Таинственный маршрут сталкера порталов

               
  «Таинственный маршрут» так называется новая книга стихотворений Сергея Анатольевича Николаева, (издательство Виктория плюс, 2025, 108 страниц). Чего мы ждём, открывая новую книгу? Открытий, удивления, восхищения,  сопереживания. В «Таинственном маршруте» всё это присутствует.  Книга украшена интересными нейроиллюстрациями автора. Одна из иллюстраций помещена на обложке: аэронавты, молодой мужчина и девушка, в ярких оранжевых рубашках и шлемах на фоне воздушного шара.
  На задней стороне обложки - фотография Сергея Анатольевича с гитарой и  автоаннотация, «О себе». Это удивительная аннотация. Она побуждает книгу тут же приобрести и прочесть непременно. Автор представляет свои произведения, в частности, такими словами: «я вывел на авансцену россиянина, русского человека – человека Русского Мира». Это заявление, это подчёркивание своей русскости нынче, когда всё русское во многих странах на западе шельмуется, запрещено, отменено, уже является вызовом. Сейчас, в период глобальной битвы за людские души, нельзя быть нейтральным и автор громко и недвусмысленно заявляет, на какой стороне истории он находится. Но Русский Мир Николаева в книге неповторимо индивидуален, совсем не похож на тихую деревеньку, плакучую иву над прудом или берёзовую рощу. Этот Мир, благодаря широчайшей эрудиции, таланту и фантазии Сергея Анатольевича, беспределен во времени и пространстве, в нём присутствуют не только аэронавты, но и времянавты, сталкеры порталов, африканские фельдъегери, царевна Мокош и многие другие удивительные персонажи.  Калейдоскопическая пестрота, карнавальность, тематическое многообразие, неожиданность и яркость образов, гротеск и, порой, балаганность, неограниченный словарный запас с большим количеством неологизмов – всё это можно обнаружить, открыв книгу. А её энергичная, часто песенная, интонация бодрит читателя, не даёт заскучать.
  В книге шесть разделов. Первый раздел, «Война». Такова история России, что ей приходится воевать довольно часто. А, как написано автором в аннотации: «Во время войны у писателей литературный фронт – реальное понятие». И Сергей Анатольевич смело объявляет себя бойцом  этого фронта. Он пишет  о сражениях прошлых веков,  о победе в Великой Отечественной Войне, о нынешних боях с украинскими неофашистами.
   Открывается раздел стихотворением об Александре Невском, Князе, которому выпал нелёгкий выбор, что предложить стране: «Ханский ярлык иль псов-рыцарей крест?». Далее автор вспоминает девятнадцатый век, гусаров Мусина и Дениса Давыдова, уланов, драгун; а в песне «Походная контрбафометная», соединяя прошлое с настоящим, эти бравые вояки въезжают непосредственно в наше время: «Бесовьё красиво билось в стену лбом, / А у кирасиров в ружьях дым столбом! / Едут все и ныне, сабля их остра, / Вдоль по Украине, к берегу Днестра». А в «Казачьей песне» уже казачьи боевые отряды мчатся сквозь время и спасают Русь от нечисти: «Но под майским ливнем всем чертям назло / Казаки в Берлине едут весело! / Птицей промелькнули семь десятков лет, / Снова скачут пули, и в крови рассвет. / Новеньким фашистам старые клыки / Лечат пулей быстрой наши казаки! / Через буераки, сквозь туман земли / Тыщу лет казаки правду нам везли. / Господи, от смерти ты её спаси – / Вновь рулетку черти крутят на Руси!». Имеются в этом разделе и сатирические миниатюры, «Кукры Ник. С. А.», заставляющие вспомнить о знаменитых советских художниках карикатуристах времён Великой Отечественной Войны. Они подписывали свои, остроумно и зло высмеивающие врагов, фашистов, работы «Кукрыниксы» (Куприянов, Крылов, Николай Соколов). Сергей Анатольевич подхватывает их традицию для высмеивания уже нынешних неофашистов.
  В стихотворении «Благая весть» автор пишет о сражениях на земле Новороссии: «И, чтоб на древнерусской земле / Вновь появилась новая Русь, / Люди в шлемах в предкиевской мгле / Уничтожают то склизь, то гнусь.<,,,> И оттуда, где страшная месть, / Где танцует с панночкой Вий, / Нам приносят благую весть / Правопреемники трёх Византий». 
  А завершается этот раздел сожалением и упрёком некоторым коллегам, делающим вид, что военные действия их не касаются : «Увы не пишут о войне / Поэты в розовых штанишках».
  В стихотворении «Сериал сериалов», открывающим раздел «Русская история», автор эту историю пунктирно, несколькими яркими штрихами изображает: «Быстроумные кони – рядом – лишь позови, / Смешан запах погони с ароматом любви. / Слышишь звуки победы сквозь пылающий круг? -  / Флейта первого снега. флюгельгорн без разлук». Это произведение необычно по форме. Автор в нём составляет строчку из двух двустопных анапестов с цезурой и рифмовкой посередине.
