Хранитель

                Глава первая
                Эля и ее друзья
      Эля сидела на подоконнике и по привычке беседовала с черной кошечкой, сидящей там же, напротив нее, и терпеливо выслушивающей Элину речь:
     - Ночка, ты, наверное, хочешь котят? Ты была бы такая хорошая мама-кошка! Ты будешь их мыть, кормить и укладывать спать, а я буду с ними играть, когда они подрастут!
     Кошечка смотрела на Элю большими умными желтыми глазами и прикрывала их, будто соглашаясь: «Да, хорошо бы котят. Да кто ж мне позволит?»
     Эля взяла ее на руки и ласково обняла. Ночка не вырывалась и покорно к ней прижалась. Ночке шел пятый год, Эле – десятый.  Это была веселая, подвижная девочка, как говорится, легкая на ножку, готовая в любую секунду вскочить с места и лететь туда, где замаячило что-то интересное. Вот и сейчас, стоило ей взглянуть в окно, как она бойко по нему захлопала и закричала в приоткрытую щель:
     -Настя! Наташа! Я сейчас выйду! Мам, я – гулять с Настей и Наташей!
     Ночка была отпущена, а Эля, проворно переодевшись, через пять минут уже стояла во дворе.
     Настя и Наташа были сестрами. Насте было восемь с половиной лет, Наташе - семь. За неимением в доме девочек ее возраста, Эля была рада играть и с младшими.
     - А мы переезжаем в ваш дом! Мы вторую половину сняли! – радостно сообщила подругам Эля.
     Дело в том, что прошлой осенью у Эли появилась сестренка Галинка, и им впятером, со старшим братом Витей, мамой и папой в двухкомнатной квартире стало совсем уж тесно. Поэтому родители договорились снять там же, в Тярлево, полдома, где другую половину уже снимала семья Насти и Наташи.
     Дом этот стоял на берегу маленькой речки, протекавшей через поселок. Берега ее поросли ивняком и кустарником, но около дома отец Насти и Наташи Андрей Иванович очистил склон, и теперь на нем можно было играть среди деревьев в палатку и даже развести костерок и готовить на нем хлеб и зефирчики.
      Девочки радостно обсуждали, как они станут соседями по дому, когда к ним во двор вошел мальчик лет двенадцати.
     - Девчонки, айда вдоль речки. Я там тропу прорубил. Айда покажу.
     - А я скоро перееду в этот дом! – тут же вставила свое слово Эля.
     - Здорово! Соседи будем, - сказал мальчик. – Ну что, идем?
     Девочки переглянулись и согласно закивали.
     - Идем, только маму предупредим, - сказала Настя.
     - И ненадолго, - добавила Эля. - А то меня мама искать будет.
     - Хорошо. Только туда и обратно, - согласился мальчик.
     Мальчика звали Коля. Он жил в доме напротив дома Насти и Наташи и часто заходил к ним в гости. С виду это был ничем не примечательный мальчишка, светловолосый, коротко стриженный, но небольшие серые глаза его выдавали характер и сообразительность, и еще что-то такое, что сразу вызывает уважение и одобрение, и мысль: «хороший парень!» Эля регулярно то ссорилась с ним за его поддразнивание, то мирилась, но обид не держала. Они охотно играли вместе и во дворе Элиной пятиэтажки, единственной в поселке, и во дворе дома Насти и Наташи.
     Коля пошел вдоль берега по тропе в кустарнике, которую проложил еще вчера. Девочки шли за ним гуськом. Речка привела их сначала к большому поваленному дереву, на которое им всем непременно захотелось влезть.  Коля показал несколько акробатических номеров, прыгая с ветки на ветку, как обезьяна, а Эля прошла взад и вперед по стволу, попробовала залезть повыше, но передумала. Хватит, недавно вот так уже кувыркнулась с дерева, до сих пор рука болит.
     - А дальше ходил? – поинтересовалась Эля, когда Коля спустился на землю. – Вон, дальше тоже идет тропа.
     - Не-а, - сказал Коля. – Давайте сходим, посмотрим?
     Девочки охотно согласились, и вся компания пошла дальше. Тропа оканчивалась где-то в поле. Дальше рос высокий кустарник, и Коля героически пошел прямо в него, приминая и прокладывая девочкам дорогу.
     - Я дальше не хочу. Я домой хочу, - минут через десять такой ходьбы сказала Наташа.
     - Я тоже, - поддержала ее Настя.
     - Эх, вы! Девчонки! С вами в разведку не пойдешь, - махнул рукой Коля. - Ладно, как-нибудь сам сюда приду с топориком, тропу проложу. Поворачивай! – обратился он к Наташе.
     - А куда поворачивать? – растерянно спросила та.
     Дети оглянулись. И вправду, идя через кустарник, они раздвигали и приминали длинные стебли, но теперь те распрямились, и стало непонятно, куда идти обратно. Коля поискал следы на земле и уверенно показал:
     - Туда.
Все пошли за ним. Но прошло полчаса такой ходьбы через кустарник, а протоптанная тропа все не появлялась.  Коля притормозил.
     - Надо ориентироваться по Солнцу, - заявил он. – Когда сюда шли, оно было сзади, 
значит, теперь должно быть впереди.
     Они снова пошли. Но Солнце уже успело достаточно низко спуститься и сесть в тучи, так что от него толку было мало. Дети остановились.
     - Мы что, заблудились? – спросила Эля.
     - Похоже, да, - смущенно признался Коля.
     Наташа начала хныкать. Настя сердито сказала:
     - Не реви, и так страшно.
     - Что теперь будем делать? – поинтересовалась Эля.
     Она не очень испугалась, потому что это было какое-никакое, а приключение. А о приключениях Эля мечтала с детства. К тому же, Коля ей немного (ну, совсем – честное слово!  - капельку!) нравился, и она была не прочь разделить приключение именно с ним. Однако, уже начинало смеркаться, и мама скоро забеспокоится, что ее нет во дворе и пойдет искать ее у Насти и Наташи.
     - Я знаю, что надо делать! – уверенно сказала Эля. – Надо помолиться!
     Она сложила ладошки лодочкой у груди и возвела глаза на небо:
     - Господи, помилуй! И вы все тоже молитесь, - обратилась она к Коле и девочкам.
     Те неуверенно стали повторять за ней:
     - Господи, помилуй! Господи помилуй!
     Так они простояли несколько минут, повторяя «Господи, помилуй!», как вдруг кусты зашуршали и раздвинулись, и прямо на них вышел невысокий дедушка лет семидесяти, а может быть и больше. Дедушка был в простой легкой синей куртке и серых штанах. У него были совсем седые волосы и добрые голубые глаза.
     - Вот так встреча! – обрадованно воскликнул дедушка. – Никак в гости ко мне пробирались? Заблудились, видать?
     - Да, заблудились, - за всех ответил Коля.  – Только мы не в гости, просто гуляли. Скажите пожалуйста, в какой стороне пятиэтажка? А то тут ничего в траве не видно.
     - Идите за мной, детки, - ласково сказал дедушка.
     Он повернулся и пошел через кусты, за ним Коля, а следом девочки.  Не прошло и пяти минут, как они вышли на потерянную тропу.
     - По этой тропке идите и выйдете к речке, а там уже и ваш дом виден.
     - Спасибо! Дальше найдем! – радостно воскликнул Коля.
     - До свидания, детки! – попрощался дедушка, раздвинул траву и мгновенно исчез из виду.
     - Вот видите, Бог нам помог! – говорила Эля, когда они пробирались вдоль речки обратно. – Меня так бабушка научила. В трудную минуту надо молиться, и Бог поможет.
      - Ерунда, - отозвался Коля. – Просто повезло. Слышала, как он сказал, что где-то рядом живет? Вот и шел мимо. Случайно.
     - А вот и не случайно! Не случайно! – возмущенно вспыхнула Эля. – Это его Бог нам на помощь прислал!
     - Ну, может быть, и Бог, - примирительно сказал Коля. Спорить с Элей ему не хотелось, себе дороже. К тому же, как бы там ни было, а благодаря ей удалось утихомирить сестренок, а не то совсем раскисли бы. И, главное, все хорошо, что хорошо кончается!
      В таком благодушном настроении Коля привел девочек обратно к дому и стал прощаться у калитки:
     - Хотите, завтра еще куда-нибудь пойдем?
     - Ну уж нет! – сказала Настя. – Я чуть со страху не померла.
     - А я не померла! – сказала Эля. Я знаю, что надо делать, когда страшно: молиться. Хотите, я вас еще другим молитвам научу?
      - Хотим! Хотим! – закивали сестры.
     - А я пошел. Пока, - и Коля закрыл за собой калитку.
     Через два дня Элина семья была готова к переезду. Вещи упакованы в коробки и мешки, книги завернуты в пленку, из мебели вытащены полки и ящики, Ночка усажена в кошачью переноску. К полудню приехала машина, и грузчики быстро перенесли в нее вещи из квартиры, оставив ее почти пустой.
     Эля ожидала машину уже около нового дома вместе с Настей и Наташей. Ей была поручена Галинка. Девочки по очереди катали коляску по дорожке вдоль забора. Подъехала машина, и вещи были выгружены в обратном порядке. Папа и старший брат Витя помогали переносить их в дом, мама говорила куда что ставить. Больше всего хлопот доставило Элино пианино. Четыре грузчика с трудом занесли его на второй этаж в Элину комнату. Эля уже заранее размечталась, как заживут они тут вдвоем с Ночкой. Галинку предполагали пока поселить с мамой и папой, а Витя тоже получал отдельную комнату, только на первом этаже. Вот это жизнь! Эле не терпелось скорее разложить вещи по местам. Вот, наконец, все вещи занесены, машина с грузчиками уехала, Галочка уложена спать в коляске прямо во дворе, Настя и Наташа пошли обедать на свою половину. И тут Эля вспомнила про Ночку.
     - Ноченька! Засиделась в переноске! – Эля открыла переноску и выпустила кошечку на пол.
     Ночка уже была за последние два дня порядком напугана стоявшей в доме суматохой, а сейчас, на новом месте, она совсем стушевалась. С большой осторожностью она стала все осматривать и обнюхивать, готовая в любой момент броситься наутек.
      Тут в комнату зашел Витя.
     - Ну, как, Элька? Здорово? Мне тоже моя комната нравится.
     - Можно мне посмотреть, как у тебя там? – запросилась Эля.
     - Пойдем, - милостиво согласился брат, и они пошли вниз.
     В общем, день был полон впечатлений, и Эля снова вспомнила про Ночку только вечером. Она побежала в свою комнату, всю ее обыскала с громкими возгласами «Ночка! Ночка!», но все было напрасно. Ночки нигде не было. Тогда Эля побежала к брату.
     - Витя, где Ночка?
     - Не знаю, у тебя ведь была.
     - Ее там нет! Я все обыскала!
     Вдвоем они обыскали весь дом. Потом к поискам присоединились мама и папа, но все было тщетно. Ночка пропала. Эля в слезах выбежала во двор, все – за ней. Там кошку долго звали, и все обыскивали, но и на улице никаких ее следов не обнаружили. Поздно вечером, когда уже и свет белой петербургской ночи стал меркнуть, папа сказал:
     - Завтра утром еще поищем во дворе и по поселку походим. Далеко она убежать не могла. Может быть, еще сама домой утром придет.
     В этот вечер Эля долго не могла успокоиться и заснула на подушке, мокрой от слез. На другой день в гости с утра пораньше прибежали Настя и Наташа. Эля встретила их красными глазами и печальной новостью.
     - Может быть, Ночка на прежнее место убежала? – предположила Настя. – Есть же такая поговорка: «Кошка привыкает к дому, а собака к хозяину».
     - Точно! – обрадовалась Эля. – Она, наверное, на старую квартиру захотела вернуться!
 Девочки побежали к пятиэтажке и всю ее обежали, заглянули в оба подъезда до самого последнего этажа, долго звали у дырки в подвал, но никаких следов Ночки нигде не было.
     - Привет, девчонки! – крикнул им Коля, игравший на площадке в футбол с двумя другими мальчиками. 
     Мальчики были двоюродными братьями, и обоих звали Сашами. Они приехали к своему деду на лето и жили в доме, соседним с Колиным. Старшему Саше было уже тринадцать лет, а младшему скоро исполнялось одиннадцать. Оба Саши были парни хоть куда, крепкие, проворные, впрочем, как и Коля. Всех троих связывала многолетняя дружба в летние сезоны, а с девочками они не то чтобы дружили, но иногда образовывали общую компанию и во что-нибудь играли. Впрочем, чаще всего эти игры кончались каким-нибудь поддразниванием. Особенно Саши любили поддразнивать Элю. То водой обольют, то репейниками обстреляют, то за хвостик дернут и отбегут – попробуй, догони! Эля глубоко возмущалась таким поведением Саш, но самое обидное было то, что при них и Коля начинал задираться очень уж активно.  Но сегодня и Саши, и Коля проявили искреннее сочувствие к Элиному горю. Никто даже и не думал задираться. Как только мальчишки узнали, что Ночка пропала, они тут же включились в поиски.
     - Давайте, возьмем Тоба и пойдем искать по следу, предложил Коля.
     Тоб был собакой неопределенной породы, белый, с рыжими пятнами, сидевший в будке во дворе у Коли. Это был добрейшей души пес. Коля иногда брал его гулять на поводке, и Тоб вел себя в обществе вполне прилично. Но сейчас эта идея Эле не понравилась.
     - Ты что! Ночка испугается его и убежит еще дальше куда-нибудь!
     - Ладно, - сказал Саша-старший. – Начнем поиск с вашего дома. Разойдемся по всему участку и осмотрим все закутки.
     - А вдруг она в речке утонула! - вдруг с ужасом воскликнула Наташа.
     От одной этой мысли Элю охватил такой страх, что она опять горько зарыдала.
     - Не плачь, - стала утешать ее Настя. – Кошка в воду не полезет. Они вообще воды боятся.
     Эля вытерла слезы и немного успокоилась.
     - А может, она на дереве сидит? – предположил Саша-младший. – Давайте, все деревья заодно осмотрим.
     Дети дошли до участка и разбрелись по нему. Коля зашел в дальний конец и вдруг услышал слабое мяуканье, идущее будто из-под земли. Он нагнулся, раздвинул траву и увидел темнеющую щель, уходящую под землю.
     - Ночка, Ночка, - позвал мальчик в эту щель.
     В ответ откуда-то из-под земли донеслось в ответ: «Мяу! Мяу!»
     - Идите сюда! Она здесь! – закричал Коля. Дети прибежали на его голос.
     - Она здесь, под землей мяукала, - указал Коля на щель. – Вот, послушайте!
     Все стали звать Ночку, но мяуканье больше не доносилось.
     - Точно мяукала, я слышал! – смущенно оправдывался Коля.
     Младший Саша стал пытаться расковырять щель палкой. Неожиданно его нога провалилась в пустоту. Он выдернул ногу и тут все удивленно охнули: в земле чернел глубокий провал.
                Глава вторая
                Тайник
       Несколько секунд дети в нерешительности смотрели на зияющую в земле черноту. Потом Саша-старший обратился к Насте:
     - Пойдем к твоему папе, попросим лопаты. А ты, Эля, здесь сторожи. Вдруг Ночка сама выберется.
     Мальчики и Настя с Наташей ушли за лопатами, а Эля присела около дыры и стала звать Ночку. Радостное мяуканье было ей ответом, и в проеме показалась кошачья мордочка. Эля протянула руки, чтобы вытащить Ночку, но та, видимо, испугавшись этого движения, выскользнула у нее из рук и отбежала куда-то в глубину. Расстроенная Эля снова принялась ее звать.
      Вскоре подошли остальные дети, а с ними и папа Насти и Наташи Андрей Иванович. Это был коренастый невысокий мужчина, лет сорока с небольшим, с круглым добрым лицом. Он был, поистине, мастер на все руки и голову. Сколько необыкновенных игрушек, сделанных его руками, получили Настя и Наташа, сколько увлекательных занятий было для них придумано! В палатке, поставленной им во дворе, Эля и сейчас была не прочь поиграть с сестрами в «шатер царевен». А как любила она, когда Андрей Иванович разводил костер на поляне у речки и на палочках обжаривал какие-то специальные зефирчики! Кажется, не было ничего вкуснее этих зефирчиков! Сейчас он и мальчики принесли лопаты и принялись расчищать место вокруг дыры. Скоро лопата Андрея Ивановича уперлась в какую-то деревяшку.
     - Ступенька, наверное, - сказал он. – Похоже, здесь был лЕдник у прежних хозяев.
     - Что такое лЕдник? – поинтересовалась Настя.
     - Такой вырытый в земле погреб, - ответил отец. – Раньше холодильников-то не было. А под землей даже в самое жаркое лето прохладно. Продукты там хранили.
     Вчетвером он и мальчики за полчаса расчистили ступеньки и уперлись в закрытую дверь, на которой висел замок. Андрей Иванович подергал его, и прогнившее дерево легко отпустило петли, на которых замок держался. Дверь отворили. Эля хотела спуститься и позвать Ночку, но Андрей Иванович ее остановил:
     - Оставайтесь на верху. У лЕдника могли прогнить бревна. На голову может обвалиться.
     Эля пробовала возражать, но он строго посмотрел на нее и приказал:
     - Девочки, стойте наверху. Эля, остаешься за старшую. Вдруг Ночка выбежит сама, пока искать будем. Ловите ее тут.
     Эля смирилась и стала ждать. Андрей Иванович включил автомобильный фонарь, прихваченный на всякий случай, и подземелье озарилось ярким светом. Это было невысокое помещение, метра полтора в высоту. Мальчики еще могли бы там ходить, не стукаясь головой, а Андрею Ивановичу пришлось нагнуться. По бокам располагались полки. В дальнем углу на верхней полке сидела Ночка. Коля шагнул к ней и осторожно, медленно, взял ее под живот и прижал к себе. Так же осторожно он понес ее к выходу и вручил счастливой Эле.
     - Ночка! Милая! – Эля чуть не плакала от счастья. Потом она благодарно посмотрела на Колю и проникновенно добавила: - Спасибо!
