Соседи и их питомцы 8

  Пожилая чета, Дед Петро и баба Зина, были соседями моей бабушки. Старики прожили вместе более шестидесяти лет, без любви и согласия, в постоянных скандалах и ссорах. Когда мы приехали в Кагул, соседям уже перевалило за шестьдесят, но дед Петро продолжал работать. Коренастый крепкий старик с седым чубом, являлся этническим украинцем и говорил на суржике.

     Дед Петро был участником Второй Мировой войны, причем воевал в румынской армии на стороне фашистов. В девяностые годы их уровняли с советскими ветеранами в правах, наградили юбилейными медалями и льготами. Дед Петр любил выпить, а по пьянке одинаково злобно ругал и румынов и советскую власть.
 
     - Коммунысти прокляты! - Орал старик на весь двор. И через минуту тем же тоном добавлял: - румуны прокляти!!! - Его старуха давно привыкла к выходкам мужа, и участия в пьяных дебатах не принимала.

     Баба Зина, недобрая старая болгарка, ходившая в неизменном застиранном платке и таким же фартуке поверх шерстяной кофты, занималась торговлей лекарственными травами, что помогло ей пережить все политические и экономические потрясения своего непростого времени. Старуха никогда нигде не работала и даже трудовой книжки не имела. Вставала она очень рано и уходила торговать на базар, либо собирать травы в поля. Продавала она всё, что есть в природе, то, что другим лень или некогда собирать. Возле ворот их дома росли большие кусты хрена. Баба Зина делала тертый хрен со свеклой, разливала по баночкам и несла на рынок. Она солила виноградные листья для голубцов, собирала грецкие орехи, шиповник, боярышник и на всём делала деньги. Соседи рассказывали про неё, что однажды баба Зина даже продала куриный помёт в качестве удобрения. С той поры, укрепилось за ней прозвище "торговки дерьмом".

    Соседка знала множество рецептов народной медицины и потому никогда не ходила по врачам, даже карточки в поликлинике не имела, и уж тем более, ни разу в жизни не лежала в больнице. А прожила она, с Божьей помощью, восемьдесят семь лет, на несколько лет пережив своего старика.
   
    Дед Петро продолжал работать и после достижения пенсионного возраста, а каждые выходные исправно напивался и дебоширил. Так как мои родные занимали вторую половину саманного дома, через стену было всё отлично слышно. Старики соседи держали гусей, которые тоже принимали участие в скандалах, сопровождая громкие выкрики деда дружным гоготанием.

    Звучало это примерно так: баба Зина всегда молчала, а дед Петр громко самовыражался:
     - Спекулянтка проклятая! - выкрикивал дед.
     - Га-га-га! - дружно поддерживали гуси.
     - Пре-да-тель-ница! - продолжал дед.
     - Га-га-га-га! - вторили гуси.
     - Пре-да-тель на-ро-ду ! - заканчивал дед Петро свою тираду.
     - Га-га-га!
     - Предатель народу! - настаивал дед.
     Я удивлялась, почему-же баба Зина "предатель народу"?
Старики пережили вторую мировую войну, а там всякое могло случиться. В Кагуле стоял памятник героям - комсомольцам, замученным фашистами в те страшные годы.
 
    Разыгравшееся воображение рисовало мне следующую картину: молодая баба Зина идет к полицаям, и выдаёт фашистам группу подпольщиков. Я решила узнать правду и расспросить свою бабушку, которая общалась с соседкой и могла знать страшную тайну, кого же предала безобидная с виду баба Зина.

    Каково же было мое удивление, когда выяснилось, что предательницей дед называет жену за то, что баба Зина не сберегла свою девичью честь до свадьбы. До деда Петра у неё был любовник, что она пыталась скрыть, и этим нанесла урон мужскому самолюбию старика.

    Все последующие шестьдесят с лишним лет совместной жизни, дед упрекал её этим и регулярно напивался под предлогом, мол, как же мне не пить, когда жена такая стерва?