   В этом же разделе автор погружает читателя в «масок пляшущих карнавал». «Сталкеры порталов мчатся «сквозь Африку-Азию, Латинскую Америку». Здесь в «вихре телепортаций» можно запросто прыгнуть в 18 век, вознестись в шаре над Тверской, встретиться с «солнцешлемным авиатором», поэтом Каменским. Но вспоминает автор и недавнее прошлое, время перемен, в котором ему пришлось жить. В этот смутный период непросто было остаться собой: «Кто-то в дикой кутерьме / Пел, что было на уме, / Кто-то в умственной тюрьме / Лицедействовал в корчме». Но оставалась и спасала святая вера в Слово: «За это Слово мы бились-дрались, / Кривлялись, клялись, кто с чем остались. / Оно то страшно, оно то душно, / А всё ж прекрасно как шар воздушный!» Вспоминает автор своих ровесников, приятелей, подруг, их судьбы. Вспоминает, как был в гостях у поэта Глеба Горбовского в стихотворении «Прощание с Эпохой Поэзии». Тогда Горбовский сказал ему удивительную фразу: «Все поэты – братья». Ещё написано   об этом посещении: «…Прощаясь с ним , его пиджак потрогал / И загадал, пусть братская дорога / Несёт нас вдаль от вздоха и до вздоха! / Но не пиджак потрогал, а Эпоху».
  Третий раздел книги – «СПБ». Сергей Николаев, как природный ленинградец- петербуржец не может, конечно, не любить свой город и не писать о нём. Кто только не писал о призрачности, миражности Санкт-Петербурга!  Фантасмагорическая поэзия Сергея Николаева идеально вписывается в это, уже ставшее общим местом, представление, оставаясь тем не менее неповторимо оригинальной. Начинается этот раздел так: «Африканские фельдъегери / Загрустили невзначай, / И сидят они на дереве, / И полночный хлещут чай».  Можно это назвать сюрреализмом или абсурдом, вспомнить обэриутов, Хармса, Олейникова, Заболоцкого, Соснору, но, по большому счёту, стиль книги ни на что не похож, и ни с чем его не спутаешь.
  В Петербурге автор или его лирический герой снова проваливается в порталы, где спорит с Хрущёвым, прогуливается «По улице с Кустурицей», общается с другими известными персонами, сочиняя жизнь «трофейным / Феникса диким пером». В его ночном Петербурге: «гарпии зырят с чердаков, / В подвалах витийствуют единороги». А в «мусорных джунглях» СПБ, существует «Футлярщик», он же «ворон пожилой», со звёздной картой в скрипичном футляре. Пляшет на снегу «Валидольщик». Здесь же, среди мусора, непризнанный архитектор находит свой чертёж «города богов» и улетает в этот город: «На свалке он раскрыть посмел / Крыла. В тот город полетел. / Там боги видят нас в кино, / Тот город ждал его давно».
  Следуя традиции обэриутов, автор сочиняет и весёлые стихи для детей. В этом разделе есть три подобных стихотворения. Одно из них называется «Дирижабль-батискаф»: «Вот такой вот дирижабль –  / Он к тому же – батискаф: / Семь рулей, одна педаль / И с бубубликами шкаф, / Фунтик, Шпунтик, Тарабаст / полетели на Луну».
  Четвёртый раздел «Мистика» открывается знаменательным стихотворением «Полёт», написанным почти александрийским стихом, шестистопным ямбом, но не всегда со строгим соблюдением цезуры после третьей стопы. Это произведение, пожалуй, можно назвать программным, представляющим полёт на воздушном шаре метафорой поэтического творчества, и  приоткрывающим смысл изображения на обложке книги: «Когда полночные запляшут фонари, И ядовитых слов растают пузыри, Ты отправляешься в таинственный полёт, А кто-то  в сердце удивительно поёт». Монгольфьер летит над землёй в «кристаллах времени», герой в четырёх воплощениях видит внизу прошлое и настоящее, где и Перекоп, и брусиловский прорыв, и блокпосты Донбасса. «Повсюду взрывы и цунами и пожар, / Но мчит тебя к себе стихами полный шар. / Но если выгорит весь газ бутан-пропан / В горелке бешеной, тогда, считай, пропал. / А кто-то в куполе рогами в стенки бьёт, / А кто-то песню шестикрылую поёт». 
  Я уже упоминала о песенной интонации многих стихотворений книги, они, возможно, текстами песен и являются. Не случайно на фотографии с обложки поэт представлен с гитарой на плече, а в числе нескольких его званий числится автор-исполнитель. Возможно, музыка, наравне с поэзией, звучит в голове автора, ведь в стихах его звонят колокола, из «патефона «Зеро» слышится медленный фокстрот, и музыкальные инструменты способны вырасти на огороде. И, отправляясь в «таинственный маршрут», он берёт с собой лютню: «Чтоб тайну Космоса добыть, / Нужна богов печать, / А лютня – чтоб собою быть, / Стих с музыкой венчать!»  Вот так,  венчая стих с музыкой, и движется поэт по своему маршруту.
