюной, решая, как «удобнее» уничтожить очередную партию узников. Нурлан с усилием вернулся в реальность.
— Но я должен знать, что именно там произошло, — спросил он, совладав с нервами. — Иначе как я пойму, о чём говорят испытуемые?
— Ничего вы не должны знать, — жёстко ответил профессор. — Ваше незнание — часть эксперимента.
Он на мгновение замолчал, а затем добавил:
— Вы нужны нам именно таким, каким вы есть.
И в этих словах Нурлан впервые услышал не приказ, а приговор. Первый выезд состоялся уже на следующий день. Нурлану выдали служебный автомобиль «Волга» и троих испытуемых. Все они были разными и в то же время удивительно похожими — одинаково молчаливыми, напряжёнными, с настороженными взглядами людей, которых вырвали из привычной жизни и привезли туда, где не задают лишних вопросов.
Один был пожилым мужчиной с аккуратно подстриженными седыми волосами и интеллигентным лицом бывшего учителя. Второй — худощавый парень лет двадцати пяти, с беспокойными глазами и нервными руками. Третья — женщина средних лет, тихая, почти бесцветная, будто старалась стать незаметной. Никому из них не сообщили, куда и зачем их везут. Машина остановилась на краю старого соснового бора. Дальше дорога превращалась в утоптанную грунтовку. Место выглядело самым обычным: редкие деревья, мох, низкие кусты, запах хвои и сырой земли.
— У вас есть час, — сказал Нурлан ровным голосом. — Можете гулять. Только не уходите далеко.
Испытуемые переглянулись, но подчинились. Сначала ничего не происходило. Пожилой мужчина медленно ходил вдоль деревьев, внимательно осматривая кору, словно искал знакомые знаки. Парень нервно курил, то и дело оглядываясь. Женщина села на поваленное бревно и опустила голову, сцепив пальцы. Минут через двадцать Нурлан заметил, как у пожилого мужчины изменилось выражение лица. Он остановился, прикоснулся ладонью к стволу сосны и резко отдёрнул руку, словно обжёгся.
— Здесь… — пробормотал он. — Здесь нельзя стоять.
— Почему? — спокойно спросил Нурлан, подходя ближе.
— Потому что здесь смотрят, — ответил мужчина и тут же замолчал, испуганно оглянувшись.
Парень внезапно выронил сигарету и заорал:
— Уберите это от меня!
— Что именно? — спросил Нурлан.
— Верёвку! — выкрикнул тот, пятясь назад. — Она висит! Я её вижу!
Нурлан посмотрел вверх — ничего. Только ветви и небо. Женщина вдруг начала тихо плакать.
— Он просил… — всхлипывала она. — Он говорил, что недолго,… что его потом отпустят…
— Кто он? — мягко спросил Нурлан.
— Я не знаю, — прошептала она. — Я просто стояла здесь. Я слышала, как он хрипит.
Через час Нурлан вернул всех к машине. В протоколе он записывал дословно каждое слово, как требовал профессор. Но внутри его нарастало чувство, что он не просто фиксирует бред или фантазии. Слишком многое совпадало. Жесты, фразы, образы. Позже, уже на объекте, Бахтиер молча, выслушал доклад и долго смотрел на записи.
— Здесь, — сказал он, наконец, — в сорок четвёртом году повесили дезертира. Прямо на сосне. Верёвка была натянута криво, он умирал долго.
Он поднял глаза на Нурлана и сказал:
— Вы ничего этого не знали.
— Нет, — тихо ответил тот.
— А они тоже не знали, — продолжил профессор. — Но увидели.
Он сделал пометку в папке.
— Эксперимент подтверждён. Переходим ко второму этапу.
Второй выезд состоялся через три дня. Всё это время Нурлан плохо спал. Ему снились места, в которых он никогда не был, но которые почему-то казались до боли знакомыми. Снились чужие страхи, обрывки фраз, запахи — сырость подвалов, ржавчина, холодный металл. Он просыпался с ощущением, будто прожил не свою ночь. На этот раз профессор Бахтиер дал иное указание:
— На месте вы будете находиться вместе с испытуемыми. Не отходите в сторону. Нам важно ваше состояние.
Нурлан не задал ни одного вопроса. Место второго выезда оказалось куда страшнее первого. Заброшенный карьер неподалёку от старого военного полигона. Земля там была изрыта, словно её выворачивали изнутри. Воздух стоял тяжёлый, вязкий, будто давил на грудь. Испытуемых снова было трое. Двое новых и один — тот самый пожилой мужчина, который в первый раз говорил о «взглядах».
Как только они вышли из машины, Нурлан почувствовал резкую боль в висках. Пространство словно дрогнуло. Мир на секунду потерял чёткость, а затем… наложился сам на себя. Он вдруг увидел. Не глазами. Перед ним возникла картина — не как сон, а как чужая память, в которой он оказался без спроса. Люди. Яма. Крики, заглушаемые выстрелами. Сапоги, скользящие по глине. Человек с блокнотом, равнодушно считающий тела. Нурлан резко согнулся, упершись ладонями в колени.
— Всё нормально? — спросил один из испытуемых.
Но голос прозвучал глухо, словно из-под воды. Он поднял голову — и увидел, что пожилой мужчина смотрит на него с ужасом.
— Это вы… — прошептал тот. — Теперь вы тоже видите.
В этот момент одна из испытуемых — молодая женщина — вдруг закричала. Это был не крик страха. Это был крик узнавания.
— Я здесь была! — она истерично смеялась и плакала одновременно. — Я копала! Мне сказали — копай быстрее, если хочешь жить!