     - Чего там! – Коля отвернулся, чтобы Эля не видела его расплывшуюся до ушей довольную улыбку. – Это папе ихнему спасибо, - кивнул он на Настю и Наташу.
     Тем временем Андрей Иванович и Саши осматривали лЕдник.
     - Бревна крепкие, - удовлетворенно отметил Андрей Иванович, показывая на стойки, поддерживающие потолок. – Сырость не взяла. Видать, хорошо просмолили.
     Младший Саша шагнул вглубь и воскликнул:
     - Смотрите, что здесь! - Саша поднял и показал брату какую-то картину. – И еще одна! – возбужденно добавил он.
     Андрей Иванович посветил на картины. Ого! Это были не картины, а мозаики! Да не какие-то пустяшные, а мозаики необыкновенной красоты! Это Андрей Иванович сразу понял.
     - Ну-ка, давайте их наверх доставим, - обратился он к Сашам.
     Мозаики были среднего размера, может быть, сантиметров сорок на пятьдесят, но довольно тяжелые. Саши осторожно вынесли их из подземелья и положили на траву. Эля к этому времени уже успела унести Ночку и снова прибежала к месту раскопок. Когда девочки увидели мозаики, их восхищению не было предела. Мальчики и сами от них глаз оторвать не могли. Это было какое-то чудо! Из голубых, сиреневых, коричневых, бордовых, желтоватых и белых матовых стеклышек были выложены иконы. То, что это были именно иконы, понятно было сразу. На одной был женский лик в бордово-коричневом покрывале с сияющим нимбом вокруг головы, на другом – лик юноши с большими голубыми глазами и вьющимися светло-русыми волосами, тоже с нимбом вокруг головы.
     - А я знаю, кто это! – воскликнула Эля, указывая на женский лик. – Это Богородица! Ее всегда так на иконах рисуют.
     - А это кто? – спросил младший Саша про другую мозаику.   
     - Не знаю, - призналась Эля. – На Иисуса Христа не похож.
     - Может быть, в лЕднике еще что-нибудь есть? – возбужденно сказал старший Саша. Он включил фонарик на телефоне и стал спускаться по ступенькам.
     - Пойдем вместе, - сказал Андрей Иванович и шагнул следом за ним.
     Коля и младший Саша, конечно, тоже не захотели оставаться наверху. Эля, Настя и Наташа ждали, что будет дальше. Подошел Витя. Увидев найденные мозаики, он молча, со скрытым восхищением, их разглядывал.
     Из раскопа показался Коля с каким-то древним саквояжем в руках, а за ним поднялись оба Саши и папа девочек.
     - Интересно, что там? – полюбопытствовал Саша-младший, глядя на саквояж. – Может, драгоценности? Вот было бы здорово! Клад нашли!
     Коля расстегнул саквояж, пошарил в нем и достал старинную фотографию на плотном картоне. С нее смотрел немолодой мужчина в старинном сюртуке. Андрей Иванович взял фотографию в руки:
     - Больше ста лет!
     Он повернул ее и прочитал надпись на обратной стороне:
     - Дорогим Михаилу Степановичу и Елизавете Петровне на долгую добрую память от Василия Николаевича Муравьева. Интересно, кто были эти Михаил Степанович и Елизавета Петровна? Наверное, прежние хозяева участка.
     Коля еще пошарил рукой в отделениях саквояжа и разочарованно вздохнул:
     - Больше ничего.
     Эля взяла в руки найденную фотографию и вдруг удивленно вскрикнула:
     - Это же тот дедушка, который нас на тропинку вывел! Когда мы заблудились! Помните?
     Коля только хмыкнул в ответ:
     - Скажешь тоже! Тому дедушке было лет семьдесят, а фотке больше ста.
     Но вглядевшись пристальнее, вынужден был согласиться:
     - М-м-м … А вообще-то, похож. Очень похож. Только моложе.
     Сестры тоже стали разглядывать фотографию, и Настя уверенно сказала:
     - Точно, он.
     Все озадаченно замолчали.
     - Может, он на машине времени прилетел? – неуверенно предположила Наташа. – Я в фильме видела.
     - Машины времени только в фильмах бывают, - рассудительно заметила Настя.
     - Знаю! Это его сын! Или нет, внук! Или… - Эля замолчала, пытаясь вычислить, кем мог приходиться встреченный ими дедушка этому неизвестному Василию Николаевичу Муравьеву, жившему сто лет назад.
     Подошел Витя.
     - Да-а! Мозаики уникальные. Я могу в Павловском дворце их показать. Искусствоведам.
     Вите шел пятнадцатый год, и он устроился работать со своими лучшими друзьями Игорем и Генкой сезонным рабочим в Павловском парке, чему был страшно рад. И деньги карманные, наконец, появились в приличных размерах, и мышцы вроде как окрепли. Еще бы, все время то метлой, то пилой, то лопатой орудовать приходится.  И дома почет и уважение: тоже в семейный бюджет лепту свою вносит. А главное, теперь он в своем горячо любимом Павловском парке с утра до вечера проводит. До обеда работает, а потом гуляет с друзьями. Витя вообще был фанатом Павловского парка, знал о нем неправдоподобно много и уже успел обратить на себя внимание работников Павловского дворца.
     - А это что? – Витя взял в руки фотографию.
      - Это дедушка, очень похожий на того, который нас вывел из поля, когда мы заблудились, - ответила за всех Эля.
     Витя удивленно поднял брови:
     - Ничего себе! Да ведь это – Серафим Вырицкий! Ты что, не узнала? У нас же в храме его икона здоровенная висит.  И крест поклонный около дома. Забыла, что ли? – он повернул фотографию. – Ну да! Василий Николаевич Муравьев. Это его имя в миру. До того, как он монахом стал. 
     - Значит, это его какой-нибудь правнук был, - убежденно сказала Эля.
     - Вообще-то, правнуков у него много осталось… - Витя на секунду умолк и тут же, без всякой иронии высказал еще одну версию: - А может, это было чудо. С ним вообще много чудес связано.
     - Каких? – с любопытством спросил Коля.
     Андрей Иванович, Саши и девочки тоже с любопытством ожидали Витиного ответа.
     - Хотя бы то, что он был простой деревенский мальчишка, - начал Витя. – В десять лет пришел откуда-то из-под Ярославля в Питер. Стал мальчиком на побегушках у купца, торговавшего мехами в Гостином дворе. В двенадцать лет пытался пойти монахом в Александро-Невскую Лавру – не приняли. Сказали: поживи в миру. А в семнадцать лет стал уже старшим приказчиком в лавке. Вроде главного менеджера. Еще через несколько лет сам торговать мехами начал. И стал меховым королем Санкт-Петербурга! У него даже царская семья закупала мех на всякие там шапки и шубы.
     - Ух ты! Круто! – не удержался Саша-младший. – И как это он так?
     Витя пожал плечами:
     - Чудо. Бог помог. Честно торговал, жертвовал много денег на храмы и на бедных, вот Бог и помогал. – А вот еще одна загадка, - продолжал Витя. – Когда он только что женился, он снял квартиру в Казачьем переулке и оказался в одном доме с… угадайте, с кем!
     Дети стали гадать.
     - Царем! – сказал младший Саша.
     - Генералом царским каким-нибудь? – предположил Саша-старший.
     - Балериной, или актрисой знаменитой? – высказала догадку Настя.
     - Ксенией Петербургской! – решила блеснуть эрудицией Эля.
     - Ксения Петербургская жила в Петербурге за сто пятьдесят лет до него, - огорчил сестру Витя. – В общем, он поселился в одном доме с … Лениным!
     - Фу! – смощила мордашку Эля. – Как ему не повезло!
     - Может быть, наоборот, повезло, - многозначительно изрек Витя. – Когда Ленин устроил в стране переворот, Советская власть всех богатых ободрала до нитки, многих вообще расстреляли. А Василий Николаевич Муравьев, меховой король Петербурга, спокойно жил в своем доме у нас в Тярлево. Все свои запасы он благополучно распродал. Деньги пожертвовал бедным и в Александро-Невскую Лавру. А потом они с женой монахами стали.
     - А вдруг, он какой-нибудь клад закопал? Там, где дом был? – с жаром высказал предположение младший Саша.
     - Про его спрятанные сокровища много легенд ходило, - ответил Витя. – Но не думаю, чтобы они с женой что-то спрятали. Когда идут в монахи, все отдают.
     - А какие еще чудеса? – напомнил старший Саша.
     - Вот вам еще чудо, - продолжил Витя. – Советская власть расстреляла и по лагерям и тюрьмам сгубила множество священников. А знаменитый духовник Александро-Невской Лавры, к тому же, бывший капиталист, их, почему-то не интересовал, хотя жил совсем неподалеку от Питера, в Вырице. Один раз к нему все-таки добрались арестовывать. Он поговорил со старшим НКВД-шником, тот вышел из комнаты и сказал его внучке: «Если бы все попы были такие, как ваш дед, мы бы все верующими были!» И больше его не трогали.
     - А Ленин тут причем? – не утерпела Эля.
     - Есть версия, - ответил Витя, - что Ленин успел с ним лично познакомиться, пока они в одном доме жили. А после переворота какую-то охранную бумагу ему выдал.
     - С чего бы это? Ленин, что ли, чай пить к нему ходил? – сострила Эля.
     - Может быть, и чай. Может быть, Ленин без денег сидел, а Василий Николаевич его в гости позвал, по-соседски чаем угостил.
     - Нашел, кого звать! – возмущенно вспыхнула Эля. – Ленин царя Николая расстрелял, и царицу Александру, и всех их детей!
     От этого воспоминания всем стало как-то не по себе. Как будто кошки на душе заскребли. Жутко было себе представить, что царевич Алексей был Витиным ровесником… А прекрасные юные царевны? Неужели и их не жалко было?
     Витя пожал плечами:
     - Ну, он же тогда еще не был прозорливым старцем. Не знал, что из Ленина получится. Это он уже потом, когда в Вырице жил, каждому, кто к нему приходил, мог судьбу наперед предсказать.
     - Насчет Ленина история интересная, - вмешался Андрей Иванович, но надо что-то с мозаиками делать.
     - Я завтра после работы найду во дворце хранителя фондов и ему покажу, - сказал Витя и сделал несколько фотографий на телефон.
     - Хорошо, - сказал Андрей Иванович. – Занесем их пока к вам домой.
     - И надо обязательно найти этого дедушку, правнука! – добавила Эля. – Уж он-то точно что-нибудь знает про этих Михаила и Елизавету, и Серафима Вырицкого, а может, и про мозаики!
                Глава третья
                В Тярлево появляются феи
      На другое утро Эля проснулась ни свет ни заря. То есть, это только так говорится, что ни свет ни заря, а на самом деле Солнце уже давно радостно светило в окно. Не долго оно скрывалось за круглым боком Земли в короткую летнюю ночь, да еще не простую, а белую, петербургскую.
      Эля бодро вскочила с кровати и первым делом обняла и приласкала Ночку, которая до этого мирно спала у нее в ногах. Потом Ночка была оставлена, а Эля выглянула в окошко. Сад сиял крупными каплями росы на листьях деревьев, вплотную подступавших к окну. На ветках висели зеленые яблочки, еще несъедобные, но уже вполне симпатичные, так что Эля на минутку задержалась у окна и полюбовалась ими.
     Наверное, в доме все еще спят. Если тихонько спуститься по лестнице, можно незаметно выскользнуть во двор и посмотреть, какие сокровища достались ей в распоряжение. Последние два дня из-за пропажи Ночки и нахождения мозаик было не до этого, но сегодня других дел нет, и можно спокойно осмотреть новые территории.
     Эля оделась и выскользнула во двор. Свежее июльское утро встретило ее легким ветерком. Эля прошлась по дорожке, вдоль которой росли яблони и алычи. Сад был запущенный, видно было, что он давно не знал хозяина. Андрей Иванович лишь недавно начал приводить его в порядок: подрезать кроны деревьев и отпиливать сухие ветки. Но Элю его запущенный вид не разочаровывал. Так даже лучше. Будто идешь по сказочному таинственному лесу, и еще неизвестно, что тебя ждет впереди.
     Эля обогнула дом. Задняя часть двора вообще выглядела первозданным хаосом. Отлично! Здесь будет таинственное логово… ммм… кого бы? В общем, какого-нибудь лешего. Надо будет Насте и Наташе про него рассказать – вот будет страху! На все лето игр хватит.
     Под окном виднелись остатки бывшей цветочной грядки. Сейчас она заросла мелкой сорной травой – как она там называется? Кажется, мокрица. Ладно, не важно. Нетрудно будет ее всю вырвать и посадить здесь астры и бархатцы. А можно еще и настурции. В общем, под окном у нее будет собственный садик, полный цветов, как у императрицы Марии Федоровны в Павловском парке. «Точно! Так и назову, «Мой садик», - подумала Эля. - Еще розы можно посадить, как у Марии Федоровны.  И Анютины глазки.»
     Довольная этим решением, Эля пошла прогуливаться дальше по своим новым владениям. Около раскопанного лЕдника она остановилась. Может быть, сделать в нем свое шалЕ? Так охотничий домик в Павловском парке называется. Впрочем, на кого тут охотиться? На землероек, что ли? Пусть Ночка на них охотится. Ох, нет. Ночку из дома лучше не выпускать. Вдруг снова потеряется. Еще раз такой ужас пережить не хочется. Ладно, с лЕдником позже разберемся. Может быть, еще родители захотят забрать его себе под хранение продуктов. Хотя, зачем он им, когда есть холодильник?
     Так и не решив, стоит ли присоединять к своим детским владениям лЕдник, или уступить права на него родителям, Эля прошла еще дальше вглубь участка.
     О-о!!! Вот это место!!!
     На бугорке была вкопана уютная скамеечка, со спинкой и боковыми перилами. Скамеечка была старинной работы, с узорной чугунной основой и дощатыми сидением и спинкой. Правда, доски были совсем старые, местами проломившиеся, и на спинке сохранились только две из них, но даже и в таком полуразрушенном виде скамеечка имела неизъяснимо чарующий вид. Вокруг скамеечки выросла арка из деревьев, а впереди, сквозь кустарник, можно было разглядеть речку. Замечательный вид! Конечно, кустарник надо убрать. Попросить папу или Витю. Или Витю лучше не просить? А то займет это место под свои игры с Игорем и Генкой. Хотя, и Игоря, и Генку вполне можно принять в игру. Они-то соглашаются играть с Элей, не то, что Витя!
     Вспомнив, как часто достаются ей от брата колкие замечания, Эля на секунду пригорюнилась, но тут же взбодрилась: теперь Витя все время на работе в парке, так что ее укромный уголок его вряд ли прельстит. А помочь расчистить его, может быть и согласится. Все-таки, он добрый, в помощи не отказывает, если как следует попросить. Сделать круглые глаза, сложить ладошки лодочкой на груди и молящим голосом затянуть: «Пожалуйста! Пожалуйста!»
     Эля присела на остатки скамеечки. Чудесное летнее утро настроило ее на лирический лад. Какое бы название придумать этому уголку? Скамья мечты? Нет, не хорошо. Какая-то скамья запасных будто. Запасных у нас не будет. Все будут в игре. Даже Галинка. Когда немного подрастет, ее можно будет брать сюда гулять.
     Сквозь колышащиеся от ветерка листья пробивались яркие лучи и ложились на скамейку веселыми солнечными зайчиками. Эля подставила одному лучу ладошку. Какой забавный! Теплый и пушистый, щекочет ладошку, будто и впрямь зайчик. «Вот я тебя сейчас поймаю!» - Эля захлопнула ладошку. Зайчик не обиделся на такое коварство, но ловко выбрался из кулачка и заиграл на сжатых пальцах. Эля засмеялась и раскрыла ладошку. Как-то сами собой в голове у нее стали складываться стихи про этого солнечного зайчишку.
                Лучик Солнца – добрый зайчик,
                По ладошке скачет.
                Я тебя сейчас поймаю,
                И в ладошку спрячу!

                Хлоп! Попался! Нет, прорвался,
                Снова сверху скачет.
                Он, наверное, теперь
                От обиды плачет.

                Нет, нисколько не обижен,
                Так же желт и весел.
                По ладошке снова скачет,
                Распевает песню.

     Эля совсем развеселилась, когда сочинила стихотворение. Так вот кто тут живет, оказывается! Солнечный зайчишка! «Назову это место «Зайкина чаща», - решила она. – И никто на свете не догадается, какой это зайка. Это будет мой секрет».
     - Пока, Солнечный Зайка! – весело прощебетала Эля. - Сегодня я еще к тебе приду! – и полетела домой, как на крыльях. Надо будет еще раз напомнить бабушке про светящиеся крылья феи. Она обещала подарить их на Рождество, но что-то у нее не вышло с подарком. Может быть, сейчас получится? Сейчас эти крылья были бы очень кстати – летать с Солнечным Зайцем наперегонки.
    После завтрака Эля позвала Настю и Наташу поиграть в свою Зайкину чащу. За несколько рейсов девочки перенесли туда корзинки с покрывалами, подушками, игрушечной посудой, настоящими печеньками и бутылкой морса, а также Элиных котов всех цветов и размеров. Ночку пришлось оставить дома. Эля опасалась, что кошечка от них убежит. Прихватили еще складные стульчики и коврик-пенку, чтобы можно было расположиться на траве.
    - Давайте, мы будем Лесными феями, - предложила Эля. – Будем жить в этом лесу и делать добрые дела всем, кто в нем оказался.
   - Может, будем Кото-феями? – засмеялась Настя. – А что? Вон у нас сколько котов. Будем Кошачьи феи. Сокращенно: Кото-феи.
   - Нет, - не согласилась Эля. – Это как-то слишком смешно. Лучше просто Лесными феями. А котики будут у нас жить и охранять нас от мышей. Правда, Колбаска? - она обняла своего самого большого розового кота-колбасу. - Колбаска будет жить у меня, а вы тоже себе берите. Кто хочет Барсика?
   Скоро все Элины коты были отданы в хорошие руки. Наташе достались Барсик и Кубышка.  Настя взяла себе Белька и Басика. Сама Эля приютила еще и Чеширика, у которого кроме головы ничего не было, зато внутри нее был кошелек, а в нем разные девичьи безделушки: цветочки, заколки, монетки и еще что-то, что может пригодиться феям в хозяйстве.