  Раздел пятый, «Страны», пестрит разнообразными географическими названиями, читатель приглашается в весёлое путешествие: «- Эй, подруга, хватит тосковать  – / Вишну и Кришна с тобой хотят плясать! <…> Пришпандорь крылья и со мной улетай – / Модный курс сегодня – на Индокитай!» Склонность автора к гротеску и балаганности в этом разделе особенно заметна. Здесь появляется звёздный цирк «Баттерфляй» и Балаганчик с комедией Дель Арте: «Здесь дурковатость ярче злата, / А злыдни снова в дураках! / И счастлива, как встарь когда-то, / Рвань в деревянных башмаках». Двупалый Джанг играет джаз, Вийон отправляется в Блуа, а Бёрнс пирует в трактире: «Ханжа нам скажет, мы на дне, / Но знаем – истина в вине, / Поскольку поняли давно, / Что выше неба наше дно!»
  «Любовь» - шестая, завершающая часть книги и вершина «маршрута». Этот раздел открывается старым вальсом на карнавале, где можно в любовь погрузиться «по маковку» и, где «Феникс карнавала на плече». Потом звучит блюз расставаний «за пригоршню нот». А в песне «Гадание Настасьи» появляются необыкновенные персонажи: «Антрацитный фрак вороний, / Вороной камзол коня… / Кто сильнее всех влюблённый / Из влюблённых всех в меня? / И пришли к ней в сне магнитном, / В измерении ином / Конь во фраке антрацитном, / Вран в камзоле вороном…». Тут замечу, что Феникс, Ворон и даже воронесса – одни из любимых автором существ, и появляются во многих стихотворениях книги. Ну а «конь во фраке» это вам не «конь в пальто»! Есть здесь и ещё одно, перевёрнутое вверх ногами «общее место». В стихотворении «Курортный роман» герой повстречал некую прекрасную, как «вишенка на торте» даму, но при ближайшем знакомстве, он заключает: «Ведь была она змеёй, / Но змеёй на торте!»
 Упоминается разная музыка: буги-вуги, фуги Баха, гопак, сладенький фокстрот. Предпоследнее в книге стихотворение, «Вальсок», завершается красивым, печальным аккордом: «Сон, в котором тебя я любил, / Хоть мгновенье  ещё задержись! / Кратким он и диковинным был, / Странный сон под названием жизнь».
  Что же может сказать читатель после прочтения книги? Может посетовать, что в стихах слишком много гротеска, порой балаганности, что пестрота тем не даёт сосредоточиться, что некоторые необычные слова и неологизмы раздражают. Но в книге нет банальности, обыкновенности, похожести на всё  читанное, перечитанное, затёртых тем и выражений, а её «недостатки»  можно считать и достоинствами. Они говорят о своеобразии стиля автора, который позволяет ему, не выходя за пределы традиционной силабо-тонической формы, наполнять её остро-актуальным содержанием. Вот, например, как отражается современная реальность в нешуточном стихотворении с  шуточным названием «Тим-тирлим». В нем происходит взрыв смысла, фантасмагорически соединяется несоединимое: «Ворон зырит в мониторчики, / Словно Босх Иероним». Но ворон у автора – не простая птичка: «Ужас в черепной коробушке, / Когте-клювный антураж… /А снимай-ка, брат-киборгушка, / С кожей перьев камуфляж! / Интеллектик твой искусственный / Мы на ужин тим-тирлим. И крылом махнёт напутственно / С Марса Босх Иероним!» Я пишу о «взрыве смысла» в стихотворении, а разве не это мы наблюдаем нынче во взбаламученном мире, слышим в речах и видим в действиях некоторых западных политиков? Может быть, именно такая поэзия и отражает наше неспокойное время, когда мир переживает «минуты роковые»?
  Но есть ли в книге лирический герой? Кто он? Воин, аэронавт, сталкер порталов, путешественник, музыкант, ворон пожилой? Можно выбрать из большого количества персонажей любого по желанию. Но главным героем каждой поэтической книги, по-моему, является её автор, ведь книга – это его создание, плод его воображения, работа его души.
  Автор рассматриваемой книги, Сергей Николаев, как он сам пишет, собрал в ней лучшие стихотворения из нескольких своих книг. Очевидно, перед нами не просто сборник, а именно книга, где имеется замысел, маршрут и прослеживается основная идея, которую автор сам раскрывает в автоаннотации: « Я нагружаю бедами персонажа, но даю ему возможность преодолеть их для достижения мечты в разных планах бытия. «Таинственный маршрут» - это путь человека к Вседержителю, к любви, к своей стране и к самому себе». 
  Поэтический мир, книги Сергея Николаева разнообразен, неожиданен, пёстр и живописен, по нему интересно путешествовать, можно заблудиться, но невозможно заскучать. Откройте книгу и попадёте в удивительный мир чуда поэзии, созданный творческой фантазией автора. А завершить это сочинение будет, наверное, правильно напутственными и даже пророческими словами из той же автоаннотации: «Сейчас нужны не ура-призывы, а каторжно-счастливый писательский наш труд, чтобы укрепить дух читателей до празднования Дня Победы в СВО – главного нашего грядущего праздника 21 века».   

Светлана Хромичева