Слепой конструктор-оружейник

       "История знает слепых поэтов, музыкантов, певцов, но слепой инженер-конструктор, да еще оружейник, был всего один".
                Михаил Владимирович Марголин.

                МИХАИЛ ВЛАДИМИРОВИЧ МАРГОЛИН
                (11. 02.1906 – 25.01.1975)


      Михаил Владимирович Марголин родился в Киеве 29 января 1906 года по старому стилю в интеллигентной еврейской семье. Миша только несколько лет проучился в гимназии. В 1918 году их семья из-за возможных погромов уехала из Киева, а Миша отстал от поезда и остался в городе. Там он примкнул к бойцам Красной Армии.

      В 1919 году Михаил нашел свою семью на Кавказе.
      В 1921 году в возрасте 15 лет он становится комендантом в штабе частей особого назначения в поселке Хоста.

      В апреле 1924 года, командуя взводом, в бою с бандитами в Абхазии Марголин получил тяжелое ранение в голову, в результате которого в 18 лет полностью потерял зрение. Случившееся для молодого парня стало хуже смерти. Однако благодаря помощи друзей-комсомольцев он вышел из депрессии и продолжил жить.

      После долгого и безуспешного лечения на месте Михаил поехал в Москву, где врачи тоже не смогли ничего сделать. Из Москвы его направили по месту рождения в Киев в инвалидный городок.

      Позже он вспоминал:
      «В Киеве мне помогли высадиться из вагона, поезд, громыхнув буферами, тронулся дальше, а я остался на платформе один, среди чужих людей. Раздумывать было нечего. Киевский вокзал я помнил хорошо, как, впрочем, и сам город, с которым было связано много воспоминаний, особенно по девятнадцатому году. И я пошел, ориентируясь по памяти и на слух, поводя перед собой легкой бамбуковой тростью, которую вырезали мне сухумские друзья».

       Михаил поразился тому, как самостоятельно нашел инвалидный городок (тот находился в Киево-Печерской лавре), где его и приняли.
      Летом 1925 года ему предложили отправиться в Харьков на курсы массажа и врачебной гимнастики при Наркомате социального обеспечения. Михаил согласился без раздумья, надо было браться за любое дело, чтобы не сидеть сложа руки.

      Марголин окончил курсы массажистов, но случайно встретив своего друга – комсомольского вожака Народного комиссариата социального обеспечения, вернулся с его помощью к комсомольской работе, к общественной жизни. За полтора года активной общественной работы ушли сомнения, появилась вера в свои силы, и в то, что даже слепым, он может быть полезен людям.

      В 1926 году Марголин перебирается в Москву, и с еще большей энергией окунается в комсомольскую работу.
      По его инициативе и при поддержке оргбюро ОСОВИАХИМа (в будущем ДОСААФ) в Центральном доме комсомола организуется военный кабинет, начальником которого его и назначили. Марголин проводит там занятия, военные игры. Более того он становится инструктором по стрелковому оружию.

      Его мать была художницей, и в детстве Миша хорошо рисовал, обладал хорошей зрительной памятью. Используя осязание и развитое с детства зрительное воображение, он досконально изучил все стрелковое оружие, которое было в военном кабинете. С помощью опытных товарищей Марголин разбирал до последнего винтика попавшее в его руки оружие, тщательно исследовал пальцами детали, узлы, механизмы, отслеживал их работу, потом собирал все обратно. И так делал до тех пор, пока не запоминал все до тонкостей.

      Физические недостатки очень сильно ограничивают человека, но есть у него еще ум и воля, которые помогают преодолевать то, что в обычных условиях кажется совершенно непреодолимым.

      7 ноября 1928 года слепой Михаил Марголин парадным маршем, ни разу не сбившись, прошел во главе комсомольского батальона Замоскворечья по Красной площади. Впереди шел барабанщик, выбивал дробь, а Марголин по слуху вел батальон. Объяснение простое, но какого напряженного труда ему это стоило.
Продолжая преодолевать свою незрячесть, Марголин научился хорошо стрелять на звук.

      Общаясь с комбригом А. А. Смирнским, организатором советского стрелкового спорта, конструктором спортивного оружия, частенько заходившим в военный кабинет, Михаил увлекся идеей изобретательства.
      Он стал с невероятной активностью изучать военную технику везде, где только было можно: в музеях, на заводах, в военных лагерях, в конструкторских бюро.