Она упала на колени и начала голыми руками рыть землю. Второй испытуемый — крепкий мужчина лет сорока — сначала просто стоял, а потом вдруг медленно пошёл к краю карьера.
— Надо закончить, — сказал он спокойно. — Я тогда не закончил.
— Стой! — крикнул Нурлан, но ноги его словно вросли в землю.
Мужчина шагнул ещё раз — и сорвался вниз. Удар был глухим. Неправильным. Таким, после которого не кричат. Наступила тишина. Испытуемая женщина продолжала копать, пока ногти не сломались, и не пошла кровь. Пожилой мужчина сел на землю и раскачивался, бормоча молитвы, которых Нурлан никогда раньше не слышал. А сам Нурлан стоял и видел всё. Он видел, как это место «запоминает» смерть. Как земля удерживает в себе страх, боль, последние мысли. И как эти следы тянутся к тем, кто способен их почувствовать. Впервые в жизни он понял:
он не просто фиксирует информацию. Он — проводник.
Когда их забрали с места, профессор Бахтиер был спокоен.
— Один испытуемый сломан, — сухо сказал он. — Вторую придётся изолировать. А вы…
Он внимательно посмотрел на Нурлана.
— Вы вошли в резонанс с местом. Это редкость.
— Это проклятие, — хрипло ответил Нурлан. — Я не просил этого.
— Никто не просит, — пожал плечами профессор. — Ключи не выбирают, где лежать. Их находят.
Тогда Нурлан впервые подумал о побеге. Но понял — поздно. А потом его вызвали в спецчасть, и там особист сообщил ему, что его командировка завершена и что пришло время возвращаться в Калмыкию. И теперь, спустя годы, сидя в палатке на ретрите, он ясно осознал: карта «Подбиратель» не предсказывала будущее. Она напоминала о прошлом, от которого невозможно уйти. И если Магдалена узнала его,…значит, профессор Бахтиер снова открыл замок, ключ к которому был только у него.
Он посмотрел на ночное небо за палаткой, где пробивались первые звёзды сквозь тучи. Внутри него проснулся древний азарт, смесь тревоги и решимости. Он вспомнил, как когда-то, молодой и неопытный, он впервые столкнулся с опасностью и научился полагаться на собственную интуицию. Теперь та же интуиция подсказывала: разгадка Магдалены Форстер — ключ к тайне, которую скрывает ретрит. Нурлан встал с кровати, сжал четки и сказал тихо, но уверенно:
— Завтра я начну разгадывать этот секрет. И никто не остановит меня.
Он почувствовал, как внутри него растёт спокойная уверенность. Тайна ждала его, и теперь он был готов встретиться с ней лицом к лицу.
Глава 8
Нурлан проснулся ещё до рассвета. Он не сразу понял, что именно его разбудило. Не звук. Не сон. Скорее — давление. Будто кто-то стоял слишком близко, не прикасаясь, но настойчиво вторгаясь в его пространство. Он сел на кровати и несколько секунд просто дышал, стараясь не делать резких движений. Палатка была пуста. За тонкой тканью шелестел ветер, редкие капли падали с веток. Всё выглядело спокойно. Слишком спокойно. Через некоторое время в голове неожиданно зазвучал знакомый властный мужской голос — холодный, раздражённый, лишённый всяких эмоций:
— Эта история с калмыком никак не хочет завершаться. Как мне всё это надоело. Магдалена обещала навсегда избавить нас от его присутствия, но теперь она мертва.
Ему ответил другой голос — сиплый, глуховатый, с плохо скрываемым нетерпением:
— Хорошо. Я сделаю за Магдалену её работу. Сегодня же калмыка здесь не будет.
Кстати… что дало расследование её смерти?
— Ничего, — сухо ответил властный голос. — Она просто утонула.
— Это ерунда, — возразил сиплый голос. — Она не могла просто утонуть. Вы же это понимаете. Магдалена не просто так оказалась в бассейне в предрассветный час. И при этом ни одна камера слежения не зафиксировала ни её, ни кого-либо ещё, кто мог находиться там в это время. Всё это выглядит крайне подозрительно.
— Да, я всё понимаю, — ответил начальственный голос. — Но ты спросил, что дало расследование, и я честно ответил на твой вопрос.
— Понимаю, — коротко сказал сиплый голос.
— Реши проблему с калмыком, — продолжил властный голос. — А потом будем вместе думать, что делать с расследованием смерти Магдалены.
Нурлан стиснул чётки так, что побелели пальцы.
— Почему вы всё никак от меня не отстанете? — со слезами в голосе произнёс он, почти не осознавая, что говорит вслух. — Почему вы преследуете меня? Я ничего плохого не делаю…
Но на этот раз паника не захватила его целиком. Нурлан заставил себя выровнять дыхание, начал начитывать мантры, медленно, размеренно, усмиряя разбегающийся разум. Через несколько минут он уже говорил твёрже:
— Да чёрт с вами. Если я вам, местным хозяевам, так сильно мешаю, я уйду сам. Сыт по горло вашим гостеприимством. Ноги моей здесь больше не будет.
Утром Нурлан обратился к администратору и сообщил, что принял решение досрочно завершить своё пребывание на ретрите. Он попросил помочь с переоформлением авиабилетов и заказом транспорта до аэропорта. Администратор внимательно посмотрела в монитор, что-то проверила и сказала, что сделает всё возможное, чтобы помочь, но прежде Нурлану необходимо переговорить с духовным учителем или одним из его помощников. Она сама предупредит их. А пока ему следовало отправиться на завтрак в столовую.
После завтрака помощник духовного учителя нашёл его сам. Нурлан только вышел из столовой и направлялся к своей палатке, когда рядом с ним почти бесшумно оказался высокий мужчина в серой куртке ретритного центра. Лицо спокойное, даже доброжелательное, но взгляд — цепкий, оценивающий.