    Девочки начали устраивать свое лесное царство. На скамейку постелили толстое покрывало и усадили на него рядком всех котиков. Рядом со скамейкой расставили складные стульчики и на одном из них устроили стол со скатертью, посудкой, печеньем и морсом.  Новоселье феи отметили маленьким чаепитием. Котики тоже были приглашены к столу и делали  вид, что с удовольствием пьют чай и закусывают печеньками.
     Когда чаепитие было окончено, феи решили немного принарядиться. Сначала они примерили на плечи легкие занавески.
     - Пусть это будут крылья! – предложила Наташа. – Мы их будем надевать, когда нам надо будет куда-то лететь, а в остальное время будем снимать. Интересно, как спят настоящие феи? Наверное, тоже снимают крылья и складывают их на тумбочки. Иначе ведь спать неудобно: всю ночь на животе!
     - Они их прячут, - догадалась Эля. – Пусть лучше у нас будут невидимые крылья, понарошке. Мы их будем выпускать, когда надо лететь на какое-нибудь доброе дело или танцевать. У меня будут прозрачные с розовыми жемчужинами.
     - И у меня с жемчужинами, только с … зелеными, красными и синими! – подхватила игру Наташа.
     - А у меня с синими бриллиантами, - пошла дальше всех в своих мечтах Настя.
     Вопрос о крыльях был решен. Оставалось придумать украшения на голову. Девочки нарвали цветов на берегу речки, быстро и ловко сплели себе по венку, примерили и похвалили друг друга: «Тебе идет», «Красивая у тебя тут ромашка».
     Потом Эля сказала:
     - Нам нужны волшебные палочки! Фея без волшебной палочки - это как … скрипка без смычка!
     Скрипки Эля видела в музыкальной школе, в которой проучилась уже два года. Когда-то она мечтала играть именно на скрипке, но скрипачей начинают готовить чуть ли не с пеленок, и ей пришлось согласиться на пианино. Тем более, что от бабушки ей досталось симпатичное пианино оленьего цвета, очень украсившее теперь ее комнату. Но, к сожалению, в лес его с собой не возьмешь. А вот скрипка сейчас ой как пригодилась бы фее!
     Тут ее осенило:
     - Давайте, у нас будут скрипки из … - Эля подняла небольшую изогнутую палку, - вот чего! А смычки будут не простые, а наши волшебные палочки! – Она отломила приглянувшийся прутик.
     Настя и Наташа принялись искать себе подходящие скрипки и смычки. Эля приложила к шее свою скрипку и стала водить по ней смычком, напевая приходящую ей в голову мелодию: «м-м-м  м-м-м». Потом сказала:
    - Нет, не получается. Волшебная палочка не заряжена!
     Подвинув компанию котов, она села на скамейку, и позвала:
     - Зайчишка! Солнечный зайка! Заряди мне, пожалуйста, волшебную палочку, а то она совсем разрядилась! – Эля подставила свой прутик под солнечный луч, пробивающийся сквозь листву.
     Настя и Наташа с восторгом наблюдали за ее действиями. «И мне! И мне!» - стали подставлять они свои прутики под лучи Солнечных Зайцев. Вскоре все волшебные палочки были заряжены до предела. Эля снова попробовала играть на своей лесной скрипке: «м-м-м  м-м-м-м…»
     - Вот теперь хорошо получается! – удовлетворенно отметила она. – «Мелодия Лесных фей» - так эта музыка называется.
     Настя и Наташа тоже что-то напевали, играя на своих скрипках. Тут вдалеке раздался детский плач. Наверное, мама выставила Галинку в коляске во двор на дневной сон, а та проснулась и заплакала от одиночества.
     - У меня первый вылет на доброе дело, - объявила Эля. – Я полетела укладывать спать Галинку.
    - Можно, я с тобой?! И я! – подскочили к ней сестренки.
    - Хорошо, полетели вместе. А катать коляску будем по очереди.
     Феи подлетели к Галочке. Девочка лежала в коляске, пристегнутая ремешками и укрытая легкой пеленкой. Ее хорошенькое личико было залито слезками. Увидев над собой добрых фей, малышка перестала плакать и с интересом их разглядывала. «Жалко, крылья у нас невидимые!» - подумала Эля, склоняясь над сестрой.
     - Милое дитя! Не грусти! Я сделаю тебе волшебный подарок! Ты будешь обладать удивительным …м-м-м …
     - Умом, - подсказала Настя.
     - Да, удивительным умом, - подхватила Эля.
     - И красотой, - добавила Наташа.
     - Это ты ей подари, - посоветовала Эля. – Мы должны сделать ей каждая свой подарок. А злых колдуний к ней и близко не подпустим!
     В итоге, Галинка получила, поистине, чудесные подарки в виде удивительного ума, неземной красоты, необъятной доброты, а также умения с пеленок играть на скрипке, читать, писать, считать до тысячи, лазить по деревьям (только не высоко!) и понимать язык всех на свете животных.
     - Хорошая из тебя фея получится, Галочка моя маленькая, - щебетала над ней Эля, катая коляску по дороге вдоль забора. Другие феи чинно летели рядом, терпеливо ожидая своей очереди счастья.
               
                Глава четвертая
                В поисках таинственного дедушки
     Коля вышел во двор и в раздумье остановился. Чем бы заняться сегодня? К обоим Сашам еще вчера приехали родители и увезли их в город. До вечера они не появятся. Может быть, позвать Элю и сестер снова пойти вдоль речки и дальше? Вчера он проделал тропу в том кустарнике, где они в прошлый раз заблудились, и теперь тропа выводила прямо в поле. Там было тихо и как-то по-особому мирно на душе. Из травы выглядывали яркие цветы: гвоздики, лилии, ромашки и еще какие-то, названия которых Коля не знал. Можно предложить девочкам сходить на поле нарвать букеты цветов. Девочки любят все красивое. Наверное, не откажутся. С этой мыслью он зашел во двор дома, где жили Эля и сестры.
     Они сидели на веранде гостевого домика, стоявшего на этом же участке почти у самой речки.
     - Привет, девчонки! – бодро салютовал девочкам Коля. – Айда со мной по тропе. Я до поля тропу довел. Там в поле цветов тьма. Букеты нарвете.
     - Ну уж нет! – фыркнула Настя. – Снова заведешь в какую-нибудь глушь, и будем опять звать дедушку на помощь.
     - А я без Насти не пойду, - скромно присоединилась к ней Наташа. Как младшая, она ходила за сестрой как нитка за иголкой и даже не помышляла пойти куда-то без любимой Насти.
     - А я пойду! – согласилась вдруг Эля. – Давай поищем того дедушку. Он, наверное, где-то там рядом живет.
     - Здорово! Ты, Элька, молодец! – обрадовался Коля. – Хорошо придумала. Пошли. Только возьмем с собой Тоба. Может, он след учует.
     Эля засомневалась:
     - Вряд ли. Вот если бы у нас была какая-нибудь вещь того дедушки, тогда учуял бы. Наверное.
     - Ничего! Тоб умный, как человек! Все понимает, хоть и собака, - убеждал ее Коля, пока они шли за Тобом.
     Пес был посажен на поводок и выведен за калитку. Радостно виляя хвостом и все время оглядываясь на хозяина, он весело затрусил по тропинке вдоль речки. Эля пошла за ними следом. Вот они дошли до упавшего дерева, но сегодня задерживаться здесь не стали. Вот старая тропа, приведшая их в кустарник. Вот новая, прорубленная вчера Колей. До этого места их довел таинственный дедушка.
     - Тоб! Ищи след! Мужчина! Понял? Мужчина! Настя, Наташа – нет.  Их не ищи, - Коля указал пальцем на землю перед носом Тоба.
     Тоб радостно вилял хвостом, глядя на хозяина влюбленными глазами, готовый выполнить его самое невероятное пожелание. Он уткнулся носом в землю и стал старательно ее обнюхивать. Что же хозяину надо? Есть следы Насти и Наташи, но про них хозяин сказал: не ищи. Вот следы хозяина, вот – Эли. Но их точно искать не надо. Кого же? Вот – кот прошел. Это уже интересно! Но след уводил в кусты, и Тоб решил, что вряд ли хозяину будет охота туда лезть. Но что же тогда ему надо? Тоб поднял голову и вопросительно посмотрел на хозяина.
     - Не понимает! – вздохнула Эля. - Ладно, давай пойдем дальше. Может быть, увидим его дом или самого встретим.
     Коля знал, что никакого дома дальше на пути нет, но уж очень ему хотелось провести Элю по проделанной им тропе, поэтому он не стал расстраивать ее этим известием. И, кто знает, вдруг этот дедушка имеет привычку гулять по зарослям кустарника. Может, и вправду, встретится им еще раз.
     - Айда! – бодро скомандовал он, и дети пошли вперед.
     Тоба спустили с поводка, и он, ошалев от переполнявшего его чувства свободы, носился взад и вперед по тропе. Очень скоро Эля и Коля вышли из кустарника, и перед ними открылось поле. С него собирали сено на корм животным, но сейчас еще было не время для покоса, и трава зеленела вовсю. В ней местами виднелись милые полевые цветочки. Вид на поле и широкое небо, простиравшееся над ним, был очень живописный, но Эля была не в настроении любоваться этой красотой.
     - Никаких следов, - грустно сказала она. – Пошли обратно, - Эля шагнула на приведшую их тропку.
     Коле было досадно, что Эля так разочарована путешествием, но тут ему в голову пришла хорошая идея. Он прошелся по полю и сорвал несколько гвоздик, несколько неизвестных желтых цветов, колокольчик, пару ромашек и лилию. Получился скромный, но весьма симпатичный букетик. Потом он быстро догнал Элю.
     - Это тебе! – протянул он ей букетик.
     Эле не хотелось сейчас даже любоваться красотой цветов, так она была огорчена неудачей их поисков. Но она поняла, что Коля хочет сделать для нее что-нибудь приятное, и не хотела его обидеть.
     - Спасибо, Коля, - сказала она. – Очень красивые цветы.
     Эля понюхала букет. От цветов шел чудесный аромат. Не было слов, которые могли бы передать его очарование. Эля еще раз поднесла букетик к лицу и вдохнула этот чарующий запах.
     - И пахнут так вкусно! – с радостным удивлением добавила она. – Лучше, чем моя детская косметика!
     - Скажешь тоже! – засмеялся Коля. – Конечно, лучше!
     Им обоим стало весело, и обратная дорога показалась вдвое короче.
     Идя следом за Элей и глядя на ее разлохмаченный хвостик, Коля думал: «Хорошая, все-таки, девчонка эта Элька! И смелая, хоть еще маленькая. Ну, и симпатичная тоже… Надо все ж не так сильно дергать ее за хвост, когда в догонялки играем. А Сашкам вообще запрещу дергать. Они же не понимают, что надо понарошке. Дергают со всей силы!»
     Вечером пришел из парка Витя, как всегда в последнее время, усталый, но счастливый. Эля подступила к нему:
     - Витя, ты показал иконы во дворце?
     Витя кивнул:
     - На днях придут осмотреть. Сам хранитель фондов Лев Александрович придет! Представляешь!
     Эля не представляла, кто этот Лев Александрович, но по Витиному восторженному голосу поняла, что человек он во дворце важный.
     - А мы сегодня с Колей ходили искать того дедушку, - поделилась она.
     - Ну и как? – поинтересовался Витя.
     - Никак. Не нашли. Даже Тоб ничего не учуял. Правда, мы без вещи дедушки взять след просили.
     - Эх, вы! А вообще-то, если хочешь знать, может, никакого следа и не было! – высказал догадку Витя.
     - Это как – не было?! Дедушка, по-твоему, по воздуху летел? – засмеялась Эля.
     - Не по воздуху, но он был как бы не в нашем мире.
     - Привидение, по-твоему, он был, что ли?
     - По правде говоря, я сам не очень хорошо понимаю, как это бывает. Но вот, например, про Николая Чудотворца есть множество свидетельств, как он, совершенно явно, реальный, приходил людям на помощь. Как раз, часто выводил заблудившихся. Люди думали, что встретили простого старичка, а потом узнавали его на иконе и понимали, что это он.
     - А у нас, в Тярлево, вместо Николая Чудотворца теперь всем Серафим Вырицкий является? – уже менее уверенно пошутила Эля.
     - Насчет является, если что, вы – первые. А в том, что все Тярлево под его молитвенным покровом многие уверены.   
     - Как это – под молитвенным покровом? – не поняла Эля.
     - Ну, молится он за все Тярлево, чтобы люди здесь жили благополучно.
     - И ты в это веришь?
     Витя пожал плечами:
     - Был у меня случай. Цепь с велосипеда слетела, и я с нашей горы кубарем покатился. Про себя мысленно только и успел крикнуть: «Господи, помилуй!» Встал – весь целый, даже ничего не болит. И велик целый.
     - Это тебе Бог помог, - убежденно сказала Эля. – Нам тоже Бог помог, когда мы просили «Господи, помилуй!» Он нам этого дедушку на помощь прислал. Но дедушка был совсем настоящий. Из мяса и костей.
     - Ты что, за руку его брала? – спросил Витя.
     - Нет, - честно призналась Эля. – И, кажется, никто не брал. Но на вид совсем настоящий был.
     - Вот именно, что на вид. А что на самом деле было – уже не узнаете, - подвел итог Витя.
     Потом ему в голову пришла мысль:
     - Слушай! Мы же в субботу в Вырицу едем! Как раз, зайдем к мощам Серафима Вырицкого.  Напиши ему записку и спроси, он это был или кто-то похожий.
     - Как же он мне ответит? – удивилась Эля.
     - Найдет, как. Многие ему там оставляют послания у раки с мощами. Кто об исцелении от болезни просит, кто еще о чем-нибудь. И, говорят, у многих после этого письма проблемы решаются. 
     - Это как Деду Морозу письмо написать, получается! – засмеялась Эля. – Санта Клаусу! Только у них Санта Клаус, а у нас - Серафим Вырицкий!
     - Дед Мороз – это выдумка, - резонно заметил Витя.
     - Не выдумка, а папа, - поправила Эля.
     - Вот именно, что папа. И подарки от папы. А Серафим Вырицкий действительные чудеса творит. Помолится за кого-нибудь на том свете, и по его просьбе Бог человеку на этом свете чудо сотворит.
     Эля подумала, что у нее накопился целый список пожеланий, который она отправила бы Деду Морозу, если бы верила в него. Но если вместо Деда Мороза открылось действительное окошко для чудес, почему бы не попробовать? Не откладывая дела в долгий ящик, она побежала в свою комнату, села за стол и написала такое письмо:
                «Дорогой дедушка Серафим Вырицкий!
     Говорят, что ты читаешь эти письма, и молишься за тех, кто их пишет. Пожалуйста, помолись за мою маму Марину, чтобы у нее не болела все время голова, и чтобы она играла со мной в какие-нибудь игры. Еще, пожалуйста, напомни бабушке Алене, что она хотела подарить мне на Рождество светящиеся крылья феи. У нее тогда не оказалось денег. Помоги ей сейчас это сделать. Еще, пожалуйста, помолись за маму, чтобы она согласилась, чтобы у Ночки были котята. А еще напиши мне ответ, ты ли вывел меня, Колю, Настю и Наташу на дорожку, когда мы заблудились, или это был твой правнук, или кто-то очень похожий на тебя, и как его найти, если он живет в Тярлево. До свидания. Всего тебе хорошего.
                Эля Гусева»
     Эля запечатала письмо в конверт, написала на нем «Дедушке Серафиму Вырицкому» и побежала вниз к Вите.
     - Вот, я письмо написала. Что дальше?
     - Теперь жди до субботы, - сказал брат. – Положишь около раки с мощами и будешь ждать ответ.
     - А долго? – забеспокоилась Эля.
     - Не знаю. Думаю, не долго. Но, на всякий случай, наберись терпения.
     Эля набралась, сколько могла, терпения и стала ждать субботу.

                Глава пятая
                В гостях у Серафима Вырицкого
      В субботу обе семьи на двух машинах поехали в Вырицу отдохнуть на природе, покупаться в реке, в общем, устроить небольшой пикник. Родители Эли Марина Анатольевна и Георгий Викторович планировали первым делом заехать в храм Казанской иконы Божией Матери, поклониться Святому Серафиму Вырицкому. Андрея Ивановича и его супругу Зою Игоревну это не смущало.
     – Что ж, интересно посмотреть, где жил этот святой, - сказал Андрей Иванович. – Я сам-то человек неверующий, хотя с детства крещенный. Но с Серафимом Вырицким явно связаны какие-то тайны, было бы интересно их раскрыть.
     До Вырицы ехали минут сорок, и Эле порядком надоело детское кресло, к которому она была прикована.  К другому креслу была пристегнута Галинка, и Эля всю дорогу рассказывала ей про то, что видно в окно. Вряд ли малышка хоть что-то понимала, но ей нравилось слушать Элин голос, нравилось смотреть в окно туда, куда указывала сестра, поэтому в дороге она нисколько не капризничала. Витя по обыкновению ехал молча.
     - Смотрите, вот дом, в котором жил Серафим Вырицкий, - сказал папа, когда они ехали по Пильному проспекту. Он нарочно повел машину по такому маршруту, чтобы проехать мимо этого дома. Дом был необычный, двухэтажный, с башней, с украшенным резьбой крыльцом и резными наличниками на окнах.
     - Давайте туда зайдем! -  неожиданно предложил Витя. – Спросим у хозяев, не знают ли они, где найти правнуков отца Серафима. А может, они там и живут в этом доме?
     Эля так и подпрыгнула от радости. Папа и мама согласились, что можно попытаться познакомиться с хозяевами. Все вышли из машин и подошли к дому.
     - Здравствуйте! – обратился папа через калитку к немолодой, когда-то, видимо, очень красивой женщине, сидевшей на лавочке под деревом. – Мы из поселка Тярлево. Хотим попросить у вас помощи в одном деле.
