Лето-маленькая жизнь

Жаркий июльский зной сменился так долго ожидаемой прохладой, ночи стали по-августовски холодными, а днем, хоть солнце также нещадно припекало, лишь иногда скрываясь белыми кучерявыми облаками, освежающий ветерок все же напоминал, что самые жаркие дни позади и летний сезон неумолимо движется к своему завершению.
Стояла вторая половина самого жаркого месяца лета, как обычно я проводил его в деревне Раменье близ Владимира, занимаясь хозяйскими делами. Но когда они надоедали, я садился за руль своего верного железного коня и совершал неспешную прогулку по окрестностям.
Они начинались сразу за небольшим заросшим прудком в конце деревни, я минуя последние новодельные особняки, выезжал на накатанную полевую дорогу и, любуясь открывшимся видом села Василькова со старой колокольней на высоких холмах за рекой Нерль, мягко урча мотором своего мотоцикла, двигался вперед. Пахло свежим сеном и чем-то еще неуловимо пряным, я жадно вдыхал эти запахи полной грудью и не мог надышаться. Часть лугов уже была скошена и сено упаковано в аккуратные цилиндры правильной формы, которые лежали везде и тянулись до самого горизонта. Но в других местах, которые я проезжал, свежескошенная трава просто лежала, пересекая мой путь небольшими мягкими холмиками.
Доехав до дороги идущей параллельно реке, я обычно поворачивал направо, но сейчас мне захотелось ехать в противоположную сторону. Я был свободен и не ограничен ни временем, ни своими желаниями. Повернув влево и проехав немного, я съехал в небольшую ложбинку около реки и остановился. Я слез с мотоцикла и подошел к воде. Обычно неторопливая Нерль здесь как бы отыгрывалась за свою медлительность и, рокоча бурунами и крутя воронки, несла свои воды мимо высокого правого заросшего сельского берега. Но это было только в этом месте, дальше река расширялась и становилась такой же неторопливой, как и везде. А это бурное место, видимо, было из-за того, что русло здесь было довольно узкое и на дне, возможно, были каменные валуны, которые во множестве встречались по берегам, скрытые водой. А возможно, это были какие-то остатки моста, который, по рассказам старожилов, стоял в этом узком месте в прежние времена и потом, смытый весенним половодьем, остался только в воспоминаниях местных жителей.
Постояв немного и побросав хлебные кусочки от оставленной на берегу кем-то половинки буханки черного хлеба многочисленным рыбешкам, крутившимся в прозрачной воде около берега, я сел на мотоцикл и продолжил свой путь.
Я ехал по низкому левому берегу и смотрел на правый высокий берег, на котором раскинулось село Васильково, тот берег был не просто высок, он больше походил на обрыв, поросший травой и спадавший к реке, особенно хорошо это было видно от старой громадной ивы, расколовшейся на несколько частей, которая опустила свои ветви до самой воды. Раньше тут была небольшая купальня и даже на огромном суку висела тарзанка, и я в прежние годы иногда здесь купался в одиночестве, но сейчас тут все зарастало осокой и другими прибрежными зарослями, и люди, видимо, уже не ходили сюда, предпочитая для купания другие места.
Ну а дальше по реке я проехать уже не мог, путь мне преграждала большая канава, заросшая травой и кустами, раньше, несколько лет назад, я переезжал ее, но сейчас не рискнул сунуться в эти дебри и, развернув мотоцикл на скошенном лугу, отправился назад. Справа от меня было небольшое продолговатое озеро, которое эта канава и соединяла с Нерлью, в дождливую погоду она переполнялась водой и на ее дне тек ручей из озера, а в засушливую погоду этот ручей пересыхал, открывая дорогу вниз по течению реки. Но сейчас я не стал испытывать судьбу, преодолевая это препятствие, а развернулся и отправился назад по берегу, любуясь окрестностями.