— Нурлан Мусхаев? — уточнил он сиплым голосом, хотя вопрос явно был формальностью.
— Да, — ответил калмык.
— Меня зовут Самир, — сказал мужчина. — Я помощник учителя. Можно с вами поговорить?
— Я уже всё сказал администратору, — сухо ответил Нурлан. — Я уезжаю. Просто сообщите об этом учителю.
Самир кивнул, словно ожидал именно такого ответа.
— Да. Вы уезжаете. Именно об этом я и хотел поговорить.
Он жестом указал на скамейку под навесом. Нурлан на секунду задумался, затем сел. Самир сел рядом, соблюдая странную, слишком точную дистанцию — не близко, но и не отстранённо.
— Я знаю, что у вас серьёзные проблемы со здоровьем, — произнёс помощник почти буднично. — Вы приехали сюда в надежде поправиться. Верно?
Нурлан резко повернул к нему голову.
— И что с того? Да, хотел вылечиться. А потом понял, что мне здесь не рады, что я тут хозяевам не по сердцу пришёлся. Вот и уезжаю.
Самир слегка улыбнулся.
— С чего вы взяли, что вам здесь не рады? У нас многие плохо спят. Место непростое. Часто возникают конфликты между участниками ретрита. Высокое нервное напряжение всегда сопутствует практике тантры. Вам просто показалось.
— Вы сейчас соврали, — тихо сказал Нурлан. — Вы знаете больше, чем говорите. Вы знаете, что сегодня я должен покинуть ретритный центр.
Самир не стал сразу возражать.
— Откуда вы это знаете? — спросил он.
— Я слышал разговор, — ответил Нурлан. — Два мужских голоса. Один — властный, другой — более грубый. Похожий на ваш. Они говорили о Магдалене. И обо мне. О том, что мне пора уйти отсюда.
— Я ни с кем о вас не говорил, — возразил помощник серьёзным тоном. — Мне только что позвонил администратор и сообщил о вашем желании покинуть нас. До этого момента о вашем существовании мне ничего не было известно. Так что весь этот «разговор» — не более чем фантазия. Ничего необычного для человека в вашем состоянии. Многие больные воображают, что слышат чужие мысли или разговоры, при которых не присутствовали. Это иллюзии.
Сердце Нурлана сжалось.
— Так это был бред? — спросил он.
— Это был сон, — сказал Самир. — Или галлюцинация на фоне переутомления. Успокойтесь. Примите лекарства. А потом отправляйтесь в ретритный зал и читайте мантры вместе со всеми. Вам никуда не нужно уезжать.
В этот момент у Самира зазвонил телефон. Он ответил, коротко поговорил по-французски, затем убрал аппарат и сказал:
— Вас хочет видеть представитель местной полиции.
Через несколько минут к ним подошёл мужчина в полицейской форме и предложил Нурлану проследовать с ним в управление для дачи свидетельских показаний. По делу об утоплении Магдалены Форстер.
— Но нам сообщили, что её смерть признана несчастным случаем и следствие закрыто, — удивлённо сказал Самир.
— Не беспокойтесь, это простая формальность, — заверил полицейский хриплым, грубым голосом на хорошем русском языке. — Пара часов — и господин Мусхаев вернётся в ретритный центр.
— Вы, Самир, до сих пор утверждаете, что я брежу? — шёпотом спросил Нурлан, с трудом удерживая спокойствие.
Самир помолчал, словно взвешивая, сколько именно можно сказать. Потом произнёс:
— Вполне возможно, что вы действительно обладаете способностью слышать то, что не предназначено для вас.
— Я не просил этого дара, — жёстко сказал Нурлан.
— Никто не просит, — спокойно ответил помощник. — Особенно те, у кого он действительно есть.
— Прошу прощения, но я спешу, — сказал полицейский. — Через пару часов я привезу вас обратно, мсье, и вы сможете продолжить вашу беседу.
Полицейский автомобиль оказался неприметным — тёмно-синий седан без опознавательных знаков. Нурлан сел на заднее сиденье, дверь за ним закрылась с глухим, слишком тяжёлым звуком. Машина тронулась. Сначала всё выглядело обыденно. Дорога уходила вниз, серпантином, за окнами мелькали виноградники и редкие фермы. Полицейский молчал, лишь изредка бросая взгляды в зеркало заднего вида. Его лицо оставалось каменным. Минут через десять Нурлан понял, что они едут не в сторону ближайшего города.
— Мы едем не туда, — спокойно сказал он.
— Объезд, — не оборачиваясь, ответил полицейский. — Ремонт дороги.
Нурлан кивнул, но внутри всё сжалось. Давление вернулось. То самое, ночное. Будто пространство снова стало густым, вязким. Он закрыл глаза. И услышал.
— Главное — не довезти его до официального участка. Там начнут задавать вопросы.
Голос был знакомым. Властный. Холодный.
— Он опасен не тем, что знает, а тем, что может узнать, — ответил другой, сиплый. — Лучше пусть посидит. Пока не решим.
Нурлан резко открыл глаза.
— Остановите машину, — сказал он.
— Сядьте спокойно, — ответил полицейский. — Вы нервничаете.
Машина свернула с асфальта на узкую дорогу, ведущую в лес. Через несколько минут показалось серое бетонное здание, наполовину утопленное в склоне холма. Ни вывески, ни флага. Только массивные металлические ворота.
— Что это за место? — спросил Нурлан.
— Временный изолятор, — ответил полицейский. — Формальности.