     Женщина недоверчиво осмотрела незваных гостей. Галочка на папиных руках, видимо, смягчила ее сердце и растопила недоверие. Грабители с грудными младенцами по дворам не ходят.
     - Заходите, - сказала она. – Какое у вас дело?
     - В поселке Тярлево, где жил Серафим Вырицкий до того, как стал монахом, - начал папа, - мы нашли старинные мозаики.
     - Вот, - Витя протянул женщине свой телефон. – И вот. А вот его фотография и надпись на обратной стороне. Там же нашли.
     Женщина с интересом рассмотрела мозаики, мельком глянула на фотографию и сказала:
     - Красивые иконы! Значит, вас тоже Серафим Вырицкий интересует? Ну, а чем я вам помочь могу?
     - Мы хотели бы узнать, где сейчас потомки Серафима Вырицкого живут, может быть, вам о них что-нибудь известно? – обратился к ней папа.
     Женщина ответила:
     - Его правнучки Ольга и Наталья Даниловны на Майском 39 раньше жили. А где они сейчас – не знаю.
     Витя обрадовался:
     - Я им письмо отправлю с фотографиями.
     - Скажите, а про камень, на котором Серафим Вырицкий в войну молился, вы что-нибудь знаете? – задал еще вопрос папа.
     - Камень-то не у меня, а у соседей, - хозяйка махнула рукой в сторону соседнего дома и на удивленные вопросы пояснила: - Участок наш на две семьи поделили. Нам дом достался, а им – камень.
     Поблагодарив и попрощавшись, компания вышла за калитку.
     - Зайдем? – кивнул папа на соседний дом. Все согласились.
     - А что это за камень такой? – поинтересовалась Эля, пока они шли от одной калитки к другой.
     Папа остановился. Все окружили его.
     - На нем Серафим Вырицкий во время Великой Отечественной войны молился. Об этом сохранились воспоминания его внучки Маргариты, которая жила здесь и ухаживала за ним. Он был очень сильно болен, едва ходил. И сердце больное было, и ноги. А он взял на себя подвиг, подобный подвигу Серафима Саровского. Тот простоял на огромном плоском камне тысячу дней, молясь о спасении России, и такой же подвиг совершил Серафим Вырицкий. Он ежедневно по многу часов стоял на коленях на этом камне, клал поклоны и молился о спасении России и победе в войне. А сам даже дойти не мог до камня без посторонней помощи, так был слаб.
     - Я не понимаю! – призналась Эля. – Одно дело - на войне подвиг, врагов бить, а тут - во дворе на камне стоять! Зачем Богу это нужно?
     - Может быть, Богу была нужна его верность? – предположил папа. – Когда еще верность и проявить, как не в трудных обстоятельствах.
     - Как это трудно! – опечалилась Эля.
     - А тебя никто и не заставляет так делать, - успокоил ее Витя. – Он за всех молился, и теперь молится. Письмо не забыла?
     - Взяла, - показала Эля сумочку с письмом батюшке Серафиму.
     - Ну что, зайдем? – прервал их разговор папа и окликнул хозяйку, работавшую во дворе:
     - Извините за беспокойство. Мы из Тярлево. Это поселок, где тоже жил Серафим Вырицкий. Мы интересуемся всем, что с ним связано.
     - Вот, нашли в Тярлево иконы мозаичные. Хотите посмотреть? – предложил Витя.
     Пожилая женщина отложила лопатку, которой вскапывала что-то на грядке и подошла к калитке. Она хмуро посмотрела в протянутый Витей телефон, но вид икон чем-то тронул ее сердце, и она сказала уже дружелюбно:
     - Заходите.
     Вся компания зашла во двор.
     - Мы хотели бы посмотреть камень, на котором в войну молился Серафим Вырицкий, - заговорил папа. – Я по профессии актер. Понимаете, очень важно увидеть воочию места, связанные с человеком, если хочешь его понять.
     - Актер? – с любопытством переспросила хозяйка. – Тут многие ко мне приезжали, фильмы про этот камень снимали, и меня снимали тоже, - с гордостью сообщила она.  – Ладно, пойдемте покажу, - и она повела всех по дорожке вглубь сада.
     - Вот он, среди травы виден, - указала хозяйка на плоский, глубоко вошедший в землю камень, местами поросший мхом. Размеров он был внушительных, около метра в поперечнике, и вид у него был, действительно, таинственный.
     Витя, не теряя времени, сделал несколько снимков камня. Вдруг да пригодятся на что-нибудь, хотя бы Игорю и Генке показать. Папа встал на колени на камень, сделал широкое крестное знамение и приложился лбом к прохладной серой поверхности. То же проделал и Витя. Эля следом за ними шагнула к камню и встала на коленки. Тут будто какая-то ласковая волна коснулась ее сердца и ей показалось, что она услышала голос, очень похожий на голос таинственного дедушки: «Пришла-таки в гости, деточка! Вот умница!»  От неожиданности Эля растерялась. Потом поклонилась, как папа и Витя, и поскорее слезла с камня. Ей было немного страшно. Мама тоже поклонилась и Галочку приложила. А Андрей Иванович только заметил:
     - Наверное, ледник принес. В наших северных краях отступавший ледник много таких огромных валунов оставил.
     - Но этот какой-то особенный, - сказала Эля.
     - Наверное, он стал особенным после того, как батюшка Серафим на нем молился, - предположила мама. – На нем, наверное, благодать Святого Духа осталась.
     - Однако, нам пора ехать дальше. Огромное вам спасибо, - обратился к хозяйке папа, и все наперебой стали ее благодарить. Компания разместилась по машинам и двинулась в путь.
     Храм Казанской иконы Божьей Матери был расположен в живописном месте. Его окружал сосновый бор, выходящий на берег реки Оредеж. На территории храма тоже густо росли деревья. Папы припарковали машины недалеко от входа, и вся компания вступила за церковную ограду. Здесь, за оградой, начинался особый мир. Веяло чем-то сказочным, пахучим и радостным. Аромат цветов смешивался с запахом сосен и свежей выпечки, ветерком с реки и еще чем-то неизвестным, манящим и умиротворяющим одновременно.
     Храм был деревянный, с одним куполом, построенный как в старину, только топором, без единого гвоздя. На высоком крыльце с двумя расходящимися лестницами играли дети. Некоторые из них сидели прямо на ступеньках. Родители с Галинкой на руках зашли в свечной домик, стоящий у входа, Витя отправился изучать достопримечательности, а девочки, предоставленные самим себе, поднялись по одной из лестниц на крыльцо и остановились пред дверьми храма. Эля трижды перекрестилась и поклонилась. Потом показала Насте и Наташе, как правильно накладывать на себя крестное знамение. Сестры быстро освоили эту науку, и все трое вошли в храм.
     Служба уже закончилась, и в храме было пусто и сумрачно. Откуда-то сверху лился свет, но его было слишком мало для того, чтобы рассеять стоящий внизу полумрак. Горящие на подсвечниках свечи только усиливали ощущение таинственности и присутствия чего-то необъяснимого и возвышенного. Эля подошла к свечной лавке и протянула сто рублей женщине, стоявшей за прилавком. Получив свечи, девочка раздала по одной сестрам, а одну оставила себе.
     - А куда ставить? – шепотом поинтересовалась Настя.
     Эля так же тихо ей ответила:
     - Куда хочешь.
     Она стала водить девочек вдоль висящих икон и рассказывать про них то, что сама знала.
     - Вот это – Богородица, Дева Мария, мать Иисуса Христа. Ее о чем хочешь можно попросить. Или просто свечу поставь. Свечка означает любовь.
     Настя посмотрела на прекрасный лик Матери Божией и подумала, что, кажется, уже любит Ее, но свечку пока ставить не стала, а пошла дальше за Элей. Наташа тоже пошла следом. Они подошли к иконе Спасителя.
     - Это Сын Божий Иисус Христос. Он пришел на Землю и умер за наши грехи, и воскрес, и явится во второй раз. И все, кто в Него верит, тогда получат жизнь вечную, - как могла, объяснила Эля. – А вот это – святой Николай Чудотворец, - указала она на икону с благообразным старцем. – Его тоже можете просить о чем угодно. – А вот это, - Эля подошла к иконе с красивым юношей, держащим в одной руке ящичек, в другой ложечку, - Святой целитель Пантелеимон. Ему молятся об исцелении от болезней, потому что он был врачом, - Эля зажгла свою свечку и поставила в ячейку подсвечника. – Я за маму попрошу, чтобы у нее голова не болела, и она стала бодрой.
     Эля молча постояла, глядя на икону, и мысленно прося Святого Пантелеимона помочь маме. Потом перекрестилась и поклонилась. Сестры тоже решили попросить святого о здоровье родителей и поставили свои зажженные свечи рядом с Элиной.
     Эля шепотом сказала:
     - А дедушке Серафиму Вырицкому я письмо оставлю.
     Она достала письмо из сумочки и показала девочкам.
     - А мне можно написать? – спросила Настя.
     Тут Эля вспомнила одну вещь, от которой слегка растерялась. Когда-то мама говорила ей, что в записках о здравии и упокоении пишут имена только крещеных людей. Правило такое в церкви. А вдруг Святой Серафим Вырицкий тоже читает письма только от крещеных?
     Она честно сказала девочкам о своих сомнениях и добавила:
     - Но, все-таки, попробуйте. Хотите, в моем письме припишите.
     Эля распечатала конверт и протянула его Насте.
     - А ручка есть? – обрадовалась Настя.
     - Вот, - достала из сумочки ручку предусмотрительная Эля.
     Настя задумалась. Чего бы попросить? Ведь это не письмо Деду Морозу. Дело серьезное. Тут ее осенила идея и она торопливо написала:
     «Святой дедушка Серафим! Пожалуйста, сделай так, чтобы я и Наташа были крещеные, как Эля. И мама, и папа тоже. Тогда я за всех буду подавать записки о здравии. Особенно прошу тебя за папу. Он стал много кашлять, и говорит, что это – хроническая болезнь легких. Пожалуйста, вылечи его.
                С уважением, Катя Малышева»
     А Наташа приписала печатными буквами:
     «И   ЧТОБЫ   У    НАС     ПОЯВИЛСЯ    МАЛЫШ
                НАТАША»
     Эля мельком глянула на послания сестер и от себя еще приписала:
     «Дорогой дедушка Серафим! Пожалуйста, выполни просьбы Насти и Наташи, хоть они и не крещеные. Они очень хорошие.»
     Потом, немного подумав, добавила:
     «И еще, пожалуйста, попроси Бога, чтобы Витя стал общительнее и не пытался от меня отделаться.
                Эля»
     Когда письмо было дописано и запечатано вновь, Эля подумала, что неплохо было бы и дедушке Серафиму поставить свечу, ведь она его уже точно любит. На свои последние сто рублей она взяла в лавке еще три свечи, и девочки вышли из храма. По дорожке они направились к часовне. Там как раз уже стояли их родители. Эля подошла к маме и шепнула:
     - Куда положить письмо?
     Мама на секунду задумалась, потом ответила:
     - Положи в ящик для записок.
     Сама она уже положила туда записки о здравии всех своих родных и знакомых.
     Эля спрятала свое послание на самое дно ящика под ворох записок и облегченно вздохнула: все! Теперь остается только ждать ответа.
     Вместе со взрослыми Эля приложилась к раке с мощами святого батюшки, на которых, как ей объяснил папа, почивает Дух Святой. Потом поставила свечку и, стоя перед иконой, от всей души попросила батюшку Серафима, чтобы он поскорее прочитал ее письмо. «Я буду очень ждать твоего ответа!» - мысленно сказала ему Эля и вышла из часовни, полная надежды и радостного ожидания.
     На территории храма была столовая, откуда доносился манящий запах свежей выпечки.  Время было обеденное, поэтому первый привал решено было сделать в столовой. Еда оказалась на редкость вкусной, особенно пирожки с яблоком и корицей. Пообедав, набрали с собой в дорогу запас пирожков, попрощались с гостеприимным миром храма и отправились искать свободное место на берегу Оредежа.
     Им повезло. Место нашлось отличное: просторный и чистый от травы берег, усыпанный мелкой круглой галькой и речным песочком. Метрах в десяти от берега начинался лес, тянувшийся вдоль реки. Солнце, уже прошедшее зенит, еще ярко светило на небе, и поверхность реки играла ослепительными бликами. Взрослые стали раскладывать вещи на берегу, а дети, не мешкая, бросились в воду.
     - Давайте, на суше мы будем лесными феями, а в воде сразу превращаться в русалок, - предложила Наташа.
     Игра всем понравилась, и русалки тут же окружили Витю.
     - Витя, ты будешь принцем, потерпевшим кораблекрушение, а мы будем тебя спасать, - заявила Эля.
     - Вот еще! Вы хоть плавать сначала научитесь! – возмутился брат и уплыл на глубину.
     Русалки сокрушенно посмотрели ему вслед: им плавать на глубину категорически запрещалось. «Еще не прочитал», - вздохнула про себя Эля, подумав о письме дедушке Серафиму. Но русалки не долго грустили о сбежавшем принце. Эля подняла со дна завитую в рог ракушку, и девочки принялись искать еще такие же, а заодно и интересные камешки. Скоро у них набралась целая коллекция речных сокровищ.
     Принц вернулся к берегу и сказал, что видел на глубине рыбину: «Во-от такую!!!» Но рыбалка русалок не интересовала, они опять облепили Витю и стали упрашивать его поиграть с ними. Витя согласился быть речным царем и стал возить их на спине вдоль берега, перебирая по дну руками. Потом он стал учить русалок плавать и нырять разными способами. «Наверное, дедушка Серафим уже прочитал письмо!»- ликовала Эля.
     В общем, время пролетело незаметно. После приятного полдника на свежем речном ветерке и отдыха на берегу до самого вечера обе семьи собрались в обратный путь. «Какой сегодня счастливый день!» -думала Эля.
     - Ты, Галочка, когда подрастешь, тоже пиши дедушке Серафиму обо всем, что тебе нужно будет, - обратилась она к дремавшей сестренке, когда они ехали домой. – Только ты проси о важном. Всякие пустяки мы с Настей и Наташей сами для тебя сделаем. Все-таки, мы – феи!
               
                Глава шестая
                Чудеса начинаются
       Неделя прошла незаметно, в будничных хлопотах, а в субботу, около полудня у забора остановилась машина с надписью «Павловский парк», и из нее вылез интеллигентного вида мужчина, худощавый и подтянутый, с густой шапкой совершенно седых волос.  Он встал у калитки и вызвал по телефону Витю. Тот пулей вылетел во двор, бросив на ходу:
     - Лев Александрович приехал. Иконы смотреть.
     Конечно, Эля не могла оставаться в стороне при таком торжественном событии и тоже оказалась во дворе. Там, помимо Вити и Льва Александровича уже стоял Коля, увидевший на дороге необычную машину и смекнувший, что назревает что-то интересное.  Вся компания направилась следом за Витей в дом. Маме и папе тоже было любопытно мнение эксперта о находках, так что в Витиной комнате набилось немало народу. Не было только Галочки, которая мирно спала в коляске в тени деревьев.
     Витя с волнением достал из шкафа и выложил на стол иконы. Яркий солнечный свет из окна заиграл на кусочках смальты причудливыми бликами. Хотя Эля уже успела насмотреться на иконы, теперь, глядя на них как бы глазами нового зрителя, она опять пришла в восторг и подумала, что они чудо как хороши. Даже непонятно, как люди могли создать такую красоту? Может быть, им ангелы помогали? Шепотом на ухо подсказывали, какое куда стеклышко положить? Даже Лев Александрович, которого по роду работы трудно было удивить необыкновенной красотой, некоторое время разглядывал мозаики в молчаливом восхищении. Потом он провел рукой по поверхности одной из них и кивнул своим мыслям:
     - Я так и думал. Обратный набор, мастерская Фролова.
     Сообразив, что никто не понял его слов, он пояснил:
    -  Обратный набор, или венецианская мозаика, появилась впервые в России в мастерской братьев Фроловых. Тех самых, которые Спас на Крови мозаикой отделали. При обратном наборе тессеры смальты укладываются по рисунку лицевой стороной вниз и заливаются клеевым составом. Поверхность такой мозаики получается ровная, без бугров.
     Видя, что тема вызвала интерес, Лев Александрович продолжил:
     - До братьев Фроловых Академия Художеств изготавливала мозаику прямым, или римским, или еще иначе называемым византийским набором. Сажали тессеры смальты прямо на клеевой состав. Поверхность получалась бугристая, клей выдавливался в прожилки. Это создавало некоторый дополнительный декоративный эффект. Когда старший брат Александр привез из Италии технологию обратного набора, Академия отказалась ее принять. Решили, видимо, что это слишком механический способ, лишающий мозаику выразительности. Но он был гораздо проще, быстрее и дешевле, а главное, давал возможность очень точно копировать живопись. Братья не отступили и открыли свою мастерскую. Вскоре они выиграли конкурс на мозаику для храма Спаса на Крови, воздвигаемого на месте покушения на императора Александра II. Ты в нем была? – неожиданно обратился Лев Александрович к Эле.
     - Нет, - смущенно призналась та.
     - Обязательно сходим, - пообещал папа.
     - Так вот, - продолжал Лев Александрович, - Через два года после начала работ старший брат Александр внезапно умер. Совсем молодой еще был, тридцати шести лет. Тогда все работы по мозаике возглавил его младший брат Владимир. Тому и вовсе было всего двадцать три года в это время, он даже Академию Художеств еще не успел окончить. Тем не менее, под его руководством мастерская продолжала успешно действовать. Незадолго до начала Первой мировой войны он получил заказ на мозаики для Государевого Федоровского Собора, здесь у нас в Царском селе.
     - Я их видел! – радостно сообщил Витя.
     - Да, над четырьмя входами храма, - поддержал разговор папа. – Там Архангел Михаил, кажется, Федоровская икона Божьей Матери, Серафим Саровский и Георгий Победоносец.
     - Там еще целый Федоровский городок рядом, - вставила Эля.
     - Все верно. Местные достопримечательности вы хорошо знаете, - похвалил Лев Александрович. Потом как бы в раздумье сказал:
     - По поводу найденных вами мозаик у меня есть некоторое предположение, но мне надо его проверить.
