Предатели из спецслужб. Глава. 38 Публицистика

Глава. 38                Предатель из КГБ Григорян Н.


Боги слишком любят шутить.

Аристо;тель (384 до н. э., Стагира, п-ов Халкидики – 322 до н. э., Халкида о. Эвбея), древнегреческий философ и учёный-энциклопедист, ученик Платона, основатель перипатетической школы.


Предателем, предложившим свои услуги ЦРУ в 1974 году, стал сотрудник КГБ Армянской ССР Норайр Григорян.

Оперуполномоченный КГБ Армянской ССР Норайр Григорян по идейным соображениям 2 года снабжал ЦРУ информацией, так как был разочарован советской действительностью.

Выдержки из неопубликованной книги Григоряна:

«… За время работы с американцами у меня было несколько каналов оперативной связи. Но на первой встрече я сразу забраковал один из них.
А связь это крайне важная штука в разведке, без нее никак.

Целый час пытался втолковать Джону Уатхеду (установленный разведчик, подполковник из РУМО – Разведуправление минобороны США), чтобы отбросили вариант тайнописных писем. Но американцы были убеждены, что их новейшие технологии русскими не выявляются.

Есть спецподразделение КГБ – служба ПК (Перлюстация Корреспонденции), в задачу которой входит поиск, обнаружение и проявка тайнописных писем. Ведь за «железный занавес»  не должна и птичка перелететь, не то, что письмо за рубеж без соответствующей проверки.

Но «береженого Бог бережет», и меня сберег. Провожу контрольный запуск письма через город Сухуми, где именно в отделе ПК работает моя подружка.

А прямых вопросов не задашь даже подружке, мои благодарности создателю армянского коньяка – она проговаривается, хвастается под воздействием алко¬голя, что именно вчера обнаружено и отправлено шифровальщикам тайнописное письмо.

(В 70-х годах для расшифровки моих шифров компьютерам понадобилось бы 100 лет, да и сейчас компам не одолеть).

Помимо этого, мне было крайне необходимо дружить с контрразведчиками, а это запрещено внутренними правилами, потому что они гласное подразделение.

Но запреты эти не для меня, и мне приходиться возобновить старую дружбу с ростовским парнем из 2-го управления (контрразведка). Когда-то с ним я познакомился в одном из санаториев КГБ. Хороший парень и любил женщин.

Снова благодарности тому, кто придумал армянский коньяк (не зря Черчилль его любил), удача мне опять сопутствует. После нескольких серьезных застолий (русская баня решает любые проблемы) он развязал язык.

Оказалось, выделена спецгруппа из оперативников, которые занимаются фильтровкой всех Григорянов по всей территории СССР (замучились искaть какого то Григоряна, пожаловался контрразведчик). А Григорянов как Ивановых в России.

В КГБ известна только фамилия и даже не республика, так что ищут по всему СССР, но мой палец уже на пульсе контрразведки. Нашлось около 1020 Григорянов, которые имели доступ к более или менее секретной информации. В месяц контрразведчикам удавалось отфильтровать около 120-150 человек. Я понял, что у меня остались считанные месяцы. Круг сужался неумолимо.

И во время очередной коньячной беседы приятель сообщает, что наконец-то дали отбой и прекратили поиски. Это плохо, это очень плохо, так как означает, что «объект» обнаружен.

Проверяю свои квартиры, и спецаппаратура показывает наличие прослушки. Значит, точка, приехали…

Но как долго они будут играть со мной, этого ни знает никто, – может годы, может месяцы, а, может, и дни. Необходима личная встреча с ЦРУшниками, чтобы принять правильное решение, а это очень сложно. Ненавязчиво прошу организовать встречу, чтобы не паниковали. Ответили: подумаем.

А этому предшествовало следующее, захожу к начальнику отдела подписать документ. Дверь была приоткрыта, и я беззвучно зашел в кабинет, когда он изучал какие-то документы, поднял глаза, увидел меня и от неожиданности вздрогнул, испугался, как будто увидел привидение.

Этот момент меня насторожил – откуда могла произойти утечка информации?

Это могло произойти исключительно из Вашингтона, исключительно из Ленгли, хотя меня уверяли, что конспирация будет на высшем уровне и даже временами спецсвязью не пользовались, а конкретный человек летал в США и обратно.

Всю эту мозаику складывал в единое целое и получалась печальная картина провала, к ко¬торому на всякий случай надо быть готовым в любую секунду, чтобы выкарабкаться с наименьшими потерями.

Но была и другая угроза, и ее я никак не мог предугадать и проверить – какой именно вариант завершения оперативной разработки изберет центр по отношению ко мне? Официальный, легальный арест или мученическую смерть в каком-нибудь подвале?

30 марта 1975, в день рождения дочери, вышел я из конспиративной квартиры.

Шёл на явочную квартиру, на встречу с агентом и, как всегда, стал проверять, нет ли «хвоста»? И «хвост» был очень длинный и пушистый, московский. Наблюдение было столь явное и грубое, что очень тревожило – значит, возможен арест.

С подобными приемами контрразведки я прекрасно знаком, сам участвовал не раз. Такой прием делается для того, чтоб вывести «объект разработки» из равновесия, ударить крепко по нервной системе, посмотреть какие действия он предпримет, заставить ошибиться.

Это работает на все 100, проверено. Я вышел из транспорта и направился медленным шагом в центр города, размышляя, что же можно предпринять при таком раскладе?

… в последние месяцы, тоже «случайно», как из рога изобилия на меня сыпалась совершенно секретная информация, которой я в принципе не должен был владеть. Это тоже настораживало. Где-то далеко в подсознании стре¬ляло – идет дезинформация.

Складывая всю эту мозаику в целое, получалась печальная картина провала. Я просто не отправлял легко добытую информацию ЦРУшникам, чтоб не паниковали, а сообщал только ту, что добывал сложным, трудным путем.

Иначе бы они настояли, чтобы я немедленно покинул СССР, а это не входило в мои планы.

И вот направляюсь к центру города. Навстречу, как из-под земли появляется непосредственный мой начальник полковник Аваков, почётный чекист СССР, который пару часов назад был со мной на конспиративной квартире.

Он был бледнее смерти, как будто его самого должны были арестовать.

Продолжение следует …