Ковальские будни Пречистого

Весной расцветала новая жизнь.  Каждый год встречал эту новую жизнь по своему. А бобры каждый год повторяли одно и то же и каждый раз воспринималось всё это всё равно по новому, как что-то особенное. Юхновсекие бобры начинали строить свои плотины. Точно такие же, как и в прошлом году. В том же самом месте. За деревней они незаметно и старательно сооружали свои завалы. Пожалуй, они и есть та самая стабильность, предсказуемость, которой так не хватает, порой.  Птицы просыпались, природа просыпалась, чирикали, журчала, обнадеживала. Само название уже приносило радость и какой-то умиротворение.
Алексей проснулся в новом месте, на участке деревни Пречистое. До Калуги,  до Вязьмы всего-то девяносто километров.
Алексей впервые был здесь, другое место, другие люди. Было непривычно, но незаметно Алексей и сам стал другим, настало другое время и он как-то тоже вдруг изменился. Редко выходил из дома поначалу. С каждым километром от Москвы стук часов становилось всё громче, всё отчётливее. Жизнь в деревне позволяла совсем иначе относится ко времени, растягивать его как одеяло, накрываться и наслаждаться его почти незаметным, утренним тиканьем. Вздрагивая от каждого вопроса, каждого нового звука всё реже он постепенно забывал ритм прошлой жизни в Новосибирске. Он стал другим. Ему нравилось чинить электроприборы, он это умел и эту способность с удовольствием заметили окружающие. У него было обыкновение хотеть сказать больше чем требовалось, больше чем он мог сказать. Часто это было похоже на общение с самим собой. Придя к кому-то в гости он долго мялся, собирался с духом и со значением кивал. И так хотелось ему сказать всё, так распирало его от какого-то нахлынувшего чувства, что он долго стоял на месте, бормоча что-то своё и полумычанием, полужеланием объясняя кому-то свою точку зрения, хотя люди давно раскусили его стиль общения и рядом давно уже никого не было. Через двадцать минут хозяин дома снова выходил на улицу, а Лёша ещё разговаривал сам с собой, кивал и улыбался.
Летняя жара приглашала всех кровососущих, крылатых любителей летнего отдыха на пикник. В небе над каждым домом кружили комариные тучи и даже собаки прятались от них в будках, предпочитая дистанционный режим своей службы, гавкая и принюхиваясь, но из будки стараясь не выходить. Весь день они лежали в будке, выходя лишь вечером, когда жара становилась менее настойчивой. Когда в небе были только комары. Находиться на улице без тлеющего камыша было невозможно, но небо над Пречистым летом особенно прекрасно. Звезды, самолёты, падающие кометы и кто там знает, что ещё... Что-то замерло, что-то движется и это создаёт ощущение вечной жизни. Спокойной, живой. Хочется вечно лежать и смотреть на это небо, эти звезды.
Убедившись в способностях Алексея, местный производитель колбасных изделий взял его на работу, следить за состоянием оборудования. Это была редкая удача по тем временам. Радость ощущалась даже на улице Пречистого, витала в воздухе, обдувала ветерком успеха. Стабильная зарплата в этих краях в те времена особенно ценилась. Но через месяц Алексей молча ушёл с работы. На все вопросы он обычно загадочно улыбался, говорил о несоответствии заработной платы московским зарплатам. Затем Алексей устроился на лесопилку. Но продержался там тоже короткое время. Через пару месяцев ушёл и оттуда. Его не устраивала зарплата, он хотел большего, он был способен на большее. Теперь основную часть времени он чинил электроприборы местным жителям, косил, красил, помогал в хозяйстве... Ему нравилась такая жизнь, сам себе хозяин, а всех сех денег всё равно не заработаешь. Свободное время он проводил увлекательно, в творческих спорах, горячительные напитки помогали убедить оппонента. И всегда убедительно побеждал в этих спорах, оппонентом-то был тоже он. И всё никак не мог определиться окончательно - достаточно он выпил или выпить ещё? Постепенно Алексей всё больше свыкался с этой деревенской жизнью. Москва, Калуга и даже Юхнов казались суетными, беспокойными. К нему из Новосибирска приехала мать - Марина Александровна. Она поначалу была очень деятельной, в курсе вообще всего, всем была обязана дать совет, ну хотя бы высказать своё мнение.
Кружила по деревне от одного дома к другому и строила какие-то отношения, интриги со всеми. Скоро вся деревня была в курсе всех новостей. С этой минуты она была главной по информации.
Незаметно наступила осень. Она всегда приходит очень незаметно, хотя все ждут ее с сожалением прощаясь с очередным летом. Осенью всё становилось медленным и задумчивым. Запах затопленной печки, влажной берёзовой коры и  мокрой травы. Вода на крышах, вода на земле, она повсюду.
Юхнов был в семи километрах, но осенью это расстояние пешком пройти могли далеко не все и только это спасло его от кипучей натуры Марины Александровны. Всю свою активность она направила на родное Пречистое. Ей построили маленький, кирпичный домик с одной комнатой, Алексей жил здесь же, но спать предпочитал в бане и они наслаждались тихим, деревенским счастьем. В маленькой комнате Марины Александровны стояли книги, её опора. Вся её жизнь осталась в Новосибирске, а в этой жизни она знала эти книги почти наизусть  и особенно зимой, когда на улице пурга, когда сугробы до второго этажа высотой, отбивают всякое желание выходить на улицу. Потрескивающая печка напоминает, что жизнь и в Новосибирске и в Юхнове, в общем-то, одинаковая. И в Новосибирске сейчас им было бы хуже чем у этой уютной, жаркой и трескучей печки, с этими книгами. С этой зимой.



14 января 2026