Шелест стратосферы

- Может быть больно. Потерпи.
Захват руки, быстрый и небрежный.
Многослойные невесомые тучи пропускали сквозь себя солнце, рассеивая его и превращая в золотистый туман и искристую дымку. Зелень безбрежных полей и холмов приобретала внутреннее сияние. Уже скоро.
Но Альтаир еще не был готов. Он готовился в течение многих лет, делал все, что от него зависело и гораздо больше, чем от него требовалось. И все же незапланированная поспешность внушала изрядное беспокойство.
- Если ты откажешься- мы поймем.
 На горизонте сгустились многослойные, озаренные светом облака, в попытках пронзить их насквозь лучи застревали в воздушной густоте и разливались изнутри облачных тел как светоносные гематомы и кровоизлияния, насыщая и питая пушистую ткань облаков.
Их лица выглядели обеспокоенными и крайне встревоженными. Внештатная ситуация. Возможная катастрофа.
- Когда пропала связь?- спросил Альтаир, стараясь противостоять густому туману в своем сознании. Вещество еще не было введено в его кровь, но он уже предчувствовал его воздействие, одурманивающее и расширяющее.
- Более часа назад.
Холодные и сухие руки медсестры обхватили его полупрозрачную руку. Текстура его тела напоминала искристый жемчуг, небесный перламутр, озаренные нежным сиянием и чуть тронутые цветом кристаллы.
- Сейчас ты ощутишь его дыхание. И вы синхронизируетесь.
 Распластанные на свежей благоуханной траве крылья пришли в едва уловимое движение. Самолет задышал в предвосхищении.
- Не сопротивляйся. Позволь ему внедриться в твою кровь, в твой мозг и разум. Откройся и пойди навстречу.
- У меня еще никогда не было полноценного полета.
- Ты всегда можешь изменить свое решение. Ты не обязан.
- Я уже все решил.
- Тогда поторопись.
- Это была Эвелин де Моравиа?
- Да, ее иммунная система наиболее соответствовала всем критериям. Мы предвидели возможные сложности, но все же надеялись.

Голубизна неба, острая и колючая, просачивалась под самую кожу. Его кожа и без того была чрезвычайно чувствительна к внешним воздействиям, в том числе к цветовым всплескам и излишествам. Альтаир приготовился к грядущей боли. Распластанные на земле гигантские радужные крылья из гибких тканеподобных солнечных панелей напоминали полупрозрачные радужные и почти невесомые крылья стрекозы.
- Наверное, все же имелись неисправности.
- Что могло произойти?
- Мы по-прежнему видим ее на радарах, но не можем выйти на связь. Вероятно, все дело в отторжении.
- Но вы были уверены в ее полной совместимости с летательным аппаратом.
- Это крайне сложный уровень симбиоза, совершенно непредсказуемый. Результаты могли оказаться неисчерпывающими.
 Альтаир с усилием закрыл глаза, разноцветные пятна текучих форм частично ослепляли и мешали сосредоточиться.
- Вы проверяли ее психическое состояние перед полетом?
- Все показатели были в норме. Хотя изменения могли произойти на клеточном уровне. Не забывай, что это- не просто машина, а частично живой организм.
- Эти мысли ни на минуту не покидают меня.
Он нередко делился своими опасениями, которые не давали покоя. Позволить неизвестному полуорганизму-полумашине просочиться в кровь и сознание?
- За этими машинами- наше будущее.
Были ли они в большей мере машинами нежели живыми существами? Или же стоит поставить вопрос иначе: могут ли быть машины одухотворенными? Могут ли иметь разум и душу? Тем более такие машины- частично состоящие из органики. Почему нет? Какая разница, из чего состоит сосуд, ведь в любом случае это всего лишь временная оболочка, которая рано или поздно придет в негодность.
- Это очень прочный материал со встроенными солнечными батареями нового поколения. Он способен становиться мягким как шелк и твердым как алюминиевый сплав. Он обладает поразительной впитываемостью. Идеальный материал для полета в стратосферу. 
 Альтаир поймал себя на мысли, что не знает имени собеседника. Этого мужчину непримечательной внешности средних лет он видел не раз, и на испытательных полигонах, и в центрах управления, и в лабораториях, но при этом никогда не интересовался его личностью. Он был лишь одним из многих, кто готовился совершить очередную революцию в науке и сознании. Сам же Альтаир был связующим звеном и одним из главных элементов в этой сложной структуре. Вокруг него суетились люди-тени в масках, обслуживающий персонал и гениальные ученые-изобретатели. Кем из них был его собеседник- он не мог сказать наверняка.
- Времени в обрез. Если ты не передумал- то пора. Сейчас.
 Альтаир приблизился к живой машине и лег на траву, теплую и прелую. Утренняя роса значительно нагрелась, и ее почти горячая влажность казалась неприятной.
- Когда вы станете единым целым, то следуй инструкциям. Ты знаешь, что нужно делать. Расслабься и открой разум.
Его пальцы непроизвольно сжали окрапленную росой траву. Полукругом выстроились бдительные наблюдатели.
- Тебе необходимо найти Эвелин и взять под контроль ее летательный аппарат, а затем доставить на базу.
Согласно плану, она должна уже была достичь стратосферы и начать свершение тестового полета вокруг планеты исключительно на солнечных батареях. Но все пошло не по плану, и по каким-то причинам она зависла над океаном.
Как только произойдет синхронизация, звонкими горными ручьями потекут данные о ее геолокации. Не просто обезличенные цифры, а знание, наитие. Данные будут конвертированы и адаптированы этим полуживым недоорганизмом. Географические координаты- не просто места на карте, а развернутые многоуровневые потоки информации, которые стали чистым знанием. Все приобрело смысл, каждый канал, каждая частота.

