Загорянские сосны

Загорянские сосны

Однажды,  года два назад, под своим стихотворением я обнаружила негативный отзыв, мысль - 'плохо, вовсе не пишите'. Я запомнила этого человека. Изучила. Я. Бобылев. Музыкальный деятель, известный в определённых кругах. Из его работ мне запомнился очерк 'Мы и опера'. Мысль - 'внутренним музыкальным миром обладает каждый человек'.
Итак, развивая Бобылева. Через музыку к литературе.

Стремление писателя обрести читателя — это не социально-психологическая потребность, а онтологическая необходимость. Это попытка разорвать солипсизм замкнутого сознания. Текст не существует в вакууме, это эманация духа, которой требуется воспринимающий субъект для завершения акта творения. Согласно герметическому принципу 'подобное притягивает подобное', мы ищем не просто аудиторию, а вибрационный резонанс.

Поэзия — это логос, стремящийся стать музыкой. Бобылев открывает природу трансцендентного: музыкальный мир личности есть микрокосм, отражающий гармонию макрокосма. Общность — это доступ к 'коллективному бессознательному' или единому информационному полю.
Композитор и писатель выступают медиумами. Они улавливают вибрации из мира идей и кодируют их в форму (звук или слово). Читатель же совершает обратный процесс раскодирования. Если частоты совпадают — происходит чудо узнавания: 'Я' автора и 'Я' читателя встречаются в точке вне времени и пространства.

Парадокс 'индивидуальность — общность' разрешается через метафизику единства. Чем глубже мы погружаемся в ядро своей индивидуальности (в свой уникальный узор души), тем ближе мы оказываемся к Абсолюту, который един для всех.
Истинная общность — это не толпа, а синергия монад, настроенных на одну волну.
Энергообмен — это циркуляция творческой энергии, поддерживающая равновесие системы. Вдох (получение вдохновения) и выдох (творческий акт) — суть жизни Вселенной.

Тогда после Бобылева вышел стих, и, спустя два года я скорректировала лишь концовку:

Ну а зачем тогда Вам я?
Я совсем не успеваю.
Взгляд на сосну переведя
Сама сосною застываю.

Будь все прокляты дела.
Стройны и победоносны
Сокрыли Вас, как два крыла,
Загорянские те сосны.

Ну а зачем тогда глаза?
Камнем - слова - излишни.
Черная полоса:
Лишняя - в Вашей - жизни!

Поэт пишет не для 'других', а для тех, кто является фрактальным отражением его собственной сущности в этом мире. Чем абстрагированнее его земная личность в тексте, тем чище сияет через неё универсальный Дух, притягивая родственные души. Быть в чьей-то жизни 'молчанием' и 'взглядом' — высшая форма присутствия, выходящая за границы физического бытия.


Шуман и Загорянские сосны

Стихотворение я писала под 4-ую часть 'Рейнской' симфонии Шумана.
'Feierlich' - посвящена Флоренции на Рейне, величию Кёльнского собора.
Под музыку пригородные Загорянские сосны превращаются в колонны готического собора.
Feierlich - торжественно- трагично. Шуман выходит за пределы человеческого, слишком человеческого. От горизонтали в вертикаль. В эту Возвышенность, что вызывает восторг и ужас. Полет и оцепенение.

Сосна не спрашивает у ветра зачем она растет , она просто держит небо.

Рейнская. Подражание Шуману

Размыта горизонталь реки.
Вся жизнь ушла по вертикали,
Где своды, мрачны и легки.
Из камня, сумрака и стали
Себя воздвигли. Бахов дух
Диктует жесткий контрапункт.
Здесь звук не услаждает слух,
Но - словно в приговоре пункт -
Звучит с небес. Не водоворот
Страстей, но геометрия отчаянья.
Тяжелый, каменный аккорда взлет
Над вечной паузой молчания.

Ми-бемоль-минор. Густая ночь.
Витражный, тусклый, мертвый свет.
Земное всё уходит прочь.
Тромбоны дали свой обет:
Их глас - не медь полков и битв,
А поступь Рока в тишине.
Страшнее тысячи молитв,
Звучит призыв в той глубине.

Восторг и ужас. Два в одном.
Душа, застывшая в притворе,
Сама становится окном
В том готическом и страшном хоре.
Ей этот крест теперь нести -
Вне времени и вне движения,
От невозможности спасти
До невозможности служения.