Ворота открылись. Машина въехала внутрь и остановилась во внутреннем дворе. Воздух здесь был другим — тяжёлым, мёртвым, как на том спецобъекте в Прибалтике много лет назад. То же ощущение. Та же аура. Место, где уже много раз ломали людей, — понял он. Дверь открыли. Его вывели, не грубо, но крепко держа под локоть. Провели по коридору с низким потолком, стены — голый бетон, лампы под решётками. Ни одного окна.
— Это ошибка, — сказал Нурлан. — Вы нарушаете закон.
— Здесь нет закона, — равнодушно ответил сопровождающий.
Его завели в маленькое помещение. Камера. Металлическая дверь захлопнулась. Щёлкнул замок. Потом второй. Потом третий. Нурлан остался один. Тусклый свет. Каменная лавка. Запах сырости и старого железа. Настоящий застенок — не музейный, не показательный, а рабочий. Он сел, опустил голову и впервые осознанно позволил своему восприятию раскрыться полностью. Образы хлынули сразу. Крики. Чужие страхи. Сломанные судьбы. Люди, которых держали здесь до него. Некоторые не вышли. И поверх всего — ясное понимание:
Магдалена умерла не случайно. Карта «Подбиратель» появилась не просто так. А он сам — ключ, который они боятся вставить в замок.
Нурлан медленно перебрал чётки и тихо сказал в пустоту:
— Хорошо. Вы хотели, чтобы я не вмешивался. Теперь я буду вмешиваться.
В камере не было часов, но Нурлан знал: прошло немного времени. Для обычного человека — минуты. Для него — целая жизнь. Он сидел неподвижно, спина прямая, дыхание ровное. Чётки лежали на коленях. Сознание больше не металось. Оно стало узким и острым, как лезвие. Не сопротивляться. Не бороться. Смотреть. Он позволил восприятию развернуться. Камера словно исчезла. Вместо неё — схема. Коридоры. Посты. Люди. Их усталость, раздражение, страх сделать ошибку. Один охранник думал о больной матери. Другой — о женщине, которая ждала его дома. Третий боялся начальства и ненавидел эту службу. Замки на двери больше не были металлом. Они стали решениями. Привычками. Мелкими выборами. Нурлан поднялся. Он подошёл к двери и тихо постучал.
— Эй, — сказал он негромко. — Ты не должен здесь стоять.
За дверью послышалось движение. Охранник подошёл ближе.
— Отойди от двери, — буркнул он.
— Тебя зовут Пьер, — спокойно сказал Нурлан, сам не понимая того, как ему удается говорить на французском языке. — Ты сегодня хотел уйти раньше, но смену продлили. Ты злишься, но не на меня. Ты злишься на того, кто заставляет тебя делать то, что противно твоей природе.
За дверью повисла тишина.
— Откуда ты знаешь моё имя? — хрипло спросил голос.
— Потому что я вижу, — ответил Нурлан. — И вижу, что через три минуты сюда придёт старший надзиратель. Если он увидит меня здесь, тебе придётся писать рапорт. А ты боишься рапортов. Так как ты согласился на то, что меня тут будут содержать несколько дней за триста евро. Ты преступил закон. А я не стану молчать. Я тут же всё расскажу надзирателю.
Щёлкнул первый замок.
— Это ошибка, — прошептал охранник.
— Да, — согласился Нурлан. — Ошибка. И ты можешь её исправить.
Щёлкнул второй замок. Через минуту дверь открылась. Охранник стоял бледный, с расширенными зрачками.
— Иди прямо. Не смотри назад. Камеры сейчас “слепые” — техник курит на улице, — сказал Нурлан, уже проходя мимо.
Он шёл по коридору уверенно, не ускоряя шага. Никто его не остановил. Двери открывались. Посты оказывались пустыми. Мир словно подстраивался, принимая его выход как нечто неизбежное. На выходе его никто не ждал. За воротами начиналась дорога — узкая, тянущаяся между деревьями. Нурлан вышел, вдохнул ночной воздух и только тогда позволил себе усталость. Фары вспыхнули внезапно. Машина остановилась рядом. Стекло опустилось.
— Садитесь, — сказал Самир. – После нашей беседы я решил проследить за тем, куда вас отвезет полицейский агент. Мне он показался подозрительным.
Нурлан молча сел на пассажирское сиденье. Машина тронулась. Несколько минут они ехали в тишине.
— Вы не удивлены, — заметил Нурлан. – Что я смог выбраться.
— Я знал, что вы выйдете, — ответил Самир. — Вопрос был только — как.
— Это была ловушка, — сказал Нурлан.
Машина остановилась.
— Добро пожаловать обратно в наш ретритный центр, — сказал Самир. — Хотите вы этого или нет, но теперь вы внутри.
Нурлан открыл дверь.
— Я всегда был внутри, — спокойно ответил он. — Просто теперь я это вижу.
— Они могут вернуться за тобой, — негромко сказал Самир.
— Странно будет, если они не вернутся, — ответил Нурлан. — Но как бы там, ни было, сейчас я пойду в ретритный зал и займусь чтением мантр. А дальше — посмотрим.
Он так и сделал. В этот день Нурлан участвовал во всех сессиях — без пропусков, без суеты, будто ничего не произошло. Он сидел неподвижно, читал мантры, растворялся в ритме дыхания и слов. Никто не задал ему ни одного вопроса. В палатку он вернулся уже глубокой ночью. Лёг на кровать, закрыл глаза. И почти сразу услышал голоса. На этот раз властный голос звучал непривычно тихо, даже задумчиво:
— Как этот чёрт смог выбраться из заточения? Так действует только хорошо подготовленный диверсант. И после этого наши службы всё ещё уверены, что он не связан со спецслужбами?