Обратный отчет. Ослепительно голубое небо. Сказочная лазурь и волшебные фантазии. Все притихли, а к его запястьям поползли раскаленные жидкие провода. Если он потеряет сознание- его приведут в чувства и силой заставят присутствовать в этом мире. Жгучая оглушающая боль- все темнеет в глазах, а сказочную голубизну закрывают мощные крылья. Они- как блистающий гладкий шелк, который в любой момент может обратиться сталью. Не сопротивляться, а впустить, отдаться, сдаться. Эти крылья- стали его руками. Преображение настигло его раньше положенного срока. Он не помнил, как взмыл в небеса и как земля превратилась в стремительно отдаляющееся полотно. Удар встречных потоков, теперь он весь- зрение. Сознание расширялось как мыльный пузырь, который, казалось, мог лопнуть в любой момент, но все же продолжал расширяться, вмещая в себя невиданное, чрезмерное. Слишком много данных, но теперь они обрели свое место. Состоялась стыковка. Совмещение прошло успешно.
Обжигающий холод казался мягким пушистым туманом. Его взгляд охватывал все стороны света. Живительный свет вливался в поры, напитывая. Знание, в каком направлении двигаться, озарило его своим присутствием. Оно снизошло, как откровение или порыв вдохновения. Оно вело его вперед. И наконец он заметил ее.


 Она была зажившим белесым шрамом, словно на небо нанесли тонкий искусный надрез, и зашили белыми нитками. Она была отблеском на хирургическом скальпеле. Инородное тело, почти погребенное в пышном цветении облаков. Как же отчаянно и неистово цвели эти облака! Многоуровневые пушистые дворцы в процессе преображающего слияния, где-то пронизанные тонкими искривленными изломанными линиями молний, где-то чуть тронутые густыми темно синими и лавандовыми кровоизлияниями грядущих штормов, но в целом- девственно белоснежные, незапятнанные, неоскверненные. Расправленные крылья жадно поглощали рассеянные солнечные лучи и пили то, что пребывало в переизбытке. Слияние оказалось успешным, мягкие эластичные крылья- его руки, и он скользит в облаках, прорезая их насквозь, теряется в них, окруженный небесным белым пухом. В какой-то момент Альтаир почти потерял контроль, отдавшись всепоглощающей эйфории лишь от одной возможности летать. Но чей-то далекий голос вторгся в его сознание.
- Ты ее видишь? Она должна быть в зоне твоей видимости.

Эвелин де Моравиа использовала несколько иной летательный аппарат или же... несколько иной живой организм? Альтаир не мог в полной мере вернуться к своему привычному способу восприятия, он был транзитом, максимально восприимчивым к сигналам и помехам, он был связующим элементом, из которого целенаправленно вымывали все предвзятости и крайний субъективизм. За все эти годы его тело значительно вытянулось и стало гораздо более неземным, инопланетным, иномирским, полупрозрачным как у океанской медузы и порождающим внутренние свечения, а сознание- пластичным и эластичным. Эвелин тоже была транзитом. Более того- она была самой первой, амбициозной и самозабвенной, готовой отдать себя всю на растерзание новым трансперсональным преображениям.
Он видел ее, распластанную на стеклянных лабораторных поверхностях, окруженную извивающимися гибкими трубками и стерильными сосудами с кристально чистой голубой жидкостью, что словно растаявшие полярные айсберги циркулировали сквозь нее, заменяя кровь, вытесняя из нее человеческую хрупкость и недолговечность. Она готовилась к преодолению порогов и барьеров. Она готовилась стать рекордом во плоти, прорывом и благословенной аномалией. Когда он видел ее исчезающее тело сквозь прозрачные стеклянные стены, то не испытывал ни малейшей жалости. Все это время она не была жертвой, как это представлялось многим. Ее аквамариновые глаза пылали нетерпеливым предвкушением. Не ради признания и не ради научного прогресса, а ради приобщения к Тайне.
Альтаир не раз видел, как это происходит со стороны- процесс слияния и образование симбиоза. В такие моменты специально подготовленные тела плавились как воск, растекались и синхронизировались с летательным аппаратом, гибридным существом неизвестного происхождения. За этим симбиозом- будущее. Но и он сам ступил на этот путь отнюдь не ради будущего. А ради возможности пересечь далекие рубежи.

