мама

МАМА
Я все прекрасно помню – ведь я из того поколения, кто сидел под столом, когда наверху, за свисающими кистями скатерти, пили из графинов водку молодые фронтовики и говорили о войне. Я бил молоточком по чьему-то протезу в чёрном ботинке. И было удивительно, что хозяин ботинка не испытывал боли. Я приходил в земное сознание, когда ещё свежи были слёзы бабушки по двум её погибшим, будто вчера, мальчикам; когда ныла рана отца; когда мама зимними вечерами, морщась от боли, растирала ладонью застуженные на «Казанском обводе» ноги. Я, малыш, полный самоотверженности, вдруг вскакивал, говорил « Сцас!», бежал на кухню, резал луковицу, чеснок, доставал из щей капустный лист, ещё чего-то, бежал обратно, раскладывал всё это на её обнажённой голени, затем прикрывал полотенчиком и прижимался щекой к ноге – со всей силой сердца.
Моя нежная, красивая мама, чуть раскачиваясь, смотрела на мои действия и тихо улыбалась.
Иногда я вскидывал голову и требовательно спрашивал:
– Помогает?!
Мама прикрывала веки и с грустью отвечала:
– Айе1.
Казань, 8 августа 2016 г.; 10 августа 2020 г.
1 Айе (;йе) – ага, да (татар.).