     - Какое? Какое? - наперебой стали спрашивать слушатели, но хранитель фондов дворца только загадочно улыбнулся:
     - Расскажу, обязательно расскажу, когда все уточню.
     Он помолчал, потом обратился к папе:
     - Не возражаете, если я возьму мозаики на экспертизу? Можно прямо сейчас составить акт передачи, - он полез в папку, которую принес с собой. Папа остановил его:
     - Вам, видимо, Сергей Иванович нужен, хозяин дома. Мы здесь лишь съемщики.
     Если это известие и огорчило Льва Александровича, то виду он не подал.
     - Будьте добры, дайте его телефон, - попросил он папу.
     - Конечно! – с готовностью ответил Георгий Викторович и стал листать записи в своем мобильнике.
     После того, как Лев Александрович занес ценный телефонный номер в свой список, он стал прощаться. При этом он пожал всем мужчинам, в том числе Вите и Коле, руки, а дамам, то есть маме и Эле, церемонно поклонился. «Он ведет себя как настоящий принц, - подумала Эля. – Вите и Коле неплохо было бы у него поучиться».
     После ухода хранителя фондов дворца дети остались во дворе.
     - Видела? – с гордостью спросил Витя. – Сколько он всего про мозаики знает! Да и не только про мозаики, вообще про все искусство! Я, может быть, тоже мозаистом стану, - добавил он неожиданно.
     Эля восхищенно посмотрела на брата и сказала:
     - Давай вместе!
     - Нет. Это дело не женское, - сурово отклонил предложение Витя. - Там надо пилить смальту специальной пилой, молотком рубить. Нет.
     - Тогда я буду рисовать картины, а ты по ним мозаики делать, - не сдавалась Эля.
     - А что? Вот это другое дело! – заулыбался брат. – У тебя лица хорошо получаются. И фигуры, - он протянул сестре руку:
     - Идет!
     Пожимая протянутую руку, Эля сладко зажмурилась от мысли о своем письме батюшке Серафиму: «Прочитал! Точно прочитал! И уже первое чудо сотворил. Витя стал как… как ангел!» Потом она искоса посмотрела на скромно ковырявшего палкой землю Колю и подумала: «Про Колю что-нибудь в следующий раз попрошу. Может, попросить, чтобы за хвост не дергал? А, ладно, пусть дергает. А то скучно будет, если перестанет».
     Лето подходило к концу, а вместе с ним кончались и каникулы. В один из последних дней августа Эля и вся семья сидели за столом и обедали. Глядя, как грузно спрыгнула с табуретки Ночка, папа заметил:
     - Кажется, Ночка ждет котят! Вон какая толстая стала.
     Эля подняла Ночку на руки и радостно подтвердила:
     - Точно! Тяжеленная! Ура! Это дедушка Серафим за нее Бога попросил. Мамочка, ты рада?
     Мама улыбнулась:
     - Ну, если Бог дал Ночке котят, значит, верит, что она справится, и что мы справимся, верит. Знаете, в последнее время я стала намного лучше себя чувствовать. Голова совсем перестала болеть.
     - Эля, - вмешался в разговор Витя, - это не дедушка Серафим попросил. Это Ночка с котом каким-нибудь познакомилась, еще до того, как мы в Вырицу ездили. Наверное, в ту ночь, когда убежала.
    Эля подумала, что Витя прав. Письмо, получается, она позже написала, чем у Ночки котята завелись.
     - Ну, хорошо. Пусть котята – это не чудо, согласилась Эля. – А вот то, что мама этому рада – это чудо! Ты же рада, мамочка, правда? – Эля весело засмеялась, игриво обвилась вокруг мамы и поцеловала ее в щеку.
     Марина Анатольевна обняла дочь и сказала вполне правдиво:
     - Конечно, рада. Для полного счастья нам только котята нужны, а так – все есть.
     Все засмеялись. Эля убежала устраивать Ночке место для ухода за котятами. Витя освободил один из ящиков своего комода и поставил его Эле под кровать. Эля постелила там мягкое полотенце, и спальня для молодой матери получилась на славу. Ночка уже привыкла, что Эля устраивает ей все время разные места обитания. Новый «кошкин дом» пришелся ей по вкусу. Она забралась в ящик и свернулась клубком.
     - Отдыхай, Ноченька! – ласково попрощалась с ней Эля. – Тебе теперь много сил нужно набраться. Котята – они, знаешь, какие непослушные! Как мы с Витей, - самокритично заметила она. – Может, тебе повезет, и хоть один котенок будет послушный, как Галочка.
     Галочка, и вправду была девочка на редкость тихая, послушная, ласково и застенчиво всем улыбающаяся. Эля размечталась, как они с Галочкой будут катать котят в коляске, по очереди. Галочка ведь сделала на днях первые шаги!
     Новость о том, что Ночка ждет котят, конечно, тут же долетела до Насти и Наташи, и до Коли, и до обоих Саш. За котятами заранее образовалась очередь. Правда, Саши скоро уже переезжали обратно в город, но обещали заехать, когда котята подрастут.
     На днях сучилось еще одно чудо, о котором, правда, Эля не просила, но, наверное, кто-то другой попросил. Может быть, мама или тетя Оксана. А может быть, они обе и еще многие другие мамы из их Тярлевского храма. Чудо заключалось в том, что нашелся спонсор, выкупивший всю ранее, до революции, принадлежавшую храму территорию, вместе со всеми постройками, оставшимися с советских времен от бывшей фабрики. Все это было передано в дар Спаса-Преображенскому храму поселка Тярлево. Как настоящий христианин даритель пожелал, чтобы его имя осталось в тайне. Батюшки Александры, отец и сын, молчали как партизаны, так что прихожанам оставалось только гадать, кто этот неизвестный. То ли у кого-то из своих бизнес не то что в гору пошел, а просто взлетел, то ли почитатель великих князей-основателей храма отыскался, то ли, вообще, заграничные потомки царского рода вспомнили про благие дела своих предков и сделали этот поистине царский подарок.
     Батюшка Александр-старший предложил тете Оксане, прихожанке храма и маминой подруге, устроить в полученных помещениях школу. У тети Оксаны было своих трое детей, и ради них она со своим мужем дядей Севой уже организовали школу, пока, правда на два класса и две подготовительные группы. В этой школе два года проучилась и Эля. Школа была замечательная. У Эли вела уроки чудесная учительница Ольга Анатольевна. В классе у нее появилась любимая подруга Алина. Но у школы был один недостаток. Ехать в нее приходилось больше получаса, а если попадали в пробку, то и вовсе Эля опаздывала на первый урок. И вот, случилось чудо, и теперь эта школа будет в Тярлево, совсем рядом! Пока что решено было сделать школу начальной, четырехлетней, плюс две группы подготовишек, но в будущем планировали превратить ее не менее как в семилетку.  За деньги того же неизвестного благодетеля летом наскоро отремонтировали помещения, слегка благоустроили территорию, и вот, первый школьный день!
     Эля немного волновалась, увидится ли она с Алиной, ведь теперь той придется ездить, как раньше ездила Эля. Но, к ее восторгу, Алина не захотела расстаться с полюбившейся компанией и обожаемой учительницей. На первой же переменке подруги принялись делиться новостями.
     - Мы летом были в Крыму, в Ялте, - сообщила Алина. На пароходе катались, а за нами плыли настоящие дельфины, представляешь! Еще по веревочному мосту проходили в горах. Я все время боялась упасть. А еще в Сочи на экскурсию ездили. По канатной дороге в кабинках, как в вертолете, на гору доехали. А гора наверху совсем пустая. Ни деревьев, ни травы, одна земля. И холодно. Внизу жара, а на горе холодина.
     - А мы в новый дом переехали., - перехватила разговор Эля. – У нас теперь полдома и участок. Не совсем свои, конечно. Сняли. А еще у Ночки будут котята! – сообщила она главную новость. – Приходи ко мне после уроков, я тебе Ночку покажу. Она стала во-от такая!
     Алина охотно согласилась. Теперь у подруг появилась возможность встречаться не только в школе, но и дома, чему они обе были несказанно рады.
               
                Глава седьмая
                Одна тайна начинает открываться
      Через пару недель Витя вошел в Элину комнату с распечатанным конвертом и протянул ей письмо:
     - Смотри, от внука Ольги Даниловны письмо пришло. Это правнучка Серафима Вырицкого.
     Эля так и взвилась с места, выхватила конверт из Витиных рук и достала клетчатый листок бумаги. Развернув его, она начала читать вслух:
                «Уважаемый Виктор!
     Ваш интерес к Святому   Серафиму Вырицкому меня глубоко трогает. Моя бабушка Ольга Даниловна, его правнучка, про него нам очень много рассказывала.  Для нее он всегда был не великим святым, а дорогим дедулечкой. Так они с сестрой Наташей его называли. Он всегда и со всеми был ласковым и приветливым. От него просто исходил свет любви и радости. Они никогда не видели его раздраженным или недовольным. Жить рядом с ним было счастьем. Оля и Наташа запросто заходили к нему в комнату, никто им не запрещал это делать. Они часто заставали его молящимся. Для них это было незабываемое впечатление. Бабушка говорила, что он молился со слезами на глазах. Он был очень болен, но частенько играл с ними, лежа на постели, показывал им на стене «театр теней». Оля кричала: «Это заяц, заяц!», а дедулечка говорил: «Нет, Оленька, это волк».
     Спасибо Вам за фотографии. К сожалению, никогда ни от кого не слышал про эти иконы. Имена на фотографии мне тоже не знакомы. Я знаю, что его дом в Тярлево неоднократно посещал император Николай II, но не могу сказать, имеет ли это отношение к найденным Вами иконам.
     Я поддерживаю связь с Геннадием Александровичем Муравьевым, его правнуком. Геннадий нередко бывает в Тярлево. Недавно прислал свою фотографию на фоне Тярлевского храма, который он очень любит.
Сейчас он живет в Александро-Невской Лавре. Я передал ему Ваш телефон. Если соберется, то позвонит.
                Всего доброго. Храни Вас Господь!»
               
     Эля закончила читать и вопросительно посмотрела на Витю:
     - Может, эти иконы царь Николай Серафиму Вырицкому подарил?
     Витя пожал плечами:
     - Только как они в наш лЕдник попали тогда? В общем, загадок больше, чем отгадок, - подытожил он.
     Тут Элю осенила мысль:
     - Слушай! Если Геннадий Александрович часто бывает в Тярлево, может быть, это он и есть тот дедушка?!
     - Не знаю, - ответил брат. – Давай попробуем его в интернете отыскать. И как это я раньше не додумался! – он ловко защелкал клавишами по клавиатуре Элиного планшета. Очень быстро на экране появилось лицо правнука Серафима Вырицкого Геннадия Александровича Муравьева.
     - Не он…- разочарованно вздохнула Эля. Они стали искать фотографии других потомков Серафима Вырицкого, но и эти лица совсем не походили на дедушку, выведшего Элю и других детей из зарослей кустарника.
      - Может, Геннадий Александрович сам мне позвонит и расскажет про иконы, - с надеждой сказал Витя.
      - Хорошо бы, - уныло вздохнула Эля. Но ее грусть тут же улетучилась, когда Витя спросил:
      - А как там Ночка?
     Вдвоем они полезли под Элину кровать, где в ящике около Ночкиного живота копошились пять маленьких комочков: четыре черненьких и один рыжий. Витя посветил на них фонариком телефона. Ночка зажмурилась от яркого света, и Эля забеспокоилась:
      - Что ты делаешь, Витя! Ты же их так ослепишь!
      - Ничего, не ослепнут, - хмыкнул брат. – Они и так слепые. У них глаза только на десятый день откроются.
      - Ага! – вспомнила Эля. – В моей книжке так и написано: от недели до двух! – Она была большой знаток кошек и книгу «Кошачья энциклопедия» изучила вдоль и поперек.
     Дети вылезли из-под кровати. Надо заметить, Элина кровать была особого фасона. Пространство под ней было настолько просторным, что там вполне могли поместиться два человека, если, конечно, один из них небольшой ребенок вроде Эли. Раньше она устраивала себе под кроватью игру в «дом», но теперь это пространство было целиком отдано Ночке, чтобы ничто не беспокоило молодую мать.
     - Мне так хочется оставить себе рыженькую девочку, - вздохнула Эля, - но мама не согласна. Говорит, нам и одной кошки хватает. Я уже пообещала ее Алине.
     - Не грусти, - успокоил ее брат. – Я думаю, это не последние Ночкины котята. Может быть, еще кого-нибудь себе оставим.
     - Или подберем какого-нибудь бедненького бездомного котенка, - размечталась Эля, - и Ночка его усыновит. Или удочерит.
     Витя заулыбался:
     - И будет у нас целая кошачья ферма! Раньше, еще давно, я мечтал сделать у бабушки дома городок для шиншилл. Мы даже имена им придумали: Шуша и Кубик. А завели вот Ночку. 
     - И она гораздо лучше шиншиллы, - заверила Эля. – Все понимает. Правда, Ночка? – Эля заглянула под кровать и громко мяукнула: «Мяу!» Из-под кровати в ответ раздалось: «Мрр…мяу». Брат и сестра переглянулись и рассмеялись.
     Вскоре произошло еще одно знаменательное событие. В один из выходных дней приехал хозяин дома Сергей Иванович. На этот день у него была назначена встреча с хранителем фондов Павловского дворца. Серей Иванович с большим интересом осмотрел найденные на его участке мозаичные иконы, которые ему показал Витя. Как раз в это время Настя и Наташа пришли к Эле в гости и играли с котятами. Они собирались взять себе черненькую, самую пушистую кошечку, но дожидались, пока она подрастет, а пока играли с ней у Эли в гостях. Все другие котята тоже были в их распоряжении, так что подопечных для игры было достаточно. Когда Эля и сестры услышали разговор Вити с хозяином дома, им, конечно, захотелось быть в курсе всех событий. Девочки проникли в Витину комнату и ждали, что будет дальше.
     Приехал Лев Александрович. Пожав руки Сергею Ивановичу и Вите, он вежливо поклонился притаившимся в углу барышням, чем привел их в полный восторг.
     - Настоящий принц, - шепнула Эля. - И живет во дворце.
     Сестры согласились, что, вероятно, так и выглядят настоящие принцы, когда состарятся.
     После улаживания формальностей по передаче икон Лев Александрович сказал:
     - Я кое-что выяснил по поводу этих мозаик. Если вам интересно, - обратился он к Вите и Сергею Ивановичу, - расскажу.
     - Конечно, интересно, - ответил хозяин дома. Витя и девочки его дружно поддержали.
     - Для начала расскажу, откуда, по-видимому, эти иконы попали в лЕдник на вашем участке, - начал Лев Александрович. – Вы, конечно, знаете, историю нашего Тярлевского Спаса-Преображенского храма.
      Все закивали в ответ, но хранитель фондов не мог удержаться от краткого исторического вступления:
     - Своим возникновением храм обязан великим князьям дома Романовых. После революции некоторые из них приняли мученическую кончину в 1918 году в Алапаевской шахте вместе с Великой княгиней Елизаветой Федоровной. В 1923 году в храм был прислан служить священник Сергий Червяковский.  Кстати, он поселился в том самом доме, который супруги Муравьевы подарили другому священнику, Николаю Сыренскому перед тем, как приняли монашество. И Червяковский, и Сыренский были расстреляны в 1937 году. Вместе с отцом Сергием Червяковским приняли мученическую кончину и члены «двадцатки» храма – самые активные прихожане. Назначенного на место отца Сергия нового священника Владимира Талицкого тоже расстреляли через несколько месяцев. После этого храм был закрыт. В войну, при немцах, он действовал еще два года, но после окончания войны служивших в нем батюшек обвинили в пособничестве фашистам и отправили в лагеря, а храм пытались превратить в клуб, но неудачно. Жители поселка Тярлево не приняли этого кощунства, и клуб стоял пустой, никто в него ходить не хотел. Тогда храм отдали под фабрику, и в таком виде он просуществовал до конца советской власти, до начала девяностых. В начале девяностых сын протоиерея Сергия Червяковского Валентин, ставший к тому времени дьяконом, собрал вокруг себя группу из жителей поселка, и их стараниями храм был возвращен Православной церкви, правда, без принадлежавшей ему территории, которая так и осталась за фабрикой.
     - Теперь там уже наша школа, нам подарили эту фабрику, - радостно сообщила Эля.
     - Правда? – удивленно вскинул брови Лев Александрович. – Не знал. Давно в ваш храм не заглядывал. Так вот, - продолжал он, - к чему это я все вам рассказал. Я поднял списки расстрелянной в тридцать седьмом году «двадцатки» и выяснил, где каждый из них проживал в то время. Оказалось, что по вашему адресу, - он повернулся к Сергею Ивановичу, - проживала Ольга Михайловна Познышева, одна из этой «двадцатки».  Валентину Червяковскому в это время было четырнадцать лет. По его свидетельству, отец ожидал ареста. За несколько дней до этого его кто-то предупредил. Несомненно, были предупреждены и члены «двадцатки». Думаю, в этот грозный момент протоиерей Сергий благословил прихожан забрать самые ценные иконы и надежно их спрятать. Ольга Михайловна могла забрать мозаичные иконы, укрыть их в лЕднике вместе с дорогой для нее фотографией отца Серафима, а вход в ледник засыпать. Ее родители, Михаил Степанович и Елизавета Петровна Познышевы, ранее проживавшие в этом доме, к тому времени уже отошли ко Господу. Женщина жила одиноко в доме родителей. Думаю, они были дружны с Василием Николаевичем Муравьевым, о чем свидетельствует найденная вами фотография, - Лев Александрович повернулся к Вите. – Я буду рад, если это бесценное свидетельство истории окажется в музее поселка Глазово.
     На удивленные реплики он заговорщнически обвел всех взглядом:
     - А я вам еще не сказал? Русский музей отдает Павловскому парку все постройки бывшей фермы императрицы Марии Федоровны, и теперь там будет музей поселка Глазово. Так раньше называлось наше Тярлево. И еще, мы собираемся полностью реконструировать ферму Марии Федоровны.