— Да, — ответил хриплый мужской голос. — Наши службы убеждены, что калмык чист. Обычный буддист из Калмыкии. А наши службы редко ошибаются.
— Странно… — произнёс властный голос после паузы. — Но именно теперь, после его побега, я впервые поверил, что он не иноземный разведчик. Я чувствовал, что с ним что-то не так. Но не мог понять — что именно. Поэтому и стремился от него избавиться. Видимо, у этого калмыка действительно есть особые способности.
— Похоже, вы правы, — согласился сиплый голос. — Нурлан необычный человек. Не зря Дорджи предложил ему заняться расследованием смерти Магдалены.
— Это хорошая идея, — сказал начальник. — Найдите способ сделать так, чтобы лама снова попросил калмыка взяться за расследование. Но так, чтобы на этот раз он согласился сам.
Голоса стихли. Нурлан лежал с открытыми глазами и смотрел в темноту палатки. Теперь он знал главное: его больше не пытались устранить, его собирались использовать.
— Хватит бегать, — тихо сказал Нурлан сам себе. — Если ключ у меня, значит, пора попробовать им пользоваться.
Он впервые сознательно не стал гнать возникающее внутри напряжение. Не стал читать мантры. Не стал глушить мысли лекарствами. Вместо этого он сделал то, чему его, по сути, учил Бахтиер, но никогда не называл прямо. Нурлан закрыл глаза. И разрешил.
Сначала ничего не происходило. Потом появилось знакомое ощущение — будто в голове открывается узкая щель. Сквозняк. Холодный, неприятный. Он не пытался смотреть вперёд. Он выбрал конкретную цель. Бассейн. Он ясно представил себе здание спортивного комплекса. Дверь с табличкой «Закрыто». Окна. Холл. Раздевалки. Воду. И в этот момент его словно потянуло вниз. Не тело — внимание. Он увидел плитку пола. Мокрую. Следы, которые уже пытались смыть. Капли воды, уходящие в слив, но оставившие тонкую плёнку. Потом — воду бассейна. Она была неподвижной. Чужой. И в ней что-то было не так.
Нурлан почувствовал резкий укол в груди и невольно схватился рукой за сердце. Перед внутренним взором возникло лицо Магдалены. Не мёртвое — удивлённое. Словно она до последнего не понимала, что происходит. Он увидел, как она заходит в бассейн не одна. Рядом с ней — мужчина. Не инструктор. Старше. Спокойный. Он говорил что-то тихо, почти ласково. Она не боялась его. Она узнала его.
— Вы от профессора? — сказала она тогда.
Нурлан почувствовал, как мир вокруг него дрогнул. Мужчина в видении коснулся её плеча — не грубо. И в этот момент вода будто потяжелела. Стала вязкой. Давящей. Это не было утопление в привычном смысле. Это было отключение. Как когда-то на спецобъекте отключали испытуемых — через точку в основании шеи. Через знание. Через опыт. Магдалена ушла под воду без борьбы. Нурлан резко открыл глаза и закашлялся, будто сам захлебнулся. В горле стоял привкус хлора. Он сидел, дрожа, пока не понял главное: Это не было случайностью. И это не было делом рук одиночки. Магдалена была частью системы. Возможно — беглой. Возможно — лишней. И кто-то здесь, на ретрите, умел делать то же, что и профессор Бахтиер.
Нурлан медленно поднялся. Теперь он знал, зачем ему дали карту. И почему именно сейчас прошлое настигло его.
— Подбиратель… — прошептал он. — Значит, мне подбирать не только ключи. Но и тех, кто их прячет.
За стенками палаток начинал просыпаться ретрит. А Нурлан впервые в жизни понял:
его ясновидение — это не дар. Это обязанность. И отказаться от неё он больше не сможет.
Глава 9
Нурлана пригласили к учителю после утренней сессии. Не сразу — неспешно, без срочности. Просто передали, что лама хотел бы с ним поговорить, когда у того будет возможность. Это было куда тревожнее любого приказа. Дорджи принял его в небольшой комнате за главным залом. Низкий потолок, полки с книгами, запах благовоний и старого дерева. Окно выходило в сад, где ещё держалась утренняя прохлада. Лама сидел на подушке, спина прямая, взгляд мягкий, но внимательный — как всегда.
— Садись, Нурлан, — сказал он на русском языке. — Ты выглядишь уставшим.
— Я в порядке, — ответил Нурлан и сел напротив. — Насколько это сейчас возможно. Но я удивлен тем, что вы хорошо говорите на русском языке.
Дорджи слегка кивнул, словно принимая не ответ, а саму формулировку. Несколько секунд они молчали. Тишина была плотной, но не давящей. В ней не было напряжения — только ожидание.
— Я учился в Кубанском медицинском институте, после окончания его некоторое время работал хирургом в Дели, потом семья решила, что я должен посвятить себя духовной практике и возглавить родовой храм — наконец сказал лама. – Но это сейчас не важно, я знаю, что ты собирался уехать.
Нурлан не удивился.
— Да.
— И знаю, что ты уже был в полиции.
— В изоляторе, — уточнил Нурлан. — Это не совсем одно и то же.
Дорджи посмотрел на него чуть дольше обычного. В его взгляде мелькнуло что-то новое — не тревога, не удивление. Скорее… признание.
— Ты вышел оттуда сам, — сказал он. — Без шума. Без жалоб. И вернулся сюда.
— Мне помогли, — спокойно ответил Нурлан.
— Да, — согласился лама. — Тебе помогли. Но не так, как ты думаешь.
Он помолчал, перебирая чётки.
— Нурлан, — продолжил Дорджи, — я не буду ходить вокруг да около. Магдалена Форстер погибла не случайно.
Нурлан медленно поднял взгляд.
— Я знаю.
