Глава 9. Трещина миров кто зажёг звёзды над хруста

   До того, как над Вертонией взошла первая заря, Хрустальные Горы пребывали в вечной ночи. Это не была тьма уюта или покоя. Это была тьма незавершённости. Великаны, дети Терры, жили при холодном сиянии льда и свете блуждающих духов-холодов. Они вырезали города в ледниках, записывали историю мира в узорах инея, но в их душах зияла пустота. Им не хватало дальнего света — точки отсчёта, мечты, цели.

   Небо над горами было чёрным бархатом, усеянным лишь бледными призраками других миров, видными сквозь тонкие места ткани реальности. Эта чернота давила. Она напоминала о незавершённом полотне Ткачих.

   Среди великанов был один, чьё сердце было высечено не изо льда, а из прозрачного горного хрусталя. Его звали Араний. Он был не стражем и не летописцем. Он был Наблюдателем. Дни и ночи он проводил, вглядываясь в чёрное небо, чувствуя не пустоту, а потенциал. Он слышал далёкое эхо иных вселенных, шепот ветров, что не принадлежали Вертонии.
 Однажды, касаясь Зеркала Вечности (тогда ещё целого), он увидел видение: три падающие серебряные нити. Это были слёзы Аэрилы, Ткачихи Воздуха. Она плакала, завершая свою часть работы, ибо знала — её небо будет беззвёздным. Эти слёзы, пропитанные тоской по совершенству, упали в самые глубокие расщелины Хрустальных Гор.

   Араний отправился на поиски. Его путь длился столетия. Он спустился в "Утробу Мира" — пещеру, где лёд был старше времени, а тишина была настолько полной, что начинала звучать. Там, в замёрзшем озере, покоились три слезинки, превратившиеся в алмазы чистейшего сияния.

   Араний понял предназначение слёз. Это были семена света. Но семенам нужна почва. И нужен садовник.
Великан встал перед выбором. Сила слёз Аэрилы была чужеродной для плотной материи Вертонии. Чтобы пробудить их, требовалось смешать измерения — соединить прочную, завершённую ткань своего мира с эфирной тканью мира грез и потенциала.

Он совершил немыслимое. Подняв самый большой алмаз, он не стал любоваться им. Вместо этого, со всей силы своего камнеподобного сердца, он ударил им по Зеркалу Вечности.

Раздался звук, похожий на треск мироздания.

   Первым последствием стало рождение Первых Звёзд. Удар высвободил энергию слёз Аэрилы, и они, смешавшись с осколками Зеркала, взметнулись в небо и застыли — не как шары плазмы, а как вечные кристаллы воспоминаний о других мирах. Каждая звезда стала окном, крошечным, искажённым отражением иной вселенной. Они дали свет, надежду и точку навигации.
   Вторым последствием стало рождение Трещины. Удар пришёлся не в случайное место. Он пришёлся в шов между мирами, место соединения полотен реальности. Ослабленный шов не выдержал и порвался. Так в сердце Хрустальных Гор появилась первая, маленькая, но нестабильная Трещина Миров — источник Синего Света и врата для Голода Теней.

   Араний не погиб. Он окаменел на месте своего деяния, превратившись в статую, всё ещё смотрящую в небо, которое он зажёг ценой целостности мира. Его дух растворился в Синем Свете, став его первой, скорбной и осознающей частью.

    Так звёзды над Горами — это не просто светила. Это:

· Осколки Зеркала Вечности: Каждая хранит обрывки чужих историй, снов иных цивилизаций.
· Слёзы Аэрилы: Они дают не физический свет, а свет осознания, тоски и стремления.
· Отражения других миров: Взглянув на определённую звезду через кристалл льда, можно увидеть мимолётные тени иных реальностей.

Трещина же, порождённая ударом, стала:

· Источником Синего Света: Энергии незавершённости и забвения, которая стремится стереть границы, смешать всё в единый, безликий хаос.
· Тюрьмой для духа Арания: Его сознание, раздробленное, блуждает в Трещине, сожалея о содеянном и пытаясь безуспешно "зашить" разлом.
· Целью для Тёмного Мага: Каэл понял, что эта первичная Трещина — ключ к контролю над всеми остальными разломами реальности.

   Пророчество о Морисе обретает новый смысл. Щенок, проглотивший осколок Зеркала, ныне носит в себе частицу того самого артефакта, который когда-то зажёг звёзды. Его путешествие к Трещине — это не только спасение, но и возвращение к истоку. Возможно, чтобы исцелить разлом, нужно не заделать его, а завершить начатое Аранием — не силой, а пониманием, найдя способ вплетать свет иных миров в ткань Вертонии без её разрыва.

   Кьяра, потерявшая голос, может быть ключом. Ведь Араний действовал, движимый немой тоской. Чтобы понять Трещину, нужно услышать её молчание, а не заглушить его заклинаниями.

   Звёзды над Хрустальными Горами горят напоминанием: каждый свет во тьме может быть куплен ценой новой раны в мироздании. А величайшие открытия часто рождаются из актов непоправимой красоты.