     - И коров завести? – удивилась Эля.
     - И коров, - улыбнулся Лев Александрович. – Но я отвлекся. Вы уже поняли, как, с наибольшей вероятностью, иконы оказались на вашем участке. ЛЕдник Ольга Михайловна засыпала. Родственников у нее не было. После ее смерти дом был отдан новым хозяевам, которые ничего не знали про тайник.
     - А ведь на других участках в Тярлево тоже могут оставаться тайники с церковными ценностями, - глубокомысленно заметил Сергей Иванович.
     - Безусловно, это возможно, - согласился с ним Лев Александрович.
     - Надо туда Ночку пустить. Она их сразу отыщет, - пошутил Витя.
     - Ну уж нет! – приняв шутку брата всерьез, забеспокоилась Эля. – Ночку я не отдам. Она потеряться может. Лучше возьмите у Коли Тоба. У него нюх лучше.
     Все засмеялись на ее реплику.
     - Вернемся к нашей находке, - снова заговорил Лев Александрович. – Остается вопрос: каким образом эти уникальные иконы могли попасть в Спаса-Преображенский храм? На этот счет у меня тоже есть соображения, но они еще нуждаются в проверке. 
     Зная по опыту, что Лев Александрович умеет хранить в секрете свои догадки, пока в них не убедится, Эля мысленно вздохнула. В проверке, так в проверке. Вот если бы еще ей кто-нибудь рассказал, как мог оказаться через сто лет в Тярлево дедушка, как две капли воды похожий на святого Серафима Вырицкого! Но эту тайну ей, видимо, придется самой раскрывать. Хранители дворцовых сокровищ такими загадками не занимаются.
     - Скажите, - вдруг обратился Сергей Иванович ко Льву Александровичу, - кто считается хозяином этих икон?
     - На данный момент – вы, - ответил хранитель фондов. – Если будет доказана их историческая ценность, министерство культуры обратится к вам с предложением о выкупе. Но если будет доказано, что эти иконы принадлежали Спаса-Преображенскому храму, тут уж, - Лев Александрович развел руками, - сами решайте, что с ними делать.
     Серей Иванович задумался.
     - Вопрос о собственности на подобные вещи вообще сложный, - снова заговорил хранитель фондов дворца. – В запасниках музеев скопилось множество предметов, изъятых у церкви в двадцатых-тридцатых годах прошлого века. До сих пор ведутся споры, должны ли музеи вернуть церкви ее имущество, или теперь это общекультурное достояние, и музейные экспонаты, о сохранности которых специалисты лучше позаботятся.
     - А чего тут спорить? – неожиданно вмешалась Настя. – Если б я потеряла сумочку, а другая девочка ее нашла, и знала бы, чья это сумочка, но захотела бы ее себе оставить и думала: «Я лучше о ней позабочусь, чем эта растеряша Настя», как бы это называлось?
     - Присвоение чужого имущества, - подсказал Витя.
     - То же самое, что кража, - сделала вывод Эля.
     Сергей Иванович даже слегка покраснел, приняв на свой счет эти детские рассуждения, и сказал:
     - Я в любом случае отдам эти иконы в Тярлевский храм. Даже если они стоят больших денег. Я человек честный. Мне чужого не надо.
     - Я, со своей стороны, сделаю все возможное, чтобы доказать, что они принадлежали этому храму., - заверил всех Лев Александрович. – Хотя и заманчиво было бы украсить ими наш новый музей поселка Глазово.
    - Когда дело идет о вещах божественных, все остальные соображения надо отложить в сторону, - подвел итог беседе хозяин дома.
     Все стали прощаться. Девочки поднялись к Эле в комнату. Витя тоже пошел следом за ними проведать Ночку. Три котенка тут же облепили его ноги, и стали карабкаться по штанам вверх как по дереву. Витя осторожно их отцепил, взял одного на руки и стал гладить, приговаривая:
     - Вот этот – вылитая Ночка.
     - Как хорошо, что у нас в поселке сделают снова ферму Марии Федоровны, - вдруг заявила Эля. – Мы будем покупать там молоко для наших котят.
     - Наши котята к тому времени уже во взрослых кошаков превратятся, - вздохнул Витя.
     - Ну, для новых Ночкиных котят, - нашлась Эля.
     - А мы – для котят нашей Пушинки, - сказала Наташа, нежно прижимая к себе пушистый черный комочек с удивленными серыми глазками.

                Глава восьмая
                Хорошие руки для котят
      Первая школьная четверть подходила к концу. Ночкины котята подросли и осмелели. Ночка уже не пыталась унести их в ящик, а лежала там одна, и только изредка какой-нибудь набегавшийся и наигравшийся котенок добирался до нее подкрепиться. Мама сказала, что котят пора раздать, пусть привыкают к новым хозяевам. Хоть и грустно было Эле от мысли, что не будет больше этой веселой суматохи, которую последние недели затевали котята, и в «кошки-матери» с ними уже поиграть не придется, а все же мама права, и пора им попасть в руки новых хозяев, тем более что эти хозяева – все свои. 
     Эля решила устроить день торжественной раздачи котят. Накануне неожиданно бабушка прислала подарок – светящиеся крылья феи, точь-в-точь такие, о каких Эля мечтала: прозрачные, с розовыми бусинками. Их Эля решила использовать для праздничного представления. Крылья получили в пункте выдачи, и целый вечер у нее и папы ушел на их сборку. Не так это просто, оказывается, быть настоящей феей. Крылья, наконец, надели на Элю. Она нажала на кнопку, и они ритмично захлопали у нее за спиной. Хм! По правде говоря, Эля ожидала большего. Подъемной силы крыльев было явно недостаточно, чтобы хоть слегка оторваться от пола. Эля спрыгнула с дивана, но и тут особого подъемного эффекта не заметила.
     В комнату зашла Ночка и с ужасом уставилась на Элю. Она явно приняла ее за кого-то другого, и уж точно не за добрую лесную фею. Ритмично помахивая крыльями, Эля приблизилась к кошечке, но та шарахнулась от нее, как от приведения, и мигом взлетела на самую высокую из своих многочисленных полочек-лежанок.
     - Ночка, Ночка, - стала звать ее девочка. – Это я, Эля. Просто у меня теперь будут светящиеся крылья феи, - и она включила подсветку.
     На Ночку это не произвело нужного впечатления, она по-прежнему не доверяла новой Эле. Пришлось девочке отказаться от мысли использовать крылья на торжественной раздаче котят. Если даже с Ночкой не получилось договориться, то котята и подавно могут перепугаться и забиться во все щели. Доставай их потом из-под кровати и из-за комода. «Ничего, - думала Эля, снимая крылья. – Они мне на Рождество пригодятся. Приду в Павловский дворец на елку в наряде феи и с настоящими светящимися крыльями! Надеюсь, парковых кошек на елку не пускают».
     В назначенный день будущие хозяева котят собрались в гостях у Эли. Пришли Настя и Наташа, Коля и оба Саши. Любимая школьная подруга Алина обещала подъехать позже. Торжественное событие несколько омрачилось известием о том, что мама Саши-старшего наотрез отказалась взять котенка. Почему-то предварительно он обсудил этот вопрос только с папой, и мамин отказ стал для него неприятным сюрпризом. Мальчик сидел хмурый, держа на руках своего несостоявшегося подопечного – котенка Лешего, которому он даже имя уже успел придумать. Все ему сочувствовали, но, по правде говоря, Эля не слишком огорчилась из-за этого обстоятельства. Если Леший еще какое-то время у нее поживет – даже здорово. А может, мама и вовсе согласится его оставить!
     В честь знаменательного дня всем была предложена пицца, которую ели с бумажных тарелок, сидя тут и там, и даже стоя, и запивали морсом из бумажных стаканчиков. Котятам и Ночке перепадали кусочки рыбы из пиццы «Океания». Дети были довольны, на больший комфорт никто и не рассчитывал.
     Подъехала Алина. Она получила свою рыженькую кошечку, которой уже давно придумала красивое и звучное имя: Фэйри. Мальчики посмеялись над этим выбором. Саша-младший заметил:
      - Ну ты даешь! Это же мыло для посуды!
     Алина резонно возразила:
     - Я не виновата, что мыло так глупо назвали. «Фэйри» по-английски «огненная». А огонь воды боится. Что это за мыло такое, которое воды боится?
     Все засмеялись. Тут в комнату притопала Галочка. Фэйри была опущена на пол, а малышка усажена на колени, и все три часа Алина с ней не расставалась: то играла с ней в ладошки, то строила башню из стаканов, то возила в кукольной коляске. Впрочем, это не мешало ей следить за Элиным представлением. А посмотреть было на что.
      Эля сказала, что покажет Ночкину дрессировку. Пусть все знают, каких умных питомцев получают, если верить пословице «Яблоко от яблони недалеко падает».  Сначала она продемонстрировала, как Ночка по сигналу «Ап!» прыгает со стула на стул. Потом – как она безотказно отвечает на Элины «Мяу!» Потом – показала, как Ночка играет в догонялки: то настигает убегающую Элю, то удирает от нее. Но гвоздем программы оказалась «Чайная церемония». Эля усадила Ночку на стул. На стол перед ней была положена обычная бумажная салфетка. Трудно сказать, что было в голове у кошки в этот момент, но, увидев салфетку, она села на задние лапы, передние аккуратно положила на стол, наклонила голову набок и принялась неторопливо жевать ее. Гости так и покатились со смеху. Эля заявила, что Ночка – самая воспитанная кошка в мире, просто у нее такое представление о культурном поведении. Она уверена, что еду надо начинать с салфеток, если уж они лежат на столе. После этого были продемонстрированы охотничьи способности котят. Они с азартом носились за бумажкой, привязанной на нитку в виде бабочки. Бабочек Аня предусмотрительно наделала заранее, чтобы каждый гость мог вдоволь насладиться этой веселой игрой.
     В общем, гости разошлись по домам довольные, унося с собой крошечных питомцев, кто – на руках, кто – в переноске. Даже Саша-старший уже не хмурился. Кто знает, может быть, к тому времени, как у Ночки появятся новые котята, мама станет относится к кошкам с большей симпатией. Надо будет показать ей Ночкино выступление, снятое на телефон, и вообще, провести разъяснительную работу.
     Дольше всех задержалась Алина. За ней должна была заехать мама. Пока ее ждали, Алина читала Галочке книжку.
     - Какая у тебя милая сестренка! – сказала она Эле. – Вот бы мне такую!
     Когда за ней приехала на машине мама, и Фэйри была усажена в переноску, Алина сказала:
     - Мам, давай еще малышку себе заведем!
     Полинина мама обещала, что они с папой подумают.
          На следующий день Коля принес в гости к Эле своего котенка, которому дал имя Пират. Вид у малыша был вовсе не грозный, но, видимо, Коля прозревал в его будущее. Пират и Леший, обрадованные встречей, гонялись друг за другом по комнате и барахтались клубком. Глядя на их веселую игру, Эля вздохнула:
     - Мама не хочет оставлять Лешего. Говорит, чтобы искали, кому отдать.
     - Хочешь, пойдем на вокзал и там кому-нибудь отдадим? – предложил помощь Коля, - Я там Тоба взял. Бабушка щенка даром отдавала, а я ей тридцать рублей дал. Даром брать нельзя, примета плохая. И Лешего кто-нибудь возьмет, вот увидишь!
     Леший был уже почти двухмесячный лихой котишка, и отдавать его надо было как можно быстрее. По счастью, все котята были приучены к туалету, так что краснеть за Лешего перед новыми хозяевами не придется. Решено было отправиться на это дело в первый же день каникул. Когда он настал, Коля с утра пораньше был уже у Эли дома. Эля постояла у икон, прося Богородицу, Иисуса Христа и всех святых пристроить Лешего в хорошие руки. Особенно горячо она попросила батюшку Серафима Вырицкого, икона которого появилась у них дома после летней поездки в Вырицу. Коля предложил прихватить с собой Тоба для компании, но Эля не согласилась:
     - Тоб всех желающих распугает. Кошатники часто собак недолюбливают.
     Коля был вынужден согласиться. Зато к Эле в гости прибежали Настя и Наташа, и вся четверка, усадив Лешего в переноску, отправилась к Пушкинскому железнодорожному вокзалу. Дети встали на дорожке, ведущей от переезда до вокзала, позволили Лешему слегка высунуть нос из переноски и стали ждать. Они простояли так немало времени, ожидая, когда, наконец, кто-нибудь проявит интерес к котенку, но люди проходили мимо, озабоченные своими делами. Только один молодой человек остановился и спросил:
     - Кто там у вас?
     - Котенок, - ответил Коля. – Хотите посмотреть?
     - Покажи, - согласился молодой человек.
     Лешего достали из переноски и дали парню в руки. Тот, будто взвешивая что-то на весах, покачал его на руках и отдал обратно:
     - Когда-нибудь в другой раз.
     Расстроенная Эля стала заталкивать Лешего обратно в переноску. Тут котенок, видимо, испугавшись гудка проходившего невдалеке тепловоза, вырвался у нее из рук и сиганул к ближайшему дереву. Эля ахнула и кинулась за ним. Леший проворно вскарабкался по стволу на нижнюю ветку и уселся на ней, взирая с высоты на окруживших его детей.
     - Леший, Леший, - стала звать Эля, но котенок и не думал спускаться.
     - Он сам спуститься не сможет, - озабоченно заметила Настя. - У кошек когти так загнуты, что они вверх могут лезть, а вниз – нет. А как спускаться задом, котята еще не понимают.
     - Что же делать? – разволновалась Эля.
     Вокруг них стал останавливаться народ, спрашивая, что случилось.
     - Котенка отдаем, - сказал Коля. – Вон он, на дереве сидит.
     Все охали, ахали, качали головами. Одна сердобольная старушка отщипнула кусок от только что купленной колбасы и стала приманивать Лешего: «Кис-кис-кис!»
     - Мама, я хочу котеночка! – заканючила девочка лет пяти в белой шапке с большим помпоном.
     - Риточка, котеночка не могут достать с дерева! Пойдем! – тянула ее мама.
     - Давай, подождем, пока достанут! – не сдавалась Риточка. – Он такой хорошенький, черненький, пушистый…
     Мама в нерешительности стояла около дерева. Может быть, и вправду взять? Говорят ведь, что детям полезно общение с домашним питомцем. Но как долго будут снимать с дерева этого котика?
     Почувствовав ее заинтересованность, Коля обратился к ней:
     - Если вы берете Лешего, я вам его сейчас достану.
     - Какого лешего? – не поняла мама Риточки.
     - Это мы так котенка прозвали, - заулыбался Коля.
     - Не хочу Лешего! Это будет Мурзик! – заявила девочка.
     - Пожалуйста! Если возьмешь, будет твой котенок – зови как хочешь, - согласился Коля.
     - Ладно, мы возьмем, - решилась, наконец, мама. – Только как ты его достанешь? Высоко ведь!
     - Легко! – заулыбался Коля. – Я его нарочно не снимал, чтобы всем лучше видно было, раз уж он все равно туда влез. А вам сейчас сниму.
     Коля высоко подпрыгнул, ловко уцепился руками за ветку, подтянулся, вскарабкался и уселся рядом с Лешим. Котенок стал пятиться по ветке и отодвинулся на самый край. Коле пришлось улечься на ветку, чтобы не обломить ее. Протянув руку, он крепко ухватил Лешего за шкирку и прижал к себе. Потом мальчик ловко спрыгнул с дерева и вручил котенка новым хозяевам:
     - Вот ваш Мурзик.
     Риточка радостно приняла Мурзика в свои объятья. Мама протянула Коле сто рублей.
     - Спасибо, берите так, - покраснел Коля.
     - Возьми, возьми, - сказала женщина. – Даром котят не отдают, примета плохая.
     Коля смущенно сунул сторублевку в карман, а женщина открыла сумку и усадила котенка прямо в нее, приговаривая:
     - Ничего, до дома недалеко. Только не сбеги по дороге, а то мы не сможем так ловко тебя с дерева достать, как мальчик… Как тебя зовут? – обратилась она к Коле.
     - Коля, - смущенно ответил тот, и отвернулся, искоса взглянув на Элю. Ему было приятно, что его прилюдно похвалили, и особенно приятно, что Эля это слышала.
     Эля была и рада, и не рада тому, что Лешего отдали. Но, по-честному, без Колиной помощи дело могло принять куда более неприятный оборот, поэтому она искренне его поблагодарила:
     - Коля, огромное тебе спасибо!
     И добавила:
     - Я бы пошла с тобой в разведку! Если, конечно, понадобится что-нибудь разведывать. Или еще раз котят раздавать.
     Коля глянул на нее сияющими глазами и протянул сторублевку:
     - Вот, держи. Я же говорил, что даром не возьмут, примета плохая.
     Эля вспомнила мультфильм про богатырей и засмеялась:
     - Ты как Илья Муромец! Он тоже все время говорил: «Примета плохая».
     Всем стало весело. На сторублевку купили пачку печенья и дружно ее съели по дороге домой. А дома Эля опять постояла перед иконами и поблагодарила Бога, Богородицу и Серафима Вырицкого за такой удачный день.
    
                Глава девятая
                Чудесное Рождество
      Приближалось Рождество Христово. В эту зиму снега выпало много, и все Тярлево стояло укрытое белыми пушистыми шапками. Удивительно, почему-то в эти дни Эле казалось, что все, даже природа, живет в ожидании чуда, и оно непременно случится в Рождество. Одно маленькое чудо уже случилось: недавно покрестились Настя и Наташа. Девочки просили об этом родителей с самой поездки в Вырицу. Андрей Иванович был, в общем-то, не против. Он говорил жене:
     - Зоюшка, я не вижу в этом ничего плохого. Церковь девочек плохому не научит. Пускай молятся, если им нравится. И, знаешь, - заметил он, - после поездки в Вырицу у меня прекратился кашель! Чудо? Или сосны так подействовали? Или вода в Оредеже?
     Зоя Ивановна поначалу колебалась, хотя и сама не могла бы объяснить причину своих сомнений. Может быть, ей представлялось, что, связавшись с церковью, дочки упорхнут из-под ее материнского крыла. Но в эти чудесные зимние дни на нее тоже снизошли чувство счастья и уверенность, что все будет хорошо, и она дала согласие.