      На первых порах сфера его изобретательской деятельности была необычайно широкой. Конечно же такая бессистемность практического результата не давала, но это было, тем не менее, движением вперед. За это время Марголин научился делать расчеты в уме и искал способы объясняться с чертежниками и рабочими. Сначала он пользовался скульптурным способом. Лепил детали, целые узлы, модели и макеты из пластилина, воска, а потом перешел к моделированию из дерева, металла, пластмассы, словом, из таких материалов, которые позволяли и передать изображение, и демонстрировать механизм в действии.

      Потом научился диктовать чертежи того, что придумал. С чертежником Похмельковым у них даже игра была: Марголин диктует какой-нибудь чертеж, а Похмельков специально делает ошибку. Например, изображенная на чертеже фигура должна была замкнуться, но из-за этой ошибки контур оказывался разорванным. Марголин обязательно находил ошибку чертежника после того, как Похмельков подробно рассказывал о том, что начертил.

      Даже рабочим диктовал. Когда это случилось впервые, опытный фрезеровщик, закончив работу, был очень удивлен – никогда раньше ему «на слух» работать не приходилось.
      Наконец Марголин окончательно определился: именно стрелковое оружие та область техники, которой он всецело будет заниматься, да и она более других ему знакома.

      Михаил задумал изготовить образец малокалиберной винтовки. Однако для этого как минимум нужны производственные условия.
        В Замоскворецком райкоме ВЛКСМ посоветовали обратиться в фабрично-заводское училище им. Орджоникидзе в Садовниках. Директор этого училища разрешил в неурочное время изготовить образец задуманной Марголиным малокалиберной винтовки.

      «Винтовку, которую можно было переделывать, – рассказывал Марголин, – я достал в ОСОАВИАХИМе. Работали мы по вечерам до поздней ночи, а были случаи – и до утра. Эскизы делали инструкторы по моим деревянным моделям или слепкам из пластилина».
      Так и сделал Марголин первую свою систему – автоматическую винтовку для спортивной стрельбы и промысловой охоты с магазином на десять патронов.

      Ознакомившись с винтовкой Марголина, председатель ОСОАВИАХИМа Эйдеман направил его в Тулу к известному конструктору-оружейнику В. А. Дегтяреву. Дегтяреву винтовка понравилась своей простотой и смелостью решения отдельных узлов. Он проводил Михаила с самыми лучшими пожеланиями, обещая свое содействие и консультации.

      Вскоре Марголин был направлен в КБ научно-исследовательского полигона Главного артиллерийского управления. Как позже вспоминал он: «В КБ полигона мне суждено было проработать много счастливых месяцев; получить массу новых и полезных знаний; узнать много интересного о конструкторской работе; здесь я изготовил опытный образец винтовки и рабочие чертежи».
      Винтовка, по отзывам специалистов, получилась хорошая, но в серийное производство не пошла.

      Вернувшись в Москву значительно более грамотным и уверенным в себе, в своих силах конструктором, он вскоре получил отдельный оружейно-конструкторский цех и двух оружейных мастеров при центральных экспериментальных мастерских ОСОАВИАХИМа. Здесь он создал четыре свои малокалиберные системы: самозарядный малокалиберный пистолет на базе пистолета ТТ, однозарядный тренировочный пистолет калибра 4,5 мм, малокалиберный образец пулемета Дегтярева для обучения стрельбе без расходования боевых патронов и малокалиберный карабин для стрельбы в тире.

      В 1938 году, преодолевая многочисленные бюрократические преграды, Марголин в Народном комиссариате обороны получает направление в Тулу на оружейный завод, в Центральное конструкторское бюро в качестве инженера-конструктора.
      В Туле его встретили хорошо: дали помощников, помещение. И пошла работа. Расчеты Марголин производил в уме, а для объяснения своих задумок использовал пластилин.

      Работая здесь, Марголин создал самозарядный пистолет, испытания которого проводились весной 1941 года. Пистолет показал себя хорошо. Было решено просить Наркомат разрешить серийное производство этого оружия, но началась война.

      С осени 1941 по октябрь 1943 года конструктор трудился в эвакуации в Сибири, а потом снова возвратился в Москву и работал в Опытном конструкторском бюро при Главном артиллерийском управлении. Это бюро занималось разработкой и практической проверкой вышедших из строя оружейных механизмов.
Закончилась война, и Марголин вернулся к спортивным пистолетам.

