29. 12. 2025 Про потери

Я вообще человек- коллекционер.
Коллекционер потерь. Чего я только не теряла.
С самого детства. И это не носки по квартире, не  мелочь по карманам.

Какие только  засады меня не ждали в самых неожиданных местах.
Суровые, страшные. Огромные, потрясающие психику своим размахом.
Опустошающие, заразы. Иссушающие  эмоции, выжимающие сердце, как губку.
Осиротинивающие.
 
Даже перечислять не буду, потому как снаружи все — смехотворно и   примитивно.
А если вспомнить, как воспринималось, то — хосспади, нельзя же было так с ребенком! Нельзя же отнимать главное/важное/любимое!
Нельзя вот так нагло, прямо из рук,цинично разжимая пальчики, упрямо вцепившиеся в важное — один за одним.  Через слезы, через ор, через   обиженные на весь мир, летящие    в небо слова. В надежде, что кто-то услышит и поможет.
 
Не услышали и не помогли.
Потери, ясно, пережили, сердце зарубцевали.
А недоумение осталось: ну чо, нельзя было у ребенка втихую взять? Ночью, пока он спит?  Или отвлечь? Или заманить еще чем, более важным,  чтобы первое стало само по себе ненужным? Или   убедить, что киске нужнее?
Вот я тут, слету придумала  несколько способов  вывернуть все так, как нужно,  а там, тогда  почему об этом не подумалось? 
 
Не, я не переживаю до сих пор. И не в обиде на тех, кто разгибал те детские пальчики, один за одним, не обращая внимания на слезы величиной с горох.
 
А потери — помню.

PS Кстати,  с тем ведерком,красным, в бодрый белый горошек было все как раз наоборот. С ним, случайно оброненым,  невовремя пнутым неловкой  детской сандалей и юрко улетевшим в щель на мосту в самую  сердцевину речки без всяких надежд и   шанса на возвращение- как-то и забавно, и грустно получилось.
"Рыбкам тоже хочется с ведерком поиграть" - объяснили горько ревушему человеку. И он тогда понял и  принял. Через горечь и печаль,  всхлипы, сохнущие слезы и  заломленные брови - понял и смирился.

PS2... только сейчас докатилось, почему мне  все детство так нравились коробки для  круп на бабушкиных кухонных полках,   в бодрый белый горошек, рассыпанный  по  матрешкино-алым жестяным бокам?