     Крестной матерью сестер стала мама Эли, крестным отцом – дядя Сева, муж тети Оксаны. Эля была рада, что теперь они все трое приходили вечером на исповедь, а в воскресенье утром со сложенными крестом на плечах руками подходили к чаше со Святыми Дарами. Молиться на Литургии детей не приглашали, и обычно все они в ожидании причащения резвились вокруг храма, скатываясь с сугробов, наваленных вдоль стен.   
     Вместе девочки сидели на занятиях воскресной школы. Эля уже многое знала об Иисусе Христе, а сестрам все было в новинку. Они с волнением слушали историю про то, как никто не приютил ждущую малыша Деву Марию, и ей пришлось родить Младенца Христа в пещере и положить его спать в кормушку для ягнят вместо детской кроватки. И про жестокого и коварного царя Ирода, который пытался обмануть волхвов и выяснить, где родился святой младенец, чтобы убить его. И как, рассвирепев от того, что Бог разрушил его хитрый план, Ирод приказал убить всех маленьких мальчиков в Вифлееме, надеясь, что среди них окажется Христос. Сердца девочек сжимались от тревоги за маленького Иисуса и его юную Мать, у которой и муж-то был не обычный молодой мужчина, а старый-престарый дедушка. Они воображали себе, как этот дедушка ведет за собой ослика, на котором сидит Мария с малышом на руках, и идут они в Египет, подальше от злого царя. Они идут так много-много дней по пустыне, и им жарко, и хочется пить и отдохнуть в тени, но тени нигде нет, только солнце и жара. А ночью, наоборот, холод пронизывает насквозь – об этом они в книжке про пустыню читали.
     Вместе с сестрами Эля будто заново узнавала эту хорошо знакомую, одну и ту же, каждый год вспоминаемую историю, и по-новому переживала ее, проникаясь все большей любовью и сочувствием и к Деве Мрии, и к Иисусу Христу, который, хоть и был Бог, но принял тело такого же младенца, как и все люди. Это, конечно, было непонятно, но от этой непонятности еще более чудесно и прекрасно. Как это – Он взял на Себя грехи всех людей, даже прошлых и будущих? Разве грех - вещь, которую можно взять? Ведь грех – это дело. Непонятно. «Когда вырасту, тогда, наверное, пойму», - думала Эля, рисуя ослика и овечек, жующих сено из яслей, в которых лежит сияющий Святой Младенец. Наверное, то же думали Настя и Наташа, так же, как и она, старающиеся изобразить таинственный вертеп в ночь Святого Рождества.
     В праздник Рождества Христова Эля упросила папу взять ее с собой на ночную литургию, а Настя и Наташа собирались прийти в храм на утреннюю службу. Храм был украшен елками, на которых висели игрушки, конфеты, сушки и пряники. Огромное кольцо центральной люстры – паникадила – было увито еловыми ветками и украшено елочными игрушками.
     Началась Рождественская служба. Дети в ожидании Причастия бегали из храма на улицу и обратно. В конце концов, большинство из младших прихожан не выдержали и залегли спать на шубы, брошенные на лавки в углу храма.  В полвторого ночи их разбудили к Причастию. Лица взрослых были радостными и просветленными. Витя как взрослый простоял всю службу и не спал. После окончания литургии хор запел колядки:
                Добрый тебе вечер
                Ласковый хозяин!
                Радуйся! Ой, радуйся земле,
                Сын Божий
                Народился! 
     Прихожане подпевали, и Эля подпевала вместе со всеми. Дьякон Сергий раздал детям подарки. Одну конфету из подарка Эля тут же сунула себе в рот, другую протянула Вите. Он уже вышел из детского возраста, и своего подарка ему не полагалось.
     Утром все спали до десяти, а потом снова пошли в храм вместе с мамой и Галочкой. Там уже были Настя и Наташа со своими родителями. Зоя Игоревна решилась прийти посмотреть, как празднуют Рождество.
     После литургии началась творческая программа. Зое Игоревне понравилось, как хор девочек под руководством батюшки Александра-младшего спел несколько рождественских песен. Она подумала, что хорошо было бы, если бы ее дочек в будущем тоже взяли петь в этот хор.
     Малыши из воскресной школы показали кукольный спектакль про Святое семейство, волхвов и злого царя Ирода. Добро побеждало зло. Жестокий Ирод получал по заслугам. Дети, убиенные по его приказу, на зеленой лужайке среди цветов ожидали, когда подрастет Святой Младенец Иисус Христос и заберет их с Собой в Царство Небесное. Зрители от души хлопали юным актерам.
     Потом всех пригласили на чай с пирогами, который прямо возле храма традиционно организовала «Молодежка» - подростки и молодежь, собирающиеся в трапезной храма для бесед и творческого времяпровождения.
     Андрей Иванович, набрав пирогов для себя и Зои Игоревны, подошел к ней со словами:
     - Смотри, как Настя и Наташа рады! Где им еще столько любви и пирогов достанется? – пошутил он, откусывая изрядный кусок пирога с ветчиной и запивая горячим чаем, который всем подавали юные прихожанки. - Я уже подумываю, - глубокомысленно продолжил он, доев пирог, - не отдать ли нам их в эту школу? – он указал на здания за стеной. Стену еще не успели снести, но в будущем предполагалось это сделать.
     - Мне тоже кажется, что это – выход. У Насти в школе столько требований. От меня все время что-то требуют! Теперь еще и с Наташей та же нервотрепка. Марина говорит, что в их школе ничего подобного нет, - Зоя Игоревна умолкла, а потом доверительно сообщила: - Знаешь, Андрей, я, наверное, тоже покрещусь, раз вы все крещеные. Ты мне только расскажи, что это такое.
     - Давай вместе узнавать, - заулыбался муж. – У дочек. Они нас в этом уже опередили, - и Андрей Иванович ласково обнял дочек, принесших родителям попробовать пироги с грибами и с яблоками.
     В общем, Рождество прошло чудесно. Но самым настоящим чудом для Эли стало то, что сразу после Рождества покрестилась Алина! Более того, совсем уж фантастикой казалось то, что семья Алины собиралась переехать в Павловск.
     С самого начала тетя Оксана брала в свою школу всех желающих. При этом кто-то оказался некрещеным, как Алина, а когда школа переехала в новые владения, конечно, никто и не думал отказывать им в продолжении учебы. Родители еще не крещеных детей все больше убеждались в том, что церковь несет их детям только добро, и были не прочь, как говорится, на случай если Бог есть, их покрестить. Что касается Алины, то она уже много читала и слышала о Христе, и верила в Него, поэтому желала покреститься вполне сознательно. И вот, ее желание исполнилось. Крестной мамой ее стала тетя Оксана, а крестным папой – Георгий Викторович, чему Эля была несказанно рада. Подруги ждали того счастливого времени, когда они смогут каждое воскресенье встречаться в храме, а потом вместе проводить весь выходной день до вечера. Ведь Павловск от Тярлево совсем рядом.
     В ближайший воскресный день, после литургии и обеда в трапезной храма, Эля, Настя, Алина и Наташа пошли гулять на площадку около пятиэтажки. День был на редкость солнечным. Снег лежал на ветках деревьев сказочным убранством, сверкающим тысячами разноцветных искр. От такого богатства, щедро высыпавшего на Тярлево, и погожего дня настроение у девочек было приподнятое. На горке, круто спускавшейся к речке, вовсю катались на ледянках Коля и Саши, как обычно, проводившие каникулы у дедушки. Тут же был и Витя, уже вернувшийся из храма. Эля попробовала скатиться с горки, но без ледянки ехать было не скользко: снег в этом году выпал поздно, и горку еще не успели раскатать.
     - Витя, надуй нам ватрушку, пожалуйста! – взмолилась Эля. Алина и сестренки тоже присоединились:
     - Пожалуйста, Витя!
     - На ватрушке в речку улетите, - предостерег он девочек. – Мы с Игорем и Генкой так кучу раз улетали. Один раз даже лед проломили, я домой весь мокрый пришел.
     - Мы осторожно, - упрашивала Эля. – Мы будем в сторону рулить.
     - Ладно, - согласился брат и быстро привез им ватрушку.
     Девочки облепили ее и со смехом покатились вниз. Ватрушка остановилась в паре метров от речки с еще не прочно застывшим ледяным покровом. Тут на них сзади навалились съехавшие с горы Саши и Коля, но, к счастью, ватрушка не сдвинулась с места, слишком тяжелый груз ее придавил. Девочки принялись отбиваться от мальчишек, ругая их за то, что те чуть не скинули их в реку. Мальчишки валялись в снегу счастливые и благодушно терпели девичью трепку. Потом все катались паровозом на ледянках и на ватрушке, и просто кубарем с боку на бок, выбирались со смехом из «кучи-малы» и осыпали друг друга снегом.
     - Давайте, слепим снеговика, - предложил Саша-младший.
     Предложение всем понравилось, и через час на площадке возле появились снежная баба, снежный дед и два снежных зайца. У снежного деда были борода и усы из веточек, и длинная палка в руке, а у бабы – прическа, тоже из веточек. Зайцев же можно было сразу узнать по длинным ушам, лапам и хвосту шариком, прилепленном сзади.
     - Мы еще с Игорем и Генкой тут ледяную крепость строить будем, - сообщил Витя. Саши и Коля обещали помочь.
     - Как у вас весело! – сказала Алина Эле, когда за ней приехала мама.
     - Ты почаще к нам приходи, - попросила Эля, и сестры, уже успевшие полюбить Алину, конечно, ее поддержали:
     - Каждое воскресенье приходи. После храма – сразу к нам, - позвала Настя.
     Мама Алины сказала, что в следующее воскресенье они собираются пойти в Павловский парк на каток. Эля так и подпрыгнула от радости:
     - И я - на каток!
     - И я! И я! – дружно подхватили Настя и Наташа.
     В следующий выходной вся компания после храма пошла в Павловский парк. С сестрами пошел Андрей Иванович, и Эля к ним присоединилась, а Алина была со своей мамой. Девочкам взяли коньки напрокат, Андрей Иванович тоже встал на коньки, а мама Алины уселась на скамейку под елкой ждать, пока дочка накатается. Настя и Наташа еще не твердо держались на коньках, и Андрей Иванович повез их по большому кругу, держа одну правой рукой, а другую левой. Эля и Алина, которые катались уже без посторонней помощи, поехали, взявшись за руки и оживленно переговариваясь:
     - Я бы хотела научиться кататься задом наперед, как настоящие фигуристы, - делилась своими мечтами Эля.
     - Хочешь, я тебя научу? Я немного умею, - отвечала Алина и стала показывать, как, по ее мнению, надо это делать.
     Потом девочки стали кружиться, взявшись за руки, потом поехали наперегонки, обгоняя Настю и Наташу и весело их окликая. Наконец, все четверо забрались под елку, росшую около пункта проката, и уселись в ее корнях. Наташа сказала:
     - Интересно, где зимуют феи? Наверное, они на юг улетают.
     - Нет, они в зимнюю спячку впадают, - поддержала игру Алина.
     - Только не Тярлевские! – заявила Эля. – Мы делаем добрые дела круглый год. А под Рождество у нас работы особенно много. Надо ведь всех порадовать чудесным подарком!
     - Каким, например? – развеселилась Алина. Игра в фей ей понравилась.
     Эля призадумалась. Конечно, они ходили с воскресной школой по дворам и пели колядки, и все им хлопали и дарили конфеты, но феям явно надо больше добрых дел делать. Тут она вспомнила, что папа по ее просьбе заготовил для всех них сюрприз: билеты в Павловский дворец на елку. Еще бабушка прислала светящиеся крылья феи в подарок Насте и Наташе, а у Алины такие крылья Эля давно видела. Поэтому она весело объявила:
     - Через три дня все феи приглашаются на елку в Павловский дворец! Там и будем делать всем чудесные подарки. Посмотрим, какие.

                Глава десятая
                Тярлево празднует Пасху
      Вихрем пронеслась зима с ее съезжанием с гор на ватрушках, праздником в Павловском дворце, катанием в парке на коньках и строительством снежного дворца, зайцев и снеговиков во дворе. Весна в северных краях, как всегда, вступила в свои права с опозданием, но к концу апреля уже установилась теплая, чуть ли не летняя погода, вовсю зазеленела трава и на деревьях появились первые листочки. Уже чувствовалось приближение белых ночей, по вечерам, после захода солнца небо еще долго светилось розовой полосой на сине-зеленом фоне.
     Пасха в этом году была поздняя, майская. Встречать Светлое Воскресение Христово Эля, Настя, Наташа и Алина готовились заранее. В этот раз девочки хотели справиться самостоятельно, без помощи взрослых с приготовлением куличей и крашением яиц, и родители охотно уступили им эти дела. Готовить куличи воспитанниц воскресной школы учила Варвара Степановна – прихожанка храма, бабушка почтенного возраста, но еще бодрая и деятельная. Под руководством опытного кулинара все девочки выполнили домашнее задание на «отлично». Куличи у всех великолепно поднялись и пропеклись ровно настолько, сколько и было нужно. Каждая девочка постаралась украсить свой кулич как можно более празднично: выкладывали яркими цукатами буквы Х и В, цветы и крестики, посыпали глазурь мелко дробленными орехами, разноцветными сладкими шариками, изюмом и разными другими вкусностями.  Творожные пасхи приготовили мамы.
     К страстной субботе все праздничные угощения были красиво уложены в корзинки, увитые цветами и ленточками, и укрыты ажурными салфетками. Субботним утром Эля, Настя и Наташа собрались нести их в храм на освящение. Девочки вышли со двора, держа в руках свои сказочно красивые корзинки, и направились в сторону храма. На детской площадке возле пятиэтажки на самой высокой башне сидел Коля. Увидев Элю и сестер, он спрыгнул с башни и, указав на корзинки, со знанием дела спросил:
     - Освещать пошли?
     - Ага, - ответила Эля, и с гордостью добавила: - Мы куличи сами пекли!
     - И яйца сами красили! – прибавила Наташа.
     Коля удивился. Покупные куличи – это понятно. Его мама тоже купила три кулича и пошла в храм освятить их. Но чтобы такие малышки сами могли испечь – не верится. Он с сомнением спросил, кивая на куличи:
     - Съедобные хоть получились?
      Эля возмущенно вспыхнула, но, вспомнив, как часто Коля оказывал ей весьма ценные услуги, сменила гнев на милость и сказала:
     - Приходи в гости на Пасху, сам узнаешь.
     - И в храм приходи! – пригласила Настя. – У нас там спектакль будет, смешной.
     - Придешь? – спросила Наташа.
      Коля на секунду задумался. Вообще-то, он в Бога верил. Его даже крестили в детстве, так мама говорила. Но церковь – это какой-то самостоятельный мир со своими правилами, которых он, по правде говоря, совсем не знает, а дураком выглядеть ему не хотелось. Однако, любопытство пересилило опасения, и он отважно пообещал:
     - Приду.
     Девочки пошли дальше. Вот и ворота храма. Алинина машина стоит. А вот и сама Алина с мамой, обе тоже с корзинками, украшенными как в волшебной сказке. Девочки поставили свои сокровища на лавку и стали ждать, когда выйдет батюшка и с молитвой окропит их святой водой.
     - Я хочу на ночную службу с папой и Витей, - поделилась Эля с подругами, - но мама не пускает, говорит, я еще кашляю.
     - Мы тоже только на утреннюю придем, - сказала Наташа.
     Алина с мамой, оказывается, тоже собирались быть на утренней литургии.
     - Вот и хорошо, - обрадовалась Эля. – Будем все вместе. И успеем к спектаклю как следует подготовиться.
     Все ученики воскресной школы участвовали в спектакле, который ставила «Молодежка». «Пасхальную сказку» - так назывался спектакль – планировали показать во дворе храма после литургии, а потом, традиционно, устроить чаепитие с пирогами.
     Эту «Пасхальную сказку» десять лет назад сочинила сестра Элиной мамы тетя Ксюша, когда еще только что вышла замуж за дядю Костю. Кстати, на «Молодежке» они и познакомились. Вся семья дяди Кости: папа, мама, бабушка и брат, недавно ставшие прихожанами этого храма, дружно молились за Костю, чтобы Бог послал ему хорошую невесту, а тут как раз тетя Ксюша позвала его на обед в «Молодежку». Конечно, дядя Костя тетю Ксюшу не за обед полюбил, но все-таки хорошо, когда есть где пообедать. И вот, после свадьбы, когда у них еще не было детей и было свободное время, они этот спектакль и придумали. До этого «Молодежка» уже два раза ставила веселые пьесы, придуманные тетей Ритой. Но когда та вышла замуж и родила дочку, ей стало не до спектаклей, и это дело могло заглохнуть, хотя уже всем так пришлось по душе. Тогда тетя Ксюша героически взяла на себя написание сценария – а по традиции он должен был быть в стихах! – и рисование декораций, а дядя Костя взял на себя все монтажные работы, звуковое сопровождение и всю прочую организацию дела. Десять лет назад этот спектакль вызвал бурю смеха и оваций. Потом «Молодежка» вся повзрослела, многие обзавелись детьми, и им стало некогда заниматься театром, да и просто общаться в трапезной стало некогда. И вот, наконец, батюшки собрали новую «Молодежку». Решено было возродить традицию ставить спектакли на два главных праздника: Рождество Христово и Пасху. Пока не созрели новые поэтические дарования, решили поставить прежде сыгранные пьесы, благо, сохранились их записи. В этот раз роль «непослушных детей» доверили играть воспитанникам воскресной школы, но об этом – позже.
     В Пасхальное утро радостно зазвонили колокола, призывая в храм всех, кто веровал в Светлое Воскресение Христово. Эля, Витя, мама и папа с Галочкой дружной компанией шли в церковь. Витя и папа, как обычно, уже побывали на ночной литургии, но утром снова отправились в храм, принять участие во всеобщей радости.