      В 1946 году была изготовлена целая серия малокалиберных пистолетов, переделанных из боевых пистолетов Токарева. Испытания пистолетов дали хорошие результаты, но на производство образцы Марголина ставить отказались – подобные конструкции были у других разработчиков, да и переделанные из боевых они не совсем отвечали требованиям спортивной стрельбы.

      И тогда Марголин решил сделать самозарядный пистолет спортивного класса особой оригинальной конструкции.

      Осенью 1947 года Михаил Владимирович погрузился в глубокий анализ всех известных ему конструкций пистолетов, придумывал разные системы, варианты механизмов, сравнивал, комбинировал, используя только память и зрительное воображение.

      Когда в голове окончательно сформировалась, отвечающая всем требованиям конструкция пистолета, Марголин незамедлительно решил приступить к ее реализации. Начальник цеха, учитывая особое положение и возможности Михаила Владимировича, пошел навстречу и выделил ему опытного фрезеровщика.

      Позже о выполнении этой уникальной работы Марголин вспоминал: «Ни чертежей, ни технологии, ни последовательности операций не существовало – все это заменялось воображением и памятью автора конструкции. И я неотрывно стоял возле станка, диктуя, насколько отступить от базиса, какой глубины и какой ширины делать паз, где какие соблюсти допуски и тому подобное. Мало того, надо было сначала продумать, а потом сохранять в памяти последовательность неимоверного количества операций, чтобы, не дай бог, не спутать их. Зато, когда рамка и затвор были готовы, они пошли по рукам рабочих, инженеров, техников и чуть ли не всего коллектива цеха.

      – Вот тебе, и слепой конструктор! – говорили они, качая головами, и трудно сказать, чему больше удивлялись: моей ли голове или искусству фрезеровщика, умудрившегося вслепую, под диктовку, обработать детали, которых он никогда не видел и, по существу, не мог даже себе представить».

      Почти все составные модули пистолета были уже готовы, но оставалось еще прицельное приспособление.
      И вот однажды, когда Марголин ехал в трамвае на работу, в его голове вдруг возникла с поразительной ясностью совершенно готовая и собранная система. Все – и основание прицела, и сам прицел с механизмом горизонтальных поправок. Даже все размеры, все мельчайшие подробности. И эта система была абсолютно новая: такого прицела не было ни в одной из многих сотен конструкций.

      Марголин, волнуясь, еле дождался остановки. Вдруг схема исчезнет из памяти? Он почти бегом поспешил в экспериментальный цех, где с помощью опытного слесаря Евгения Федорова поставил, наконец, в работе точку. Прицел был установлен на основание, намертво закреплен на рамке пистолета, по которой свободно двигался затвор. Через несколько дней пистолет был испытан в тире, получив восторженные отзывы.

      Марголин создал автоматический пистолет, полностью отвечающий спортивным требованиям. Пистолет отличался: простотой конструкции, точностью боя, мягким и легким спуском, был удобен в руке за счет идеальной сбалансированности пистолета, легко разбирался и собирался.

      Осенью 1948 года пистолет получил официальное наименование – «самозарядный спортивный пистолет калибра 5,6 мм конструкции Марголина».
      В 1949 году пистолет был запущен в серийное производство и прочно вошел в спортивно-тренировочную практику.
      С 1954 по 1974 годы пистолет Марголина применялся на соревнованиях международного уровня. Для обучения стрельбе применяется по настоящее время.
      В 1965 году инженеру-конструктору Михаилу Владимировичу Марголину за разработку новых образцов стрелкового оружия было присвоено звание «Заслуженный изобретатель РСФСР».

      Вот как оценил жизненный подвиг М. В. Марголина выдающийся конструктор Михаил Тимофеевич Калашников: «Вспоминая Михаила Владимировича Марголина, я думаю, какой же силой воли, страстностью и преданностью делу надо обладать, чтобы переступить через «не могу» и заниматься работой, выполнять такие обязанности, взваливать на себя такой груз ответственности, какой не всякому зрячему по плечу! Марголин почти никогда не рассказывал о том, сколько неудач довелось ему пережить на тернистом пути конструирования, сколько обидного недоверия пришлось перенести от чинуш, отвергавших саму возможность слепого изобретателя творить, созидать».

       Слово Марголин олицетворяет не только уникального конструктора и выдающуюся модель спортивного пистолета. Это еще и образец мужества, силы духа, постоянной нацеленности на решение сверхзадач.