Именно в эти моменты я получал полное наслаждение жизнью, меня обдувал легкий ветерок, теплый воздух вперемешку с ароматами трав и благовониями цветов наполнял мою грудь, душа ликовала. Вокруг меня пейзажи средней полосы России, такие приятные глазу поля, перелески, вдалеке виднеющиеся леса и старинные села по берегам Нерли. В одном месте, которое я миновал, если посмотреть в разные стороны, то можно увидеть колокольни и главки сразу пяти храмов в близлежащих между собой селах. Люди с самой глубокой древности селились в этих местах, на правом берегу есть даже древнеславянские курганы. Но а сейчас не буду углубляться в эту тему, а продолжу свою прогулку, я миновал то место, где я повернул налево и поехал в сторону старинного села Мордыш, расположенному на правом холмистом по течении берегу, село это довольно большое, и я, петляя по дороге, не торопясь ехал, минуя пляж с множеством отдыхающих здесь людей. Я, не останавливаясь, проехал его и, любуясь серебристой лентой реки и рассматривая домики и маленькие баньки, которые во множестве были настроены около берегов, доехал до резкого поворота реки со старинным храмом на другом берегу, красиво вписывающимся в окружающий пейзаж. Вслед за рекой и дорога здесь делала резкий поворот и устремлялась к темнеющему вдали сосновому бору, туда я и направился, мимо скрывающегося справа за кустами ивы небольшого озера. Сосновый бор на берегу Нерли смотрелся как на картинах Шишкина, сосны на его окраине причудливо изгибались и желтели своими стволами и ветками сквозь густую зеленоватую хвою. Левее стояли дубы, образуя полукольцо, дальше по реке стоял сосновый молодняк, прямой и густой, вокруг канав и ям, в которых, очевидно, когда здесь не было леса, добывали песок, из верхнего слоя которого и состояла почва в этих  местах, если проехать прямо и, минуя огромную канаву, выехать на поле, оставляя сосны справа, то, следуя за рекой, можно попасть на огромное поле, которое тянулось вдоль петляющей реки вплоть до леса около села Палашкино, где Нерль сливалась с другой небольшой рекой. Правда, чтобы проехать туда, надо преодолеть высохший ручей, облюбованный синевато-фиолетовыми бабочками, во множестве обитавшими только тут. Но без воды ручей бывает только в засушливые годы, а вот когда идут дожди, преодолеть его на транспорте без риска завязнуть практически невозможно. Поэтому в дождливые годы я, доехав до этого места и оценив обстановку, разворачивался и ехал до Раменья через сосновый лес, называемый Козловским в честь помещика Козлова, который до революции 1917 года владел этими землями.
Прогулка по лесу мне нравилась больше всего, я намеренно сбрасывал скорость своего мотоцикла, чтобы подышать свежим сосновым воздухом, особенно хорошо дышалось, когда солнце нещадно грело и калило кроны сосен и они испускали очень выразительные ароматы. Лес вплотную подходил к деревне, вернее, это деревня к нему приблизилась, застроив новыми домами улицу, где раньше были картофельные наделы жителей, которые жили тут издавна.
Я въезжаю и следую по дороге к магазину и старому заброшенному клубу, мимо старых и новых, вновь построенных домиков, всё, на этом моя прогулка по окрестностям закончена, оставив заряд бодрости и приятные воспоминания на весь день. Такие прогулки я старался совершать каждый день, если позволяла погода, и чередуя их с купанием в прохладных водах Нерли. Обычно я, окунувшись и проплыв немного, выходил из воды и, надев только шорты, пускался в путешествие, еще покрытый капельками воды. Теплый ветер приятно холодил быстро сохнущее тело, солнце пекло плечи, а я устремлялся вперед по колее сельской дороги, вперед по таким знакомым и любимым мною местам. Вот так занесла меня судьба сюда, и я полюбил, оценил по-своему эти окрестности, эти поля и луга, лес и реку, деревню и людей, живущих здесь.
Раменье 2022