     Воскресение было, действительно, светлое, солнечное. Казалось, вся природа ликует и поет звонкими птичьими голосами «Христос Воскресе из мертвых! Христос Воскресе!» и сама же отвечает: «Воистину Воскресе!»  Эля летела как на крыльях. Пасхальная радость вполне овладела ею и хотелось любить весь мир: эту дорогу с кустами сирени, которая скоро расцветет, эти сосны и лиственницы, растущие вдоль забора Павловского парка, этот белоснежный храм, с детства знакомый и родной, и всех-всех людей, которых она сегодня встретит.
     - Христо Воскресе! – приветствовала ее Алина, когда Эля вошла в ворота храма.
     - Воистину Воскресе! – отвечала Эля и, по обычаю, трижды поцеловалась с подругой.
     Подбежали Настя и Наташа, радостные, взволнованные. Девочки обменялись приветствиями и поцелуями. Тут Эля с удивлением увидела среди прихожан Льва Александровича. Хранитель фондов дворца галантно поклонился девочкам как старым знакомым. Эле стало весело. Наверное, у него есть, какой-то сюрприз!
     Служба в этот день была праздничная, короткая. Эля даже постояла на ней. Всю службу пел хор. От много раз повторенного
                «Христос Воскресе из мертвых
                Смертию смерть поправ
                И сущим во гробех
                Живот даровав!»
становилось легко и радостно, верилось, что впереди жизнь, полная чудесных подарков. В том, что Иисус Христос Воскрес из мертвых, Эля нисколько не сомневалась, ведь Он – Бог, Ему все возможно. И в то, что однажды Он снова придет на Землю и воскресит всех умерших, верила, потому что Он всесилен. Надо только постараться жить так, чтобы Он не сказал тебе в тот день: «Уйди, Я тебя не знаю». Быть доброй, помогать тем, кому помощь нужна. Ну, еще родителей слушаться. А Витю? Пожалуй, тоже надо, он ведь старший. Трудно, все-таки!
     После Причастия все пошли крестным ходом вокруг храма, с хоругвями, иконами и хлебом-артосом. Радость переполняла людей, все улыбались. Дети перебегали с места на место, когда батюшка Александр-младший кропил святой водой на четыре стороны, стараясь получить освящения по максимуму. Под конец батюшка вытряхнул из чаши всю оставшуюся святую воду, устроив целый ливень, что привело детей в полный восторг, а взрослых – кого как.
     Когда крестный ход вернулся в храм, батюшка Александр-старший поздравил всех еще раз со Светлым Воскресением Христовым и сказал:
     - Сегодня в нашем храме еще одно радостное событие. Наш храм обрел драгоценные иконы Богородицы и Апостола Иоанна, которые покинули его стены в годы гонений на церковь девяносто лет назад.
     При этих словах взоры прихожан устремились к мозаичным иконам, выставленным на виду в центре храма.
     - Лев Александрович, Вам слово, - обратился батюшка к хранителю фондов дворца.
     Тот вышел на амвон, вкратце рассказал историю обретения мозаик, поблагодарил стоявшего тут же Сергея Ивановича за сотрудничество и закончил свое выступление словами:
     - Оставалось выяснить, каким образом иконы попали в этот храм. Такие дорогие мозаики, со столь мелкими тессерами смальты могли преподнести в дар храму только очень состоятельные люди. Сначала я предположил, что это – подарок царской семьи. Я стал искать в архивах документацию мозаичной мастерской Владимира Фролова, откуда, по всем признакам, вышли эти иконы. С Божьей помощью я нашел то, что искал: заказ от марта 1918 года на две мозаичные иконы, лик Пресвятой Богородицы и лик Апостола Иоанна. Каково же было мое удивление, когда я узнал имя заказчика. Они не имели никакого отношения к царской семье! – тут Лев Александрович сделал эффектную паузу и торжественно провозгласил:
     - Эти уникальные мозаичные иконы были изготовлены по заказу Василия Николаевича Муравьева, будущего святого старца Серафима Вырицкого!
     Возглас удивления прошел среди прихожан. Серафима Вырицкого в этом храме все хорошо знали и почитали, его большая икона висела в храме на почетном месте.
     Потом батюшка Александр-старший поблагодарил Сергея Ивановича за бесценный дар, принесенный им церкви, на что тот ответил:
     - Думаю, любой верующий человек на моем месте поступил бы так же.
     После этого отец Александр-старший пригласил всех на молодежный спектакль. Во дворе были расставлены скамьи для зрителей, сооружены декорации. «пасхальная сказка» начиналась беседой батюшки-царя со своей капризной шестнадцатилетней дочерью, которая хотела в пост есть пирожные. Царь сердился:
                Ты хоть вспомни, что я – царь!
                Ну не дочка, а бунтарь.
         В газете царевна прочитала приглашение на пир со всевозможными сладостями и одна отправилась в карете с незнакомыми людьми в лес. За этой аферой стояла коварная Злая Тетка. Она была большая любительница сладостей и таким способом заманивала детей в ловушку. Им приходилось рабски трудиться на ее плантациях сахарной свеклы, из которой Злая Тетка на некоем агрегате готовила себе торты со взбитыми сливками и прочие лакомства. По пути царевну захватил в заложники трехголовый Змей Горыныч
                Чтобы выкуп получить
                И кредит свой оплатить.
      Надо сказать, появление Змея Горыныча всегда взывало неизменную бурю смеха и аплодисментов у публики. Центральную Голову, по традиции, изображал сам батюшка Александр-младший, а две другие – молодые актеры. Ноги батюшки были крепко привязаны к ногам соседей, так что Змей Горыныч неуклюже ковылял на четырех лапах, волоча за собой хвост и крылья. Одна из Голов сразу невзлюбила царевну:
                Как?! На мягкий наш матрасик
                Эту тушу уложить?!
                Ты скажи еще, что вечно
                Будет с нами она жить!
      Далее эта Голова вероломно отдает царевну в руки Злой Тетки:
                Ночь проходит. Наш Горыныч
                На скамейке мирно спит.
                Лишь одна Глава со свечкой
                В темноте письмо строчит:
                «Добрый вечор, Злая Тетка!
                У меня у тебе сюрприз.
                Есть у нас одна красотка –
                Настоящий мисс каприз!»
     В плену у Злой Тетки царевна с ужасом узнает, какая участь ее ждет. Перед выходом в поля на прополку свеклы Злая Тетка заставляет выстроенных в ряд несчастных непослушных детей хором повторять:
                «Не будет свеклы – не будет любви!»
                Слова сии, а ну, повтори!
     Дети ходят по кругу в мешках из-под картошки и печально поют:
                Мы с мамами жили в доме родном,
                Но слушаться их не хотели при том.
                Теперь мы все полем, теперь мы все пашем,
                И рады мы даже несваренной каше.
     Однако, царевне повезло, а заодно и всем непослушным детям. По молитвам ее родителей отыскать ее и вернуть во дворец вызвался Иван-дурак. По дороге он встречает Змея Горыныча и выясняет, что Змей на царевну не претендует:
                Василиса не у нас,
                А за ящера дам в глаз.
       После небольшой битвы они мирятся и сообща отправляются на поиски царевны, освобождают ее и всех непослушных детей, а Злую Тетку берут в плен.
     Царь-батюшка, как и обещал, отдает дочь замуж за освободителя. Правда, по началу с этим вопросом выходит заминка: освободителя-то два! Иван заявляет, что без доброй воли царевны на ее руку и сердце не претендует. Змей Горыныч, в свою очередь, тоже от предложенной чести отказывается:
                Да и я, мой царь-отец
                Не готов еще в венец!
     Но царевна признается, что полюбила Ивана и готова во всем его слушаться, как подобает жене, а не быть такой капризной и своевольной, как прежде.
     Злая Тетка обещает исправиться и эффективно выращивать сахарную свеклу на царских плантациях.
     Змей Горыныч тоже соглашается начать новую жизнь и перестать грабить путников. Он раздает все свое ранее награбленное имущество в виде огромной корзины конфет, которые летят в публику к великому восторгу детей-зрителей, а также бывших непослушных детей.
     После спектакля, как обычно в большие праздники, прямо во дворе храма всех угощали пирогами с чаем. Коля, с большим удовольствием посмотревший спектакль, обратился к Эле:
     - А меня возьмут в вашем театре играть?
     - Спроси у Вити, он лучше знает, - предложила Эля.
     Витя играл в спектакле одного из слуг Злой Тетки. Он великодушно разрешил Коле:
     - Приходи на «Молодежку», найдем тебе роль. Тебе ведь есть тринадцать?
     - Ага, - подтвердил Коля. – Недавно исполнилось.
     - Мы к Рождеству будем новый спектакль готовить, - пообещал Витя. Может быть, даже сами сочиним. Или с прошлой «Молодежки» восстановим.
     Тут раздался звон колоколов. Всю Пасху и всю Светлую седмицу прихожанам разрешалось звонить в колокола, что неизменно вызывало живой интерес у детей. Правда, на колокольню, с некоторых пор, чтобы не утруждать ангелов, их пускать перестали. Береженного Бог бережет. Славу Серафима Саровского батюшки им приобрести не давали. Поэтому еще одна звонница была сооружена внизу, перед входом в свечную лавку, и дети с упоением дергали за колокольные веревки.
                Дин-дон, дин-дон.
                Христос Воскресе!
                Воистину Воскресе! –
переговаривались колокола. Над Тярлево, как и над всем миром, в эти дни небо было отверсто, и счастье лилось непрерывным потоком.
    
                Эпилог
                Последняя тайна не открывается
       Эле приснился удивительный сон. Она стояла на зеленой поляне, сплошь покрытой желтыми одуванчиками и ей было необъяснимо радостно и счастливо, как никогда в жизни. Вдруг на поляне появился дедушка, то самый, которого Эля так безуспешно пыталась найти. Он подошел к ней и ласково сказал: «Здравствуй, Элечка!»  Откуда-то он знал ее имя. Сама не ведая, почему, Эля вдруг спросила:
     - Дедушка, скажи, как прожить всю жизнь счастливо? Чтобы всегда было так хорошо, как сейчас?
     Дедушка улыбнулся, положил руку ей на голову и сказал:
     - Живи, как сейчас живешь. Верь во Иисуса Христа. Святых тайн его причащайся. Заповеди Его храни. Делись всем, что Бог посылает. Помогай маме сестру нянчить. Брата уважай. Вот и будешь счастлива.
     - Как же я буду нянчить Галинку, когда она взрослая будет? – удивилась Эля.
     - Ничего, другие малыши появятся, - с улыбкой сказал дедушка.
     Тут Эля вспомнила, что давно хотела узнать, кто он, и спросила:
     - Дедушка, а ты – правнук Серафима Вырицкого? Ты у нас в Тярлево живешь?
     Но сон уже растаял, и Эля погрузилась в сладкую дрему глубокого сна без сновидений.
      Утром, едва открыв глаза, она вспомнила свой сон и скорее спустилась в комнату родителей. Папа еще дремал на кровати. Галинка на полу что-то строила из детского конструктора. Мама сидела в кресле с книгой в руках. «Евангелие» - машинально отметила Эля. Она вспорхнула к маме на колени и обвила ее шею руками. Мама отложила книгу в сторону.
     - Мамочка, – ласково зашептала Эля маме в ухо, – мне сегодня тот дедушка снился. Там так хорошо-хорошо было, и красиво! И дедушка – такой добрый!
     Мама обняла ее и погладила по голове:
     - Я рада за тебя. Такому хорошему сну верить можно.
     Эля вдруг примолкла, а потом в недоумении спросила:
     - Мамочка! Почему все мои просьбы батюшка Серафим Вырицкий исполнил, а одну – нет?
     - Какую? – поинтересовалась мама.
     - Никак не получается узнать, кто этот дедушка! – пожаловалась Эля.
     Мама задумалась. Потом заговорила:
     - Может быть, не так важно, кто был тот дедушка, а важно то, что благодаря ему вы многое узнали о святом Серафиме Вырицком, а узнав, полюбили его и стали обращаться к нему за помощью.
     - И я так никогда и не узнаю, кто это был? – огорчилась Эля.
     - Может быть, узнаешь, а может быть и нет, - задумчиво сказала мама, гладя ее по голове. – Проси Бога и, может быть, Он откроет тебе эту тайну. Невозможно узнать Его тайны, если Он их не откроет. А тайны Его бесконечны, как Он Сам.  Главное, не забывай Его поблагодарить, когда Он исполнит твою просьбу. Посмотри, все Свои благодеяния Бог делает как бы тайно. Ты можешь, если хочешь, решить: это случайное совпадение, мне просто повезло. Или подумать: это я сама все так хорошо сделала. А можешь верить в то, что это от Него тебе была помощь, и благодарить за нее.
     - Почему? – удивилась Эля. – Зачем Богу надо, чтобы мы не знали наверняка, что это Он нам чудо сотворил?
     Мама снова задумалась, потом сказала:
     - Мне кажется, Бог не хочет принуждать нас к благодарности. Не хочет, чтобы мы делали это как бы нехотя, или вовсе дерзко отказывались благодарить за очевидное благодеяние. Он ждет нашей искренней любви и признательности.
     - Мамочка, я тебя очень люблю, - прошептала Эля маме на ухо.
     Мама улыбнулась и поцеловала дочку.
     Тут пришли Настя и Наташа с Пушинкой. Наташа с порога объявила:
     - А у нас будет братик! Мама сказала! Правда, я больше сестренку хотела, такую, как Галочка.
     - Я тоже, - вздохнула Настя. – Но лучше братик, чем никого. Все-таки, пока он будет маленьким, с ним тоже можно играть.
     - Это потому, что я в письме дедушке Серафиму попросила малыша! – вздохнула Наташа. – Надо было точнее написать: малышку. Но я все равно рада. Маленькие мальчики тоже такие хорошенькие. Правда! Даже не хуже девочек, - заключила она.
     - Я хочу письмо в Вырицу написать, батюшке Серафиму, поблагодарить, - сообщила Эля сестрам.
     - Ой, и я тоже напишу! - обрадовалась такой идее Настя.
     - И я, - конечно, поддержала всех Наташа.
     - А давайте, общее письмо напишем, - предложила Настя, и девочки с радостью согласились.
     Вот какое письмо у них получилось:
                «Дорогой дедушка Серафим Вырицкий!
     Мы, девочки из поселка Тярлево, Эля, Настя и Наташа, благодарим тебя и Бога за все, что по твоим молитвам Бог нам сотворил.
     У меня, Эли, мама больше не болеет, и иногда со мной играет. И брат Витя стал ко мне дружелюбным. А у Ночки были хорошие котята, и все им были рады. Еще бабушка светящиеся крылья феи прислала по твоим молитвам, и даже Насте и Наташе тоже.
     А мы, Настя и Наташа, теперь крещенные и ходим в храм, и папа больше не кашляет, а мама ждет малыша. 
     Спасибо тебе огромное. Не оставляй наше Тярлево, все говорят, что здесь так счастливо живется, потому что ты за нас молишься.
                С уважением,
                Эля Гусева, Настя и Наташа Малышевы»
     Письмо было уложено в конверт, написан адрес: п. Вырица, Храм Казанской иконы Божьей Матери, дедушке Серафиму Вырицкому.
     - Может быть, все-таки в интернете адрес поточнее узнать? – забеспокоилась Настя.
     - Там, в Вырице, каждый почтальон этот храм знает, - уверила ее Эля.
     Но, чтобы письмо дошло наверняка, девочки все же разыскали в интернете адрес храма: Ленинградская область, поселок Вырица, проспект Кирова, дом 49, и дописали его на конверте.
     - Теперь точно дойдет, - успокоилась Настя. - Ой! А ведь мы ни о чем не попросили! – спохватилась она.
     - Значит, у нас и так все хорошо, - сделала вывод Наташа. – И так, столько чудес у нас произошло!
     И Эля была с ней согласна: Тярлево – такое место, где случаются любые чудеса!
      
                Послесловие
                Дорогие читатели!
     В заключение этой книги мне хотелось бы приоткрыть некоторые тайны, с ней связанные.
     Должна признаться, кое-что в ней правда, а кое-что – вымысел.
     Правда то, что Тярлево – чудесное место под Санкт-Петербургом возле Павловского парка, в котором, действительно, в прошлом веке жил купец Василий Николаевич Муравьев, будущий святой старец Серафим Вырицкий. Все, что здесь про этого святого рассказано, кроме истории про мозаики и фотографию – это правда. Во всяком случае, это то, что мне удалось о нем узнать, и чем больше я о нем узнавала, тем сильнее любила, и мне хотелось, чтобы и вы его тоже полюбили.
     В Тярлево, действительно, есть храм Спаса-Преображения, который закладывали великие князья дома Романовых, и в котором служил протоиерей Сергий Червяковский, принявший мученическую кончину со всей «двадцаткой» храма. И этот храм был разорен в годы гонений на церковь, а сейчас он восстановлен стараниями замечательного батюшки Александра Покрамовича, и он служит в нем со своим сыном Александром, тоже ставшим священником. Имена батюшкам я менять не стала. Подумала, что они – уже часть истории этого храма. И в этом храме, действительно, такой дружный приход. А вот чудесный спонсор, выкупивший бывшую фабрику и подаривший ее храму – это пока только мечта, но, кто знает, может быть, она скоро осуществится.
     Признаюсь, что все приключения, связанные с нахождением мозаик и фотографии Серафима Вырицкого – это вымысел. Но я думала: купец Василий Муравьев вполне мог преподнести в дар храму такие мозаичные иконы, а в годы гонений на церковь кто-то из прихожан мог укрыть их у себя. Эту женщину, признаюсь, я тоже сама придумала, но она вполне могла быть в жизни, только под другим именем. И очень может быть, что в Тярлево до сих пор есть такие забытые тайники с бесценными сокровищами прошлого.
      Таинственный дедушка, может быть, и живет в Тярлево, но пока никому из нас не встречался. А вот письма батюшке Серафиму в Вырицу можете смело писать – он обязательно помолится за вас, и многие из ваших просьб Бог исполнит по его молитвам. Это я знаю по собственному опыту, не понаслышке. Только не забудьте поблагодарить Бога и Его святого Серафима Вырицкого, когда увидите, что ваша мечта сбылась.   
                Всего вам доброго.
                Помощи Божьей.
                Автор