Дорджи не спросил, откуда. Это было важно.
— Власти официально закрыли расследование, — сказал лама. — Так им было нужно. Так было и нам безопаснее. Для центра. Для людей. Для практики.
— Для вас, — уточнил Нурлан.
— В том числе, — спокойно согласился Дорджи. — Я не святой. Я администратор живого, сложного места. Иногда приходится выбирать меньшее зло.
Нурлан молчал. Он чувствовал, как внутри поднимается знакомое напряжение — не страх, а ясность. Та самая, от которой невозможно отвернуться.
— Магдалена работала здесь давно, — продолжил лама. — Она была не просто участницей. Она помогала. Наблюдала. Отслеживала людей. Особенно тех, у кого… нестандартное восприятие.
— Таких, как я, — сказал Нурлан.
— Таких, как ты, — подтвердил Дорджи. — И не только.
Он сделал паузу.
— Перед смертью Магдалена сказала мне одну фразу. Тогда я не придал ей значения. А теперь она не выходит у меня из головы.
— Какую?
— «Он вернётся к воде, даже если не захочет».
Нурлан почувствовал, как холод пробежал по спине.
— И вы решили, что это про меня.
— Нет, — ответил лама. — Я решил, что это про выбор.
Он поднял взгляд и посмотрел прямо на Нурлана.
— Я хочу, чтобы ты занялся расследованием смерти Магдалены.
Слова прозвучали ровно, без нажима. Но Нурлану показалось, что воздух в комнате стал гуще.
— Официально? — спросил он.
— Нет, — честно ответил Дорджи. — Официально этого расследования не существует.
— Тогда зачем я вам?
— Потому что ты уже внутри, — сказал лама теми же словами, что говорил Самир. — И потому что ты видишь то, чего не видят другие.
Нурлан усмехнулся — коротко, без радости.
— Вы понимаете, что цена этого согласия — моя жизнь? — спросил он. — Или, как минимум, то, что от неё осталось.
— Да, — сказал Дорджи. — Понимаю.
— И всё равно просите.
— Да.
Они снова замолчали. Где-то в саду крикнула птица. За стеной прошли люди, возвращаясь к дневным практикам. Мир продолжал жить, не подозревая, что в этой маленькой комнате решается нечто куда большее, чем судьба одного человека.
— Если я соглашусь, — медленно сказал Нурлан, — я больше не смогу притворяться, что я просто участник ретрита. Я начну задавать вопросы. Смотреть. Лезть туда, куда меня не приглашали.
— Ты уже это делаешь, — ответил лама.
Нурлан закрыл глаза. Перед ним снова возникла вода бассейна. Тяжёлая. Чужая. Лицо Магдалены. Удивлённое. Он понял, что выбора у него действительно нет. Но теперь — по другой причине.
— Я соглашусь, — сказал он, наконец. — Но при одном условии.
Дорджи чуть наклонил голову.
— Я слушаю.
— Вы больше не будете делать вид, что это место безопасно, — сказал Нурлан. — Ни для меня. Ни для других. И если я скажу, что кто-то здесь опасен — вы поверите мне. Даже если это будет вам невыгодно.
Лама долго молчал. Потом медленно кивнул.
— Это тяжёлое условие.
— Знаю.
— Хорошо, — сказал Дорджи. — Я принимаю его.
Нурлан поднялся.
— Тогда начнём с бассейна, — сказал он. — И с тех, кто умеет «отключать» людей, не прикасаясь к ним.
Впервые за весь разговор Дорджи напрягся.
— Ты уверен? — тихо спросил он.
— Уже да, — ответил Нурлан. — И именно поэтому мне и было так важно уйти отсюда. Чтобы понять, что я всё равно вернусь.
Он развернулся и направился к выходу. Когда дверь за ним закрылась, Дорджи остался сидеть на месте, глядя в окно. Он знал: с этого момента ретрит перестал быть просто местом практики. Он стал ареной.
Нурлан не пошёл сразу к бассейну. Это было бы слишком прямолинейно. И слишком заметно. Первым шагом он выбрал то, что всегда остаётся в тени — списки. Он вернулся в свою палатку, сел на край кровати и несколько минут просто смотрел на чётки. Потом аккуратно убрал их в карман куртки. Сейчас они были не нужны. Сейчас требовалась холодная ясность. В административном корпусе днём почти никого не было. Большинство участников находились на практике, персонал разошёлся по своим участкам. В коридоре гудел кондиционер, пахло бумагой и кофе. Нурлан шёл, спокойно, не скрываясь. Человек, который боится, всегда вызывает подозрение. Человек, который идёт так, словно имеет право, — почти никогда.
Кабинет Магдалены был закрыт. Табличку с её именем уже сняли, но дверь ещё не поменяли. Это было важно: значит, пространство не успели «очистить». Нурлан остановился, закрыл глаза и позволил восприятию коснуться замка. Не силой. Вниманием. Замок был новым, но память у него была старая. Он знал руки, которые его открывали. Он знал ритм. Через несколько секунд механизм тихо щёлкнул. Внутри было прохладно. Рабочий стол, ноутбук, шкаф с папками, стул у окна. Всё выглядело обыденно — слишком обыденно для человека, который «просто утонул».
Нурлан начал не с документов. Он подошёл к окну. Провёл ладонью по подоконнику. Здесь Магдалена часто стояла, глядя во двор. Он почувствовал остаточное напряжение — тонкую, едва уловимую тревогу. Она знала, что за ней наблюдают. Только потом он открыл шкаф. Папки были аккуратно разложены, без подписей. Цветные стикеры. Цифры. Инициалы. Не имена. Кодировка. Нурлан вытащил одну наугад. Внутри — анкеты участников ретрита. Медицинские данные. Психологические заметки. Ничего криминального на первый взгляд. Но он видел не только текст. Он видел, зачем это было собрано.