    Так, не прощённая вовремя обида, отравила им все долгие годы семейной жизни. А может быть, старик этим просто оправдывал свою тягу к алкоголю? Во всяком случае, мне эта история запомнилась и показалась поучительной. Меня вообще удивляло отношение старшего поколения к вопросам женской чести. 

    Ещё в детстве, впечатлила история бабушкиной приятельницы из села, фельдшерицы Анны Ивановны. Эту женщину регулярно оскорблял муж и называл грубым синонимом слова "шлюха" только за то, что согрешила с ним-же до свадьбы!
    - Ты же у меня первым был! -  восклицала несчастная женщина, - я же по любви тебе отдалась!
    - Все равно б...! - отвечал неумолимый муж, - надо было потерпеть! А потом эта женщина заболела раком груди. Рассказывала, что во время ночных ласк, пьяный муж грубо ущипнул её за грудь, воскликнув с восторгом: - "Экая ты сисястая!" На груди образовался синяк, а после и затвердение. Несчастной удалили одну грудь, а муж продолжал издеваться над своей жертвой.

   У деда Петро и бабы Зины было две дочери. Старшая благополучно вышла замуж и уехала жить в село. Она редко навещала стариков. А вот младшая с ранних лет пошла по скользкой дорожке. О её судьбе мы узнали с рассказов бабы Зины. Девушка рано загуляла и часто меняла партнёров. В результате, родила дочку Лилю от "прохожего молодца". Однажды она ехала с любовником в самосвале пьяная. Прямо в машине возникла ссора с шофером, который на полном ходу вышвырнул девушку из кабины. Она сильно ушиблась и от полученных травм скончалась в больнице. Лиля осталась круглой сиротой. Тётя Зина с дедом Петром оформили опекунство и стали растить внучку. Когда мы приехали в Кагул, Лиле было уже семнадцать лет. Девушка называла бабку "мамой" и уже тогда пошла по стопам своей покойной родительницы. Коренастая, с грубым лицом и крашенными в рыжий цвет волосами, девица быстро обросла "легендами" в маленьком городе.
 
   Этим соседям принадлежала вторая половина саманного дома, в котором жили мои дедушка с бабушкой. Дворы разделял высокий деревянный забор, по верху которого дед Петро протянул колючую проволоку, и как оказалось, не просто так.
 
   Однажды ночью, мои старики проснулись от шорохов во дворе. Дед, бывший фронтовик, взял охотничье ружьё и притаился за дверью у окна, подозревая, что к ним крадутся воры. Он увидел при свете Луны, как через забор перелез в их двор молодой мужик и немного постояв, перемахнул во двор к соседям. Дед догадался, что это любовник Лильки, таким образом, отправился на свидание. Ведь на нашем заборе не было колючей проволоки.
 
   Утром дед Петро на всю округу распекал гулящую внучку: 

    - Руботать надо, руботать! А она "звезду" продаёт! - Его крики всполошили домашних питомцев - гуси громко гоготали, а собака лаяла. Подобные сцены стали повторяться довольно часто. Иногда тётя Зина помогала внучке избавиться от "плодов грешной любви" методами народной медицины. В результате этого, Лилька осталась бесплодной. Работать она категорически отказывалась. В советское время это считалось преступлением и её неоднократно привлекали в милицию за тунеядство. Не работать официально, в то время позволялось только замужним женщинам. Лилька стала искать себе мужа. Но в маленьком городе её репутация, как невесты, была безнадёжно испорчена.
 
    Но, как известно, мир полон возможностей. Однажды Лилька исчезла из города и соседи облегчённо вздохнули. Тётя Зина рассказала, что внучка завербовалась ехать на заработки в Сибирь и получила хорошие подъёмные от государства на дорогу и первое время, чтобы обосноваться на новом месте. Но уже через несколько месяцев её разыскивала милиция. Как выяснилось, девка сбежала с деньгами в неизвестном направлении, ведь работа для неё, по выражению деда Петро, "гимном пахла"..
 
            продолжение будет....