 Альтаир наконец смог подлететь к ней на максимально близкое расстояние. Осталось лишь схватить и спустить с небес на землю. Под ними ровно дышал бескрайний синий океан. Индиго. Эта синева- обволакивающая и гипнотическая, порождение омутов и немыслимых глубин, навеки сокрытых от чужих взоров. И на этой водной пелене колыхалась рябь белой пены, словно сошедшие с небесного холста белоснежные облачные кущи. На фоне глубокой темной синевы Эвелин застыла в воздушных потоках. Чего она ждет? Или же это- остановленное время ради созерцания?
Она ли ждет? Или же кто-то ждет ее?

Когда познаешь расширение, диапазон восприятия неизбежно начинает расползаться во все стороны, и отовсюду хлещут потоки информации, голосов и сигналов. Что она услышала? Ответственная до самоотрицания, она не могла поставить под угрозу настолько важную миссию. Что остановило ее? Или же она лишь кажется приостановленной и все это- мнимо?
Альтаир доложил диспетчерам об увиденном. Но не голосом, а закодированными строками. Они все сошлись во мнении, что главной целью было вернуть Эвелин на землю. Представлялось невероятно сложным сузиться и уменьшиться, вернуться в привычное русло восприятия.

Все замерло будто в ожидании чуда. Даже ветер покорно стих, и воцарилась леденящая кровь тишина. Но образ тишины был лишь умелым прикрытием, и если прислушаться- можно было услышать тысячи, миллионы приглушенных голосов.
И морское кружево вспенилось, поднялось, воспряло, зашевелилось, пустилось в необузданный танец, а затем ринулось ввысь, обретя образ небесных сотканных из пены коней. В это же время Эвелин де Моравиа сделала решительный шаг вниз, в бездонную пропасть, оставив организм летательного аппарата зависшим в воздухе. Ее тело казалось предельно тщедушным, беспомощным и ничтожным, она покорно летела вниз как дождевая капля. Должно быть, ее глаза были широко открыты. Белые кони вдохновенно и грациозно летели ей навстречу, но это отнюдь не выглядело роковым столкновением, скорей, предрешенной и неизбежной закономерностью. Они, растаяв как акварельные пятна, смешались и слились в нечто неразделимое, плавно подхватили ее, поглотили и окутали своей исцеляющей спасительной пеной. А затем эти белоснежные летучие силы, неистовые и неукротимые, помчались уже по направлению к Альтаиру. Наконец настал момент, которого он ждал все эти годы.
Почему-то он воспринял исчезновение Эвелин как нечто само собой разумеющееся. Растворилась ли она, рессеялась ли туманами, сгинула ли в пучине морской или же в неисчислимых веках- она по-прежнему где-то была. Он ощущал ее явное присутствие, которое стало повсеместным. Она растворялась и наполняла собою окружающее пространство.

Она выпрыгнула. Легко, непосредственно, как ни в чем ни бывало словно вышла через открытую дверь. Вышла в настежь открытое окно.
Услышали ли они его послание? Она- выпрыгнула. Сгинула.
Поглотившие ее кони, то, что приняло их образ, нечто сотканное из белой пены, теперь на предельных скоростях неслось ему навстречу. И раскаты громыхали торжественной музыкой.

Раскинулся купол темного синего цвета, глубокого и бездонного.
Там, где нет дна.
Он скоро коснется стратосферы. Но не она финальный пункт назначения. Он промчится сквозь нее как высокоскоростная пуля, пронзит ее насквозь и оставит далеко позади. Очертания родной планеты выгнулись словно округлая мраморно-сапфировая чаша. Блистающее солнце спряталось на обратной стороне, погрузив половину шара в густые тени. Наверное, он собрался в свою более плотную форму, и подобно Эвелин- завороженно сделал шаг вниз, расправив собственные крылья. А, может, он окончательно расплавился и растворился, выпал дождем или сгорел в атмосфере. Никто не засвидетельствовал его следующую ступень эволюции. Его преображение кануло в лету. Но теперь это уже не важно.
Впереди- далекие рубежи. И беспредельность.