— Подбирали, — тихо сказал он. — Не учили. Не лечили. Подбирали.
Он открыл другую папку. Там были пометки уже другого характера: реакции на практики, необычные состояния, эпизоды потери времени, слуховые и зрительные феномены. Рядом — плюс или минус. Иногда — вопросительный знак. Его имя он нашёл не сразу. Оно было не в общей папке. Отдельный файл. Без инициалов. Только номер. Нурлан открыл его и замер. Записи были короткими, но точными, слишком точными для простого наблюдения.
«Слуховые феномены устойчивые. Не проекция».
«Высокая резонансная чувствительность».
«Опыт подавления способностей в прошлом».
«Опасен не намеренно».
Последняя строка была выделена. «Рекомендуется наблюдение. Контакт — только через доверенное лицо». Нурлан закрыл папку. Руки у него не дрожали. Он уже давно подозревал нечто подобное. Теперь у него были подтверждения. За спиной что-то изменилось. Не звук. Давление.
— Ты быстро учишься, — раздался голос Самира.
Нурлан не обернулся.
— Ты знал, что здесь есть мой файл, — сказал он.
— Да.
— И что Магдалена вела эти списки.
— Да.
— И всё равно дал мне согласие.
Самир подошёл ближе, но остановился у двери.
— Потому что дальше ты всё равно пойдёшь сам, — ответил он. — А так у тебя хотя бы будет карта.
Нурлан повернулся.
— Кто ещё в курсе?
Самир помедлил.
— Не все, — сказал он. — Но достаточно многие. И некоторые из них не сидят здесь. Они приезжают. Смотрят. Уезжают.
— Как тот человек у бассейна, — сказал Нурлан.
Самир ничего не ответил. Этого было достаточно.
— Это был мой первый шаг, — сказал Нурлан, убирая папку обратно. — А теперь будет второй.
— Какой? — спросил Самир.
Нурлан посмотрел ему прямо в глаза.
— Я хочу список всех, кто имел доступ к бассейну в ту ночь. Не официально. Реально.
Самир вздохнул.
— Ты понимаешь, что после этого тебя уже не будут просто «наблюдать»?
— Я это понял ещё в камере, — спокойно ответил Нурлан. — Вопрос не в том, будут ли. Вопрос — кто успеет первым.
Он вышел, из кабинета, не оглядываясь. Самир остался стоять один. Через несколько секунд он достал телефон и набрал номер.
— Да, — сказал он тихо. — Он начал.
Пауза.
— Нет. Уже не остановить.
Первым Нурлан выбрал не того, кто выглядел подозрительным. Он выбрал того, кого все считали безопасным. Инструктора по дыхательным практикам звали Лукас. Невысокий, сухощавый, всегда немного рассеянный. Он редко вмешивался в разговоры, предпочитая стоять в стороне, будто его это всё не касалось. Именно такие люди знали больше других. Нурлан подошёл к нему после дневной сессии. Участники расходились, молча, лица у многих были напряжённые, как после тяжёлой работы. Лукас собирал коврики, аккуратно складывая их у стены.
— Трудный сегодня зал, — сказал Нурлан как бы, между прочим, помогая ему. — Воздух тяжёлый.
Лукас кивнул.
— Здесь всегда так после дождя, — ответил он. — Особенно внизу.
Нурлан не стал уточнять, что значит «внизу».
— Вы давно здесь работаете? — спросил он.
— Третий год, — пожал плечами Лукас. — С перерывами.
— Значит, вы должны хорошо знать Магдалену, — спокойно сказал Нурлан.
Руки Лукаса на мгновение замерли. Совсем ненадолго — обычный человек бы не заметил. Но Нурлан заметил.
— Да, — сказал он после паузы. — Она отвечала за бассейн и… наблюдение.
— Наблюдение за кем? — мягко уточнил Нурлан, не глядя на него.
— За процессами, — слишком быстро ответил Лукас. — За безопасностью.
Нурлан кивнул, будто принял объяснение.
— Она была внимательной, — сказал он. — Видела больше, чем говорила.
Лукас усмехнулся.
— Это опасное качество, — сказал он. — Здесь особенно.
Нурлан почувствовал, как внутри чуть сдвинулось напряжение. Он не стал развивать тему.
— Вы в ту ночь были здесь? — спросил он так, будто спрашивал о погоде.
— В какую ночь? — насторожился Лукас.
— Когда бассейн закрыли, — ответил Нурлан. — Перед тем, как повесили ленту.
Лукас медленно выпрямился.
— Я работал до десяти, — сказал он. — Потом ушёл. Как обычно.
— Конечно, — согласился Нурлан. — Камеры это подтвердят.
Лукас отвёл взгляд.
— Камеры часто «слепнут», — сказал он. — Вы же знаете.
Нурлан улыбнулся.
— Я только учусь, — ответил он. — Скажите,… Магдалена когда-нибудь говорила вам о профессоре Бахтиере?
Имя прозвучало как тонкий нож. Лукас резко вдохнул.
— Нет, — сказал он слишком быстро. — Она вообще редко говорила о прошлом.
— А о будущем? — спросил Нурлан.
Лукас посмотрел на него впервые прямо.
— Вы не должны этим заниматься, — сказал он тихо. — Это не расследование. Это… возвращение.
— Возвращение к чему? — спросил Нурлан.
Лукас долго молчал. Потом наклонился ближе.
— К отбору, — сказал он. — К тому, от чего многие здесь пытались уйти. Магдалена была одной из них.
— А вы? — спросил Нурлан.
Лукас усмехнулся, но в улыбке не было радости.
— Я был слишком удобным, чтобы от меня избавляться, — сказал он. — Я делал то, что мне говорили. И не задавал вопросов. До недавнего времени.
Нурлан почувствовал: дальше давить нельзя. Человек уже балансировал на грани.
— Спасибо, — сказал он просто. — Вы мне помогли.
— Я ничего не сказал, — быстро ответил Лукас.
— Именно, — согласился Нурлан.
Он отошёл, оставив Лукаса одного среди сложенных ковриков. Первый допрос был окончен. Нурлан шёл по территории ретрита и чувствовал, как за ним наблюдают. Но теперь это его не пугало. Он получил главное: подтверждение. Магдалена была не жертвой случайности. Она была частью системы. И кто-то решил, что она стала лишней. А значит, следующий шаг будет опаснее. И следующий допрос — уже не таким мягким. Нурлан понял, чью память нужно тронуть, почти сразу. Не Лукаса. Не Дорджи. И даже не Самира. Самир слишком хорошо знал, что можно помнить. Нужен был тот, кто помнил, но не понимал.
Такой человек нашёлся в тот же вечер. Его звали Матьё. Один из «старых» сотрудников ретрита — техник. Он чинил вентиляцию, следил за электрикой, иногда помогал с камерами. Говорил мало, держался вежливо, но всегда чуть напряжённо, будто ждал, что его вот-вот вызовут. Нурлан подошёл к нему возле служебного корпуса, когда тот курил, стоя спиной к стене.
— Вы ведь работали не только здесь, — сказал Нурлан, не задавая вопроса.
Матьё вздрогнул.
— Простите? — спросил он.
— До ретрита, — уточнил Нурлан. — На другом объекте. С похожей инфраструктурой.
Матьё медленно затушил сигарету.
— Я техник, — сказал он. — Мы везде одинаковые.
— Не везде, — ответил Нурлан. — Только там, где стены толще обычного. Где камеры пишут не всегда. Где люди исчезают тихо.
Матьё молчал. Нурлан не смотрел на него. Он смотрел сквозь него.
— Вы видели его, — сказал он. — Но не как профессора. Как полковника.
Это было не предположение. Это было утверждение. Матьё резко выдохнул.
— Я не знаю, о ком вы, — сказал он.
— Знаете, — спокойно ответил Нурлан. — Просто вам запретили это знать.
Он сделал шаг ближе. Очень медленно.
— Давайте я помогу, — сказал он. — Я не буду задавать вопросов. Я просто посмотрю.
— Вы не имеете права… — начал Матьё.
Нурлан коснулся его запястья. Не сжал. Не удержал. Просто коснулся. И мир дрогнул.
Сначала была не память. Сначала был запах. Сырость. Металл. Антисептик. Старые стены, в которых слишком долго держали страх. Потом — свет. Резкий. Лампы под потолком. Белые халаты поверх военной формы. Голос. Спокойный. Ровный. Голос, лишённый эмоций.
— Испытуемый номер семь. Фиксируйте реакцию.
Нурлан увидел комнату. Узкую. Человека в кресле с ремнями. Молодого. Он плакал, но тихо — уже без надежды. И рядом — он. Профессор Бахтиер. Тот же рост. Та же осанка. Тот же взгляд, который Нурлан помнил по Прибалтике.
— Страх — это не помеха, — говорил Бахтиер. — Это дверь. Главное — знать, как её открыть.
Он положил два пальца на основании шеи испытуемого.
— Сейчас вы увидите то, чего не видели никогда, — сказал он. — А потом забудете, что это было больно.
Испытуемый закричал. И закричал не телом. Закричал разумом. Нурлан почувствовал, как его собственное сознание рвёт на части. Образы хлынули: чужие жизни, чужие смерти, события, к которым этот человек не имел никакого отношения.
— Фиксируйте, — говорил Бахтиер. — Он видит. Плохо. Но видит.
— Он не выдержит, — сказал кто-то.
— Выдержит, — ответил профессор. — Или сломается. И то, и другое — результат.
Картинка сменилась. Другая комната. Другая страна. Другое время. Бассейн. Магдалена стоит у воды. Рядом — мужчина. Старше. Очень спокоен.
— Вы не должны были возвращаться, — говорит она.
— Я не возвращался, — отвечает он. — Я никогда не уходил.
Он касается её плеча. И в этот момент вода становится инструментом. Не физическим.
Психическим. Отключение. Выход из системы.
— Она знала слишком много, — звучит голос Бахтиера. — И начала думать, что может выбирать.
Образ рассыпается. Нурлан резко отдёрнул руку. Матьё осел на землю, задыхаясь.
— Я… я не помню… — прошептал он. — Я клянусь, я не помню…
— Уже достаточно, — сказал Нурлан.
Он отошёл на шаг, чувствуя, как дрожат колени. Теперь всё встало на свои места. Профессор Бахтиер: не исчез; не умер; не ушёл в прошлое. Он изменил форму. Система, которую он создал, жила дальше. Через учеников. Через помощников. Через такие места, как этот ретрит. И Магдалена была не жертвой. Она была сбоем. Нурлан поднял глаза к тёмному небу.
— Ты снова рядом, — тихо сказал он. — Значит, мы закончим разговор, который не успели тогда.
Он понял цену согласия. Если он продолжит расследование — он вернётся туда, откуда выбрался много лет назад. Но теперь он был не испытуемым. Теперь он был «Подбирателем». И ключ уже был у него в руках.
Тантра молчания профессора Бахтиера
© Copyright: Пюрвя Мендяев, 2026
Свидетельство о публикации №226011300082
Свидетельство о публикации №226011300082
Рецензии